Екатерина Снежная. Похищенная у смерти

По мотивам цикла «Лесное логово»

httрs://fеisоvеt.ru/магазин/Лесное-логово-Екатерина-Снежная

***

Предисловие

Эта история о Асвальде, младшем сыне альфы Черной стаи, одном из главных героев романа "Лесное логово 3. Запретная любовь". История происходит примерно через год после описанных в книге событий. Вальд, оправившись от ран, понимает, что ему слишком тяжело находиться дома, гдё все напоминает о Лене, и когда черные узнают о том, что Эрик и вся его семья покинули Серых и основали собственную стаю и Елена вышла замуж, Вальд принимает решение покинуть стаю и отправиться туда, где ничего не будет напоминать ему о потерянной любви. К людям…

***

Вальд.

Я обернулся и помахал на прощание медленно движущейся к противоположному берегу Быстрой лодке. Гребцы, сидящие на веслах, махнули мне в ответ и прибавили ходу. Не хотелось бы, чтобы кто-то на этой стороне увидел, что волки снова были на человеческой территории. И тем более, что оставили там меня. Когда лодка достигла противоположного берега и сидящие в неё серые споро выскочили на сходни и потянули её на берег я отвернулся, закинул на плечи вещевой мешок и пошел вперед по дороге. На первый взгляд берег людей ничем не отличался от такого же на стороне оборотней. Но я чувствовал себя здесь совсем по-другому. Быть может потому, что для того, чтобы попасть сюда, мне пришлось выиграть не одно сражение. Сначала с собственной семьей, не желающей понять моё настойчивое желание рискнуть своей жизнью, отправившись на территорию наших врагов, потом с альфой Серой стаи, не желающего давать в руки людей возможность получить информацию о том, что происходит за Быстрой и, наконец, с самим собой, когда я, уже после окончания обучения у бывшего коменданта человеческой крепости, ушедшему к оборотням вслед за внучкой, с трудом заставил себя уйти из новой стаи Эрика, уйти от Елены, хоть и принадлежащей сейчас другому волку, и носившей под сердцем его ребенка, но все равно бесконечно желанной для меня. И лишь понимание того, что я своим присутствием вношу разлад в её семью и того, что она потеряна для меня навсегда, заставили меня покинуть, наконец, стаю Палевых волков и отправиться в своё путешествие. Путешествие, из которого я, пожалуй, все же не хотел вернуться.

Земля мягко пружинила под ногами, вокруг, куда ни глянь, расстилался бесконечно огромный лес в котором даже я не мог уловить пока никаких признаков присутствия человека, кроме, пожалуй, дороги, по которой примерно через месяц в сторону Быстрой двинется отряд воинов, сопровождающий предназначенных в жертву оборотням девушек. Губы сами собой исказились в ироничной улыбке. Да, знали бы люди, что на самом деле "Волчьи невесты" предназначенные для потехи волкам и на самом деле становятся невестами. Вот уже больше десяти лет. С того времени, как в Серой стае появилась Лилия. Первая Волчья невеста, ставшая женой, а не рабыней, мать Елены…

Снова защемило сердце и я усилием воли выкинул из головы все мысли о Лене и вообще все мысли о моем прошлом. Его нет. Нет ни для кого здесь. И, значит, — для меня тоже. Есть только настоящее, в котором я уже пятый день шагаю по дороге, к первому крупному человеческому поселению, по широкой дуге обходя встречающиеся на пути селища. И будущее. Моё будущее, которого может и не быть, если я буду недостаточно осторожен и позволю людям понять кто я и объявить охоту…

К Ренсу, человеческому городу, я вышел через седьмицу пути. За это время мой заплечный мешок заметно похудел, делясь со мной своими небогатыми припасами. Я наотрез отказался брать больше необходимого. И денег у меня тоже почти не было. Не считая нескольких золотых монет зашитых в одежду. Я не собирался давать окружающим повод проявить интерес к моим вещам и напороться на отпор, не характерный для обычного деревенского парня, которым я и собирался притворяться. Не вышло. Уплатив медяшку стражникам на входе в город я медленно двинулся вперед по центральной улице, внимательно прислушиваясь и принюхиваясь к эмоциям окружающих меня людей. Где-то там, через несколько улиц, должен был быть тихий переулочек с приличным постоялым домом, который мне рекомендовали уже бывавшие в Ренсе оборотни. Вот только дойти до него мне было не суждено. Потому что, когда я прошел примерно половину нужного расстояния, народ вокруг вдруг заволновался и прянул в стороны, освобождая дорогу. Я, несколько замешкавшись, тоже отступил в сторону, оказавшись на самом краю жавшейся к стенам толпы, закрутил головой, пытаясь понять, что же всех так испугало и увидел их. Несколько всадников на мощных вороных жеребцах двигались вперед, угрожающе позвякивая висевшим на поясе оружием, а в самом центре их отряда, ехала, высоко подняв голову и смотря только вперед, юная девушка. Её перехваченные черной лентой густые волосы опадали вниз густой волной, почти касаясь крупа коня, на лице красавицы застыло странное выражение, словно она изо всех сил сдерживалась, чтобы не выдать мучающую её боль или… не заплакать! Я почти инстинктивно качнулся вперед, к всадникам, стараясь уловить её аромат, который, очевидно, мог бы сказать мне о незнакомке гораздо больше, чем её неподвижно замершее лицо, но в этот миг раздался резкий свист и мне на плечо, задев грудь и обдав острой болью, опустилась плеть.

— Пошел прочь, деревенщина! — зло крикнул мне один из сопровождавших девушку воинов, — куда прешь под копыта?

И он еще раз замахнулся плетью, заставляя меня рефлекторно отшатнуться. И в этот момент девушка повернула голову и посмотрела прямо мне в глаза. И я не просто увидел её так и не пролившиеся слезы, но и, наконец, ощутил её запах, поднявший мне несуществующую шерсть на загривке. Пленница, а теперь я был абсолютно уверен, что она здесь не по своей воле, через бесконечно долгий миг отвернулась и на её лице снова застыла маска безразличия. Воины неторопливо проезжали мимо меня, и это заставило как удержать в груди яростный рык, так и сдержать спонтанный оборот. Не время сейчас. Не время и не место. Я обернусь, обязательно. Позже. Когда вокруг не будет свидетелей. Когда мои враги окажутся в одиночестве там, где я смогу их достать. Так, чтобы ни один не ушел живым. Я проводил глазами удаляющийся отряд, оглянулся. Люди уже не теснились у стен домов, постепенно вновь заполняя улицу.

— Бедняжка, — уловил я тихий шепот, — ладно отца казнили, но девочку то за что?

— Да, не позавидуешь ей, — поддержал другой голос, — у меня сватья троюродной сестры работает в магистрате поломойкой, так она рассказывала…

Дальше я не прислушивался. Отряд удалялся и было очевидно, что если по городу они ехали относительно медленно, давая возможность людям убраться с дороги, то, выехав за крепостные стены, пришпорят лошадей и догнать их будет не просто. Совсем не просто. Я вдохнул, обругал себя идиотом и, всё ускоряясь, побежал в сторону только что пройденных ворот, отчаянно сожалея о том, что оказался упертым бараном и не взял достаточно денег для покупки лошади. И лошадь не взял тоже. Не хотел привлекать к себе внимание! Посмотрим, каким незаметным ты, балбес, будешь в шкуре! И что скажут волки, если узнают, что ты в первый же день в городе нарушил все их запреты! Все это проносилось в голове, ни как не влияя на то, что делало моё тело. Догнать отряд до того, как они вышли за ворота я не смог, да и, если честно, не стремился. Незачем привлекать к себе и так избыточное в моем случае внимание. Из города мы вышли через неширокую калитку довольно большой толпой. Мзду за выход не брали и я понадеялся, что остался незамеченным стражником, только что пропустившем меня в город. У ворот толпа разделилась: кто-то двинулся по своим делам, но большая часть просто остановилась, отойдя на несколько шагов и провожая глазами действительно перешедший в галоп отряд. И снова я расслышал в толпе сочувственные вздохи, несколько женщин вытирали повлажневшие глаза, мужчины угрюмо молчали. Было понятно, что все они знали что именно случилось с девушкой и её семьей, сочувствовали ей, но при этом никто даже не подумал выступить против воинов, увозивших свою пленницу в неизвестном направлении. Никто, кроме идиота черного волка, в один миг прикипевшего к черноволосой красавице все душой. То есть меня.

Я присоединился к небольшой группе мужчин идущих, похоже, за дровами. Поле перед городом прекрасно просматривалось с городской стены и одинокий путник да ещё и бегущий вслед быстро удаляющемуся отряду наверняка привлек бы внимание. Так что пришлось, сжав зубы, усмирить своего волка, рвущегося вслед за нуждающейся в помощи девушкой, и топать рядом со степенно вышагивающими мужиками, то и дело напоминая себя, что я все же взрослый волк, а не глупый мальчишка, впервые почувствовавший аромат красивой девушки.

— А видели сколько солдат граф прислал за нашей малюткой, — неспешно говорил один из мужчин, сильно смахивающий на главного, — и не кого-нибудь, а своих гвардейцев! Видать сильно его идеи Нарта-то напугали!

— А то! — пробасил его собеседник, — говорят, он хотел Тезку сам в Волчьи невесты отдать! То видано ли дело? Вот и спужался князь-то. Да только девчонку-то за что так? Ладно отца казнили за святотатство, но девка то в том не виновата!

— Ага, — поддержал его молодой парень, — выдали бы её замуж и все дела. Даже я бы и то взял…,- лицо парня стало задумчивым, а я с трудом удержал рвущийся из кармана кулак. Ага, взял бы он! Сейчас! Черноволосая красавица моя! Только моя и точка!

— Ну или отдали бы и правда в Волчьи невесты, — согласился его сосед, — может и лучше то было бы…

Мужики задумчиво помолчали, видимо сравнивая участь приготовленную для девушки князем с перспективой быть изнасилованной и сожранной заживо жуткими зверями и один из них возразил:

— Да ну, Сотен, неужели ты тоже думаешь, что оборотни больше на людей похожи и по-человечески жить могут! Что человеческого в них больше чем звериного?

— Не, — ответил предложивший отдать Тезку в Вольи невесты, — но там хоть быстро умерла бы. Не мучилась!

— Это да, — почти хором вздохнули мужики и снова замолчали. Больше я ничего интересного от них не услышал. Да и, если честно, не особо вслушивался, потому что мы уже достигли леса и я искал удобное место, чтобы оставить своих спутников и обернуться. Догнать отряд на своих двоих было нереально, а оставить незнакомку в руках княжеских гвардейцев я не мог. Вот не мог и всё тут! И куда, интересно, делся взрослый умный оборотень, не собиравшийся понапрасну рисковать своей шкурой??

Я догнал отряд только к вечеру, когда они уже остановились на ночь в одном из придорожных трактиров. Оббежав строение и убедившись, что нужные мне люди не покидали это место, я встал с земли уже человеком и потянулся к заплечному мешку, где была сложена одежда, в очередной раз сказав спасибо людям, живущим сейчас среди оборотней и придумавшим такое его строение, что сумка оставалась надёжно закреплённой на спине даже в зверином обличии.

Трактир оказался самым обычным, наполненным запахами немытых человеческих тел и кислого пива и будь моя воля, я предпочел бы ночевку в лесу нахождению под такой крышей. Но девушка была именно здесь и я пересилил всколыхнувшееся во мне отвращение и пошел к стойке, внимательно оглядываясь по сторонам и еще внимательнее принюхиваясь. Обеденный зал был почти полон: за столиками сидело множество ужинающих людей и в воздухе стоял равномерный гул голосов, разобрать среди которого отдельные слова было непросто, да, собственно, и не нужно. Потому что нужных мне людей здесь не было.

— Мне нужна свободная комната на ночь, — сообщил я трактирщику, возвышавшемуся над стойкой подобно горе, — и ужин.

— Свободным мест нет, — отрезала гора и отвернулась.

— Совсем? — неприятно удивился я, мгновенно подобравшись и просчитывая варианты. Насколько я помнил, дорога из Ренса в столицу княжества занимала четыре дня, значит, теоретически у меня было еще две ночи. Но что-то мне подсказывало, что забрать девушку нужно именно сегодня, иначе будет поздно. Слишком поздно…

— Есть матрас на чердаке за пять медяшек, — протянул хозяин внимательно осматривая меня, — но ни тишины, ни покоя я тебе там не гарантирую!

— Согласен! — я выложил на стойку нужную сумму и уточнил, — а что с ужином?

— Садись вот туда, — кивнул трактирщик в темный угол где я с немалым удивлением обнаружил крохотный столик, — сейчас скажу подавальщице, чтобы принесла чего-нибудь съестного, но ужин оплачиваешь отдельно.

Я только согласно кивнул и двинулся в указанном направлении.

К моему немалому удивлению, кормили тут пристойно и я с удовольствием съел и густой наваристый суп и жаркое с вареным картофелем, а когда с едой было покончено и я собирался уже подняться и пойти наверх в зале что-то разительно изменилось. Проследив устремившимися куда-то мне за спину взглядами я увидел, как по лестнице спускаются четверо гвардейцев. Они не раздумывая подошли к самому большому столу и, не особенно церемонясь, потребовали от группы торговцев, до этого момента сидевших там, освободить им место. И, что было самым удивительным, те без возражений послушались. Занятый военными стол оказался не слишком далеко от меня, так что я передумал уходить, надеясь узнать из их разговоров что-нибудь важное.

— А Тар ей значит и говорит, — продолжал что-то рассказывать один их гвардейцев, — так мол и так, сама ведь знаешь, какая судьба тебя ждет. На Главной площади же приговор то вместе читали и твой и отцовский, так неужто хочется тебе, девица, невинность свою княжескому кобелю отдать, да на лобном месте, да в присутствии всего города? Если, говорит, ты меня хорошо попросишь, я, так и быть, сам тебя уважу, да может еще и из ребят кто согласится приголубить, девка то ты видная.

— А она что? — поинтересовался ещё один воин отхлебывая большой глоток чего-то ядрёного, оперативно принесенного на стол испуганной подавальщицей, — попросила?

— А что она? Забилась в угол и сидит, глазищами лупает. Но не ревет и то хлеб. Но, я думаю, они с Ситом её таки уговорят, а не уговорят, так силой возьмут! Чего с ней церемониться то! Все одно ведь князь не пожалеет, зверями на площади потравит, чтобы никому более и в голову не приходило оборотней за созданий божеских считать!

— Это да, у меня зять в загонщиках, так они в один день с нами приказ получили. Мы в Ренс поехали, а они в лес, за парой волков. Видать волками князь девку-то травить хочет…

— Ага, чтобы знала, какого это — быть Вольей невестой, — заржал один из гвардейцев, — я, пожалуй, тоже её приголюблю чуть попозже! Это зверям девственниц подавай, а княжеский кобель и на попользованную заскочит! Специально, говорят обучен!

И гвардейцы снова беззаботно расхохотались, даже не догадываясь о том, что за три столика от них, в самом темном углу, притаился и сейчас с трудом сдерживался от того, чтобы не обернуться, самый настоящий волк.

***

Тереза.

Сколько я себя помнила, папа всегда интересовался оборотнями. Они были его страстью, его манией и любовью и иногда мне казалось, что не будь у него мамы и меня, и отец взял бы вещевой мешок и пешком отправился за реку Быструю, изучать своё наваждение в "естественных условиях". Он, собственно, и в Ренс переехал из процветающей Иллирии только потому, что это был ближайший к волчьим землям относительно крупный город. Он бы и в деревню переехал, а то и вовсе поселился бы на каком-нибудь одиноком хуторе, если бы не одно но. Папа ничего, совсем ничего не знал о труде простого крестьянина и понятия не имел с какой стороны подходить не только к корове, но и к сохе. Он просто не выжил бы, если бы ему пришлось питаться плодами собственного труда, так что Ренс был крайней точкой в которую мой родитель мог позволить себе забраться ведомый надеждой узнать о зверолюдях чуточку больше. Отец был из достаточно богатой и знатной семьи и получил прекрасное образование, так что городской голова, лишь посмотрев на предъявленные ему документы, едва не подскочил от радости и с готовностью подписал приказ о назначении отца главным городским архивариусом. Так и началась наша жизнь в этом маленьком приграничном городе. На момент переезда мне было пять лет и я плохо запомнила и долгую дорогу на север и сложные первые дни и недели на новом месте. Деньги у отца были и он купил небольшой но уютный дом на тихой улочке в самом центре города, отсыпал матери, уроженке знойной Закии, несколько золотых монет "на хозяйство", поцеловал меня в лоб и умчался на новое место работы, чтобы появиться на пороге дома лишь глубокой ночью. Мама, понимающая, что она вышла замуж за глубоко и неистово увлеченного человека лишь вздыхала, когда я спрашивала где папа и когда он сможет со мной поиграть. К счастью, у нас оказались удивительно доброжелательные соседи которые помогли и с покупкой всего необходимого и с доставкой этого всего до нашей двери. Дома отец появился лишь два месяца спустя и выглядел при этом донельзя расстроенным. Как выяснилось, а городском архива Ренса почти не было информации об оборотнях. Лишь смутные описания, да старые сказки, которые папа и так знал наизусть. Ещё в скрытом хранилище нашлось несколько старых протоколов допроса попавших в плен оборотней или тех, кого посчитали оборотнями. Но, к большому сожалению родителя, допрашиваемые либо упорно молчали не желая отвечать, в не зависимости от применяемых к ним методов дознания, любо несли такую чушь, что даже папа, судорожно цепляющийся за каждую зацепку, посчитал их безвинно обвинёнными. У нас уже забрезжила было надежда, что не найдя нужной информации, отец успокоится и мы вернемся в прогретую солнцем, сладко пахнущую морем и апельсинами Веенну с её белоснежными зданиями и фонтанами на каждой площади, но мечтам нашим не суждено было исполниться. Потому что в Ренсе были те, кого не найти было в любом другом городе мира. В Ренсе были живые свидетели. Законники, ежегодно сопровождающие Волчьих невест на противоположный берег реки Быстрой. Те, кто видел. Если уж не самих оборотней, то хотя бы их тени. И мы остались. Папа работал и под его присмотром архив превращался в то, чем он и должен был быть: в место хранения важных документов, каждый их которых можно было найти. Да и мы с мамой привыкли к неторопливой и размеренной жизни маленького города. Здесь не было такой удушающей жары летом, в безветрие, люди были веселы и открыты, в деньгах мы не нуждались, регулярно получая посылочки из Веенны со знакомыми купцами. Я подружилась с местной ребятней и через какое-то время меня даже перестали называть чертовкой за смуглую кожу и черные глаза и волосы. А потом заболела мама. Отец бросил архив. Он вообще всё бросил и дни и ночи проводил у постели медленно угасающей женщины, лишь иногда проваливаясь в быстротечный сон. И тогда у маминой постели дежурила я. Мы испробовали всё. Обошли всех местный лекарей и знахарок и выполнили все их рекомендации, зачастую противоречащие друг другу. Пока, наконец, порог нашего дома не переступила сгорбленная старушка, с одного взгляда на маму определившая что же случилось.

— Сколько она болеет? — спросила бабушка и услышав, что пошла вторая неделя, лишь горестно покачала головой.

— Признавайся, молодка, — обратилась она уже к матери, — поднимала что тяжелое прежде чем занемочь?

Та лишь кивнула, говорить она уже не могла, да и в сознании находилась всё меньше, периодически проваливаясь в забытье.

— Дитё в ней замерло, — пояснила нам погрустневшая старушка, — если бы чуть раньше, может и спасли бы, а неделя — долгий срок. Отравилась она уже. Не выкарабкается.

И мама действительно умерла ночью следующего дня, оставив отца вдовцом, а меня наполовину сиротой. Это случилось почти два года назад. Несколько месяцев отец ходил потерянный. Забывал не только есть, но и спать и вскоре превратился в тень самого себя. А потом он решился. Не знаю уж, что и кому он пообещал, но его, не имеющего никакого отношения к законникам, включили в группу стражников, которые должны были сопровождать Волчьих невест. Из путешествия к реке Быстрой отец вернулся совершенно другим человеком. Он снова забывал есть и спать но теперь не потому, что бессмысленно слонялся по ставшему пустым без мамы дому. Нет, он снова пропадал в архиве, а когда нужной информации там не нашлось, переключился на библиотеку. И всё-таки что-то нашел. Я так и не поняла, на чем именно были основаны его выводы, просто в один из дней папа вернулся домой гораздо раньше положенного срока, позвал меня в кабинет, прикрыл дверь и тихо, но торжественно объявил:

— Тереза, я отдам тебя в Волчьи невесты!

И это стало началом конца. Не знаю уж, куда и как ушла информация о странных увлечениях городского архивариуса, но через пару недель к нам в дом постучал неприметный, чуть полноватый и совершенно лысый мужчина, представившийся отцом Федором и попросивший отца рассказать о его изысканиях. О, наивный мой родитель! Если бы он только знал, к чему приведет его радостно-сбивчивый рассказ! Но он не знал и, обретя наконец внимательного слушателя, выложил ему всё то, что нашел за годы упорных поисков и к чему пришел после долгих размышлений. Отец Федор согласно покивал и покинул наш дом, чтобы утром возвратиться во главе десятка стражников и разрешением на арест и допрос с пристрастием. Правда, особые меры дознания не помогли. Отец и так рассказал в первую встречу всё, что знал. А еще через две недели на пороге моего дома появились княжеские гвардейцы. Правитель вынес приговор и его должны были зачитать на главной площади и сразу же привести в исполнение.

Я надеялась, до последнего надеялась, что папу отпустят. Пусть высекут, пусть заставят заплатить крупный штраф, но отпустят! Вот только, как оказалось, старый князь искренне ненавидел оборотней и всё, что с ними связано. И тех, кто пытался понять их — ненавидел тоже. Приговор оказался невероятно, непостижимо жестоким: смертная казнь для отца за измену княжеству и святотатство и… для меня. Причем если папу должны были сжечь на главной площади Ренса, то его дочь, "решившую добровольно продаться отродьям Тьмы" следовало доставить в столицу княжества и "отдать на поругание животному, а потом потравить дикими зверями" сделав с ней именно то, на что она "добровольно согласилась отдавшись в Волчьи невесты".

Я так и не поняла, как сумела удержаться и не упасть в обморок от услышанного. Перед глазами всё почернело и единственное, что я отчетливо видела, это дрожащие, вывернутые назад руки отца и его слезы, бегущие по щекам. Приговоренный что-то отчаянно кричал, но, очевидно, слушать его последнее слово не входило в планы гвардейцев и их командир повелительно махнул рукой палачу. Не знаю, что именно тот сделал. Смотреть на помост я просто не могла. Но отец замолчал. А гвардейцы развернули коней и двинулись в сторону городских ворот. Когда мы покинули Ренс и мужчины пришпорили лошадей я, оглушенная и раздавленная случившемся, внезапно поняла, что то, что сделали с отцом на самом деле далеко не так страшно по сравнению с моей собственной участью. И еще я поняла, что живой до столицы княжество доезжать мне ну никак нельзя, если, конечно, я не хочу и на самом деле быть публично изнасилованной и разорванной на части голодными волками.

В голове было совершенно пусто и созревшее решение никак не хотело облекаться в хоть какой-то план действий. Я просто не представляла, как можно убить себя так, чтобы это было быстро и необратимо. Мысль броситься под копыта бегущей лошади отмела сразу. Убиться насмерть у меня вряд ли получится, а переломанное тело вполне сможет прожить ещё достаточно времени, чтобы его успели казнить по плану князя и уже точно не сможет ничему помешать. К тому же, это было больно а я, как бы трусливо это не звучало, совершенно не умела терпеть боль. Как прошел первый день в пути я, погруженная в собственные переживания, даже не заметила. Просто в какой-то момент меня стянули с седла и куда-то повели и лишь оказавшись в просторной комнате я осознала, что мы находимся на постоялом дворе, а за окном уже медленно сгущаются сумерки.

— Так что, девка, — снова спросил меня один из гвардейцев, подходя ближе и буквально ощупывая моё тело своим взглядом, — попросишь меня как следует, чтобы я тебе показал как оно бывает, с мужиком-то, а не со зверем?

Я отчаянно замотала головой и забилась еще дальше в угол комнаты, с отчаянием понимая, что это меня не спасет. Если мужчина захочет сделать то, о чем говорит, вообще ничего меня не спасет.

— Слышь, Тар, — окликнул его второй оставшийся в комнате гвардеец, — не люб ты видать нашей красотке! Она ж волка себе в хахали хотела, а ты и рожей не вышел, да и шкура у тебя не такая!

И он громко, чуть визгливо расхохотался, вызывая во мне новою волну страха. Потому что в этом смехе не было ни капли веселья. Лишь издевка и злость.

— Да ну, ты брось, Сит! — неожиданно поддержал игру первый гвардеец, — не может такого быть, чтобы дева эта меня не оценила! Я вот сейчас одежку лишнюю то скину, так и увидите что и шкура что надо и для работы необходимое всё имеется!

И он, отойдя от меня на несколько шагов, сел на край постели и начал неторопливо раздеваться.

— И то правда, — обрадовался Сит, — и как я о том не подумал! Товар то надо разглядеть сначала! А то впарят кота в мешке и мучайся с ним потом! Я, пожалуй, тоже поучаствую! Глядишь, мои инструменты поболе твоих девке то приглянутся!

И он потянулся к застежке ремня. Я смотрела на спокойно раздевающихся мужчин и понимала, что вот сейчас они скинут с себя остатки одежды, вытащат меня из этого угла, разложат на кровати и изнасилуют. И единственное, что я, быть может, смогу сделать — это выбрать кто из них будет первым.

— Ну как тебе, красавица, — глумливо улыбаясь поинтересовался у меня Сит, — меня выбираешь?

Я замерла, не смея, кажется, даже дышать. В углу, куда я забилась сразу после того, как меня грубо втолкнули в эту комнату, стояла низенькая скамеечка и сейчас, когда нагие мужчины стояли так близко, казалось, что стоит мне шевельнуться и их стоящие дыбом члены, коснуться лица.

— Слушай, Тар, — обратился он ко второму гвардейцу, — а ведь не справедливо так! Мы с тобой разделись, товар, что называется, лицом показываем, а девочка то наша даже пальчик на ножке нам еще не предъявила! Может она под этим платьем страшнее чумной смерти! А ну-ка, красавица, — обратился он уже ко мне, — давай-ка, вылезай из своего угла, да скидывай с себя все тряпки! Хочу на тебя голую посмотреть!

Я отчаянно замотала головой, чувствуя, как дрожат губы от едва сдерживаемых рыданий, а по щекам бегут горячие капли.

— А станешь нам развлечение портить, — вдруг зло и резко произнес Сит, хватая меня за волосы и резко поднимая наверх заплаканное лицо, — мы тебя не просто на двоих оприходуем, а так отжарим, что ни стоять ни сидеть не сможешь! Поедешь завтра лежа поперек лошади! Поняла меня?

Я судорожно закивала и мужчина чуть ослабил захват, позволяя мне снова опустить голову.

— Ну так чего сидишь? Пошла раздеваться! — прошипел он и, впившись сильными пальцами мне в плечо, выдернул на середину комнаты.

— Раздевайся! — приказал Тар, усаживаясь на край кровати и опуская руку к промежности, — а мы полюбуемся и подготовимся.

— А может и поможем, — поддержал его Сит, ставя рядом со мной стул и садясь на него верхом, — но не забывай, что если нам придется тебе помогать, то это будет больно…очень, очень больно…

Пальцы дрожали, когда я расстегивала мелкие пуговички на платье. Мужчины, что удивительно, меня не торопили. Тар ритмично двигал рукой, лаская себя, Сит неподвижно сидел за моей спиной и лишь по тому, как тяжелело его дыхание можно было понять, что мужчина тоже возбужден. И его молчаливая неподвижность пугали меня гораздо сильнее действий Тара, потому как навевали воспоминания о песчанках, маленьких юрких и смертельно ядовитых змейках, умеющих неподвижно лежать даже под наступившим на них ботинком и жалящих только наверняка. Насмерть. Пуговички закончились и я робко потянула с плеч разошедшийся в стороны лиф платья, обнажая плечи и грудь, прикрытую теперь лишь тонкой нижней сорочкой.

— Дальше! — хриплым шепотом приказали сзади, — теперь сорочку!

Я потянулась к тонким ниточкам, чувствуя как по позвоночнику скользит холодом чужое дыхание и замерла, потому что в этот момент в дверь громко и уверенно постучали.

— Кто там? — недовольно рыкнул мгновенно подобравшийся Тар.

— Извините господин, — произнес из-за закрытой двери незнакомый мужской голос, — ваши друзья велели отнести в комнату пару бутылок хорошего вина и ужин.

— Чертов Зак! — недовольно проворчал Тар поднимаясь и натягивая штаны, — это он как всегда лезет под руку со своими советами! Кроме него некому!

И он бросив мне короткое:

— Прикройся! — двинулся к выходу. Я торопливо натянула на плечи спущенное вниз платье и стянула края дрожащими пальцами, не в силах оторвать взгляда от медленно открывающейся двери. За ней оказался молодой парень, которому я не дала бы и двадцати лет, если бы не острый режущий взгляд, которым он в один миг окинул комнату.

— Да я тебе сейчас…, - начал было Тар, увидев, что в руках у незваного гостя нет ни вина ни ужина, вот только закончить ему не дали. Резкий удар в ухо, захват, толчок и незнакомец отпустил начавшее медленно заваливаться тело на пол и закрыл дверь. Почему тело? Да потому что с повернутым на спину лицом долго не живут. Я прижала руки к лицу, чтобы не закричать, а Сит вскочил и кинулся навстречу убийце. В руках у того мелькнуло что-то блестящее и второй гвардеец тяжело споткнулся и полетел на пол беспомощно вцепившись в почти до оперения вошедший в глазницу дротик. Гость поймал его за плечи и осторожно уложил, одновременно затыкая рот, подождал пока тело под ним перестанет дергаться и только тогда отпустил.

— Быстро бери если тебе что-то здесь нужно, — приказал он мне, поднимаясь, — и уходим.

Я окинула взглядом пустую комнату и медленно покачала головой. Ничего здесь моего не было. И брать отсюда я ничего не собиралась. Из дома меня забрали в чем была, очевидно рассудив, что на площадь меня выведут голой, а на пару дней пути и этого хватит. Так что я торопливо обулась, схватила плотную шаль, на плечи и вышла из комнаты вслед за нежданным спасителем.

— Выход со второго этажа один, — быстрым шепотом объяснял он мне, пока мы бежали в противоположный от лестницы конец коридора, — а в общем зале сидят остальные гвардейцы. Прямо напротив лестницы. Поэтому туда нам нельзя. Лезь!

Он указал на простую деревянную лестницу уходящую на чердак и я, сдержав рвущийся с языка вопрос: зачем он ведет меня наверх, если нам нужно вниз, схватилась за высокую ступеньку.

— Окно комнаты, где вы были, выходит на дорогу, и воспользуйся мы им, нас могли заметить, — пояснил парень подхватывая меня под руку и помогая подняться. Поэтому придется спускаться здесь.

И он распахнул передо мной тихонько скрипнувшую чердачную дверь. Я глянула вниз с высоты двух этажей и зажмурилась. Нет, я конечно планировала покончить с собой, но не таким же способом!

— Рискнешь довериться мне? — неожиданно спросил мой спаситель и сильнее сжал пальцы на моём запястье, — полностью? Рискнешь? Если пообещаю, что я тебя удержу?

Я посмотрела вниз, на чахлые заросли кустов у самой стены, бросила осторожный взгляд назад, откуда явственно доносился гул голосов и решительно кивнула. Я все равно приговорена к смерти, так почему же не рискнуть тем, что у меня и так уже отобрали. Свой собственной жизнью!

— Только не кричи! — предупредил меня парень разуваясь и сбрасывая вниз сапоги, — и не вздумай отпустить руки. Поняла?

Я молча кивнула.

— Хорошо! — он чуть присел и скомандовал, — залазь на спину.

Поднялся он легко, словно и не висела у него на шее вцепившись руками в плечи и обхватив ногами за талию живая ноша. А потом я едва не завизжала, потому что незнакомец подошел к проему и шагнул вниз. Вот только вместо того, чтобы с грохотом свалиться на землю, он вдруг вцепился в толстые бревна пальцами и начал осторожно спускаться. И вот тогда-то я и увидела, что вместо обычных, человеческих ногтей его руки украшают острый волчьи когти. И всё-таки закричала.

К счастью, крик мой больше напоминал писк придушенной котом мыши и его никто не услышал. По крайней мере я очень хотела на это надеяться!

Когда до земли осталось на больше сажени оборотень спрятал когти и мягко спрыгнул вниз. Настороженно оглянулся, прислушиваясь к царящим вокруг звукам и, кажется, даже принюхиваясь, торопливо натянул снятые наверху сапоги, схватил меня за руку и потащил в наступающую на землю тьму.

Бежали мы не долго. Я, вымотанная до невозможности событиями последних дней, да и вообще никогда не отличавшаяся ни силой, ни выносливостью, быстро выдохлась и перешла на шаг, вынуждая замедлиться и моего спутника.

— Всё! Больше не могу! — прохрипела я, в изнеможении останавливаясь и падая на землю, — дышать нечем!

Мой спутник снова к чему-то прислушался и начал торопливо раздеваться.

— Нас уже ищут, — пояснил он, заметив мои испуганный взгляд, — и если ты не можешь бежать сама, придется сесть на меня. Я мог бы нести тебя и в этом облике, но наши преследователи на лошадях, и пешком мы всё равно далеко уйти не сможем. Только пожалуйста, на этот раз постарайся не кричать!

Я торопливо закивала и для надежности прикусила собственную ладонь, чтобы через несколько ударов сердца не то что не закричать, просто онеметь от изумления и восторга, когда вместо опустившегося на корточки человека с земли поднялся огромный черный волк.

Зверь нетерпеливо рыкнул, выводя меня из оцепенения и я шагнула к нему, не сумев сдержать восхищенный вздох, когда пальцы коснулись лоснящегося меха. Великолепный. Есть множество градаций прекрасного, но это творение природы можно было описать используя лишь превосходную степень! Он был чудом! Настоящим чудом встретившимся на моем пути, когда я уже окончательно потеряла надежду на лучшее! Он был моим спасением! Волк прижался к земле и я послушно забралась ему на спину, где уже находился вещевой мешок со сложенной в него одеждой, вцепилась в жесткую шерсть загривка и прикрыла глаза, когда мощное тело подо мной дрогнуло, напряглось и сделало первый огромный прыжок.

***

Вальд.

Я бежал, не чувствуя усталости, с наслаждением вдыхая тонкий аромат лежащей на спине девушки и остановился лишь тогда, когда её дыхание, чуть шевелящее мех на загривке, стало уже совсем ровным и она начала медленно крениться набок. Остановился, лег и обернулся, позволив спящей девушке соскользнуть на землю. Через четверть часа постель из елового лапника, накрытого украденным в трактире одеялом приняла вес легкого тела. Я постоял в нерешительности, раздираемый желанием лечь рядом и прижать к себе хрупкое тело и пониманием того, что если девушка испугается, это может сильно усложнить мне задачу по уговариванию её стать моей женой и всё-таки не сдержался. Осторожно опустился на тихонько зашуршавший лапник, прижался сзади к гибкому телу, вдохнул восхитительный, кружащий голову аромат прогретого солнцем леса, идущий от её кожи и волос и… заснул.

Разбудили меня лучи поднявшегося надо горизонтом солнца. Спал я не больше пары часов но сила, подогретая близостью прижавшегося ко мне девичьего тела так и пела в крови, заставляя действовать. Я осторожно, хоть и с неохотой, отстранился и медленно встал. Интуиция подсказывала, что сидеть на месте нельзя. Я не просто украл человеческую девушку, я лишил местного правителя уже наверняка объявленного развлечения, я убил его воинов. Такое не прощается. Нас будут искать и искать упорно, и если пока нам удалось оторваться от преследователей, то упускать эту возможность оставить их далеко позади ну никак нельзя!

Девушка проснулась, когда я уже нашел небольшой ручеек и умылся. Привстала, с удивлением глядя на меня и совсем по-детски потерла глаза кулачками. И этого ребенка князь собирался сначала изнасиловать на глазах у целого города а потом отдать на растерзание хищникам? Захотелось немедленно обернуться и отправиться в столицу, чтобы объяснить местному правителю, что если он недоволен соседством с оборотнями, то не стоит воевать с девушками, являющимися его же подданными. Пусть приходит за Быструю! И сражается с мужчинами. Уж мы найдем, чем и как его встретить! Правда этот порыв прошел так же быстро как и возник. Как бы сильно не хотел я оторвать голову этому садисту, сейчас гораздо важнее было сберечь сокровище, нежданно — негаданно свалившееся мне в руки.

— Меня зовут Вальд, — начал я подходя к девушке и присаживаясь перед ней на корточки, — и, как ты уже поняла, я — оборотень. Из стаи Черных волков. Я увидел тебя В Ренсе в окружении стражников и… не мог не вмешаться. Сейчас мы в безопасности, но нас точно будут искать и искать прилежно, так что сейчас нужно кое-что решить. Скажи мне, девушка, добровольно согласившаяся стать Волчьей невестой, твое решение не изменилось? Ты всё еще хочешь попасть на территорию стаи? Ты станешь моей женой?

***

Тереза.

— Женой? — переспросила я, надеясь что мне показалось и оборотень, сидящий передо мной сейчас спросил что-то другое, что-то не имеющее отношение к настолько важным решениям… Но парень лишь серьезно кивнул, не отрываясь смотря мне в глаза и повторил:

— Да, именно женой!

— Но, — начала было я и запнулась, увидев как мгновенно помрачнело его лицо, а вдруг, когда я откажись, он бросит меня здесь? Оставит гвардейцам которые найдут меня рано или поздно, потому что одна я от них не спрячусь! Что если…

— Что бы ты ни подумала сейчас, немедленно забудь! — неожиданно рыкнул оборотень и резко поднялся, — я не собираюсь принуждать тебя к чему-либо и уж тем боле не собираюсь брать силой! И помогу вне зависимости от твоего решения! Но я должен знать, можно ли нам сейчас уходить в сторону Быстрой или ты намерена следовать куда-то в другую сторону!

Я задумалась. Мама была из большой крестьянской семьи и отец, получив за дочь хороший калым от чужестранца, не колеблясь отдал её замуж и больше ни разу не поинтересовался: как живет на чужбине его родная кровь. Папа, конечно, был из знатного рода, но свою долю наследства он уже получил и потратил. А то, что не потратил наверняка изъяли в казну князя, обогатив её на несколько сотен золотых. Нет, родные дяди меня, скорее всего, примут и даже прикроют от притязаний местного князя, слава Светлой, на Веенну его власть не распространялась! Но прожить всю жизнь в чужом доме приживалкой, без надежды обрести собственную семью и родить детей… Стало грустно. Это мужчинам южных городов было позволено жениться на тех, кого выбрало их сердце, и то далеко не всем и не всегда… А вот женщинам… Если у девушки не было приданого, у неё оставалось всего два выхода: выйти замуж за старика или вдовца, желающих скрасить свои последние годы присутствием рядом молодой красивой женщины или навсегда остаться одинокой. Потому что, правящие рода прекрасной Веенны не позволяли своим женщинам родниться с простолюдинами, чтобы потом их дети не могли претендовать на место в совете города. Но было и ещё кое что важное, кое что, не позволяющее мне сказать этому неожиданно пришедшему мне на помощь парню нет — мой долг жизни за спасение от страшной, мучительной смерти. И я решилась.

— Я пойду с тобой, — озвучила я свой приговор, — и стану твоей женой, когда ты того пожелаешь, Волк. Ты спас меня и моя жизнь отныне принадлежит тебе и тебе решать как именно ты с ей распорядишься…

Парень не ответил. Только кинул на меня долгий, пронзительный взгляд и отвернулся, занявшись разбором вещевого мешка.

— Справа, вон под теми соснами, есть родник, — услышала я через несколько долгих мгновений его глухой голос, — я набрал воды в фляжку, так что об этом не думай, а вот еды у нас не очень много, но на пару дней хватит а там, я надеюсь, погоня отстанет и можно будет докупить необходимое. Иди, умойся и будем двигаться дальше.

***

Вальд.

Я проводил девушку взглядом и с трудом разжал сжатые в кулак пальцы. Всё во мне противилось тому, что я только что услышал. Долг жизни… Я тяжело вздохнул и прикрыл глаза, стараясь успокоиться. Я не хотел, чтобы эта девочка была со мной во исполнения долга. Я хотел, чтобы она была со мной, потому что сама этого хочет…

Тереза вернулась от родника и я отдал её остатки пищи и обернулся. Нужно было спешить. А объедать девушку, когда я вполне мог обойтись и охотой было просто бесчестно. Я уже лег на землю, когда моего носа достиг восхитительный аромат. Тереза стояла возле собранных сумок и смотрела на меня с непередаваемым выражением на лице. Как… как на произведение искусства. А потом она медленно, осторожно сделала ко мне несколько шагов и прикоснулась к холке чуть подрагивающей рукой.

— Вальд, — услышал я подрагивающий от волнения голос, — Вальд, какой же ты красивый! — и в словах этих и в её запахе было что-то такое, что-то что проникло прямо в моё сердце и заставило меня пообещать себе, что эта девочка будет жить. Чего бы мне это не стоило, я спасу её! Спасу даже ценой совей собственной жизни.

Земля мягко пружинила под лапами, стелилась мягким ковром, уговаривала остановиться. "Посмотри, сын леса, на этот молодой ельник, как нежны его лапы, знаешь, какое мягкое ложе можно из него сделать? Ложе, где ты сможешь стянуть с девочки, что сидит сейчас на твоей спине, мешающие вам одежды и сделать её своей. Посмотри, волк, какое озеро! Остановись! Окунись в его прозрачную глубину, смой с себя усталость и пыль, полюбуйся на смуглое тело в прозрачной глубине, догони его! Поймай, прижми, схвати за длинные волосы, заставь покориться, принять тебя, твою метку! Смотри, двуликий, свежие следы стада оленей! Ты голоден! Тебе нужна пища! Горячая, сладко брызжущая и дающая силы кровь! Погоди! Здесь ждет тебя отличная охота! Ты не уйдешь разочарованным! О нет! Только задержись! Останься в этом лесу! И он станет твоим! И откроет тебе все тайны!" Я насмешливо фыркнул, в очередной раз приметив отличное место для отдыха, вновь и вновь возникающих на нашем пути и замедлился, а потом и вовсе остановился. Я был здоров и полон сил, но и мне требовалась передышка. И, пожалуй, поймать оленя я бы тоже не отказался.

Тереза устало сползла с моей спины и с тихим стоном наслаждения упала на траву, вытягиваясь и прикрывая глаза. Бешенная гонка последних дней здорово вымотала её и если я вполне успешно поддерживал взятую в начале пути скорость уже третий день, то девушка, лежащая на моей спине без седла и уздечки, устала просто невероятно. Я видел это, чувствовал по её изменившемуся запаху, в котором к вечеру появлялись терпкие нотки боли, по тому, как тяжело она вставала после коротких остановок, чувствовал и не мог остановиться. Не мог пожалеть её, потому что в данном случае пожалеть и убить было одним и тем же.

Я почуял погоню к обеду первого дня пути. Чуткие уши уловили далекий собачий лай, донесенный нас сильным порывом ветра, и я остановился, надеясь услышать больше. Но ветер стих и я двинулся вперед, ища впереди ручей или речку. Нужно было сбить собак со следа. Речка нашлась. И я долго брел по колено в прохладной воде, пока на глаза не попалась каменная осыпь, на которой не страшно было оставить следы. Больше до самого вечера собак слышно не было и остановился я уже в сумерках, надеясь, что мы сумели оторваться. Поохотился, напился воды из крохотного родничка, наломал молодого ельника и заснул, прижимая к себе горячее, гибкое и сладко пахнущее девичье тело. А утром снова услышал далекий лай. И понял, что охотники не ищут наши следы. Они просто знают, куда мы направляемся. И пытаются догнать, не дав прорваться к берегу Быстрой.

Два дня. До волчьих земель было ещё два дня пути, когда я отчетливо понял, что нам не уйти. Кто бы не устроил им загонную охоту, он был прекрасным организатором. Будь обстоятельства немного другими и я, пожалуй, даже восхитился бы этим человеком. Достойный враг. Умный, хитрый, настойчивый… любой другой бы уже сдался, потерял след, упал от усталости, но не этот… Нет, не этот. С каждым днём лай собак становился всё ближе, теперь слышимый уже и днём. У преследователей, очевидно, были пристяжные лошади и запасы еды, так что им не приходилось отвлекаться на охоту. И все они были крепкими, сильными, привыкшими к трудностями мужчинами. Будь я один, я легко ушел бы от погони, всё же моя скорость была равна скорости лошади, а вот в выносливости я её заметно превосходил, да и в лесу ориентировался гораздо лучше чужаков. Но Тереза… Тереза к вечеру просто засыпала на моей спине и начинала падать. Будь у меня веревка и я просто привязал бы девушку к себе и бежал всю ночь, оставив преследователей далеко позади. Но веревки не было. Так что приходилось останавливаться, оборачиваться, на руках нести стонущую от боли девушку к ближайшему ручью, ждать, отвернувшись, пока она, удивительно тихая и словно бы выцветшая за эти дни, умоется, разминать ей затекшие плечи и лодыжки и засыпать рядом с ней, обняв и грея своим телом.

Нужно было принимать решение и я, завидев небольшой ручеек не перепрыгнул его как обычно, а повернулся и двинулся вниз по течению. И когда к полудню тот влился в речку побольше лишь облегченно выдохнул. Значит есть надежда, что не ошибся. Есть надежда, что я найду здесь то, что ищу. Искомое нашлось ближе к вечеру, когда речушка вывела его, наконец, к полноводной реке, с которой уже можно было попробовать. Я остановился, когда на песчаной отмели излома русла обнаружил несколько крупных, лишенных коры и сучьев деревьев. Прислушался, собаки лаяли сзади и сбоку. Потеряли след? Возможно, но эта задержка очень кстати и позволит нам выиграть немного времени. Быстно устроил бессильно упавшую с него девушку на мягкой траве, нарезал длинных и гибких ивовых прутьев и начал торопливо вязать простенький плот. Три широких бревна, хорошо закрепленных между собой. Не слишком управляемая конструкция, но на ней вполне можно было уместиться вдвоем и даже вытянуться во весь рост. Я накидал поверх брёвен мягкого лапника и осторожно начал выталкивать плот на большую воду. Когда вода стала мне по пояс, я повернулся и поспешил назад. За своей драгоценной ношей. Плот чуть сдвинулся, но течение здесь, далеко от стремнины, было совсем слабое и я легко положил девушку, совсем ослабевшую от голода и изматывающих нагрузок, на их маленький спасательный плот и погнал его на середину реки. И лишь когда их подхватило и повлекло вперед сильное течение, позволил себе забраться наверх. Нет, я мог бы и всю ночь плыть рядом, но зачем? Конструкция, хоть и была сделана на скорую руку, вполне способна была выдержать двоих, да и управлять, сидя сверху, было удобнее. Мы плыли всю ночь и утром я с трудом смог сдержать облегченный вздох, впервые не услышав привычного собачьего лая.

Я причалил к берегу лишь не надолго: позволить Терезе отойти в сторону по своим делам, да найти для нее несколько съедобных растений. Запасы еды закончились позавчера и сейчас девушка, в ужасе отказывающаяся от сырого мяса, питалась лишь стеблями пУчки, благо её в лесу было с избытком, диким чесноком, да иногда попадающимися одуванчиками, но этого, конечно, было мало. я ругал себя самыми грязными словами за собственную непредусмотрительность, но поделать всё равно ничего не мог. Пару раз мне удавалось находить птичьи гнезда, но девяти яиц, выпитых девушкой было явно недостаточно.

— Мы будем плыть весь день? — Тереза, как ни странно, заметно повеселевшая, села рядом со мной, заставив плот опасно накрениться, и я быстро сместился, удерживая наше плавсредство от переворачивания.

— Думаю да, это, конечно медленнее, зато мы точно движемся к Быстрой, сможем плыть всю ночь и у нас будет средство для того, чтобы перебраться на ту сторону.

Тереза кивнула и спустила босую ногу в прохладную воду, подумала, и добавила к ней вторую. И внезапно призналась:

— Знаешь, а я ведь только сейчас поверила, в то, что мы выберемся, — она посмотрела на меня бесконечно черными глазами и добавила, словно стесняясь, — мне папа приснился. Сказал, что я сделала правильный выбор и ты — тот, кто сможет сделать меня счастливой, — и девушка робко улыбнулась, пожалуй впервые с момента её освобождения и, протянув руку, осторожно погладила меня по плечу, заставляя сердце забиться быстрее и порождая множество непристойных фантазий. Я тряхнул головой, словно это могло помочь забыть мгновенно вставшую перед глазами картинку гибкого тела в капельках пота, распластанного подо мной, открытого мне, покорного мне, подхватил девичьи тонкие пальчики и не отрывая взгляда от черных глаз медленно поднес их к губам и поцеловал. От Терезы полыхнуло смущением с тонкой ноткой желания, девушка стремительно покраснела и потянула руку из моих пальцев. Я со вздохом отпустил её и снова взялся за длинный шест, стараясь не думать о том, какая мягкая сейчас травка на берегу и как сладко будет опрокинуть на нее девушку, сорвать с нее так мешающую мне одежду и сделать, наконец, своей! Не время! Как бы я не хотел этого, еще не время! И не только потому, что на хвосте по прежнему висят лишь чуть-чуть отставшие преследователи. Совсем не поэтому. Просто Тереза достойна того, чтобы я сделал её своей на белоснежных простынях, после долгих ласк и нежных поцелуев, после того, как она забудет в моих объятиях даже собственное имя, а не так, на чужом берегу, на голой земле, торопясь и прислушиваясь к каждому звуку. Нет, она не отказала бы мне, я знал это, чувствовал, но эта близость слишком сильно смахивала бы на насилие, чтобы я мог позволить себе поддаться инстинктам, буквально умоляющим меня поставить, наконец, на белую кожу плеча свою метку. Так что оставалось лишь сжимать зубы и работать шестом, ускоряя наше движение. Чем быстрее мы окажемся в безопасности, тем быстрее эта так сладко пахнущая девушка станет моей уже окончательно.

***

Тереза.

Я сидела на глпдком бревне, откинувшись на руки и болтая ногами в теплой воде. Впервые с момента начала моего невероятного путешествия в душе воцарился покой. Да и тело, измученное бесконечной гонкой, отдыхало, и хотя мышцы порой всё ещё тянуло так, что на глаза выступали слезы, по сравнению с путешествием верхом на волке, это было почти не заметно. Я прикрыла глаза и из под опущенных ресниц украдкой глянула на оборотня. Всё это время у меня, по сути, даже и времени то не было его как следует рассмотреть. Вечером, когда он обустраивал лагерь и готовился ко сну я без сил валялась на земле и единственное, что могла, так это беззвучно плакать, так крутило и рвало занемевшее тело, а утром, стоило мне уйти к роднику, как встречал меня уже огромный зверь. Ну что сказать. Парень, вернее сказать молодой мужчина, был хорош: правильные черты лица, твердая линия упрямого подбородка, прямой нос, чутко втягивающий в себя мой запах. Мне было так стыдно, когда я это замечала. Хотелось немедленно нырнуть в теплую воду и тщательно отмыться. И вслед за этим приходило понимание, что на это, к сожалению, у нас просто нет времени. Я злилась и почти мгновенно остывала, вспоминая, что это не Вальд забрал меня из родного дома, не позволив взять даже смену белья. И хотя я, по возможности, стирала то, что было, с каждым днем надевать его становилось все противнее. Я чуть пошевелилась, принимая более удобное положение и снова посмотрела на мужчину. Глаза. Вот то, что притягивало меня в его лице. Необычные. Бесконечно синие, как небо ранней весной, и в глазах эти, стоило волку заметить моё обнаженное колено или голое плечо, когда я обтиралась влажным полотенцем, вспыхивало такое темное, всепоглощающее желание, что впервые увидев его я неподвижно замерла, ожидая, что оборотень сейчас опрокинет меня на траву и возьмет прямо здесь. Но шло время и, не смотря на полыхающее в мужчине пламя, он ограничивался лишь мягкими поцелуями, да крепкими объятиями ночью, помогающими мне не замерзнуть, и я упокоилась. Что бы не рассказывали об оборотнях в нашем городке, это, очевидно, не было правдой даже на четверть. Потому что не мог жуткий зверь, одержимый одними инстинктами, вести себя так, как вел этот парень. И вместе с пониманием этого исчезал страх и приходило осознание правильности собственного выбора.

— О чем ты сейчас думаешь? — прервал мои размышления чуть насмешливый голос, и я обнаружила, что уже беззастенчиво разглядываю сидящего вполоборота ко мне парня. Щекам мгновенно стало жарко и я опустила взгляд и промолчала. А что я могла ему сказать? Что я любуюсь не его широкие плечи, на сильные руки, мощными движениями толкающие нас вперед, что он мне нравится. Не так сильно, конечно, как в звериной ипостаси, ведь я до сих пор замирала от восторга, увидев его волка, но всё равно — нравится!

— Не стесняйся своих желаний, девочка, — прошептал Вальд и звук его внезапно охрипшего голоса отозвался во мне странной дрожью, разошедшейся по телу горячими кругами, — у меня голова кружится, так сладко пахнет твое влечение.

И он, отложив свой шест, мягко поднялся и через мгновение оказался рядом. Сильные пальцы сжали бедро, я едва заметно дернулась, а он уже притянул меня к себе, запустил руку в волосы и поцеловал. Его губы были твердыми, настойчивыми, властными и я подчинилась ему, отдалась его страсти, позволила делать то, что он пожелает. Мужские объятий становились всё сильнее и неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы наш самодельный плотик в этот момент не решил, что его пассажиры слишком расслабились и не накренился опасно на правый бок, опрокидывая нас в реку. Мы вынырнули, громко отплевываясь от воды, догнали успевшее сбежать от нас плавсредство и забрались обратно, всё это время не переставая весело хохотать.

— А ты, оказывается, коварная женщина, малышка, — сделав круглые глаза сказал Вальд, снова берясь за шест, — так меня за поцелуи ещё ни разу не наказывали!

Я похихикала еще немного, отжимая мокрые волосы и пытаясь расстелить неприятно льнущее в ногам платье, и только потом поняла, что же меня царапнуло в его словах. Я была не первой девушкой с которой он целовался. И это не имело бы никакого значения, если бы не факт того, что все предыдущие были волчицами. Великолепными, гибкими, восхитительно красивыми волчицами, умеющими оборачиваться в невозможно красивых зверей. А я? Я была всего лишь человеком. Слабым, обыкновенным, совершенно обычным человеком! Что я смогу дать этому волку, когда в его стае есть по-настоящему достойные его девушки? И каким будет мой статус там, куда он меня везет? Да, Вальд говорил о жене. Но что я знаю о том, как устроены их семьи? Может быть, у них жена-человечка — это всего лишь рабыня или бесплатная работница, а настоящей парой для волка может стать только равная ему — волчица? Стало горько и я помотала головой, пытаясь справиться с внезапно подступившими слезами. Не хочу! Не хочу так!

— Что бы ты сейчас себе не надумала, — раздался прямо над моей макушкой серьезный голос, — я хочу немедленно это услышать!

И меня рывком подняли, перенесли на середину снова опасно накренившегося плота, усадили к себе на колени и безапелляционно приказали:

— Рассказывай!

***

Вальд.

Какой же она была сладкой, моя девочка, с таким восторгом смотрящая на моего волка и гораздо настороженнее относящаяся ко мне — человеку! Я пил ее поцелуй, ласкал губы, всё ещё хранящие вкус земляники которую я нашел с утра на небольшом пригорке, возле которого мы останавливались для того, чтобы немного размяться и передохнуть. Она с таким восторгом смотрела на россыпь ягод в моих руках, так жадно ела их, что мне снова захотелось развернуться и пойти потолковать с преследующими нас людьми. Так потолковать, чтобы ни один из них не ушел из этого леса живым! Но я сдержался. Не сейчас, когда мы уже почти вырвались, рисковать собой. Ведь если меня убьют, Тереза не выживет одна в этом лесу. А рисковать жизнью этой, так рискованно доверившийся мне девушки, я не мог, просто не имел права!

Не знаю, куда завел бы нас этот поцелуй, но тут и так не слишком устойчивый плот накренился и мы упали в воду, и мне стало не до полыхающего в крови желания. Были дела и поважнее. И даже мокрое платье, так соблазнительно облепившее высокую грудь и крутые бедра моей спутницы, не заставили меня бросить шест и причалить к берегу, только работать им я стал быстрее, надеясь, что физическая усталость сможет хоть немного отвлечь меня от совершенно не своевременных желаний. По моим прикидкам, уже совсем скоро мы должны были оказаться на берегу Быстрой. А вот горькие нотки страха и неуверенности в запахе девушки — заставили. Я быстро откинул мешающий шест в сторону и решительно подхватил Терезу, усаживая ее к себе на колени. Что бы она сейчас себе не представляла, нужно немедленно выяснить в чем дело, разобраться и успокоить расстроенную малышку. "Никогда не оставляй женщину наедине с ее обидой, — любил говорить отец, — если не хочешь, чтобы к твоему возвращению та выросла многократно!" И я, собираясь следовать его советам, осторожно прижал к себе напрягшуюся девушку, стараясь не смотреть на просвечивающую сквозь влажную ткань грудь и потребовал:

— Рассказывай!

Всё оказалось совсем не так страшно, как показалось мне в начале, когда я только учуял резкую смену настроения мой спутницы, не будь ситуация настолько напряженной, я, пожалуй, даже порадовался бы тому, что девушка ревнуем меня к другим волчицам, но сейчас на длительные объяснения, увы, не было времени, поэтому я как смог объяснил ей, что когда она станет мой женой, это будет означать и хозяйку в моем доме и мать моих детей и мою единственную спутницу и пару и Тереза успокоилась, доверчиво прижавшись ко мне и положив голову на плечо. Так мы и сидели, прижавшись друг к другу, на неторопливо плывущем по течению плоте. Наверное, именно эта расслабленность, а еще запах девушки, будоражащий моё воображение, и ощущение гибкого тела, прижавшегося к моему и заставили меня отвлечься настолько, что я не почуял опасность. Нас ждали за поворотом реки и только когда сбоку раздались крики, а в воздухе что-то зажужжало и рядом с нами под воду ушёл тяжёлый арбалетный болт, я очнулся. На крутом берегу, чуть впереди нас, стояло четверо человек и все они были вооружены арбалетами. Несколько ударов сердца я с изумлением вглядывался в них, понимая, что ни одного из этих мужчин не было среди гвардейцев, сопровождавших девушку к князю. А потом меня накрыло сознанием того, что сейчас нас будут убивать. Тело действовало само, на вбитых во время многочисленных тренировок рефлексах, в воздухе уже свистели новые снаряды, а я схватил Терезу на руки и одним быстрым движением соскользнул с ней в реку, укрывшись от крылатой смерти толстыми бревнами.

Со стороны берега послышались недовольные крики, а я уже грёб вперёд, подталкивая тяжёлый плот и молясь всем богам о том, чтобы впереди не было ещё одной засады. Снова воздух запел от прорезавших его болтов и снова я утянул Терезу под воду, отчётливо слыша, как острые наконечники врезаются в брёвна плота. Вперед! Скорее! Ещё несколько минут и мы уйдем из зоны обстрела и можно будет забраться обратно и взяться за шест! Люди на берегу, по-видимому, тоже поняли, что так нас не достать и вынырнув в следующий раз, я обнаружил, что берег опустел, а наши преследователи скрылись в лесу. Нужно было принимать решение и срочно: оставаться на плоту и пытаться уйти водой или сейчас же двигаться к берегу оборачиваться и бежать уже волком столкнувшись с трудностями преодоления Быстрой, до которой осталось не больше пары верст. Тереза под моей рукой едва заметно дрожала и пальцы её, впившиеся в толстое бревно, побелели от напряжения. Чуткий слух уловил далекий топот копыт, значит всадники решили обогнать нас по берегу и снова устроить засаду, интересно, они и правда думают, что покорно останемся на реке, где нас легко достать дальнобойным оружием? Я криво усмехнулся, удивляясь шуткам судьбы: еще недавно я мечтал расправиться с теми, кто мучил и обижал мою девочку и вот она — возможность поквитаться пусть не со всеми, но хотя бы с кем-то. И возможность хорошая, невероятной удачей было то, что люди были без собак, способных предупредить их о моем появлении и их было всего четверо. Слишком мало для одного волка. Слишком много, для волка, который прежде всего должен думать о безопасности своей любимой. Я решительно оттолкнулся от плота и, помогая Терезе держаться над водой, поплыл к берегу. Плот можно будет догнать и потом, когда решу эту проблему, а вот оставлять перед переправой через Быструю за спиной врагов, вполне способных расстрелять нас с противоположного берега, не стоило.

Люди оказались даже более обеспеченными, чем я думал. Я догнал их довольно быстро: нашёл стоянку, где явственно ощущался запах только этих четверых мужчин и нескольких лошадей, а потом просто пошел по свежему следу. Тереза осталась на берегу, под прикрытием густых кустов, бледная, заплаканная с суматошно колотящимся сердцем и это заставляло меня торопиться: оставлять девушку в таком состоянии надолго не стоило. Место для засады воины выбрали хорошее: высокий берег почти нависал над рекой, запертой здесь в узком проеме скал. Двое остались на этом берегу, а еще двое двинулись к реке, собираясь, очевидно, перебраться на противоположную сторону. Я внимательно осмотрел место предстоящего сражения, если бы один из людей догадался забраться на дерево, это могло бы создать дополнительные проблемы, но они почему-то предпочли остаться на земле. Пора. Стремительная черная тень взвилась в воздух, падая на притаившегося человека. Удивленный вздох, один удар сердца и на человеческой шее смыкаются страшные челюсти, перебивая позвоночник и лишая его возможности издать хоть один лишний звук. Теперь второй. Я обернулся и вытащил из ослабевших рук все еще живого, но полностью парализованного воина его арбалет, натянул тетиву и выпустил болт, с удовлетворением отмечая крик боли, явственно свидетельствующий о попадании.

— Этьен, ты чего, — начал было раненный, но я уже был рядом. Один точный удар и едва начавший подниматься воин падает назад со сломанной шеей. Все же мы гораздо сильнее людей. Гораздо сильнее. Я осторожно выглянул из-за обрыва. Так и есть. Уже спустившиеся к реке воины спокойно раздевались, не услышав за шумом воды тихого крика. Отлично. Я забрал второй арбалет, и положил его рядом, чтобы можно было выстрелить почти одновременно. Стрелять нас учили, так что я не боялся промахнуться. Правда, в последний момент мне в голову пришла интересная мысль, что хорошо было бы оставить одного из мужчин в живых и расспросить его о том, откуда они здесь взялись. Потому что я был совершенно уверен, что оставил тех, кто шел по нашим следам, далеко позади!

Последний оставшийся в живых воин скорчился на берегу, пытаясь остановить кровь, хлещущую из пробитого насквозь плеча. Я, для надёжности, всадил него ещё один болт, на этот раз в ногу, и начал медленно спускаться, держа его на прицеле. Демонстрировать всем то, что я оборотень как-то не хотелось, хотя, конечно, я и так уже натворил тут дел!

— Кто вы и почему стреляли по мне? — спросил я у корчившегося от боли мужчины.

— Да пошёл ты! — начал было тот, но стоило мне надавить на хлещущую кровью рану, как он заорал и забился в судорогах. Из уголка рта на подбородок потекла тонкая розовая струйка, похоже мужчина сильно прикусил себе язык.

— Я спросил: кто вы и почему стреляли по мне? — терпеливо повторил я и на этот раз мужчина предпочел ответить:

— Мы из форта, здесь, в паре часов пути, позавчера к нам прилетел голубь с указанием немедленно выслать патрули по направлению к Быстрой и, если увидим черноволосую девушку, схватить, с кем бы они не была. Её — живой, а спутника — как получится и доставить их в укрепление.

— То есть здесь несколько таких отрядов? — напряженно уточнил я, с трудом удерживаясь от того, чтобы не обернуться и не кинуться к Терезе. Казалось, что с момента моего ухода прошло уже неимоверно много времени, достаточно, для того чтобы девушку нашли!

— Нет, — просипел мужчина, тяжело дыша, — здесь только мы, остальные ушли выше и ниже по течению!

— Сколько вас вообще? — зверь рвался внутри, требуя позаботиться о своей женщине, но я сдерживался, понимая, насколько важной является эта информация, никаких фортов тут не было и быть не могло! И тем не менее я отчетливо ощущал: раненый не врет. Да, возможно недоговаривает, но точно не врет. И это было плохо! Потому что ни о каком форте у самой границы их территории в Серой стае не знали! — Как давно был построен форт? Как хорошо он укреплен? Ну. Отвечай!

Но мужчина только захрипел и упал на песок, потеряв сознание.

***

Тереза.

Когда Вальд вернулся пусть и чем-то сильно встревоженный, но совершенно целый, я не сумев сдержать облегченного вздоха повисла у него на шее, чувствуя, как легко становится дышать. Словно тяжелый камень, до этого лежащий на моей груди наконец-то убрали.

— Пойдем, — Вальд быстро оделся и протянул мне руку, — нужно уходить отсюда, я чувствую опасность.

И мы пошли. Плот нашелся в нескольких сотнях шагов вниз по течению и выглядел он так, словно совершенно случайно застрял на повороте реки, зацепившись за склонившуюся к воде ветку. И только подойдя ближе я рассмотрела, что "ветка" оказалась намертво привязана в одному из бревен еще и упертому для надежности в берег. Вальд позаботился о том, чтобы без нас плот никуда не уплыл. Мы были ужа на середине Быстрой, когда я заметила движение на оставленном нами берегу и вслед нам полетело несколько стрел.

— Пригнись! — велел мне мужчина соскальзывая в воду и начиная подталкивать плот к волчьему берегу, — и не бойся, они слишком далеко!

Он был прав. Наши преследователи, я насчитала шестерых, действительно вышли на берег гораздо выше по течению и арбалетные болты, так страшно разрезающие воздух бессильно рухнули в воду в нескольких десятках шагов от нас.

Вальд хмыкнул чуть расслабился, позволяя течению уносить нас от опасности, но на этом всё не закончилось: оценив безрадостные перспективы, мужчины вскочили в седла и, понукая лошадей бросились вдогонку.

— Вальд, — прошептала я испуганно следя за тем, как воины быстро приближаются. Берега у быстрой в этом месте были высокие и крутые и они были намного выше нас, что увеличивало опасность.

— Не бойся, малышка, — улыбнулся мне мужчина и, подтянувшись, легко взобрался на плот, — они нас не достанут.

И он оказался прав: когда наши преследователи достигли места впадения в Быструю "нашей" речки и остановились, мы были почти так же далеко от них как и вначале. По крайней меня выпущенный на пробу болт так до нас и не долетел.

— Похоже, — проговорил Вальд, задумчиво разглядывая оставшихся на берегу людей, — мы с тобой разворошили осиное гнездо, малышка. И пройдет еще немало времени, прежде чем оно успокоится. Или кому-то придется его успокоить.

И он снова помрачнел и взялся за шест. Здесь река разливалась и он уже мог достичь дна.

***

Вальд.

— Ты уверен? — в небольшом кабинете царило напряженное молчание, собравшиеся здесь волки слишком хорошо помнили предыдущую войну и слишком хорошо знали, на что способны люди. Теперь знали.

— Он четко сказал, что им в форт прилетел голубь с приказом перехватить девушку и, по возможности, меня, — повторил я спокойно, — но где именно находится форт я не понял, могу дословно пересказать слова воина, возможно, тогда вы сумеете сориентироваться на местности.

Мужчины кивнули, соглашаясь, и я с удивлением осознал, что среди них точно есть те, кто уже не раз бывали на той стороне и неплохо там ориентируются.

— И ты убил четверых? — Эрик, тоже присутствующий при разговоре, нахмурился и с силой потер лицо руками. Разговор длился уже несколько часом и волки были настолько ошарашены принесенными мной известиями, что было понятно, что закончится он ещё не скоро.

Я лишь кивнул, об этом меня уже спрашивали, но тогда альфы соседней стаи еще не было с нами, так что пришлось повторить ему мою историю еще раз. И с каждым моим словом волки становились все мрачнее и мрачнее. Да и действительно, мало было причин для радости. И даже если не брать во внимание то, что я здорово разозлил местного князя, лишив его развлечения и собрал по пути кровавую жатву из наших преследователей, что вполне способно было ускорить ход событий, было очевидно, что люди готовятся к войне. И война эта, суда по тому, как поступили с отцом Терезы и хотели наказать её саму, будет на выживание. Или они нас или мы их. Кстати, хоть это было и несколько странно, но меня не ругали и не обвиняли в случившимся. Когда утром сегодняшнего дня я, наконец, добрался до Вигольва, неся на спине уже почти потерявшую сознание Терезу, и прямиком направился в дом альфы, меня впустили, указали, где я могу положить свою драгоценную ношу, пообещали, что о ней позаботятся, накормили и позвали в кабинет, где к этому времени уже собрались самые значимые волки стаи: Ивар — альфа стаи, члены его боевой звезды, Стэн, — лучший разведчик и Эйнар — мой двоюродный дедушка и, по совместительству, бывший альфа.

— Нужно больше информации, — наконец констатировал Эрик и поднялся, — поеду домой, нужно поговорить с тестем, кому как не ему знать, чего можно ждать от людей. И хорошо было бы отправить нескольких разведчиков, но, боюсь, сейчас на той стороне слишком шумно, а рисковать шкурами не стоит. Нас и так не слишком много.

Все согласно кивнули.

— Я отправлю десяток волков на границу с Быстрой, — сказал Ивар, — Сун, под твое командование. Выбери сам, кого возьмешь из опытных волков, и если кто-то попытается пересечь реку, убейте их. Оставьте только командира, чтобы можно было узнать у него информацию.

Высокий мощный мужчина за столом только молча кивнул, поднялся и вышел.

— Нужно собирать совет всех стай, — ровно сказал Эйнар когда мы остались вчетвером: сам мужчина, Ивар, Стэн и я, — если начнется война, одни Серые людей просто не удержат. Они задавят нас числом, меняя двадцать-тридцать воинов на одного волка, и всё равно оставаясь в выигрыше. За время, прошедшее с подписания Договора, людей стало слишком много и стоит им прийти сюда и спасения уже не будет.

— Или нужно уничтожить того, кто решил развязать эту войну, — предложил я, — князя. Быть может, его наследник окажется немного разумнее?

— Хочешь отомстить за свою девочку, — усмехнулся Стэн, но глаза у него оставались серьезными, а взгляд острым, — думаешь он и вправду сделал бы с ней то, что обещал?

— Хочу, — спокойно согласился я, не опуская глаз, — а еще я хочу, чтобы из-за моей глупости и неопытности не погиб ни один волк, не тогда, когда я поставил личные желания выше блага стаи.

Волки промолчали соглашаясь, но в быстром взгляде, брошенном на меня Стэном, скользнуло одобрение. Все понимали, что я был не прав, когда полез спасать Терезу, не подумав о последствиях, к которым это могло привести. Но некоторые понимали так же и то, что оставь я все как есть, и война всё равно бы началась и что порой бывает кое что, гораздо более важное, чем скупые доводы рассудка. Что-то, что делает нас волками, а волков — стаей: наше отношение к избранной в пару женщине, за жизнь которой можно и повоевать.

Тереза сладко спала в постели когда я, осторожно прикрыв за собой дверь, вошел в комнату. Тело приятно покалывало чистое белье и на душе, несмотря на поселившееся в ней беспокойство, было светло. Мы выжили и мы были в безопасности. Я и эта маленькая, хрупкая девушка сумевшая так легко и прочно поселиться в моем сердце.

Я стянул через голову рубаху, скинул ее на стоящий радом стул и лег в постель, осторожно, чтобы не разбудить, прижав Терезу к своему телу. Меня мгновенно окутал сладкий аромат ее кожи и волос и я прикрыл глаза и счастливо заулыбался, ощутив в нем робкие струйки плотского желания. Завтра, моя девочка, завтра ты станешь моей перед лицом всех оборотней. Я разбужу тебя поцелуем, стяну с тебя так мешающую мне одежду, разожгу твою страсть, и возьму твое тело, став твоим первым и единственным мужчиной. Завтра на твоей нежной коже сомкнуться мои клыки и ты закричишь от боли, принимая на себя мою метку. Завтра твое лоно наполниться моим семенем и, кто знает, возможно уже скоро я услышу в тебе тихий стук маленького сердечка, который сделает меня самым счастливым волком на свете. Всё это будет завтра. А сейчас спи, моя девочка, моя нечаянная радость, мое величайшее сокровище, найденное в мире людей, которое они по глупости и жестокости своей едва не уничтожили. Спи мое счастье, на которое я уже и не надеялся! Спи! Потому что завтра будет очень, очень долгие день! День, когда ты станешь моей женой!

Конец рассказа.

***

Автор на ПродаМане httрs://рrоdаmаn.ru/Ekаtеrinа-S

Автор на Призрачных мирах httрs://fеisоvеt.ru/магазин/Снежная-Екатерина/