1
- Твоя новая книга будет иметь колоссальный успех! – заявил мой издатель, а по совместительству и любовник, Виктор.
Я слушала его и улыбалась, потягивая коньяк и не спеша вступать в дискуссию. А чего зря воздух сотрясать? Книга действительно удалась, хотя еще несколько лет назад я и подумать не могла, что буду писать дамские романы.
Итак, позвольте представиться – Аннук Гутталь, в девичестве, как говорится, Анна Гутова. Французская писательница русского происхождения.
Я прилетела в Париж почти пять лет назад. Прилетела не потому, что очень хотела здесь жить. Просто там, в Москве, оставаться было невыносимо. А здесь жила единственная моя родственница тетя Полин, которую я с детства нежно любила. Она, кстати, отвечала мне полной взаимностью.
Я редко вспоминаю те дни, но иногда (как, например, сейчас) такое случается. Помню, как стояла на выходе из аэропорта Шарлья де Голля и глотала слезы, уговаривая себя, что все хорошо, и впереди у меня новая, обязательно счастливая жизнь. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что была права. А тогда… господи, как же паршиво мне было тогда!
Тетя Полин привезла меня в свою парижскую квартиру на Оберкампф, гостеприимно распахнула двери моей комнаты и сказала:
- Устраивайся, а я пока кофе сделаю.
Она не спешила задавать вопросы, и я была безмерно ей за это благодарна, хотя и понимала, что рассказать все равно придется. Что ж, я обязательно это сделаю, но только не сейчас.
На кухне я устроилась за столом, Полин подала мне чашку, а сама присела на широкий подоконник. Прикурила тонкую пахитоску на длинном мундштуке, затянулась и выдохнула дым в окно.
Ни она, ни я не спешили начинать разговор. Я взяла кофейную чашку и осторожно сделала первый глоток. Замерла, пытаясь определить, а не показалось ли мне. Поняла, что не показалось. Ну да, такой искушенный кофеман, как я, способен по первому глотку определить, что в чашке так называемый декаф, а по-нашему, кофе без кофеина. Я поставила чашку и подняла вопросительный взгляд на Полин.
- Я так понимаю, что своего спутника ты провезла контрабандой, - сказала тетя, выпуская очередную порцию дыма в окно. – Или это спутница?
И она так по-доброму улыбнулась, что у меня отлегло от сердца. Да, не зря я сюда прилетела, ведь знала, чувствовала, что Полин поймет и примет меня. Нас.
- Еще не знаю, - ответила я. – Срок очень маленький.
- Хорошо, придется подождать.
- Ты считаешь, я правильно поступила? – задала я вопрос.
Тетя Полин ни секунды не сомневалась в ответе.
- Конечно.
- У моего ребенка не будет отца, - выдала я, как на духу.
- У твоего ребенка уже есть отец, - возразила Полин. – По-другому дети не получаются. Я ведь не пропустила никаких новомодных штучек, типа искусственной спермы? Нет? Значит, биологический отец у моего внука уже есть. А что до фактического отца, то подожди. Иногда жизнь преподносит нам такие сюрпризы!
- Мы расстались. Он меня бросил и о ребенке не знает.
- Да и черт с ним, - отмахнулась Полин. – Ты молодец. Когда-то я совершила ошибку. Мне казалось, что я слишком молода, что не справлюсь одна... В голове вертелось столько ненужных вопросов: как жить, что скажут…. Оказалось, что с годами это не имеет никакого значения. Время все расставляет по местам.
Она затушила сигарету, легко спрыгнула с подоконника и подошла ко мне.
- Мы справимся, - легко коснулась моих волос губами. – Ты справишься, моя девочка. Ты очень сильная и независимая. А я тебе помогу. Дети это счастье.
Именно с этой мыслью я пыталась наладить свою парижскую жизнь. Поначалу ничего не выходило. Нет, днем все было нормально. Я занималась домом, посещала врачей, много гуляла. Вот по ночам … Стыдно признаться, но я позорно ревела, обильно орошая слезами подушку.
Тетя не вмешивалась в мои ночные истерики, хотя не слышать и она не могла. Квартира, хоть и просторная, но не дворец из сорока хором, и слышимость здесь была нормальная. Так что пару месяцев я прорыдала, сознаюсь. А Полин молчаливо терпела.
А потом тете это надоело, и в одну из таких ночей она неожиданно вошла в мою спальню.
- Аннук, достаточно, - сказала резко. – Ты уже оплакала все свои печали, пора начинать жить нормально.
- Не могу, - шмыгнула я носом в подушку, все-таки перед тетей было стыдно.
- Тогда иди к психологу, если не можешь справиться сама, - резонно ответила Полин.
Ее слова опять меня встряхнули, и я дала себе хорошую мысленную оплеуху и твердо решила, что пора прекращать эти ночные слезливые бдения. Как по покойнику, честное слово.
Но мои переживания требовали хоть какого-то выхода, и я начала писать. Да, да, именно писать. Какие-то заметки, как мне казалось, чушь, не стоящую никакого внимания.
Каждый вечер я садилась за компьютер и строчила на нем. Что это было? Обрывки мыслей, историй, что приходили мне в голову, воспоминания. Тетя, понаблюдав за мной пару недель, в конце концов, подошла и спросила:
- Дашь почитать?
Смысла скрывать написанное я не видела и тут же развернула к ней монитор.
Полин провела за моим компьютером весь вечер, а после, зайдя в мою спальню перед сном, сказала:
- Ты хорошо пишешь.
Я только отмахнулась. Ну, какое там хорошо? Так, дилетантское бумагомарательство.
- Попробуй написать историю, - предложила Полин, не обращая внимания на мое скептическое выражение лица.
- О ком?
- Не знаю, - она пожала плечами. – Придумай.
Тетя погасила свет и ушла к себе, а я все лежала в темноте и крутила в голове: написать историю, написать историю, написать историю…. Какую, к черту, историю???
Еле уснула, а утром, проводив Полин, снова села за компьютер, потерла переносицу и принялась за текст.
Я просидела так почти до ночи. Тетя, вернувшись с работы, глянула на меня и не стала мешать. Только принесла чай с бутербродами и тихо закрыла за собой дверь.
В десять вечера я поднялась со стула и потянулась, разминая затекшие мышцы. Глянула на часы и обалдела. Я просидела перед монитором больше двенадцати часов!
Вышла в гостиную и сама предложила Полин:
- Почитаешь?
- Конечно.
Потом я спала прямо на диване в гостиной, пока тетя читала то, что я успела накарябать за день.
Она разбудила меня глубоко за полночь.
- Иди в кровать, Аннук. Иначе утром будет болеть все тело.
Я послушно, почти не размыкая глаз, двинулась в спальню.
- Аннук, - раздалось мне в спину, - это хорошая история. Ее надо обязательно дописать.
И я дописала. Потратила на это еще неделю. Полин прочитала и выдала:
- Нужно публиковать.
Тут я запаниковала: какое публиковать? Что публиковать? Вот эти мои умственные потуги?
- Полин, ты не серьезно!
- Наоборот, дорогая, я очень серьезно. У тебя получился прелестный рассказ, уж поверь мне.
- Но это не значит, что его нужно где-то публиковать, - возразила я, польщенная тетиной похвалой.
- Слушай, - оживилась тетя, пропуская мою последнюю фразу, - почему бы тебе не начать писать книжки?
Кажется, я лишилась речи. Нет, не кажется, точно лишилась. Хорошо, что я сидела, потому что, если бы стояла, то рухнула бы на пол.
- Книжки? – тупо переспросила тетю, все еще надеясь, что ослышалась.
- Да. Книжки, - кивнула Полин. – У тебя хороший слог и развитое воображение. Ты сейчас сидишь дома. Так почему бы не воспользоваться случаем?
И вот кто бы мог подумать, что я соглашусь на эту авантюру?
Но беременные гормоны и наследственная страсть к разного рода авантюрам сделали свое черное дело - к моменту рождения Маруськи я была уже довольно известным сетевым автором и выпустила свою первую печатную книгу.
В то же время, стараниями Полин и ее Бо (оказавшимся не только владельцем хорошей винодельни, но и довольно влиятельным человеком в мире политики), я стала Аннук Гутталь, французской подданной.
Кстати, Гутталь это моя настоящая фамилия. Просто, когда мои предки приехали в Россию, они сменили французскую фамилию Гутталь на более созвучную русскую - Гутовы. Так что, если вдуматься, я вернула себе наследие предков.
В общем, Мари Гутталь родилась у подающей большие надежды французской писательницы.
В самом начале моей писательской карьеры (боже, как пафосно это звучит!) Полин буквально заставила меня писать на французском. Да, я сопротивлялась. Поймите меня правильно, как только я решила, что буду делать карьеру автора любовных романов, тут же прикинула - а где именно буду публиковаться.
Я знала, что в России есть несколько сайтов так называемого самиздата. Сама иногда развлекалась чтением любовных романов. Но в отношении француженок терзало меня смутное сомнение - а разделяют ли они пристрастие россиянок к подобной литературе. Оказалось, что полностью разделяют. В общем, Полин и тут помогла - организовала мне несколько сетевых публикаций, а потом и сайт.
Выложив в сеть свой первый рассказ, я была очень удивлена, когда обнаружила на следующий день, что он собрал несколько сотен просмотров. И это только за одни сутки! Вдохновленная огромным количеством лайков и благожелательными комментариями, я за несколько дней выдала еще парочку рассказов и приступила к работе над романом.
И когда Машка уже вовсю пиналась у меня в животе, роман был закончен и выложен на сайт. Молодец я, да?
А потом Бо тряхнул старыми связями и познакомил меня с издателем. Так в моей жизни появился Виктор, к которому я, после недолгих, но очень эмоциональных переговоров, попала в писательскую кабалу на десять лет.
Мой первый роман был напечатан, и только господь знает, каких нервов мне это стоило.
Виктор был тираном! Он постоянно стоял у меня над душой, требовал, что бы я по сто раз переписывала ту или иную сцену, торопил. Я терпела, терпела, терпела, а потом выдала ему пару крепких русских выражений. Он, естественно, ни черта не понял, но заинтересовался. Пришлось, краснея, объяснять этому любителю изящной словесности, что именно я только что так эмоционально выкрикивала. Честно говоря, думала, что он оскорбится. Ничуть не бывало.
- Вот теперь я вижу тебя настоящей, - заметил Виктор с удовлетворением.
- А до этого я какой была?
- Замкнутой и напряженной. Словно ты не здесь, а где-то внутри себя, разговариваешь с собственным пупком, - пояснил Виктор.
- Так ты специально? - стало доходить до меня. - Но зачем?!
- Надо же было тебя как-то выковырять из твоей раковины, - усмехнулся Виктор и, заметив, как я сжала в руках папку с корректурой, тут же продолжил: - Но десятую главу все равно придется переписать!
Стоит ли говорить , что мы тут же прониклись друг к другу симпатией, что не мешало Виктору тиранить меня, а мне рычать в ответ и насылать на его голову все казни египетские.
Но тем не менее, мы нашли общий язык и даже умудрились подружиться, и именно Виктор повез меня рожать, когда прямо на приеме по случаю выхода книги у меня отошли воды.
**********
- Эй, ты меня слышишь? - позвал Виктор, вырывая меня из воспоминаний.
- Слышу, не кричи. Ты говорил, что новая книга будет иметь успех. Кстати, полностью с тобой согласна - книга мне удалась.
- Правильно, - согласился мой издатель, - сама себя не похвалишь, никто не похвалит.
- Почему никто? У меня есть ты, - возразила я скорее из природной вредности и добавила уже серьезно: - Когда будет презентация?
- Через неделю, - Виктор посмотрел в календарь. - Так что у тебя есть семь дней на подготовку.
- В смысле? - не поняла я.
Просто такие мероприятия готовила его пиар - служба, я в эти вопросы не лезла. Зачем мне лишняя головная боль?
- Ани, ты меня удивляешь! - отозвался Виктор. - А платье само к тебе придет? Туфли? Аксессуары? Ты уже договорилась со стилистом и парикмахером?
- Ты так переживаешь за мой внешний вид, будто замуж меня выдаешь, - подколола я.
- Ну, замуж не замуж, а произвести сногсшибательное впечатление ты должна, - сказал Виктор.
- На кого?
- Да, будет там один тип, - неопределенно ответил Виктор.
А вот это стало сюрпризом.
- И что? Он собирается издать меня в обложке из крокодиловой кожи с золотым тиснением?
- А знаешь, - протянул мой издатель, - этот может…. Кстати, хорошая мысль, особенно про крокодиловую кожу. Если небольшим тиражом, раритетное издание, так сказать….
- Прекрати немедленно, - возмутилась, возвращая Виктора с небес на землю, - пошлость какая!
- А иллюстрации заказать у каких-нибудь Дольче с Габбаной, - мечтательно продолжил он.
- Господи, Виктор, что ты несешь? Кончай, а? Лучше расскажи, что это за тип такой, которого я должна обаять.
- Не обаять, - Виктор картинно поднял вверх указательный палец, - а сокрушить. Чтобы он напрочь лишился мозгов.
- А они у него есть? - хмыкнула в ответ.
- Предстать себе. И мозги, и деньги.
- Я ему зачем? Или его жена любит любовную литературу?
- Он не женат. Так что литературу любит, скорее всего, его почтенная матушка.
- Но-но! Меня читают и молодые женщины! - шутливо оскорбилась я.
- Кажется, он хочет выкупить право на экранизацию, - сказал Виктор, игнорируя мою шутку. - Но это не точно, пока только намеки.
- Так он продюсер? - уточнила я.
- Он бизнесмен.
- У него молодая любовница, которая мечтает сняться в мелодраме? - осенило меня. - В главной роли, разумеется.
- Да черт его знает, - ответил Виктор. - Но мое чутье мне говорит, что мы можем неплохо на нем заработать. Так что тебе надо быть во всеоружии.
- Ну, если чутье…, - протянула я. - Тогда я в деле.
Чутье Виктора никогда нас не подводило.