Глава 2. Первый рабочий день

Софья

Уф, просто не верится, что я прошла! Конечно, это только полдела… да что там, даже, пожалуй, четвертинка, а то и — кто знает — одна тысячная… Но самое главное — это уже маленький успех. В других конторах со мной и разговаривать не пожелали. Точнее, была пара предложений — не совсем пристойных — но я сразу жёстко отвечала, что служебные романы не уважаю, и у работодателей пропадал всякий интерес. А в "Ките" ко мне отнеслись по-человечески, даже HR. Хоть и не выражал восторга, но с порога не отсеял — пустил на второй этап.

Никита Андреевич мне с первого взгляда очень понравился. Хорошее у него лицо, какое-то… порядочное, что ли. Без этих сальных взглядов или наоборот, глубочайшего презрения ко всем окружающим. Это я вовсе не к тому, что ради него готова пересмотреть своё отношение к служебным романам — подобные адюльтеры я считаю недопустимыми ни при каких обстоятельствах, так как они вредят обеим сторонам, а особенно делу. Даже в школе, когда преподаватель по ОБЖ пытался начать за мной ухаживать, я точно так ему и сказала: это будет мешать работе, а значит, ни к чему.

По правде говоря, мне сейчас вообще никакие адюльтеры ни к чему: надо полностью посвятить ближайшие полгода-год тому, чтобы вникнуть в новую для себя область и начать приносить пользу, а не только занимать чужое место. Дневать и ночевать на работе, учиться и трудиться, не покладая рук. Какая уж тут личная жизнь?

Что касается шефа, думаю, мы с ним сработаемся. Он отнёсся ко мне с сочувствием — и я планирую ответить ему тем же. Стать хорошей помощницей, на которую можно опереться.

Утро первого рабочего дня было ужасно сумбурным. Началось всё ещё вечером. Мама много вздыхала и охала, переживая, как же я стану питаться на новом месте. В итоге собрала мне целую авоську — такую, с какой бабушки ходят на рынок, самостоятельно сшитую из старой юбки — с пятьюдесятью кастрюльками и контейнерами. Вот тут супчик, здесь второе, там салатик, банка с компотиком и так далее. Я спорить не стала — просто решила аккуратно забыть это всё перед выходом из дома.

Выбрала для работы вполне приличный, но не вызывающий комплект: серую юбку чуть выше колена и тёмно-лиловый жакет. Верх-то повесила на плечики в шкаф, а вот низ положила на спинку кресла, чтобы не помять после глажки, да так и оставила на ночь. В тёмное время суток наш мерзопакостный пёс, любимчик моей младшей сестры, мохнатое чудовище — и прочие самые ужасные эпитеты — стащил её на сиденье и на ней уснул. К утру юбка была измята, как газета, которой начисто протирают вымытое окно, облеплена шерстью и пронизана собачьим запахом до последней степени. У меня даже слёзы не выступили на глазах, когда я это увидела. Никаких истерик — только слепая ярость. Я схватила юбку, тем самым свалив лохматого монстра на пол, и принялась гонять его по всей квартире, пришлёпывая мятой серой тряпочкой по широкой спине и приговаривая:

— Ах ты, грязная тварь! Глупое животное! Негодяй! Варвар!

Впрочем, последний эпитет наш Кинг-Конг вряд ли воспринимал как оскорбительный: я постоянно его так зову. От моих криков проснулась сама малолетка и начавшей развиваться грудью кинулась на защиту любимого питомца. Мы от души поругались, но недолго: надо было собираться на работу, а ещё неизвестно, что надеть. Я уныло поплелась к шкафу, уже прекрасно зная, что ничего подходящего там не найду.

— А вот это, Сонь? — подскочила мама и ухватилась за моё любимое платье. — Голубое? Очень тебе идёт!

— Мам, да оно… не офисное. Весёлое слишком.

— Ну и что? Будешь услаждать взор начальства жизнерадостным видом…

— Ага, ага, услаждать!.. — хихикнула сестра. Она первым делом выяснила, кем я буду работать и у кого, и сразу же принялась озвучивать какие-то пошлости про начальников и их секретарш. Я пыталась ей объяснить, что секретарша и личный помощник руководителя — это разные вещи, но куда там… слишком уж это весело — сочинять разные глупости про собственную старшую сестру. Пятнадцать лет — ума нет, что с неё возьмёшь?

Однако выбора в плане одежды у меня не было. Я попыталась приладить тёмно-лиловый пиджак на ярко-голубое платье. Ничего не вышло. Ни по фасону, ни по цвету. Пришлось идти так. Оно, конечно, легче — всё же лето на дворе — но выглядела я несколько легкомысленно, на мой вкус, и серьёзно побаивалась, как бы ко мне не поменяли отношение на новой работе. Всё-таки на собеседования я являлась в намного более официальном стиле.

От волнения есть не хотелось, что вызвало ещё большую панику у мамы. Она буквально втиснула мне в руку свою кошёлку со снедью, а я представила, что притопаю с этаким сокровищем в офис — и просто провалюсь сквозь землю от стыда перед новыми коллегами. И оставила её на лавочке у подъезда. Позвонила сестре, попросила забрать:

— Скажи маме, что я поехала на такси, чтобы не опоздать, и забыла сумку.

А сама отправилась на остановку автобуса.

Погода была отменная: ярко светило солнышко, пригревая моё дрожащее от волнения существо, щебетали птички, шелестели зелёные листики на деревьях. На улицах было на удивление много детей. В школу им вставать лень, а вот на каникулах — пожалуйста.

— Софья Владимировна! — окликнул меня звонкий девичий голос. — Здравствуйте!

— Доброе утро, Катя! — ответила я, обернувшись, но не меняя направления движения и не сбавляя скорость. Моя бывшая ученица — худенькая девочка двенадцати лет — оторвалась от подружки, подбежала поближе и прошла несколько метров вместе со мной.

— А куда вы идёте? В школу?

— Нет, моя хорошая. Я на другую работу…

— Временную? Вы куда-то на лето устроились?

— Нет, насовсем.

Катя резко остановилась, ошарашенно замолчав, а потом крикнула мне вдогонку:

— Вы больше не будете у нас математику вести?

— Нет, Катя, больше не буду…

— Но… как же так?

Кажется, у неё на глазах выступили слёзы. Пришлось остановиться:

— Прости. Сейчас спешу. Давай после поговорим…

— Ладно… но вы вернётесь потом… в школу?

— После! — я увидела издалека подъезжающий автобус и побежала ему навстречу. И только в салоне, расплатившись за проезд, задумалась о грустном.

Я всегда считала педагогику своим призванием. И у меня не то чтобы получалось находить общий язык с каждым учеником, но в целом мне нравилось преподавать, и я регулярно получала положительную обратную связь от детей. Это решение далось мне непросто: люди, даже такие маленькие, входят в нашу жизнь и становятся её неотъемлемой частью. Я совершенно точно буду скучать по своим школьникам. Но увы: обстоятельства требуют изменить жизнь, и я вынуждена подчиниться.

Никита

Врать не буду, я немного нервничал в ожидании первого рабочего дня Софии. Проснулся ни свет ни заря и больше не смог уснуть. Встал, сделал зарядку, выпил протеиновый коктейль, подошёл к открытому окну. Люблю этот вид на город с высоты птичьего полёта. Здесь как-то дышится и мечтается легче. О будущих успехах в бизнесе и личной жизни, о радостном труде и весёлом отдыхе… Мой лучший друг Олег Акимов грозился показать мне этим летом какие-то потрясающие места в юго-восточной Сибири. Я люблю походы на природу, а Олег любит вообще любую суету. Мото-пробег по Европе, вело-тур по Южной Америке или ралли Омск-Новосибирск — он бежит впереди всех, размахивая флагом.

Интересно, а моя новая помощница любит отдыхать на природе? Мысли неуклонно сползали к ней и были довольно приятны. Я давно не встречался с девушками: в последнее время уж очень много дел навалилось. Расстался с последней пассией… сколько уже прошло… о, да почти полгода! — и так и остался одинок. Я не уважаю короткие интрижки на пару ночей и при этом предъявляю довольно высокие требования к женщине, которая может быть со мной рядом. Не люблю склочных, мелочных и самовлюблённых девиц, считающих, что все вокруг им должны просто за то, что они молоды и привлекательно выглядят. Люблю женственность, мягкость черт и манер, интеллект и чувство юмора, добрый характер и сострадательность. Многовато? Что ж, я не писал этот список от ума — просто знаю, что обратное мне претит. Вот такой уж я разборчивый. А Софья выглядит и звучит многообещающе. Её легко представить с младенцем на руках, и это зрелище даже греет душу. Не то чтоб я готов прямо сейчас, но в принципе, хотел бы когда-нибудь жениться и завести детей. Но и в этом Олег внезапно меня обогнал. Почти. Как-то неожиданно несколько месяцев назад встретил любовь всей своей жизни, потерял голову и… чуть не женился. Сорвалось всё буквально накануне. Уже был заказан ЗАГС, ресторан и разосланы приглашения почти пятистам людям (да, мой друг весьма общителен). И вот осталась маленькая формальность, на которой настоял наш общий знакомый юрист Семён Платонов — молодой, но весьма перспективный специалист. Видит людей насквозь, не хуже моего HR-а. Брачный договор. Олег поупирался немного: мол, это неромантично — но Сеня был непреклонен. Вот и узнаешь, говорит, так ли романтична твоя особа. В плане рая в шалаше — с тобой, а особенно после тебя. Олег, как вы поняли, весьма азартен. Ну не может он стерпеть, когда ему бросают вызов…

В общем, вышел страшный скандал. Олеся встала в позу, завопив, что будущий муж ей не доверяет, и тогда уж лучше вообще ничего не начинать. Предварительно, к слову, он купил внедорожник за несколько миллионов — на её имя, а прочих подарков вообще не перечесть. Олеся любила красивую жизнь. И не планировала ею рисковать. Олег даже мебель какую-то разломал в их с Олесей квартире, где они уже пару месяцев проживали вместе. А потом выгнал невесту вместе с вещами и уехал… в свадебное путешествие. Один. Полноценный месяц на Мальдивах, не то что у некоторых. Я, вот, не могу себе позволить отпуск длиннее недели — весь бизнес на ручнике. А Олег — вольная птица. Богатый наследник, инвестор и фрилансер понемногу — так, в своё удовольствие. Он совсем не писал мне со своих райских островов и вообще ни с кем не общался. Надо человеку перезагрузиться. Я ожидаю его возвращения в ближайшие дни и очень надеюсь, что договорённость о походе всё ещё в силе. Как знать, может, и Софью получится взять с собой. Можем поехать куда-нибудь, где есть цивилизация, поселить её в домике с удобствами, а сами ходить на радиальные вылазки… Мда, заметно, что у меня давно женщины не было: ещё и не знаком с ней толком, а уже пытаюсь жизнь под неё подстраивать. Ладно, поживём-увидим.

Но помощница продолжила выбивать у меня почву из-под ног сразу по прибытии на работу. Во-первых, она была в платье… такого лазурно-голубого цвета, как и её глаза. Приличной длины, но всё равно делающем девушку крайне соблазнительной. Просто она соблазняла не на непристойные действия, а на романтические: обнять за талию, нежно поцеловать, взять на руки…

Во-вторых, принесла кофе — судя по стаканчикам — из соседней с нашим зданием кофейни.

— Простите, — смущённо пробормотала Софья, очаровательно краснея. Чёрт побери, девушка, умеющая краснеть и не скрывающая это под тремя слоями пудры! Всё, я сражён окончательно… — Я не знала, какой вы пьёте, и взяла два самых распространённых варианта: капучино и американо. Вам какой больше нравится? Я выпью другой…

— Спасибо, — проникновенно ответил я и взял из её руки стаканчик поменьше, разумеется, попутно слегка погладив тонкие пальчики. — Это просто прекрасно, что вы так обо мне заботитесь, Софья, с первого дня.

Девушка ещё больше смутилась.

— Я… просто подумала… будет неловко, если я приду с кофе, а вы…

— Не переживайте об этом, у нас в кают-компании есть кофе машина. Но она, конечно, не делает такой замечательный капучино. Наслаждайтесь. И не забудьте сдать в бухгалтерию чек из кофейни, вам вернут всю сумму на карту.

— Не стоит! Капучино ведь остался мне, а американо стоил совсем немного.

— Софья, бросайте привычку в чём-либо мне возражать, пока мы в офисе, хорошо?

О, это включился мой режим "Босс" — часто на автомате в него вхожу, стоит попасть в это здание. А как иначе? Подчинённые уважают только крепкую руку…

— Х-хорошо, Никита Андреевич, — пролепетала Софья, захлопав ресницами.

— Ну вот и отлично. Тогда предлагаю потренироваться — переходим на обращение по имени и на ты.

— Зачем? — удивлённо.

Я небрежно пожал плечами:

— Корпоративная политика.

— К вам все сотрудники обращаются по имени?

— Даже более того, некоторые зовут просто Ником.

Софья тяжело вздохнула:

— Хорошо. По имени так по имени. Никита.

Ей будто бы с трудом удавалось выговорить это слово, хотя вместе с отчеством выходило легко. Ну ничего, освоимся.

— А ты… какую форму своего имени предпочитаешь?

— На работе — Софья. Или София. Как вам больше нравится.

Я бы предпочёл Сонечка, но всему своё время.

С чем у меня (да и не только у меня, если верить моим многочисленным знакомым предпринимателям) вечная проблема, так это с дебиторкой. Поэтому для начала я усадил Софью разбираться с клиентами. Свести их в один, или два, или три списка, разложить договора и акты, узнать, у кого есть задолженность.

— Если сможешь их всех объединить в одну табличку, я тебе лично ручки поцелую. Там такой бардак, что сам главбух ногу сломит. Ты с ней, кстати, объединись — у неё самые полные данные обо всех выставленных счетах и оплатах — и выведи отдельным списком должников. Потом начнём обзванивать. Но это нескоро. Вряд ли получится табличку эту сделать за неделю…

Потом я занялся своими директорскими делами: провёл совещание с начальником отдела разработки, позвонил паре самых крупных клиентов, залез в почту… с тоской посмотрел на 3000 непрочитанных писем… и вылез обратно. Ох, как хорошо, что у меня появилась личная помощница! Будет мне потом пару самых важных зачитывать своим нежным голоском по вечерам, а остальное — раздавать руководителям направлений. Вот это заживём!

Незадолго до обеда я заглянул в проходную каморку, где посадили Софью, и поинтересовался:

— Ну как дела?

— Тяжко, — грустно улыбнулась она. — В бухгалтерии и правда бардак. Некоторые договора и акты просто повисли в воздухе. Многие, я бы сказала. Но вы не волнуйтесь…

— Ты, — поправил я её.

— Я? — непонимающе переспросила Софья.

— Да нет, говори мне ты.

— А… хорошо… Ты не волнуйся, я всё разберу. И наведу порядок. Сегодня посижу подольше… И всю неделю…

— Перерабатывать очень вредно! — нахмурился я. — Надо обязательно давать голове отдохнуть. Ты на обед куда идёшь? Видела уже нашу столовую на первом этаже?

Софья опять смутилась:

— Эээ, да я пока не голодна.

— Потом поздно будет. Обед у нас фиксированный, с часу до двух.

— Значит, до вечера потерплю. Не волнуйтесь… Не волнуйся, я выносливая. В школе привыкла, что есть некогда. Так, бывало, и работала весь день на чае с печеньками.

Я с сомнением оглядел её изящную фигурку. Вряд ли Софья увлекалась печеньками.

— Голодом себя морить я тебе тоже не позволю. Это непродуктивно.

Тут меня осенило, что у моей помощницы, возможно, просто нет денег на столовую, и я радостно объявил:

— На время испытательного срока я назначаю тебе субсидию на питание. Пойдём.

Но Софья вдруг заупрямилась:

— Что вы… ты… Это ни к чему! Я вполне могу сама… А здесь ведь есть микроволновка в кают-компании? Я завтра принесу еду с собой…

— Хорошо. Завтра принесёшь. А сегодня я угощаю.

— Пожалуйста, не нужно!

Вот гордячка… Я поморщился:

— Софья! Мы ведь уже говорили на тему споров с начальством в рабочее время…

— Но сейчас же обед…

Я глянул на часы — без двух минут час.

— Ещё нет. Пошли.

Но в эту секунду в каморку с шумом ввалилась запыхавшаяся девочка лет шестнадцати на вид, подозрительно похожая на Софию. В её руках было по крупной сумке, явно набитых чем-то тяжёлым.

София

— Здрассте! — ляпнула сестра с каким-то деревенским акцентом, которого у неё отродясь не бывало, и почти бросила сумки на пол, с неприличным любопытством разглядывая моего шефа. Мне хотелось не то что сквозь землю провалиться, а даже и сквозь магму — прямо в ядро. Чтоб уже не нашли.

— Даша! — ахнула я, пока Никита Андреевич не успел ничего сказать. — Ты как здесь оказалась?

— На автобусе, — пожала она худыми загорелыми плечиками.

На сестре был крайне легкомысленный, в смысле длины, зелёный в белый горошек летний сарафан на широких бретелях. Белья эта красотка в тёплое время года категорически не признавала, хотя давно пора, и потому выглядела то ли излишне вызывающе, то ли совсем уж по-сельски — трудно определить.

— Ты же обед дома забыла, — услужливо напомнила Дашка, указав двумя раскрытыми ладонями на свои баулы. — Вот, мама припрягла меня отвезти, — коза театрально вздохнула: — Чтобы бедная деточка не оголодала. Это цитата, если что.

Закончив эту нахальную речь, сестра опять перевела взгляд с меня на моего начальника и мило, но ненатурально улыбнулась:

— А вы, значит, Никита Сергеевич?

— Андреевич, — невозмутимо поправил её шеф и тоже сверкнул широкой улыбкой.

Было похоже, как будто эта ситуация нисколько не напрягает его, а даже наоборот — радует. Но в это было тяжело поверить: понаехали тут в высокотехнологичный офис, чистоплотная семья с пакетами и кастрюльками…

— А вы, значит, та самая младшая сестра моей новой помощницы? — спросил он самым обаятельным своим тоном.

Дашка сначала расплылась в довольной улыбке шефу, но тут же нахмурилась мне:

— Что ты тут про меня наговорила?!

Я наконец отмерла и засуетилась:

— Простите, Никита Андреевич, эта девочка… у неё сбои в голове на гормональном фоне. Переходный возраст и всё такое… несёт что попало. Не обращайте внимания. Всё, Даш, иди домой.

К счастью, шеф не стал поправлять моё обращение на вы и по отчеству: ещё не хватало демонстрировать наше панибратство этому маленькому злобному троллю!

— Что вы, не беспокойтесь, Софья. Пока всё в полном порядке… так что там у вас… на обед?

У меня буквально отпала челюсть. Сестра поспешила воспользоваться моментом и затараторила:

— Супчик домашний с фрикадельками, картофельное пюре, жареная рыба… минтай, кажется, салат овощной, компот и пирожки с яйцом и луком! Хотите попробовать?

— Звучит многообещающе, — кивнул Никита Андреевич. — Сто лет я домашней еды не ел.

Он вдруг подхватил стоящие на полу сумки и кивнул мне:

— Пойдёмте, покажу вам нашу кают-компанию.

Не успела я вернуть челюсть на место, как она рухнула ещё ниже.

— А вы, юная леди, не желаете с нами отобедать? — обратился шеф к Дашке.

— С превеликим удовольствием! — откликнулась мелкая зараза и сделала карикатурный книксен, подхватив и немного задрав края сарафана, которые и так висели слишком высоко и неприлично оголяли длинные худые загорелые ноги.

— Тебя дома мама покормит! — прошипела я ей, ухватив за локоть, когда Никита Андреевич опередил нас на пару шагов.

— Да? — таким же тихим шёпотом ответила сестрица. — А что, ты планируешь с начальником чем-то неприличным заниматься, что мне присутствовать нельзя?

От такой наглости у меня даже дар речи пропал. И кто, спрашивается, эту козявку научил подобному хамству?

— Дома поговорим! — процедила я сквозь зубы. — И не вздумай позорить меня перед шефом.

— Я наоборот, превозносить буду! — и заноза нахально подмигнула мне с улыбочкой.

И, оказывается, не соврала:

— Суп Соня приготовила! И рыбу тоже. Вчера. Как вам? Нравится? — трещала Дашка за столом без умолку. — У меня очень хозяйственная сестра.

— Рыба просто божественна! — искренне отвечал Никита Андреевич. — И суп очень вкусный. Софья, у вас талант к кулинарии.

— Спасибо, — бурчала я в ответ и стрательно испепеляла Дашку взглядом. Ну она у меня попляшет!

— А вы почему не едите? — спросил её шеф, заметив, что тарелка сестры крайне медленно пустеет.

— Я всегда мало ем, — махнула рукой Дашка. — К тому же, дома чай пила перед выходом…

— Ну всё! — не выдержала я и встала из-за стола. — Тебе пора. А то мама будет волноваться.

Приблизилась к сестре и чуть не силой заставила её подняться.

— Иду-иду, — проворчала заноза. И тут же сменила лицо на приторно-благостное, повернувшись к Никите Андреевичу: — Спасибо за приглашение и отличную компанию!

— И вам! Приходите ещё!

— Нет! — истерично взвизгнула я. — Незачем девочке тут болтаться. Пусть дома уроки делает.

— Так у меня же каникулы! — заныла Дашка.

— А ты наперёд делай, чтобы потом легче было.

В общем, кое-как я вытолкала её с этажа в лифт и отметила себе на будущее поговорить с охраной, чтобы это чудище в здание не пускали.

— Зря ты так, — весело улыбнулся мне начальник, когда я вернулась в кают-компанию. — Прикольная у тебя сестра, и ничего ужасного она не сказала.

— Да, но… никогда не знаешь, что она ляпнет в следующую секунду. Нервирует.

— А я думал, ты любишь детей.

— Люблю. Всех, кроме неё. Слишком много моей крови она выпила.

Шеф сделал круглые глаза.

— Да конечно, я шучу. Люблю. Но здесь ей присутствовать незачем, только отвлекает от рабочего процесса. И… спасибо, что говорил с нами на вы. А то Дашка и на пустом месте навоображает…

— Что именно? — кажется, моя сестра радовала моего начальника всё больше. Непонятно только, чем.

Я почувствовала, что заливаюсь краской, подбирая формулировку.

— Ну… кхм… как сказать… неуставные отношения… Понимаете, это такое клише… начальник и… Но вы не подумайте, это просто пустые фантазии моей сестры, которые меня раздражают. Я во все эти клише не верю и на работе занимаюсь только работой.

Весёлость на лице Никиты Андреевича сменилась лёгким разочарованием.

— А эту рыбу действительно ты готовила?

— Ээ, да. И суп.

— Они в самом деле очень вкусны.

— Спасибо. Ну… я пойду работать?

— Иди. И не забывай обращаться ко мне на ты.

— Хорошо, Никита. — И опять румянец огнём залил мои щёки. Всё же это непросто — воспринимать шефа только как шефа, а не как мужчину, даже при самом серьёзном отношении к делу…