15

Елена

По правде, совершенно не тянуло звонить Ирке. Это было такое волшебное ощущение, которое не хотелось разбавлять ничем посторонним. И не хотелось пускать в него больше никого. Чтобы было только моим. Но она позвонила сама, ближе к концу рабочего дня.

— Ну как? — спросила с лету, даже толком не поздоровавшись.

Шевельнулось ревниво-раздраженное: а с чего это тебя так разобрало, подруга? Сама заинтересовалась? Но рацио тут же эту версию отмело. Просто Ирке очень не хотелось, чтобы выплыло, как она помогала бывшему компаньону Кирилла заметать следы мошенничества.

— Смотря что, — я попыталась уклониться от ответа, но это было смешно.

— Все, — отрезала Ирка. — Колись, живо.

— Приезжал. Разговаривал с Димой. Пригласил на свидание.

— Диму?

— Дура! — фыркнула я. — Меня. Телефон взял и свой дал.

— Прогресс на лицо. А что по другой интересующей нас теме?

После того как Кирилл очень вежливо дал понять, что обсуждать свои рабочие дела не намерен, мне совершенно расхотелось касаться этого вопроса, но я понимала, что Ирка не отстанет.

— По интересующей поинтересовалась осторожно. Сказал, что были проблемы, но в штатном режиме.

— Ну… — задумалась Ирка. — Тут три варианта. Либо действительно со всем разобрался и потихоньку из ямы выползает, либо не хочет об этом говорить с тобой. Или же он полный лох, и тут медицина бессильна.

— Не думаю, — обиделась я за Кирилла. — Уже одна зачистка персонала с подстраховкой говорит о том, что не лох.

— Ну может. Знаешь что, Лель? Думаю, стоит притормозить.

— В каком смысле? — ощетинилась я.

— В попытках причинить добро. На свидание иди, если хочется, а вот о компании вообще не заговаривай сама. Если только начнет на проблемы жаловаться.

Закончив разговор, я вздохнула с облегчением. Рабочая тема сыграла роль повода для встречи. Даже нет, не повода, а некого триггера, пускового механизма, который свою задачу выполнил и больше был не нужен. Разумеется, мне не стало безразлично, наладятся у Кирилла дела или нет, но я четко знала по своему опыту: помогать нужно лишь тем, кто просит о помощи. А еще, что инсайд — это всегда потенциальная опасность. Независимо от того, сливаешь ты его или получаешь.

В общем, гораздо больше занимала завтрашняя встреча. Дурацкое место…

Точило детское любопытство и нетерпение. И хотя понимала, что, скорее всего, ничего особенного не будет, все равно чувствовала себя взбудораженной. Нет, я и так ждала бы, даже если б мы собирались в кино или в кафе. Но сейчас к ожиданию добавилась какая-то веселая сумасшедшина, уверенность, что все будет необычно. Да чего там, уже все было необычно. С самого начала.

И все-таки что это могло быть? Такое, куда лучше в брюках? Веревочный парк? Скалодром? Нет, парк — это на целый день развлекуха, не вечером. На скалодром надо что-то конкретно спортивное надевать, а не абстрактные штаны. Экскурсия по крышам? Какой-нибудь бешеный клубняк? Парк аттракционов?

— Побудешь завтра вечером с Тимкой? — позвонила я маме.

— Опять деловая встреча? — вздохнула она.

— Ну… — замялась я. Не хотелось почему-то говорить о свидании, уж слишком сильно маму интересовала моя личная жизнь. — Что-то вроде.

— Побуду, куда деваться. Совсем у тебя ребенок заброшен.

— Чего вдруг заброшен-то? — от возмущения я чуть телефон не выронила. — Мы с ним все воскресенье вдвоем были. И вчера вечером, и сегодня.

— Да-да, я у тебя заброшен, — с невинным видом подтвердил Тимка, который делал вид, что мой разговор его совсем не интересует. — Работа для тебя важнее ребенка.

Мое терпение лопнуло, и я решила, что деспота пора немного поставить на место. Быстро распрощавшись с мамой, я повернулась к нему.

— Послушай, дорогой мой, ты не слишком много воли себе взял? Я тебе что, девочка-подружка, чтобы ты меня строил в колонну по четыре? Работа мне важнее ребенка, видали? А ничего, что я этого ребенка воспитываю одна? И что этому ребенку очень нравится ходить в бассейн, ездить летом на море и прочие приятные плюшки? Давай я устроюсь юристом на двадцать тыр в какую-нибудь занюханную контору и буду проводить с тобой все вечера и выходные? Боюсь, проблема не в том, что я много работаю, а в том, что я не твоя безраздельная собственность.

Тим посмотрел на меня с видом оскорбленной добродетели, развернулся и ушел в свою комнату. Причем дверь закрыл так, чтобы замок демонстративно клацнул.

Замечательно. И совершенно неправильно. Не те слова и не тот тон. По сути верно, но… форма не та. И сейчас Тим сидит, надутый и обиженный, еще больше уверенный в том, что работа для меня важнее, чем он. Если я не найду с ним общий язык сейчас, то что будет через несколько лет?

А еще… Вдруг на этот раз у меня получится что-то серьезное — что тогда?

Тут я вспомнила, что у Кирилла есть дочь, ровесница Тима. Захотелось закрыть глаза лапами и полностью отключить голову.

Он сидел на кровати, угрюмо положив подбородок на подтянутые к груди колени. Пристроившись рядом, я обняла его, дунула на макушку со смешным завитком-хохолком. Сначала под руками было что-то такое напряженное, напружиненное. Но потом он сдался и обхватил меня вокруг живота.

— Запомни, — я покачивала его, как младенца, — даже если мне придется работать двадцать пять часов в сутки, все равно никакая работа никогда не будет для меня важнее тебя. Но при этом у каждого человека должно быть свое личное пространство. Какое-то время и занятия только для себя. Сейчас это, может, тебе еще не очень понятно, но поверь, лет через пять станет еще как важно… И, кстати, где наш «Лё ша»[1]? Тащи, будем читать дальше.

Когда мы одолели с грехом пополам очередную страницу «Кота в сапогах» на французском, я отправила Тима мыться, а сама зависла перед шкафом, размышляя, что бы такое завтра надеть. Чтобы и в пир, и в мир, и в добры люди. И поймала себя на том, что эйфория моя утренняя слегка потускнела.

Дети — вот это будет посложнее любых бизнес-интриг. Намного сложнее.

[1] Le chat botté (фр.) — Кот в сапогах