Глава 5

Как же сладко спалось на этой древней кровати, на самом обычном, ватном, матрасе! Кто бы мог подумать, что она найдет здесь вполне себе альтернативу ее Monarch V-Spring? Бывшей её.

Нет, элитное спальное ложе комфортнее, чем железный раритет тетки Насты, но теперь, после того, как ее мужчина на ней упражнялся  с другой, она на него ни за что не легла бы.

Вот интересно, Тане все равно, кто до нее спал и чем занимался на Настасьиной  кровати,  но стоит подумать о своем бывшем доме, бывшей своей кровати и бывшем муже, поднимается брезгливость и начинает тошнить. То ли, беременность так действует, то ли ей просто противно все это вспоминать.

Кровать-то можно выкинуть и купить другую, вот чувства не выкинешь и память не сотрешь…

Татьяна потянулась, переворачиваясь на бок,  и потыкала рукавом в подушку, формируя выемку для плеча. Тихо, если не считать петушиного гимна солнцу. Тихо и воздух не забит запахами автомобильных выхлопов, тысяч людей, дыма производств, химикатов.

Просто волчий рай!

С кухни потянуло вкусным запахом – не иначе,  тетя Наста опять затеяла блины или оладьи!

Давно ей никто завтраков не готовил, такая, вроде бы, мелочь, но как же приятно!

- Проснулась? – Настасья, приветливо улыбаясь,  заглянула за занавеску. – Вставай, оладушки с пылу с жару, только и ждут, когда их в сметанку,  да в рот!

       Сидеть без дела было скучно, поэтому Татьяна, как могла, помогала хозяйке. Настасья ворчала и выговаривала, но Таня только улыбалась, да продолжала.

- Тетя Наста, мне же не трудно! И вообще, двигаться полезно!

- Вон и иди, подвигайся – погуляй, - отсылала старушка. – В гости приехала и будешь меня обслуживать? Тебя на откорм и оздоровление прислали, вот и сиди, отъедайся и оздоравливайся!

- Да кто же это, сиднем сидючи, здоровее станет? – всплескивала руками Таня.

- Это верно! – соглашалась Наста. – Сначала, хорошо потопать, потом – хорошо полопать.

Снег уже весь сошел, но земля еще была сыровата, тем не менее, Настасья потихоньку ковырялась на огороде и Татьяна пристроилась в помощницы.

- Под картошку мы  трактор из Дергуньково наймем.  Скинемся, одним разом вспашет нам участки, а дальше мы уж сами потихоньку картошку покидаем, - объясняла она Тане. – А здесь мы моркву, свеклу посадим, только гряды наделаю.

Через пару дней, когда после целого дня на огороде, вечером пили крепкий чай, заедая конфетами, Настасья вдруг выдала:

- Галька, а ведь не привычная ты к земле. Смотрю и диву даюсь – неужто позабыла все, что девчонкой знала?

- Север же, там не сажают, - осторожно ответила Татьяна, прикидывая, чем ей грозит старушкина наблюдательность.

- Ну, ну, - согласилось Настасья. – Это же, как с велосипедом – если один раз научился, то, сколько лет ни пройдет, все равно тело не забудет. Хоть спустя двадцать лет сядешь – сразу поедешь. А ты капарульку, будто впервые увидела, семена свеклы не узнала, как сеять тоже позабыла.

Татьяна грустно посмотрела на проницательную женщину, прикидывая, как и куда ей теперь деваться.

- Кошка моя тебя, как огня боится и Валеркин Валет, как мы приходим, сразу под дом ныряет и ни видать его и не слыхать. А козы мои? – тетка Наста хихикнула. – Ведь еле поймали, как ты первый раз со мной доить пошла. С другой стороны, вижу, домашнюю работу ты знаешь, помыть-постирать не брезгуешь, готовишь хорошо, хотя руки у тебя нежные да гладкие, да не белоручка. 

Татьяна вздохнула и опустила голову:

- Завтра уйду, не беспокойтесь, тетя Наста.

- Еще чего? – возмутилась старушка. – Куда это, интересно знать? Живешь, и живи, мне только в радость. Захочешь поделиться – выслушаю. Не захочешь, твое право. Хорошо, что ты на огород за мной увязалась,  и твои умения сначала я увидала. Хороши бы мы были, если бы это при посадке картошки обнаружилось. Придется поучить тебя, завтра и займемся. И к живности не суйся при Варьке да Валерке. Один раз они пропустят, что от тебя все шарахаются, два раза, а на третий начнут вопросы задавать. Тебя как по настоящему-то зовут? А, впрочем, не говори, а то еще собьюсь, да назову не так при соседях-то, я же тебя им Галкой представила, Машкиной дочерью. Пусть так и будет.

Татьяна смотрела на наблюдательную старушку во все глаза.

- Да не лупай ты так, не лупай! – засмеялась Настасья. – Я жизнь прожила, многое видела, меня на мякине не проведешь. Баба ты хорошая, добрая да работящая, это я вижу, а какие у тебя тайны – мне без разницы. Плохо одной жить,  да только с кошкой и разговаривать, неправильно это! Люди должны друг за дружку держаться, помогать старым да малым, и учить, поддерживать. Потому что все когда-то были малыми и обязательно будут старыми.  Раньше были большие семьи – деды, иногда и прадеды, родители, дети, внуки и правнуки  - все жили если не вместе, то близко. Молодые на работу, детвора к дедкам-бабкам. И пригляд, и обучение! Мелочь учится по хозяйству, да ремеслу. Старики – при деле. Это очень важно, Галочка, когда ты нужен и при деле! Нет большего наказания, если от человека отвернулась семья, если он остался одинок! Поэтому в прошлом и разводов почти не было, берегли мужики и бабы брак, семью, отношения. Глупостями не занимались, а если и было чего, то так, чтобы никто не узнал, чтобы в семью сумятицу не внести. И стариков в дома престарелых никто не сдавал. Это же стыдобень-то какая – своего родного отца или матерь, кто жизнь тебе дал, на ноги поставил – на склоне лет выставить из дома, бросить на чужих людей!  С таким никто бы дела иметь не стал, здороваться и ручкаться, а уж своего дитя в такую семью отдать или к себе взять – боже, упаси! И  сирот не бросали. Если родители погибли, то другая родня есть – не бросят свою кровь, вытянут, вырастят. Сейчас полегче жизнь, побогаче,  но люди стали одинокими и черствыми, от корней оторвались. Болтает их жизнь, как ряску на пруду, то ли утопит, то ли, на корягу либо камень выкинет и они высохнут под солнцем, то ли, к берегу прибьет, то ли, на дно опустит,  и они новые корни дадут.

- Теть Настя, - Татьяна накрыла рукой сухонькую ручку старушки. – Не знаю, что сказать. Вы и баба Маша – удивительной души люди. Мне стыдно, что пыталась ввести вас в заблуждение, но мне баба Маша велела на Галю отзываться. Я не хотела никого обманывать.

- С Марией я сама поговорю, не переживай! Ты меня не знаешь, да ее слушала, так что не бери в голову, я не обижаюсь. Вот Машка, чучундра этакая, ведь знакомы сто лет, чего же она-то мне не доверяет? Ладно, вижу, расстроила тебя. Не переживай, Галя, все по-прежнему! Я тебе рада, нравишься ты мне, а живность опасается, так, видно, в тебе волчья кровь есть.

- Что? – девушка почувствовала, как похолодели руки.

- Да не пугайся! Это мне еще моя прабабка рассказывала, царствие ей небесное! Давным-давно жили на Руси не только люди, но и оборотни. Оборотень, это наполовину человек, наполовину волк. То есть, может волком бегать, а может человеком ходить.

Таня забыла, как дышать.

- Жили они отдельно от людей, свои села у оборотней были, свои законы да обычаи. Люди не трогали оборотней, оборотни не трогали людей, даже торговали друг с другом, встречались на ярмарках, в лесу да поле.  И редко-редко, но бывало, что влюбится какая девка в молодого волка, да не устоят они и смилуются. Они красавцы писаные, волки, да и девки наши, человеческие,  всегда красотой славились.  Вот. И иногда, редко, но было,  от такой связи рождались дети, полукровки. Оборотни свое потомство никогда не бросали.  И хоть и не брали их матерей женами, но помогали крепко – и деньгами, и защитой. Превращаться в волков полукровки не могли, но росли крепкими и здоровыми, жили дольше, чем мы, люди, живем. Женились и замуж выходили за деревенских,  и постепенно волчьей крови в потомках оставалось все меньше и меньше. Но тех, в ком есть хоть капля  всегда легко узнать – от них шарахаются домашние животные. Так что ты, Галя – далекий потомок тех оборотней.

- А куда они подевались, оборотни? – осторожно спросила девушка.

- Не знаю, бабушка не говорила. Наверное, уехали куда или, может, истребили их всех. Они же, когда волком бегают – от обычного зверя и не отличишь! После первой мировой много зверья расплодилось, скот резали, люди погибали и однажды несколько губерний объединились, устроили огромную облаву – две недели загоняли и отстреливали всех подряд.  После много лет в наших краях ни одного волка не видели – кого перебили, а кто и сам ушел. Может, оборотни тоже под такие облавы попадались и все погибли, кто знает?

- Они что, до войны здесь жили, а потом ушли?

- Кто?

- Да оборотни же! – Таня еле сдерживала панику – спряталась, называется! Попала в район, где истоки ее рода!

- Кто же знает, я их никогда не видела, - простодушно ответила Настасья. – Прабабка рассказывала, она видела, когда девчонкой была. Это лет сто назад было, не меньше. Да не пугайся ты так, ребенку повредишь! Капля крови, что в тебе, только на пользу – и ты, и ребенок крепче и здоровее будете. Давай-ка я еще чайник поставлю, этот уже остыл совсем.

Ночью, лежа  без сна, Таня перебирала в памяти разговор. Поговорка «мир тесен, земля круглая» очень даже верна – как так получилось, что, убегая от предателя-мужа, она умудрилась оказаться именно здесь? Такая большая страна, так много городов и деревень, где ей можно спрятаться, но ее притянуло к истокам ее рода?!

Будучи еще щенком до первой линьки, Таня слышала предание, что раньше волки и люди жили по соседству и не мешали друг другу. Но однажды весной, когда снег уже сошел,  люди устроили облаву и перебили почти всех оборотней вместе с настоящими серыми.  Остатки клана перебрались в Москву,  пришли в себя и построили отдельный  поселок, благо, вокруг столицы их и без оборотней понастроили, так что еще один внимания не привлек.

Значит, это большое белое пятно на карте в кабинете Кирилла – не  ничейная территория, а места, где сто лет назад жил ее род? Для оборотней  сто лет – всего лишь треть  жизни, значит, еще живы те, кто спасся из той облавы!

Татьяна поворочалась, собирая мысли в кучу.

Еще открытие – у человеческих девушек от волков могли быть дети!

Похоже, она знает об истории клана и вариантах отношений между оборотнями и людьми далеко не все.

Может быть,  ситуация, в которую она попала, тоже имеет логическое объяснение и примеры из прошлого? Может быть, у нее есть бескровный выход из всего этого?

Сон окончательно сошел.

Тихо, только звонко тикают старенькие ходики над кроватью хозяйки. Настоящий раритет, каких много в этом доме – с кукушкой, шишками-гирьками, которые надо каждое утро подтягивать вверх, немного потрескавшимся корпусом, но все еще исправно отсчитывающий минуты и часы.

Захотелось проветриться, и Таня, нашарив ногами тапки, вышла на крыльцо, присела на деревянную ступеньку, замерла, слушая  ночную жизнь.

Вот мыши устроили беготню и игру в салочки.  Первый в этом году выводок, перезимовали в бабынастином сарае, там же   мышь-мать и вырастила  мышат. О, никак, за кустами прячется, стелется по земле ласка, тоже услышала мышиную возню? Мышам горе, ласке целый обед.

Остро, сытно пахнет оттаявшей землей, готовой дать старт новым жизням, напоить живительной влагой корни просыпающихся  деревьев и кустов, подтолкнуть к пробуждению семена.

Острый волчий слух уловил плеск, доносящийся с излучины реки – перед рассветом играет рыба.

И тут же – звуки с посветлевшего неба – летит косяк перелетных птиц, спешит в родные места, выводить детей, учить их и ставить на крыло.

Хорошо-то как!

Татьяна обняла себя за плечи и почувствовала, как ворохнулась волчица, просяще  заскреблась, но тут же отступила и затихла.

Все правильно, нельзя ей сейчас оборачиваться!  Сама-то она легко перейдет в волчью ипостась, а ребенок пока оборачиваться не умеет и неизбежно погибнет, если мать  выпустит Серую. Вот и приходится оборотницам всю беременность проводить в одном облике. Зверь понимает и терпит – ради потомства на все пойдешь!

Мысли перепрыгнули на Кирилла,  и сразу сердце полоснула боль – как же так? Неужели, его нежность и бережное отношение все эти годы были только  по необходимости, не от сердца? А она-то, глупая, рассиропилась и поверила, расслабилась и просто купалась в женском счастье!

День, когда они стали близки в зверином облике, она помнила до малейших нюансов. Это было волнующе и как-то очень правильно, а метка – самым естественным и верным завершением единения. Как жаль, что она не успела поставить свою!  Чуть-чуть не дотянулась, а потом момент был упущен – метку, настоящую парную метку, а не просто укус, можно было поставить только в момент получения разрядки.  Кирилл предложил дождаться его возвращения и сбегать потом в лес вдвоем, волками, завершить начатое. Как же она его ждала!

Но незадолго до возвращения альфы,  в дом зашли волки, с тысячью извинений, пряча глаза, собрали ее и перевезли в дом матери Кирилла.  Огорошили  вестью, что альфа встретил свою пару и везет ее в клан, а ей велено сидеть здесь, к дому и Кириллу не подходить и ждать, когда он ее сможет принять для разговора.

Конечно, она не сидела, а пыталась добраться и поговорить - все-таки, не любовница – жена, еще и с его меткой! - но ее не пустили, а Кирилл к ней так и не вышел. Если бы ей хватило тогда времени,  и она успела поставить свою метку, никакая пара его не волновала бы. Прошел бы мимо и не почувствовал. Или, если бы волк тогда не поставил ей свою метку – сейчас просто разошлись бы и все.  Нет, кого она обманывает? Просто было бы для Кирилла, а для нее все равно сложно –  она же влюбилась в альфу еще девчонкой.

Бегала к отцу, а на самом деле, еще раз увидеть Кирилла, обнять его глазами, втянуть его запах, от которого кружилась голова. Дура она, дура! Надо было бежать, сломя голову, прочь! Уехать, раствориться в мире и забыть.  У каждого волка есть пара, только в паре оборотни по-настоящему счастливы. Может быть, где-то ждет и надеется ее половинка, а она растеряла бдительность и гордость, позволила себе влюбиться в чужого волка…

Волчица сердито заворочалась, пытаясь донести до Тани какую-то мысль.

Да, да, не ворчи – была она по-настоящему счастлива, а после метки поверила, что  единственная для Кира, как он стал единственным для нее.  Жаль, что все оказалось так ненадолго.

Но получилось, как получилось – она  жена, еще и беременная, а он – почти вольный волк. И уйти не может, и выбрать, с которой будет дальше жить, тоже.  Гаремов у волков не бывает, поэтому, или Алексис, или Татьяна, иного не дано. Татьяна неожиданно улыбнулась, представив, в каком раздрае сейчас Кирилл. Его долгожданная драгоценная истинная пара Алексис и его признанная им же пара – Татьяна.  Интересно, как продвигаются ее поиски? Кир ведь не отстанет, волк ему не даст, да еще обещание, данное ее отцу.

О, он же ей тоже обещал – не обидеть и что она не пожалеет. Обидел и сильно, пусть и не совсем по своей воле, но жалеет ли она? Пожалуй, нет.

Женщина приложила руку к животу, прислушалась, улыбнулась. У нее будет малыш, уже за одно это она готова простить Кириллу его холодность и грубость. Простить, но не забыть и не вернуться в клан. Алексис его истинная, у них, наверное, будут и свои дети, а у нее теперь только этот малыш. Метка Кирилла не подпустит к ней ни одного другого волка, да она и сама никого другого не захочет,  и забеременеть она может теперь только от Кира. Так что, баба Маша, тетя Наста и это забытое людьми Голышево – ее спасение и ее островок спокойствия  в океане жизни.

- Не спится? – шаги Настасьи Таня услышала, когда та только с кровати встала и ждала, что старушка сейчас выйдет.

- Выспалась, - согласилась она. – А вы что вскочили?

- Тоже выспалась, - Настасья опустила на плечи девушки одеяло.

- Разве можно почти голой выскакивать? Чай, не лето, еще застудишься, - с укоризной проговорила женщина. – Тебе, милая, теперь не о себе надо думать, а о ребенке. Его жизнь и здоровье  полностью от твоего благоразумия и настроения зависит. Давай-ка, пошли в дом, чайку горяченького попьем.

     День прошел, как обычно – переделали нехитрые домашние дела, покопались в огороде.  У Тани на языке вертелись тысячи вопросов об оборотнях, но она сдерживалась.

А тетка Наста тараторила безумолку, показывая и рассказывая огородные хитрости, поучая и направляя.

- Куры у вас сами по себе бродят, - вспомнив ласку, спросила Таня. – Не боитесь, что лиса утащит? Или волк?

- Да я их только днем пускаю, пока огорода нет, потом в загородке сидеть будут, - объяснила  Настасья. – А у лис еще кутята не родились, им пока и лесной живности на прокорм хватает. Волк же за курицей в деревню не полезет и ему сильно оголодать надо, чтобы к человеку пойти. Осторожный зверь и умный. Сейчас не зима, еды бегает – только не ленись ловить.

- Теть Наста, - решила задать еще один мучивший ее вопрос Таня. – С чего вы взяли, что если кошки и собаки меня боятся, то во мне волчья кровь? Я читала, что это значит – я плохой человек. Животные чувствуют и избегают.

- Да нет же! – всплеснула руками старушка. – В книжках не только правду пишут, но и выдумок полно.  Животные на самом деле чувствуют хорошего человека и ластятся к такому. А от  того, у кого душа черная, не убегают, а рычат на него, нападают, царапают – стараются отпугнуть или прогнать. Человека же с каплей волчьей крови просто избегают, боятся, стараются спрятаться и на глаза не попадаться. Разницу понимаешь?

- Поняла, - согласилась Татьяна. – Не думала, что столько нюансов.

- А то! Вы, молодые, думаете, жизнь непредсказуемая, а оно все причину имеет. И  любой поступок – имеет свое последствие. Нельзя жить, как хочется, не оглядываясь на других, иначе однажды тебя догонит отдача от всех поступков и так приложит, что не отдышишься. Особенно, если плохого сделал больше, чем хорошего. Ну, это я  уже в сторону свернула, - Настасья  добродушно улыбнулась. – Смолоду привыкла с людьми быть, а тут все одна и одна. Поговорить не с кем, вот, дорвалась до тебя и тараторю. Утомила уже?

- Нет, что вы! Мне очень интересно!

- Ну и ладно, а то сама болтаю, да переживаю, что ты скоро от меня на стенку полезешь.  Я, Галя, вот что еще думаю – тебе на учет надо встать. Нельзя беременной без присмотра врача, а у нас поликлиника, где женский кабинет, только в Никишино. Вот на выходные приедет Марья, подумаем, как лучше обустроить, чтобы тебе меньше волокиты было. Я так понимаю, документов у тебя нет?

- Есть, - вздохнула Таня. – Но мне их лучше поменьше показывать.

- Ищут? Муж? Отец? Полюбовник?

- Ищут. Муж. Нельзя, чтобы нашел, а если под своим именем на учет встану – найдет непременно.

- Он у тебя что, из КГБ? – вытаращила глаза Настасья. – В такую глухомань забралась, кто  Никишино знает-то?

- Можно считать, что из КГБ, - вздохнула Татьяна, - поэтому нельзя мне на учет.

- Нет, это ты брось! О ребенке подумай, нельзя без врача. Это в старые времена бабы в поле рожали и сколько детей да матерей погибали! Нет, так не годиться, - старушка поджала губы, размышляя. – Машка приедет, подумаем, что сделать можно будет. А ты чего от своего прячешься? Побил? Пьет? Или другую завел?

- Третье, - вздохнула Таня.

- Вот же, кобель! – поразительное единодушие с бабой Машей в определении видовой принадлежности Кирилла! -  Ты и красавица и не белоручка,  дитя будет, что ему еще надо?

Татьяна вяло махнула рукой, показывая, что не знает ответа.

- Ты, Галочка, не переживай! Мужики все такие – чуть новая юбка замаячит на горизонте, так они и носом по ветру сразу. Может, одумается еще, а нет, так мы и без него обойдемся! Пусть потом себе локти кусает, что такую умницу потерял и без дитя остался. И вот еще – он, конечно, виноват, но не поощрила бы его та стерва – не ушел бы. Люди верно говорят: сучка не захочет, кобель не вскочит! Добрая-то женщина разве станет чужого мужа из семьи уводить?  Чай, не единственный мужик на свете, найдет еще свое счастье.

- А разве не бывает так – жили вместе, все, вроде, хорошо, но у него к ней любви не было. А потом он  встретил другую  и  сразу в нее влюбился?

- Как это – хорошо жили, но любви не было? Если хорошо жили, то в любви и согласии, а если без любви, то никакого «хорошо» и в помине бы не было! Что-то ты, девка,  путаешь. 

- Не путаю, сколько угодно бывает, что жили вместе и дети даже были, а потом расходятся и даже начинают ненавидеть друг друга и пакости делать. Муж влюбился в другую или жена встретила другого, и нет семьи.

- В жизни, Галя, все от женщины зависит. Мужик что,  это они только думают, что что-то решают, а на самом деле, все в женских руках. Только женщины все разные. Есть несчастные, которые любить не умеют и через это и сами несчастны и всех кругом делают несчастными.  Семьи разбивают, отца у детей уводят или сами уходят, свою семью рушат.

- Нет, тетя Наста, вы неправы. В мире все мужчины решают, все от них зависит. В их руках власть, деньги, да вся жизнь! Мой муж, например, когда другую в дом привел,  все сам решил, меня вообще не  спрашивал.

- А ты что? Смолчала?

- Нет, я не молчала, но он запретил меня к себе подпускать. Даже поговорить не захотел. А когда я про ребенка узнала, пришла под окна еще раз, так он из окна меня обругал и велел охране меня выпроводить, - от обиды у Тани задрожали губы.

- А ты ушла, а потом и убежала? Сама, своими руками отдала его разлучнице.

- Что я могла сделать, у него сила и власть, он влюбился в … эту. А я…

- А ты – его жена! Ведь законная, я правильно понимаю?  И законная жена позволила себя увести, выгнать? Заплакала и ушла? Ты, Галя, своими руками его отдала сопернице.

- Не скандалить же мне было. Он не позволил бы мне к ней приблизится и сам меня избегал. Полюбил он ее, понимаете?

- Глупая ты еще, Галочка! Не любовь это, а одержимость. Болезнь, вирус, инфекция.  Эта сучка выбрала твоего мужа, да, да, не возражай – она его выбрала, а уж потом он повелся. Поэтому и тебя отдалил, так она ему велела. Понимала, что будь ты рядом, поговори вы – очнется мужик и на коленях у тебя прощения просить будет.

- Да, ну, тетя Наста, что вы говорите! Оглянитесь вокруг, - Таня осеклась, поняв, что здесь не на кого оглядываться. – Книги, кино, знакомые – везде масса примеров, как мужик уходит из семьи, бросает жену, детей, годы совместной жизни, и как жена ни просит, как ни старается, назад не возвращается.

- Значит, не судьба он ее был. Значит, он судьба той, к которой ушел,  и это первая женщина сначала прихватила не свое,  потом  удержать не смогла.

- Да, ну, тетя Наста, ерунда получается. Ушел мужик – значит, другая его выбрала, а ты слабая или не его судьба, поэтому сиди и молчи в тряпочку. Или устраивай скандалы и силой возвращай. Не согласна я с этим.

- Нет, Галя, ты не так поняла, или это я объяснить не умею. Сердцем понимаю, как надо, а словами выразить не получается, - старушка поправила скатерку, переставила тарелку и посмотрела на девушку. – Вот я не знаю, как вы с мужем жили, не видела его и вашу жизнь, но смотрю на тебя и сердцем вижу, что твой это мужчина.  В тебе же волчья кровь, такие, как ты, с нелюбимыми не живут и детей не рожают.

- Не помогла волчья кровь, - усмехнулась Татьяна. –  Значит, та больше любит или в ней, может быть,  тоже есть волчья кровь? Если бы мой муж был оборотнем, то можно было бы сказать, что он встретил свою истинную пару, поэтому я оказалась лишней.

- Про оборотней много сказок ходит, - тетка Наста, хитро прищурившись, сложила руки на груди. – А я от прабабки слышала, а та – от своей подруги, которая с оборотнем слюбилась, так что мое знание – верное! Были у оборотней истинные пары, это верно.  Только пару выбирал не оборотень, а оборотница.

- Как это? – растерялась Таня.

- А просто – кобель, он же в любом обличье кобель, хоть на двух, хоть на четырех и мозг у них регулярно с кровью в другое место перетекает, и на женщин они с одной целью смотрят – в постель затащить.  Поэтому природа и предусмотрела, что самцы петушатся, ухаживают, уговаривают самочку, чтобы она выбрала именно его, а не другого такого же гоголя.  Женщины одной головой выбирают, не на час дружка, не на ночь, а на всю жизнь, отца детям, деда внукам, поэтому и выбор делают умом и сердцем. Вот для оборотней природа и сделала так, что мужика волчьего может в разное время тянуть к разным женщинам, но только та его пара, кто выберет его отцом своего ребенка и забеременеет.

- Но как же? Я… читала! Волк учует свою истинную пару и больше ни одна  волчи… женщина его не интересует.

- Не все йогурты одинаково полезны! – глубокомысленно заявила Настасья. – Не всё, что в книгах пишут, является истиной. Один кто-то придумал, второй подхватил, третий поддержал и готово – пошла кривда по земле гулять. Время прошло, ушли, те, кто правду помнил и все думают, что всегда по-кривдиному и было.

 Татьяна смотрела на старушку во все глаза, пытаясь  осмыслить то, что только что услышала.

- А как же, вы рассказывали, человеческие девушки беременели от оборотней? Они же не могут быть его истинной парой?

- Так я же тебе уже час объясняю, а ты никак не поймешь! Не мужик выбор делает, а женщина! Не всегда осознанно, иногда умом не успевает понять, а душа и сердце уже все поняли и приняли. Понравилась оборотню девка, уговорил он ее на постель - помиловались и разошлись. А ответила девка сердцем, полюбила - забеременела.

Нет, то, что говорит тетя Наста немыслимо. Невозможно.

Татьяна растерянно смотрела на невозмутимую старушку.

- Что, удивила тебя? Много бабушка про них рассказывала, вместо сказок на ночь, я не все и помню. Ладно, хватит из пустого в порожнее переливать, пошли в дом, время глянем, не опоздать бы в кино!

  Больше к разговору об оборотнях они не возвращались. Тане очень хотелось бы узнать еще что-нибудь, но напрямую спрашивать она боялась, а сама Настасья разговор не поднимала.

Кошка окончательно переселилась к козам, и Таня изредка видела ее издали, курам было все равно, козы неодобрительно потряхивали головами и к дому больше не приближались.

- Галь, а пойдем  за березовым соком? – утром предложила старушка. – Завтра Мария приедет, угостим, и сами полакомимся.

- Пойдем, - легко согласилась девушка. – А далеко?

- Да нет, вон, - тетя Наста махнула рукой на восход. – Там целый колок березовый. Возьмем  коловорот, у меня есть, вару садового, дырки потом замазать, трубочек, Марья мне привозила и пару бидончиков.

Татьяна переоделась и вышла, вся в нетерпении – в лес пойдем!

- Э, нет, так не годится, - неодобрительно покачала головой старушка. – Ты ж потом не отстираешь, нам через поле идти, по пашне. Подтяни гачи и в сапоги их заправь, а то все извазюкаешь.  И вообще, сними новое, у меня есть штаны и куртка лыжные, лучше их надень.

Сама Настасья была в потертых просторных штанах и куртке поверх рыжей, видавшей виды, кофты.

- Вот, другое дело! – с удовольствием осмотрела полученный результат. – Хоть вблизи, хоть издали – деревенская тетка! Тепло, удобно и испачкать не жалко. Платок еще повяжи, а то в уши надует.

Идти через пашню было на самом деле непросто. Жирная вязкая земля налипала на сапоги, ноги становились неподъемные, приходилось останавливаться и счищать комья предусмотрительно захваченными Настасьей палочками.

- А обойти нельзя было? – поинтересовалась Таня, когда они добрались до колка, и тетя Наста придирчиво выбрала две березы, пристроившись к ним с коловоротом.

- Можно, но это крюк десять километров, - жизнерадостно пояснила старушка. – А так – полчаса помучились, зато уже на месте.- Все, пошел сок, подставляй бидончик.

Таня с сомнением посмотрела на торчащую из ствола тоненькую трубочку, из которой даже не струйка текла, а капли – это сколько ждать придется, пока бидоны наберутся?

- Минут тридцать пособираем у этих, потом к другим перейдем.

- Что, еще и не с одного дерева?

- Конечно! Нельзя же совсем дерево обескровить, оно же погибнет! – ответила Настасья. – Поэтому, мы у каждого чуть-чуть возьмем, а дырки замажем, чтобы дерево не болело. К вечеру управимся, я нам перекусить захватила, так что не оголодаем!

Как же вкусен был обычный хлеб вприкуску с колбасой и яйцами! А сок? Таня пила и напиться не могла – чистая, как слеза, чуть сладковатая родниковая вода с тонким послевкусием.

 Настасья только посмеивалась:

- Не пробовала такого в городе? Правильно – лучший сок – только в лесу, сразу у березы, потом он уже не то.  А в войну его собирали и выпаривали, вместо сахара был.

Домой добрались уже в сумерках.

Таня устала, но была довольна, а уж как довольна была волчица!

Пусть не побегала, но зато  вдоволь  погуляла по лесу, чуяла новые запахи,  слышала лесных обитателей. Ничего, Серая, вот родится наш малыш, и ты снова будешь гулять, а пока потерпи, милая, нельзя.

И Серая, ворча,  соглашалась – конечно, ради щенков она потерпит, зато потом по лесу втроем бегать будут!

Татьяна поймала мысль зверя и удивилась – втроём? Зверь надеется, что Кирилл вернется? Но, даже если тот и захочет вернуться,  она назад его не примет, это не обсуждается! Пара - не пара, самка выбирает или самец, в любом случае, Кирилл свой выбор уже сделал.  Хотел бы  нормально поступить – не тащил  бы сразу эту Алексис, сначала вернулся бы один, поговорил, решили бы, что делать. А так, как он поступил – гадко, недостойно, какой пример молодым волкам?   Все можно понять, встретил пару, мозги отшибло, расстаться невозможно, инстинкт или гормоны – кто знает, что там у него переклинило? – не позволяют отдаляться.  Но ему же не двадцать, не тридцать, не прибылой, не переярок! Взрослый, матерый волк. Альфа клана. Не по наследству альфа, а по волчьим правилам – делом доказал, что достоин, стая поверила и приняла.  Горя с Кириллом не знали, хороший он оказался альфа, вот только в личной жизни все перемешал.

Татьяна вспомнила, что Софья скоро родить должна. Кто примет в стаю новую жизнь? Раньше это ее обязанность была, Луны, а теперь? Поставит Алексис, а справится? Или вернет Наталью, жену Владимира, которая была Луной до женитьбы Кирилла? Наталья лучше, она справедлива и честна, а что за фрукт его пара, пока не ясно.

- Разболакайся, надо сухое, да теплое надеть, еще простудишься,  – просунула голову из сеней Настасья. – Долго провозились. Сейчас поедим и спать. Мария с самого утра нагрянет, не утерпит, если только Мирон не в смену.

    Баба Маша ворвалась в дом вместе с рассветом.

- Хватит дрыхнуть!

- О, Машка! – Настасья засуетилась, слезла с кровати и натянула халат. – Ты чего ни свет ни заря?

- Да Мирон с ночной, если бы сейчас не отвез, пришлось бы ждать, пока выспится. А это только к вечеру. Вот я и подумала – чего время терять? Ну, рассказывай, дачница, как дела?

Таня уже вышла из своей комнатке и не могла сдержать улыбку, рассматривая двух подруг – решительную и свежую бабу Машу и заспанную, но такую уютно-домашнюю тетю Насту.

- Про дела потом, - Настасья принялась руководить. – Сначала все утренние процедуры, потом чай, а потом и поговорим.

- Что за процедуры? – насторожилась баба Маша. – Кто заболел?

- Ой, Марья, ты прямо как здрасьте! А то сама не знаешь, что хотят люди по утрам? Галя, ты не спи, давай, шевелись.

- Это, смотря какие люди, - пряча в глазах смешинку, парировала Мария.

- Да тьфу на тебя, кто о чем, а ты все о мужиках? Все, подруга, мы с тобой уже вышли в тираж, нам пора о вечном  уже.

- Да не на меня тьфу, а на тебя! Ведь каждый думает в меру своего воспитания, я, например, о детях - что ребенки хотят, как проснутся? А ты о мужиках…

Под веселую болтовню женщин, Таня споро оделась, застелила постель, сбегала  навестить  строение в конце двора и с удовольствием умылась.

- А вот вам вкусности к чаю, - баба Маша вывалила конфет, колбасы, какой-то рулет.

- Опять! Да ты что, в лотерею выиграла или ограбила кого, что денег не считаешь? Куда столько на жратву тратить? У нас скоро дитенок будет, лучше прибереги деньги на нужное дело. Вон, Гале витамины нужны, я по телевизору видела рекламу. Очень полезная штука для беременных, только название забыла. В следующий раз запишу.

- Да это Галкины деньги, - отмахнулась Мария. – Она мне оставила, чтоб купила ей нужное. Галь, там сумка, в сенях, все взяла и список сверху.

- Спасибо! – Таня улыбнулась.

- Так, партизанки, а теперь вскрывайте карты, - тетя Наста  отставила пустую чашку и пристально посмотрела на Марию. – От тебя, Машка, не ожидала. С каких это пор ты мне не доверяешь? Уж, казалось бы, через что только ни прошли, всю жизнь вместе, друг за дружку. Скажи, я хоть раз тебя подводила?

- Наста, да, я…

- Молчи, чучундра! Только потому, что люблю тебя, дуру старую, и не буду обижаться! Я понимаю, конспирация, тайны, но это для чужих, а я?

- Наста, - баба Маша печально посмотрела на притихшую Таню. – Так получилось, думала, проще будет, если ты не все узнаешь. Как поняла-то, ведь она не сама тебе призналась?

- Да что там понимать было? – хмыкнула старушка. – Галя твоя, в своем доме выросшая, все лето на огороде которая, да часть первой и последней четверти на совхозных полях с классом, вдруг позабыла, как лопату держать, как копать, да сажать. Такое бывает, нет? Вот и я о том же. Ладно, не обижаюсь, будем считать, что я забыла.

- Наста, не хотела обидеть, не подумала просто.

- Вот все беды у тебя в жизни, Марья, из-за того, что сначала делаешь, потом думаешь.

- Да у нее же, бедняги, никого родных, бежала, сама не знала, куда. Разве ж так можно?  Молоденькая, одна, беременная? Не могла я мимо пройти, сама понимаешь.

- Да понимаю и  сержусь не за «подкидыша», - тетя Наста ласково погладила Таню по руке, - Девка хорошая, по сердцу мне. Сердилась я из-за недоверия и лжи от тебя. Но все, не будем больше. Лучше думай, Машка, что с документами делать. У Гали они есть, но ими лучше не пользоваться. Муж у нас прыткий и со связями, может вычислить. А на учет ей встать надо.  Пока, конечно, время терпит, но все равно лучше не тянуть.

- У тебя идея есть?

- Есть, но хочу услышать, что ты придумаешь. Может, твое предложение лучше окажется.