Глава 10

Сидела на кровати в новом номере, пытаясь понять, что мне делать. Ситуация раздражала. Не хотелось быть взаперти, потому что мне не повезло. Но если оборотень укусил, значит, я его пара? Или просто из-за моей крови такая у него реакция?

Кровь… Да пропади она пропадом. Ведь оборотни кусают и тех, кому симпатизируют. Но метка слабая. Со временем она совсем исчезает. Только метки истинных очень долго держаться. Но это догадки – никто точно не знает, оборотни об этом не рассказывают. В любом случае оборотень всегда найдет по запаху свою женщину с его меткой.

Завибрировал телефон. Устало схватила сумку и достала айфон, отмечая, что пришло сообщение. Прочитала его и нахмурилась:

«Ника, сразу ко мне! Не мойся! Я жду тебя…»

Елена Николаевна, как всегда, вовремя. Еще пока не мылась, но так хотелось. Что же, не судьба… пока. Когда зверь очнется, сразу бросится за мной по следам.

Постучала пальцем по экрану и уже через секунду набрала ее номер. Женщина взяла моментально, будто только и ждала этого, что было необычно.

– Ника, как ты? – спросила Ласкина.

– Елена Николаевна, – замялась, не представляя, как признаться. Вечно я косячу. Вытерла пот со лба, чувствуя, что сейчас нахожусь в подвешенном состоянии, и продолжила, – он меня укусил.

– Да? – гневно воскликнула она и тут же вздохнула: – Давай ко мне. Я у себя, охрана тебя пропустит.

– Вы сможете мне помочь? – с неверием поинтересовалась, чувствуя, как в груди появляется маленькая надежда, разрастающаяся в громадный ком.

– Посмотрим, – задумчиво протянула она. – Я тебя жду.

Звонок прервался, профессорша отключила связь. Удивлялась порой ее корректности и вежливости…

Продолжала дальше сидеть и смотреть в одну точку, понимая, что мне это все не нравится. Была зла.

Ох, еще немного и я получу диплом. Тогда смогу… уехать к себе. В университете становится «жарко». За последний месяц я только и делаю, что влетаю в неприятные ситуации. И все этот чертов клуб! Пропади он пропадом!

Через тридцать минут я входила в здание, улыбаясь охраннику, который был занят, попивая капучино и заедая огромным гамбургером, еле впихивая в рот. Даже посочувствовала рту, отмечая, как широко он открывал его. Мужчина трамбовал пальцами свой ужин, не забывая пялиться в сотовый.

Когда подъезжала, отметила, что только на первом этаже горит тусклый свет, а на пятом все окна светились. Ласкина меня ждет.

Чувствуя на душе грусть и безвыходность, я смело пошла вперед. Открыла дверь кабинета, но женщины не увидела. Прошла дальше, огладываясь по сторонам, пока не заметила ее. Женщина сидела в кресле и смотрела перед собой.

– Вляпалась? – презрительно протянула она, не оборачиваясь, отчего я нахмурилась. Надоело. Я, конечно, понимала, что встряла, но зачем с таким пренебрежением? Сама отправила меня к нему. А когда одна на один с оборотнем, разве есть гарантия, что можешь избежать его агрессии и силы? И совсем не имеет значения тот факт, что я умею защищать себя.

Прошла вперед и села на кушетку, открыто вглядываясь в ее лицо, громко спрашивая:

– Мне уйти?

Женщина нахмурилась и непонимающе спросила:

– Почему?

– Чтобы не слышать презрение и упреки. Я не могла никак помешать ему. У него силы, как у движущегося поезда.

Профессорша скривилась, а потом сказала:

– Раздевайся. Возьму анализы и уберу шрам, после того как прочищу рану.

– Поможет?

– Есть еще вариант, но первым делом нужно выполнить обязательные процедуры.

– Хорошо, – согласилась, начиная раздеваться, наблюдая, как она надевает перчатки, поправляет халат и показывает мне на процедурный кабинет.

Вздохнула и потопала вперед, надеясь, что это поможет.

* * *

Через тридцать минут я уже сидела в своей одежде на кушетке, а Ласкина вводила мне сыворотку через шприц.

– Потерпи… – грубо рявкнула она. – Знаю, что больно.

Хотела кивнуть, но в эту секунду почувствовала такую боль, что захотелось моментально в туалет. Такое ощущение, что она мне кипяток в вену вгоняла.

На глазах появились слезы, но я все же выдержала этот ад. Проклятье. Закрыла глаза и вдруг нахмурилась.

– Откуда знаете, что больно? По реакции пациентов?

Женщина выкинула шприц в бак и застыла на месте. Некоторое время стояла, а потом процедила:

– Я знаю по личному опыту.

На время забыла о том, что у меня что-то болит, да и вообще обо всем. Я пораженно смотрела, как она медленно идет к окну, постукивая каблуками, тут же слыша: – Знаю, потому что сама с меткой.

Пораженно ахнула, буквально цепенея от ее слов. Надо же… Так вот в чем проблема. Ненависть не просто так. Зная, что не стоит лезть в ее личную жизнь и все такое, я не выдержала и осмелилась на вопрос:

– Но как? Вы же…

– Я их ненавижу! ВСЕХ! Презираю и хочу сделать все, чтобы они страдали и мучались.

Вот это дааа… Нужно найти себе другого специалиста. А то кто ее знает… Если у меня начнется оборот, то, очень вероятно, она меня первая грохнет. Сделала вывод по ненависти в ее глазах.

Поднялась и прошептала:

– Но как вы смогли спрятаться? Ведь метка… все равно…

– Девочка, я профессор, кандидат медицинских наук, и ты не представляешь, сколько всего сейчас создали, чтобы бороться с заразой в крови, которая выбрасывается с укусом зверя.

– Но… сколько вы так скрываетесь? – не унималась я, поглядывая на рану, где красовался совсем незаметный шов.

– Через несколько дней и следа не останется, – сказала она, кивая на мою рану. Потом нахмурилась и уточнила на мой вопрос: – Я?

Переспросила и замолчала. Странная женщина. Я продолжала внимательно смотреть, ожидая все же ее признания. Если начала, то пусть скажет все.

Женщина внезапно засмеялась с горечью, а потом сняла халат, бросила его на стол и с ненавистью начала:

– Мне было восемнадцать. И от укуса зверя я… – женщина замолчала на мгновение, – умирала. У меня не было особенной крови. Я обычная, но зверь среагировал на меня. И когда он понял, что та, которой он поставил метку, не сможет жить… – Елена Николаевна замолчала, надувая губы, вспоминая о прошлом, – он отвез меня в их больницу, но там мне не могли помочь. Жаль, что самцы не подыхают от мучений своей пары. Нет… Но его зверь буйствовал, становился неадекватным, почти до безумия. Хотя мне было плевать. Я молилась лишь об одном – его смерти, потому что если бы не один профессор, то умерла.

Отмечая мой пораженный взгляд, она усмехнулась и добавила:

– Да, он отвез меня в медицинский центр людей, обещая, что потом вернется за мной. Мразь. Но я выжила! Профессор не только вытащил меня с того света, но и вычистил рану, перелил кровь, и ввел мне огромную дозу сыворотки. В общем, я смогла это вынести.

– Поэтому вы так ненавидите их?

– Да, они слишком самоуверенны. И я презираю тех, кто соглашается быть с ними, не понимая того, что превращаются в животных. Оборотни – звери, ничтожные существа, которых нужно отлавливать, а потом расстреливать.

– Но вы были, действительно, его парой?

– Да, была. Но это неважно! Этот подонок посмел…

– А я? Пара? – спросила с волнением.

– Да, ты – пара. Истинная пара оборотня, который тебя укусил. Не желанная, а пара. Результаты подтвердили это, – выдала она свой приговор.

– И как мне быть? – спросила, потирая руку. Боль до сих пор была. Казалось, что внутри все горит и полыхает.

– Я уже сделала все необходимое. Но если хочешь, я могу решить твою проблему раз и навсегда. Видишь ли, сыворотка на тебя из-за особенной крови действовать долго не сможет. И есть вероятность, что…

– Что?

– Что ты будешь зверем, как и они. Представь, как это ужасно! Ты будешь монстром! – дико цедила она, не скрывая, что если такое случится, то единственно, что мне светит, это получить укол, от которого я никогда не открою глаза.

– Не пойму, как вы можете решить эту проблему? – воскликнула, поднимаясь с кушетки. Голова пошла кругом. И я вновь села, понимая, что пока не могу стоять.

– Очень просто – сделаю переливание крови.

Я молчала, в ужасе наблюдая за ее довольным взглядом. Она светилась от своего триумфа. Уверена, долго об этом думала. Но перелить кровь… Разве это не опасно?

– Перелить кровь? Немного?

– Нет, большую часть. Это опасно, но уверяю, оно того стоит. Нужно убить мразь, что дремлет в тебе, но может в любой момент проснуться.

– Я…

– Если ты слаба и желаешь быть под грязным зверем, то больше не приходи! – вдруг закричала она, делая шаг ко мне. – Я презираю тех, кто слаб, а сейчас ты проявляешь слабость!

Понимала ее эмоции и была благодарна за откровенность, но… я считала ее сумасшедшей. Получается, ее ненависть сильнее, чем жизнь человека? Да уж…

Переливание большей части крови? Это же приговор.

Сидела и пыталась понять, осмыслить. Черт. Я хочу уйти отсюда. Кое-как встала на ноги, чувствуя, что мне по-прежнему погано, и тут в голове возникла мысль. Притом важная!

– А я… не беременна, случайно? – вдруг воскликнула. Черт! Ведь партнер кончил в меня. Посмотрела на довольное лицо женщины и напряглась. Какого черта она скалится так?!

– Нет, этого не может случиться, – сухо сказала Елена Николаевна, отчего у меня в голове моментально что-то щелкнуло. Я двинулась к ней, чуть не заваливаясь на пол, удерживаясь за какой-то прибор, и процедила:

– Что вы хотите этим сказать?

Ласкина нагло засмеялась и грубо выкрикнула:

– А как ты хотела? Я тебе ввела сыворотку. А сегодня днем, ты приняла таблетку.

«Вот же сука! Да кто она такая, чтобы решать за меня?!»

Как зомби пошла на нее, но замерла, услышав ее крик:

– Не подходи ко мне, ибо я никогда не помогу тебе! Никогда!

«Да пошла ты со своей помощью!» – подумала, но сдержала себя, пытаясь осознать все, что она сказала.

– То есть, вы сознательно вводили сыворотку, убеждая, что это никак не отразится во мне? А теперь…

– Не нужно делать меня сукой! Разве тебе нужны дети от оборотней и с твоей кровью? Ведь тогда ты родишь оборотня, не человека. В тебе очень сильная кровь, странная и непонятная. Я такую никогда не видела прежде. И когда я попыталась разбавить ее…

– Что? – в ужасе задохнулась. Проклятье. Да чем же она лучше тех, кого ненавидит? Еще хуже. Безжалостная сука!

Отошла и уперла руки в стену, не понимая, как так получилось.

– Если хочешь быть нормальной, как я… то будешь! Я могу перелить тебе кровь! Да, может случиться все, и даже будешь инвалидом. Но это лучше, чем быть парой зверя. Даже у меня получилось…

Резко развернулась к ней и процедила:

– Нет! Ты сумасшедшая!

– Хочешь, чтобы он тебя нашел, желаешь быть такой же, как они?

– Что ты со мной сделала? – закричала, не замечая, как перешла на «ты», не в силах относиться уважительно.

– Глупая! Но раз так переживаешь – успокойся! Не стоит! Ничего не случилось! Когда сыворотка выйдет, кровь очистится, сможешь забеременеть. Только зачем? Зачем? Я не понимаю тебя! Ты должна понимать, что породишь монстра. Они не люди, а ничтожные существа!

– Это ненормально! Вы ненормальная, помешанная на своих обидах! Не пойму одного, зачем вы мне вбиваете свою жизненную позицию?! Зачем?!

– Я думала, ты тоже ненавидишь их!

– Я обхожу оборотней стороной, но ломать свою жизнь не намерена, – закричала ей, чувствуя, как голова раскалывается.

Она вздохнула, будто я ей надоела изрядно, и сказала:

– Этой сыворотки хватит на несколько недель. Когда прижмет, можно будет повторить, или переливание.

– Моя пара… – запнулась, осознавая в полной мере, как влипла, – самец не найдет меня?

– Нет, хотя его будет тянуть к тебе, но я думаю, что из-за твоей крови у тебя всегда повышенное внимание от этих существ.

– И в это время я не могу забеременеть?

– Это нереально… пока все не выйдет и не пройдет некоторое время. Только тогда, – с обидой сказала она, не поворачиваясь ко мне. – Тебе пора. Мне еще нужно очистить твои следы и запах. Он скоро будет здесь. Оборотни такие – если сильный, то не стоит надеяться, что долго пролежит.

Я кивнула и, поправив одежду, потелепалась к выходу, но остановилась. Мне было интересно узнать кое-что. Обернулась и спросила:

– А оборотень, который пометил вас, он еще ищет вас?

Она обернулась, выдала странный звук и с усмешкой произнесла:

– Нет… теперь его обязанность приносить информацию. Он на своем месте – объект в нашей лаборатории, пока в состоянии и нужен, а затем его ждет газовая камера.

Испугалась, чувствуя ее равнодушие и безжалостность. Неужели она говорит правду? Как она могла так поступить?

– Но разве не было другого выхода? Ведь есть суды, – вспомнив о том, что есть независимый суд, который решает спорные вопросы людей и оборотней, убедилась в своей правоте. И если женщина подает в суд, доказывая свою правоту, то судьи запрещали к ней подходить, вплоть до наказания, обеспечивая полную безопасность потерпевшей. Значит, и я так могу. Да. Несомненно. Посмотрела на нее и добавила: – Вы могли доказать, что вы чуть не умерли, и его бы наказали. Вам не нужно было прятаться. А он…

– Нет. Он не выйдет никогда из клетки. Никогда! Я сама контролирую, чтобы он получал ежедневно достойное наказание. А если ты расскажешь кому-нибудь, то ничего не сможешь доказать. Да и не советую.

– Какая жестокость…

– Мне хватило одной ошибки. Я больше не позволяю себе оступиться. А ты завелась из-за того, что я сказала, что сыворотка убивает любые сперматозоиды. Глупо! Ты молодая, сможешь потом забеременеть от того, кто заслуживает. Это все. Уходи.

– А вы…

Ее лицо помрачнело. Она скривилась и грубо сказала:

– Я не нуждаюсь в них. Уходи!

Некоторое время смотрела ей в лицо, удивляясь этой женщине, а затем медленно побрела из кабинета, держась за стенки. Чувствовала себя ужасно. Так, будто по мне поезд прошел. Хотела попросить охранника, чтобы он вызвал такси, но не стала. Кто его знает. Сама… как-нибудь.

Через десять минут я была в машине и ехала в общежитие. Голова трещала так, что не могла расслабиться. Мысли не давали покоя.

Что же… мне нужно все взвесить и хорошо подумать над тем, что произошло. И у меня есть несколько недель, чтобы понять, чего я хочу и как быть дальше…