Глава 42

(Настоящее)

Порывисто глубоко вдохнув, ощутила, как легкие наполнились кислородом и прояснилось в голове. Резко распахнув глаза, уставилась в хорошо знакомый потолок собственной квартиры. Ну, как, “собственной”, когда-то она принадлежала только Килиану, потом мы поженились…

— Только не убегай, давай поговорим, — прозвучало спешное совсем рядом, и на мою руку легла теплая ладонь, удерживая на постели.

Губы непроизвольно скривились в подобии улыбки, а в груди так знакомо, но еще непривычно заклубилась тьма, готовая вырваться в любой момент и выполнить любую мою волю.

Выдернув руку из чужого захвата, села на постели, которую делила с предателем целый год.

— Назови хоть одну причину выполнить твою просьбу, — хрипло выдавила, не оборачиваясь к мужу и борясь с болью в сердце от понимания всего произошедшего в прошлом и настоящем.

Даже небольшого промедления с ответом хватило, чтобы я снова криво улыбнулась.

— Я действительно люблю тебя. Будь ты Селеной или Селестией, — наконец, искренне выдохнул Килиан. Вернее, Киррилиан. Одно непонятно, как он смог прожить столько веков и найти меня?

— Где Сибилла?

— С ней все в порядке. Сейчас нам надо поговорить о другом.

— Нам не о чем с тобой разговаривать, — не выдержала я и потянулась к краю постели, чтобы слезть, но одна моя щиколотка была тут же крепко обхвачена мальцами мужа.

— Пожалуйста, не уходи! — В его голосе отчетливо послышались мольба и отчаяние, но позлорадствовать и ощутить хоть какую-то глубинную сладость от его боли у меня не получилось. — Выслушай меня. Я сотни лет ждал, так дай мне хотя бы пять минут на объяснения.

— У тебя был год! — выкрикнула я, оборачиваясь и с ненавистью встречаясь взглядом, против которого была не в силах выстоять ни в одной своих жизней. — Так позволь мне самой прекратить этот фарс, проклятый венатор! Отпусти меня и больше никогда не приближайся!

Дернув ногой, попыталась ослабить захват, но все оказалось тщетно. Одним рывком Киррилиан притянул меня к себе, вынудив оказаться на его коленях. Все то время, пока я была без сознания, ожидая восстановления своего организма, он сидел у постели в широком кресле. Синяки под глазами и отросшая щетина не разжалобили — наоборот, взбесили. Как он может играть в жертву, когда собственными руками уничтожил нас?!

— Не отпущу. Никогда тебя не отпущу, слышишь? — обхватив руками мое лицо, произнес он в мои губы совсем близко, от чего захотелось взвыть раненым зверем. — Люблю. Мир сожгу, чтобы доказать это, хочешь? Сам для себя соберу костер и дам тебе в руки канистру бензина и зажигалку.

— Ты сжег меня и мою мать — этого достаточно, — понимая, что разговора не избежать, и он состоится рано или поздно, заговорила, не разрывая болезненного зрительного контакта. — Любил? Разве ты любил?! Твое самолюбие тешило, что ненавистная ведьма полюбила, стала жить тобой, предавая себя и свою природу! Признайся, сколько раз ты своим смехом и гордыней втаптывал в грязь эту любовь? Насладился ли ты сполна своей победой за эти сотни лет? Или было мало, и ты нашел меня даже в этой жизни, чтобы снова уничтожить ненавистную ведьму и её близких? Я ненавижу тебя, Киррилиан Блэк, гореть тебе в Аду, — прошипела ядовито у его губ в ответ и, не сумев отстраниться, отвела взгляд в сторону.

— Я не знал, что это твоя мать. И уж тем более не мог предположить, что Верховная окажется настолько слабой. И я…

— Слышать тебя не желаю! Каждое твое слово — фальшь и насмешка.

— Посмотри на меня, Селена, — попросил Кирр, но я даже не подумала выполнить эту просьбу. Лишь снова дернулась в попытке вывернуться из захвата, не применяя магию, боясь всерьез навредить из-за нестабильности тьмы и собственных сильных эмоций.

Я не желала причинить физическую боль, вопреки всему. Просто исчезнуть из его жизни, и все обдумать, начать жизнь с чистого листа… А позже, возможно, вернуться, чтобы отомстить.

— В тот день я пришел, чтобы задержать тебя, отвлечь. Чтобы ты была в порядке, не попалась отправившимся на охоту венаторам. То, что первой им попалась твоя мать — чистая случайность. Она не оказала им сопротивления, и даже яд на нее подействовал быстро, практически убив на месте.

Порывисто зажмурившись, втянула носом воздух.

— Замолчи, — зашипела в ответ.

— И даже узнай я, что это Верховная и твоя мать, ничего не смог бы сделать — охотники не подчинялись мне, понимаешь?

— Ты во всем виноват! До твоего появления мы жили вполне спокойно, но ты явился — герой охоты! — выкрикнула я, снова встречаясь с ним взглядом и ударяя его кулаком по плечу. — Идейный вдохновитель венаторских выродков! Ты втерся в доверие, получил от меня информацию, а после использовал ее против меня же! Ты — ничтожество, я ненавижу тебя, — мрачно выплюнула с презрением.

— Ненавидь меня, Селестия. Злись, бей, но не переставай смотреть в мои глаза, — выдыхая, торопливо произнес он. — Прокляни меня снова, сделай рабом Темной Матери, своим рабом, но не отводи взгляда. В тот день, когда огонь с жадностью пожирал твое тело, а ты сбросила морок, но больше не подняла на меня своих глаз, я умер вместе с тобой. Я — чудовище, которому нет прощения, но это чудовище любит тебя.

— Замолчи! — снова дернулась я, зажмуриваясь.

Это происходит не со мной… Все сон, глупый жестокий сон…

— Все для тебя сделаю, клянусь, — исступленно шепчет Киррилиан, пытаясь обнять.

— Все? — спрашиваю, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Боль разъедает изнутри, принося невыносимые мучения.

— Все, что пожелаешь, — торопливо подтверждает муж, а в его голосе слышится надежда.

Но я не могу простить. Столько ошибок, столько горя… Моя вина по отношению к ковену безмерна, даже если в таком исходе изначально была заинтересована Великая Мать.

— Тогда отпусти меня, — выдыхаю я, распахнув глаза. — Из своих рук и из своей жизни.

Киррилиан замирает. Чувствую, как его тело каменеет от напряжения и внутренней борьбы. На его лице мелькают неверие, отчаяние, желание забрать свои слова обратно.

— Твоя любовь такая же лживая, как твои слова, да? — “добиваю” я его, горько усмехаясь.

Муж сглатывает, и я ощущаю, как хватка на моем теле медленно ослабевает. Вопреки чувству победы, я не спешу подскочить и убежать. Продолжаю сидеть на его коленях и сверлить взглядом, испытывая на прочность твердость намерения. А внутри Киррилиана идет нешуточная борьба — не на жизнь, а насмерть. Она отражается в его взгляде, позе, на его лице, во всем его теле.

— Пожалуйста, останься, — с тоской и отчаянием шепчет он, вопреки всему.

Мое тело предает меня. Чувствую, как шумно стучит сердце, все нутро рвется вперед — в объятия человека, разрушившего мою жизнь. Воля богини, судьба, предназначение — все это не важно, потому что совершенные поступки ничего из этого не оправдывает. Каждый из нас делал что-либо по своей воле. И мы за это поплатились.

— Возможно, когда-нибудь наши дороги снова пересекутся… — произношу в ответ. — И если это случится, обещай, что ни за что не подойдешь ко мне. Пройдешь мимо и забудешь ту дорогу.

— Селена…

— Обещай.