Глава 1
Карита вышла из ванной, зевая во весь рот. Полчетвёртого утра — простительно.
Над неприбранной постелью тлел ночник. Шторы на окне ожили и, с шелестом проехав по карнизу, сомкнулись; лишь тогда вспыхнул верхний свет — комната заметила, что хозяйка не одета, и поспешила скрыть её от посторонних глаз. Папа настроил, позаботился.
По идее, в такой час снаружи никаких глаз быть не должно. Тихий район на окраине Шафлю. Дорогие особняки, зелёные сады, высокие ограды. Тут и днём ни души. Но в последнее время Кариту то и дело тянуло бросить взгляд на улицу — вдруг кто-нибудь подглядывает?
Не трудясь запахнуть коротенький халат, она достала из платяного шкафа простое хлопковое бельё, брюки из плотной эластичной ткани, рубашку, тёплый свитер… Они летят на научную базу, а не на курорт. Наряжаться незачем. Но купальнику, шортам и солнечным очкам в дорожной сумке место нашлось.
И снова по шее под волосами протянуло холодком — будто от окна.
Карита качнула головой.
Это просто нервы. Реакция на общее напряжение. У папы на носу выборы и референдум на Свободных Островах, маму пугают недомолвки тёти Сиры. «Вот и мне передалось, — подумала она. — Так и кажется, что сейчас что-нибудь случится».
Щёлкнули оконные шпингалеты, раздался мягкий скрежет, с каким поднимается рама, сквозняк всколыхнул шторы. Выронив трусы, Карита вцепилась в полы халатика. Одно слово, и охранная система поднимет тревогу, в спальню ворвётся папа — быстрее ветра, а следом пара его оборотней. Но Карита медлила, не отрывая взгляда от дрожащих льняных полотнищ.
Лёгкий стук, шорох — и внутрь ввалилась чёрная фигура. Выпрямилась во весь рост, сдёрнула защитные очки и вязаную шапочку-шлем, закрывавшую нижнюю часть лица.
— Дан! — зашипела Карита. — Ты что здесь делаешь?
— Соскучился, — Даниэль Дарвиди сверкнул белозубой улыбкой. — Ты, я вижу, тоже…
Его глаза, в спокойном состоянии голубые, с лиловой искрой, такой слабой, что можно и не заметить, сейчас горели пурпуром, а взгляд был направлен…
— Ой! — Карита поспешно запахнула халат.
— Да ладно тебе.
Даниэль шагнул к ней, на ходу расстёгивая и стаскивая через голову конструкцию из небольших карбоновых пластин, сцепленных между собой; в каждую врощены микрокристаллы, насыщенные лунными флюидами, всё вместе ила — индивидуальный левитационный аппарат. Даниэль собрал его сам, как и подобает настоящему техномагнетику, потомку двух сильных мажисьерских семей. Он опустил илу на пол и заключил Кариту в объятья, ловко нырнув руками под халат.
Она пискнула и заколотила его по плечам:
— Пусти! Холодный весь!
От нейлоновой куртки Даниэля, от его тёмных взъерошенных волос, от ладоней, скользящих по её распаренной коже, от губ, которые тут же завладели её губами, веяло стылой осенью, запахом дождя и палой листвы. И этот контраст был таким головокружительным, что Карита забыла, почему Дан не должен был сегодня приходить, и едва заметила, как они оба оказались на кровати. Даниэль стягивал с себя куртку, тонкий свитер, её руки сами, не спрашивая голову, помогали, а он успевал целовать и ласкать её шею, грудь, живот, бёдра…
— Стой! — вынырнула она из сладкого дурмана. — Нам же выезжать пора! Папа сейчас зайдёт меня поторопить… Он тебя на флюиды покрошит!
— Не покрошит, — Даниэль торопливо расстёгивал ремень. — Я у него твоей руки попрошу, как в романах… Давай, Ри! Разок, быстренько. Я же без тебя за две недели с ума сойду.
В дверь нетерпеливо постучали.
— Рита! Ты скоро? — раздался низкий мужской голос.
Карита и Даниэль вмиг откатились на разные края кровати и застыли, с ужасом глядя друг на друга. Как бы Дан ни храбрился, но если Фалько Вертекс, глава фракции оборотней в Большом Совете Магистериума и без пяти минут сопредседатель Малого Совета, человек, то есть оборотень, которого уважают настолько, что по его слову Свободные Острова готовы поступиться своей независимостью… Так вот, если папа застанет парня в её постели, и не какого попало парня, а сына Аврелия Дарвиди и Евгении Карассис… Что тогда случится, Карита даже думать боялась. Любовный хмель вмиг выдуло у неё из головы.
— Одеваюсь, пап! — бодро крикнула она. — Пять минут!
Несколько секунд они с Даниэлем боялись вздохнуть, потом он ужом сполз с кровати, мгновенно оделся. Натянув на плечи халат, Карита вскочила следом и обняла его.
— Я всё равно на тебе женюсь, — отчаянно прошептал Дан ей в губы.
— Когда закончишь академию, а я сдам экзамены, — напомнила Карита.
Так они договаривались.
— Слушай, — Даниэль больше не казался ей холодным, даже скользкий нейлон его куртки согрелся от их горячих ласк. — Я же хотел тебе сказать: Окта тоже летит. Хочет наложить лапу на корабль.
С роднёй со стороны матери Даниэль ладил плохо. Дядю Дитмара считал мерзавцем, а бабушку, легендарную гранд-мажисьен Октавию Карассис, нынешнего сопредседателя Магистериума, пренебрежительно именовал Октой.
— Я попробовал напроситься с ней, но проще Башню Светил уломать! Выпускной курс, говорит, не смей даже думать о прогулах. Мой внук не будет неучем, — передразнил он, кривя лицо.
Карита хихикнула.
— Вот они, плюсы домашнего обучения. Полная свобода, только сдавай вовремя.
Для всего мира она — будущая «королева справедливости», девушка, не способная солгать даже в мелочи. Скажем, пожелать хорошего дня неприятному ей человеку. Тому же Дитмару Карассису. Или его сынку Манфреду. С таким отклонением психики лучше учиться дома…
О том, что всё не так, знали лишь пять человек на Континенте. С Даном — шесть. Но это секрет.
Они торопливо поцеловались, Даниэль нацепил илу, Карита погасила свет и раздвинула шторы, чтобы ему было удобнее выбираться. Потом опустила раму и снова задёрнула. Её комната была оформлена в нежных девичьих тонах, но на стенах висели плакаты с видами океанских глубин, на полках лежали диковинные раковины и кораллы. Между ними красовался её собственный фотопортрет с аквалангом — чтобы оправдать страсть к морю. И совсем скоро она окунётся в эту страсть с головой!
Папа с мамой ждали внизу. Мама в элегантном платье, с аккуратно уложенными волосами, будто сейчас не рань несусветная, а время обеда, причём званого. Папа в куртке из чёртовой кожи и штанах, заправленных в высокие ботинки — суровый покоритель гор, а не гранд-советник Магистериума. Когда Карита спустилась в вестибюль, мама нежно улыбалась папе и говорила о каком-то чёрном полупальто. Что-то из прошлого, понятное только им двоим.
Карита вздохнула: не расскажут ведь. Они с братьями знали о событиях почти тридцатилетней давности больше всех — после родителей, конечно. Но не всё, далеко не всё…
— Готова? — карие глаза отца пронзили Кариту, как магнетический сканер, ноздри прямого носа напряглись.
Ей пришлось напомнить себе, что оборотни-ависы в отличие от бестий мало чувствительны к запахам, к тому же они с Даном ничего не успели. Но папа смотрел с таким подозрением…
— Ты собираешься лететь в этой курточке? — очень кстати ужаснулась мама.
— У меня под ней свитер, — Карита вытащила наружу край толстого ворота. — Мам, ну там же лето! Не волнуйся. — Она отлично понимала: мама беспокоится вовсе не о том, что дочка может простыть. — Тётя Сира сказала, всё будет хорошо, если я полечу с папой.
— Тётя Сира — бескорыстный человек, — заметила мама хмуро. — Она печётся о будущем Континента и, в отличие от меня, легко говорит неправду.
А значит, во имя благих целей глазом не моргнув отправит на гибель мужа и дочь своей близкой подруги… Карита давно научилась понимать мамины недомолвки.
— Верити, — сказал папа.
— Не пугай ребёнка, — смеясь продолжила за него Карита.
А потом у неё сжалось в груди, так сильно, что она невольно оглянулась на лестницу, хотя отлично знала, что Даниэля там нет. Он, наверное, уже подлетал к общежитию Труваля, самой престижной академии техномагнетической элиты, среди студентов которой до сих пор не было ни одного обычного человека, не говоря об оборотнях. Заповедник старого мира, где всё ещё пользовались обращением «мажисьер». Но Дана это снобом не сделало. Дан — лучше всех, и когда-нибудь мама с папой это поймут.
— Рита, — окликнула мама, — ты что-то почувствовала?
Вот же духи земли! Родители всё время ждали, что в Карите раскроются какие-то особые способности. Как будто она и так недостаточно отличалась от других!
Она уже открыла рот, чтобы ответить, на ходу придумывая отговорку — всё-таки хорошо, что она не такая, как мама, и может отступить от истины, когда это нужно… Но тут хлопнула входная дверь, и в холл вбежал Жером, папин помощник.
— Фалько! — оборотни обращались друг к другу по именам, не считаясь ни с рангом, ни с возрастом. — В небе был чужой!
Отец резко обернулся.
— Был?
— Ушёл. Защита не тронута, Роуэн засёк его уже за оградой, но взять не успел. Парень укатил на «невидимке», прикрытой по всем правилам.
Карита делала вид, что так же встревожена и озадачена, как и родители, но после слов Жерома у неё отлегло от сердца. Даниэля не поймали! Непонятно, правда, когда он успел обзавестись «невидимкой»… Что сам собрал, Карита даже не сомневалась. Но почему не похвастался?!