Глава 13. Стервятники

Олег

Да, интересный экземпляр эта мадемуазель Калинина. Необычный. Я сначала подумал, что она меня отшивает всё по той же причине: подкатывает к шефу, поэтому и гонит на водителя. Но стоило сменить излишне самоуверенный хамский тон на более вежливый — и София смягчилась. Значит, не всё так просто. Есть у неё и общечеловеческие принципы. Впрочем, это не отменяет основного правила.

Высадив девушку возле дома, я написал Киту, чтобы он прислал мне её номер. Сама-то она не дала.

— Это ещё зачем? — недовольно уточнил он. Точно, влип уже. Ревнует.

— Завтра утром поеду её забирать из дома, отвозить на работу.

— Зачем?

— Блин, не тупи. Мне же надо коннект налаживать. А я, как попка, к "гелендвагену" твоему привязан.

— Я не понял, почему я должен помогать тебе в соблазнении моей помощницы.

— Блин, ну ты чё? Мы же всё обсудили… опять по кругу, что ли? — я вздохнул. — Ладно, объясняю: мы делаем общее дело. Это не мне нужно вывести её на чистую воду, это для тебя весь этот огород городится. Поэтому, дорогой друг, палки мне в колёса не вставляй, а наоборот, толкай мою карету.

Стрельцов посопел немного в трубку, а потом продиктовал-таки мне Софьин номер. Чёртов собственник! Уже и разочарован, а всё равно стережёт своё "сокровище"…

Неприятно, конечно, что с этим пари приходится много времени проводить на фиктивной работе (хотя, почему фиктивной? Рулю-то я вполне по-настоящему и друга-шефа с его помощницей катаю), а личной жизнью заниматься некогда. Тело-то уже просит движения. Свой дегтярный месяц я прожил практически монахом: очень уж зол был на всех женщин в мире, чтобы тратить энергию на одну (или пятерых — неважно) из них. Здесь по возвращении, конечно, успел немного кутнуть, но до сытости было ещё далеко. Да, вот именно так и надо относиться к бабам — как к предмету для удовлетворения сексуального голода. Как к еде или спиртному. Не пускать дальше определённых органов — и всё будет хорошо.

С Софией, правда, было интересно. Как квест, игра, вызов для моих несколько обленившихся талантов. О, в молодости я этот спорт страсть как уважал… но потом так заматерел и прибарахлился, что вообще перестал встречать отказы. То, что моя несостоявшаяся супруга не давала мне первые пару недель знакомства — вон до чего довело. Чуть не женился. А София и вовсе нос воротит. Ведёт себя так, будто я не секси красавчик, а пыль на её туфлях. Досадное недоразумение. Ну ничего, мы ещё поворкуем…

Я даже книжки по пикапу в интернете скачал, чтобы освежить знания. И нашёл несколько полезных рецептов. Понял: дело в том, что я с такими барышнями редко сталкиваюсь, и даже раньше особо к ним не лез. Слишком уж тонкие, с ранимой психикой и неизвестной реакцией на мою пропажу после пары бурных ночей. Лишние проблемы. Точнее, девушки-то хорошие, но им серьёзные отношения требуются, я на эту мороку никогда не был падок.

* * *

— Алло! — голосок Софии звучал уже бодро, но удивлённо и с некоторой опаской.

— Доброе утро! — сказал я самым дружелюбным своим тоном. — Это Олег. Спускайтесь, как будете готовы. Я тут, напротив второго подъезда припарковался.

— Зачем? — удивлённо.

— Подарок от шеф-повара… шучу, просто от шефа. Раз уж я у него появился, буду вас утром на работу отвозить.

— Спасибо. Не стоило, конечно, беспокоиться…

— Стоило! Не спорьте с начальством, мой вам совет.

— Ладно, я скоро.

— Не торопитесь.

— А… Никиту Андреевича разве не нужно забрать?

— Успеем.

Она вышла из подъезда… хотел бы сказать: летящей походкой, прекрасная, как летний день и так далее и тому подобное. Но это была бы неправда. София буквально вывалилась из подъезда, тяжело ступая в босоножках без каблуков. На ней была до уныния тоскливая серая юбка ниже колен, какая-то бабская блузка с кружевным воротником да ещё и жакет. С укороченным рукавом, но всё-таки! Чёрт побери, на дворе июль, жара крышесносная просто, не хуже, чем на Мальдивах…

— Вы сегодня на север летите? — спросил я её с усмешкой. — К белым медведям?

— Нет, на работу в офис только, — равнодушно откликнулась девушка. Я посмотрел на неё в зеркало заднего вида и заметил лёгкие припухлости под глазами. Чёрт побери, плакала, что ли? А потом понял, что на её коже нет ни грамма тонального крема или чем там эти девицы лицо мажут… Странные, конечно, привычки для пикаперши.

— Вы, наверное, выспаться не успели после вчерашнего приёма…

— Есть немного. Ничего, на пенсии отдохну.

— Ну, до этого далеко…

— Я тоже так думала, когда в детском саду горошек с акации ела. А потом — хоп, и мне двадцать пять. Я дипломированный педагог и работаю помощником руководителя.

Я усмехнулся, завёл двигатель и… задумался. А она права, время летит безобразно просто. Мне-то тридцать два уже. Решил поделиться своими мыслями, заодно приврав:

— А мне тридцать два. И ни кола ни двора, ни детей ни плетей, ни любви.

Это правда только наполовину: кол и двор имеется, но мы же поддерживаем легенду про бедного работягу…

— Что же вам мешает?

Я пожал плечами:

— Любви нет, потому что не нашёл ту единственную. А без неё на кой мужику всё остальное? Сам-то он животное неприхотливое.

Софья улыбнулась — выглядело это так, будто улыбка прорвалась на её усталое личико с боем. Ещё один минус вам, барышня, как охотнице за состоятельными джентльменами. Покерфейс в этом деле — мастхэв.

Уже вместе с помощницей мы подобрали самого руководителя возле его дома. Он тоже был невыспавшийся и насупившийся, прямо как Софья поначалу. Она-то уже начала оттаивать потихоньку — возможно, именно это и бесило моего друга.

Потом нам всем пришлось расстаться на несколько часов, а ближе к обеду девушка, как и обещала, написала мне, что можно подходить в кают-компанию в течение тридцати минут.

Трапеза там была сервирована почти царская. Деликатесами меня не удивишь, а вот домашней кухней — запросто. Я её с незапамятных времён не дегустировал: все ведь нынче доставкой из ресторанов пользуются, в том числе и бывшая невеста моя, а тут… праздник желудка. И всё так вкусно! Навернув тарелку домашней солянки, я закинул в себя порцию картофельного пюре с рыбной котлетой, а перед компотом решил притормозить для назревшей светской беседы.

— София, — начал как можно более нейтральным и вежливым тоном. — Позволите задать вам личный вопрос?

— Смотря насколько личный.

— Касаемо вашего гардероба.

— Ну… задайте.

— Вы очень привлекательная девушка. Собственно, потому меня и заносит постоянно… Но сейчас не об этом. Почему вы одеваетесь так… неброско? — сформулировал я максимально мягко.

— Эм… я же на работу.

— Ну и что? Разве на работе сотрудники обязаны выглядеть неприметно?

Она подумала немного.

— Ну, наверное, да. Чтобы не отвлекать друг друга от дела.

— Значит, в выходные вы одеваетесь поярче?

— Когда как. Зависит от настроения и других факторов.

— А можно… посмотреть?

— Что? — переспросила София, как будто не расслышала.

— Я хотел бы увидеть вас в другом образе, — невозмутимо ответил я.

— Зачем?

— Просто… интересно.

— Маловероятно, что я пойду с вами на свидание.

— Почему?

— Я против служебных романов, они только сбивают с рабочей волны и в конечном итоге портят атмосферу в коллективе.

— Против романов… ладно, как насчёт дружеской встречи?

Она помолчала немного.

— Я не знаю, странное какое-то предложение.

— Что же в нём странного? Мы с вами можем быть весьма полезны друг другу: у вас есть пища богов, а у меня колёса. Чем не повод для дружбы?

— Меркантильный какой-то. А вы планируете мне на машине начальника картошку с колхоза возить?

— Меркантильность — не порок, а только начало. Там, глядишь, и душами срастёмся. Зачем же на начальнике? У меня свои колёса имеются. Правда, поменьше: не четыре, а два.

Соня от души рассмеялась на моё пошловатое "душами срастёмся" — есть у девчонки чувство юмора, и неплохое, — а потом загорелась:

— У вас мотоцикл?! — и ещё немного выросла в моих глазах.

— Уважаете мотоциклы?

— Да не я, сестрица моя пятнадцатилетняя. Как выяснилось недавно. Я против, конечно: штука опасная, а уж их несовершеннолетние водители — вообще без комментариев. Но если бы с вами…

— А говорите, что меркантильность вам претит! — рассмеялся я, отчего-то чувствуя тепло в груди.

— На такую услугу я согласна променять несколько обедов, — кивнула Соня, душевно улыбаясь.

Я ударил по колену:

— Замётано! В субботу идём гулять на набережную вдвоём, в ярком платье, а потом катаем вашу малявку на мотоцикле.

— В субботу София занята! — внезапно, как гром среди ясного неба, прозвучал голос моего лучшего друга.

Никита

Олег глянул на меня осуждающе, со вздохом сказал:

— Ну, значит, переносим на воскресенье? — и с надеждой посмотрел на Софью.

Она неуверенно кивнула, а я пошёл на принцип:

— И в воскресенье тоже!

Ну вот так взбесило меня это их воркование с улыбочками. Ведь есть вероятность, что я до сих пор не сблизился с помощницей так, как мне хотелось бы, потому что не хватает навыка очаровывать женщин. Но это вовсе не значит, что лучший друг должен уводить понравившуюся мне девушку у меня из-под носа. Может, я и не профи в пикапе, но в отношениях дам ей намного больше, чем этот самовлюблённый паяц. Если, конечно, она всё-таки честна.

— Простите, что лезу не в своё дело, — буркнул Олег, — но это грубое нарушение трудового кодекса.

Ну надо же, выискался знаток! Ни дня по трудовому договору не работал, а тут — выводит мне гуся.

— Ты прав, это не твоё дело, — поставил я его на место и добавил, обращаясь уже к Софии: — Зайди, пожалуйста, после обеда ко мне в кабинет.

Надо же мне как-то объяснить эту бронь на все выходные… но сначала придумать.

Однако первым в мою дверь постучал друг.

— Бро, ты чё творишь?! — зашипел он. — Что это за дурацкий спектакль с ревностью? Ты зачем меня топишь? Я же для тебя стараюсь!

— А мне тоже нужно проводить время наедине с Софьей, — отрезал я. — И в офисе, в рабочее время — это всё не то.

— Ты же понимаешь, что чем быстрее я буду продвигаться, тем скорее закончится эта проверка…

Да, я понимал. Но при этом чувствовал, что меня страшно бесит и буквально рвёт на части мысль о том, как они станут гулять вдвоём по набережной. Он будет покупать ей мороженое или айс-кофе и держать её за руку… катастрофа!

— Она тебе нравится? — спросил я, ощущая напряжение во всём теле, будто оно собирается дать другу по морде.

Олег фыркнул:

— Что за чушь! Кит, ну серьёзно..!

— Отвечай прямо, чёрт тебя дери!

Он вздохнул:

— Не больше, чем все остальные молодые и симпатичные девушки.

— Значит, да, — сделал я неутешительный вывод.

— Эй, приятель, ты забыл, что я на них всех поставил большой и жирный крест? Я им не верю и не поверю уже никогда. Максимум, что мне нужно от женщин — это секс…

Я не дал ему договорить — зарычал, ударил кулаком по столу и вскочил, отбросив стул назад:

— Только попробуй, с*кин ты сын! Только, чёрт тебя дери, попробуй!

Олег отшатнулся:

— Воу-воу, бро, да тебя накрывает не по-детски… Остынь, не собираюсь я твою помощницу к себе в постель укладывать! Если хочешь, давай заключим допсоглашение: в рамках этой проверки — никакого секса, даже орального или петинга. Так тебя устроит?

Я глубоко вдохнул и протяжно выдохнул. В самом деле, что-то меня заносит… Видно, крепко она уже во мне засела — эта бывшая учительница. И зачем я заварил всю эту кашу? Надо было просто открыто предложить ей начать встречаться, а если бы дело дошло до свадьбы, то, как Олег, подписать брачный контракт — и всего делов… Но сделанного не воротишь.

Ровно в два Софья постучалась ко мне. Я уже выгнал Олега, пришёл в себя и даже причёску пригладил, а то растрепалась от прыжков. Ну и придумал дело на выходные.

— Никита Андреевич, вы хотели дать мне какие-то инструкции?

— Да. На этих выходных мы с тобой едем в Р-ск, на конференцию по эффективному менеджменту. Закажи, пожалуйста, билеты на нас двоих и гостиницу на одну ночь. Выезжаем в субботу вечером, но с утра нам нужно будет поработать над планом на будущую неделю. Воскресенье там, вечером выезжаем обратно.

— Хорошо. Это всё?

— Нет. Сегодня вечером после работы идём в фитнес-клуб.

Мне нужно почаще там бывать, чтобы держать себя в форме, но не хочу, чтобы у неё была возможность в это время где-то гулять неизвестно с кем.

— В фитнес-клуб?

— Да, я буду заниматься на тренажёрах, а ты — зачитывать мне отчёты по рекламе.

— Хм… — неопределённо. Видно, не очень радует перспектива.

— Что такое? У тебя другие планы? Наша договорённость насчёт сверхурочных больше не в силе или ты теперь тоже против нарушения трудового кодекса?

— Эм… нет, никаких планов. И договорённости в силе. Просто… я немного не одета для спортзала.

— У них там есть небольшой магазин, что-нибудь выберешь себе.

— Хорошо, как скажете. Это всё?

— Да, иди.

Но на пороге она обернулась:

— Ой, забыла уточнить: билеты брать на поезд или самолёт?

— На корабль! — вот ещё, стану я такой ерундой себе голову забивать…

— Ладно… — растерянно пробормотала она и удалилась.

Остаток дня прошёл более или менее спокойно, так как теперь я чувствовал себя уверенно. Софья моя от рассвета до заката, и даже на выходных. Может, Олег и пообещал не пытаться затащить её в постель, но даже если он станет обнимать мою помощницу, а тем более целовать — это слишком болезненно для меня. Здравый смысл пытался что-то там вякать про завершение проверки, которое не наступит, если я буду продолжать в том же духе, но собственнический инстинкт легко затыкал ему глотку, потому что был куда древнее и сильнее этой разумной надстройки.

Ровно в шесть мы с Софьей вышли из здания офиса и проследовали к парковке. К моему великому сожалению, в машине нас ждал Олег. Ну ладно, пусть довезёт. В тяжёлой густой тишине — и чёрт с ней. А уже возле клуба сказал ему ехать домой — дальше я сам. Он одарил меня очередным хмурым взглядом, но, разумеется, подчинился. Отлично! Пусть хлебнёт той самой "простой" жизни, про которую так распинался прежде. Он хочет, чтобы женщины любили всех одинаково — так пусть попытается заслужить это из теперешнего положения.

Я тоже когда-то в нём находился, и путь наверх был тернист и тяжёл, в первую очередь, тем, что не знаешь дороги. Тащишься на ощупь, и всё время кажется, что вот она — тропинка — найдена. А потом оказываешься опять в тупике. И в душе уныние, и нет сил начинать сначала, и лезут крамольные мысли: а не пошло бы оно всё? Может, таки устроиться куда-нибудь на оклад, как уговаривали родители? Но потом понимаешь: нет. Это не моё, не смогу я так уже. И встаёшь и идёшь дальше искать свою тропинку. В принципе, я понимаю женщин, которые выбирают именно такого мужчину, а не того, который сдался. Для Олега это не так очевидно: он не прилагал космических усилий, не преодолевал комплекс самозванца и приобретённую беспомощность…

Магазинчик в фитнес-клубе действительно был, но я никогда не рассматривал его подробно — себе всё приобретал в большом спортивном гипермаркете. А тут оказалось, что в наличии только супер-облегающие легинсы и такие же топики, не прикрывающие даже живот. Хорошо, хоть кроссовки есть. Софья попыталась возражать, что обычно такое не носит, а на весёлые старты всегда надевала широкие спортивные штаны и футболку оверсайз. Но выбора я ей не оставил. В этом, на самом деле, есть определённый смысл. Многие люди просто не умеют пользоваться свободой выбора: зависают на каком-нибудь противоречии между скромностью и исполнительностью — и ни шагу вперёд. А так — приказал строго — и человек с лёгкой душой слушается: ответственность-то с него сняли.

А вот мне пришлось с нею столкнуться — с ответственностью, то есть. Софья скромно, бочком вошла в тренажёрный зал, когда я уже бежал по дорожке, и привлекла внимание всех, кто находился в зоне видимости. Наряд в самом деле оказался очень откровенным. Не оставил ни одной недосказанности — даже те платья, что я для неё отобрал, были скромнее. Легинсы демонстрировали стройные ножки, обтягивая, кажется, каждое мышечное волокно, как костюм супергероя. Маечка показывала и размер груди, и фасон бюстгальтера, а также открывала обзор на хрупкие ключицы, подтянутый животик и довольно изящную осанку.

Честно, я чуть было не слетел с дорожки, когда все эти сокровища вплыли в зал. Пришлось остановить тренажёр, стереть выступивший вовсе не от физического напряжения пот, смочить горло.

— Тебе… идёт этот костюм, — сказал я всё равно хрипло. — Если хочешь, побегай на дорожке или пошагай на эллипсе. А то я тебя держу в офисе с утра до вечера, надо больше двигаться.

— Да, хорошо, спасибо, — пробормотала она смущённо и отправилась на обследование зала.

Софию заинтересовал велотренажёр. Она села на него, но панель управления явно привела её в замешательство. Не успел я броситься к ней на помощь, как туда налетела целая толпа местных качков…

София

Мне не дали времени разобраться самой — сразу кинулись помогать. Я даже удивилась, как много мужчин не заняты в данный конкретный момент времени выполнением упражнений. Они что, по свистку отдых начинают?

Некоторые были худощавы, иные — полноваты, но нашлось и несколько такого изумительно атлетического вида, каких только в телевизоре увидишь. Все они лучезарно улыбались и наперебой спрашивали, не помочь ли мне с настройкой велотренажёра. Но не судьба. Откуда-то из-за их широких спин протиснулся мой шеф — сам по себе тоже довольно спортивный, но на фоне этих красавцев казавшийся несколько щуплым.

— Спасибо, господа, мы сами разберёмся! — безапелляционно заявил он, а потом вдруг положил руку мне на… нет, вы точно не поверите куда! Значит, подходит, такой, и шмяк — левую лапу (а как ещё назовёшь то, чем лапают?) на мягкое место, а правой начинает тыкать по кнопкам. Я, мягко говоря, офигеваю, но грубо скинуть его руку не решаюсь. Всё-таки начальство. Поэтому шепчу или, скорее, шиплю ему на ухо:

— Никита Андреевич, вы что себе позволяете?

— Тихо, Софья! — в тон отвечает мне вконец обнаглевший шеф. — Мне нужно обозначить территорию, чтобы эти стервятники не кружили вокруг тебя всю тренировку и не отвлекали нас от дел.

— Стервятники… — повторяю изумлённо. — А я, значит, безжизненное тело…

— Ну, не знаю, насколько безжизненное — ты пока ещё никак себя не показала — но тело очень даже… привлекательное. Видишь, как слетелись…

От такого возмутительного комплимента я даже дар речи ненадолго потеряла. И в то же время осознала, насколько тесно прижался ко мне шеф. И на кнопки уже не жмёт, а просто обнимает… за всякие неприличные места. Его потрясающий запах мужского парфюма обволакивает меня, кружит голову. Его жар передаётся мне, становится душно и крайне неловко. А он продолжает. И не оттолкнёшь даже — объяснил ведь, зачем это делает. И, может, не так уж мне и хочется его отталкивать… Оо, София, ну-ка быстро возьми себя в руки!

— Ну вот, — пробормотал Никита Андреевич, — я всё настроил…

Его левая рука сместилась чуть выше — на талию, а правая потянулась к моему лицу. Он аккуратно подхватил тонкую прядь, выбившуюся из хвостика, завёл её за ухо, а потом мазнул пальцами по щеке и коротко коснулся её губами. То есть, как бы, поцеловал! В щёчку, но всё-таки… Дыхание у меня перехватило, я замерла, как суслик, притворившийся мёртвым. И не знаю, сколько бы ещё так просидела в полной прострации, если бы тренажёр подо мной не загудел, явно призывая действовать. То есть, крутить педали. А шефа уже и след простыл.

Он побегал ещё минут пятнадцать, а потом пригласил меня в зону для рук.

На мой взгляд, эта сессия была не слишком эффективной в плане работы. Лязгал тренажёр, начальник переспрашивал многое по нескольку раз, да и сосредоточиться трудно, когда такая нагрузка на мускулатуру…

— Может, перенесём работу на после тренировки? — предложила я.

— Боюсь, что мыслетопливо к тому моменту закончится, — качнул он головой. — Ну ладно… а ты тоже позанимаешься?

— Я бы с удовольствием… но, если можно, в бассейне.

Чтобы провести меня внутрь, ему пришлось оформить полноценный пропуск на день — я могла пользоваться всеми возможностями комплекса без ограничений до полуночи.

— Лучше на групповые сходи.

— Они в начале часа, а сейчас половина…

Он недовольно нахмурился, играя желваками, но потом со вздохом согласился:

— Ладно, иди плавай. А… у тебя есть купальник?

— Я куплю тут, в магазине.

Уже присмотрела себе самый дешёвый, но вполне приличный, за тысячу рублей. Конечно, деньги не лишние, но у меня совсем не получается выбираться этим летом на речку, а я так люблю купаться…

Однако покупаться мне как раз и не дали. Тут же слетелись, как стервятники:

— Девушка, ну кто так плавает?! Давайте я вас научу… — и сразу тянет ручищи.

Странно это всё, конечно: раньше на меня так не нападали мужчины — целыми стаями. Это на них так флёр дорогого фитнес-клуба, что ли, действует?

Я отбивалась как могла: говорила, что я тут со своим женихом, и он сейчас придёт и будет недоволен… Некоторые уходили, а некоторые даже отвечали что-то в духе "жених — не стенка, подвинется". В общем, шеф, придя в бассейн, застал меня в окружении троих особей противоположного пола, от которых я уже подумывала спасаться бегством с криками "Помогите!" Завидев начальника, бросилась к нему и буквально повисла на шее, уткнувшись в неё носом. Прошептала:

— Это ужасное место, зачем вы меня сюда привели?

— Больше не буду… — пробормотал он, мягко поглаживая мою спину, а потом оторвал от себя и опять чмокнул.

Только на этот раз в губы. Чтоб уж наверняка. У меня в груди что-то сжималось, хрустело и звенело. И больно было, и жутко, и весело, но я чувствовала себя немножко сумасшедшей. Будто у меня раздвоение личности: одна половина страшно кайфует от всех этих игр с боссом, хочет ещё обнимашек и поцелуйчиков, пусть и показных, а другая просто в ужасе и требует немедленно прекратить это безобразие, ибо ничем хорошим оно не кончится.

— Уходим, — хрипло заключил шеф и проводил меня до самых дверей женской раздевалки.

Мы встретились в холле. Он был, как всегда, безупречен в своих брюках со стрелочками и белой рубашке с закатанными рукавами. Причёсан, надушен. Я — в своём скромном мышино-сером одеянии, растрёпана, с наполовину мокрыми волосами. Мне дали одноразовую шапочку, но она нисколько не спасала шевелюру от намокания. Я сушила её феном, но боялась слишком задержаться, поэтому осталась частично сырой…

Нет-нет, это было бы просто смешно — на что-то надеяться в отношении шефа. Он такой… как с картинки. А я слишком простая и обычная. Чтобы жить вот такой красивой жизнью, это надо уметь. Меня же фешенебельный шик только пугает, как и излишнее внимание.

— Это всё моя вина, — сокрушённо сообщил начальник, когда мы устроились за столиком хорошего кафе "поработать" (на самом деле, поужинать, и весьма обильно). — Я совершенно не учёл, что ты у меня такая… хорошенькая и все эти господа решат, будто ты… пришла в клуб искать знакомств, и устроят на тебя сафари…

Я испуганно округлила глаза.

— Вообще-то, я им всем говорила, что у меня есть жених и он вот-вот придёт…

Никита Андреевич пожал плечами:

— Сочли кокетством и набиванием цены.

Я прикрыла ладошками лицо.

— Не расстраивайся. Просто тебе нужен другой клуб, куда ходят только женщины. Хочешь, я куплю тебе абонемент?

— Спасибо, я сама. А проще, стану ездить на работу на велике — вот и весь фитнес.

— У тебя есть велосипед?

— У сестры возьму.

— Я тоже люблю кататься. Можем вместе на выходных куда-нибудь сгонять.

— Мы же едем в Р-ск…

— На следующих.

— Но… почему со мной?

— У меня нет больше знакомых, кто катается, а вдвоём веселее. Возьмём бутерброды и устроим пикник…

Он что, опять решил со мной дружить?..

— Честно говоря, я не особенно крутая велосипедистка. Обычно мои маршруты не простираются дальше районной почты…

— Ладно. Там видно будет.

Мы хорошо поели: я взяла цезарь и панна-котту с травяным чаем, шеф употребил внутрь целый обед с первым, вторым и компотом. Разумеется, переел и, разумеется, отказался разбирать отчёты по рекламе. Отвёз меня до дома, но когда я уже открыла рот, чтобы попрощаться, устало потёр шею и вдруг сказал:

— София, помнИ, пожалуйста, немного мои плечи. Забились наглухо…

Мне хотелось пискнуть: "Что?!" — в знак изумления и протеста, но я подумала, что реагирую так слишком часто. Поэтому просто многозначительно замычала:

— Эээ…

— Это тоже нарушает трудовой кодекс? — иронично поинтересовался начальник.

— Нет… я не знаю… хм… а это входит в мои обязанности?

— Ты ведь личный помощник, а это вполне личная помощь мне, — с этими словами он расстегнул рубашку почти до пупа и, ловким движением скинув её с плеч, повернулся ко мне спиной.

У меня сразу подскочил адреналин. Сердце заполошно затрепыхалось в груди, а руки принялись дрожать.

Спина у шефа была — загляденье. Такая… широкая, мускулистая, крепкая… Я осторожно коснулась его трапеций, провела по плечам.

— Сильнее, — попросил он, но прозвучало это не доминантно — голос его срывался.

Я сжала трапеции крепче, надавила на них большими пальцами, одновременно проводя в направлении к позвоночнику.

— Дааа… — застонал начальник.

Что да — непонятно, потому что сплющить мускулы хоть немного не получалось: они были буквально каменные.

— Действительно, забились, — пробормотала я, ощущая дрожь уже во всём теле.

— Можешь сжимать сильнее, мне не больно, — наивно разрешил шеф.

— Нет, не могу, — усмехнулась я. — У меня-то не стальные пальцы…

Я старалась захватить и среднюю часть трапеций, но это не особенно получалось из-за соотношения размеров его мышц и моих рук.

— Так ничего не выйдет, — покачала я головой. — Нужно вам лечь, а мне навалиться всей массой, чтобы был хоть какой-то эффект.

— Хорошо, поехали ко мне, — легко согласился Никита Андреевич, но я наотрез отказалась:

— Уже десятый час, а мне потом ещё назад ехать, а завтра на работу…

— Можешь остаться у меня и никуда не ехать…