30

Я спустилась на первый этаж. Медленно, устало. Чувствую себя старой бабулькой. Утро, а сил уже нет — Виктор всё что было высосал из меня как вампир.

— Где? — выдохнула я, посмотрев на Егора.

Он кивнул на второй этаж, и пояснил:

— Он спустился, кивнул мне, и позвал Катю на улицу в машину. Я не разрешил. Вдруг увез бы ребенка. Тогда он попросил подняться Катю наверх.

— Надо же, — я утерла лоб ладонью. — Я думала что спустилась сюда сразу после разговора с Витей.

— Нет, он минут пять назад Катю увел.

— Спасибо что не позволил им выйти на улицу. Правда, я не думаю что Виктор насильно смог бы увезти Котьку, но… спасибо, — я опустилась на стул.

Лечь бы сейчас на кровать, накрыться пледом, остаться одной. Вроде я радоваться должна что Катя решила с отцом поговорить — это означает что дочка ментально выздоравливает. А может, я должна испытывать боль по поводу её общения с отцом, который меня предал. Что-то же я должна испытывать! Но… ничего. Пусто. Мне бы и правда запереться в комнате, лечь, и сутки спать, забыв про Виктора, про Катю, вообще про всех на свете.

Жаль, позволить себе такую роскошь я не смогу.

Я нажала на пульте кнопку, телевизор включился, я попала на канал, где транслировали концерт.

— У тебя забавы, утром все забыл, музыка сорвалась, ты меня убил…

— Люблю эту группу, в юности заслушивался, — заговорил Егор. — Насть, тебе бы отдохнуть.

— А ты случайно мысли не читаешь?

— Твои мысли и читать не нужно, достаточно взглянуть на тебя. Я могу выгнать его. Зачем ты себя истязаешь?

— Виктор — отец Кати, и…

— И он действует на тебя угнетающе, — Егор вдруг оказался рядом. Прямо совсем рядом. Обнял крепко-крепко, а мне почему-то захотелось расплакаться как маленькой девочке. — Разведетесь, определите общение с ребенком, и пусть общается лично с Катей. Например, по воскресеньям. Сдала ребенка — приняла ребенка обратно, как-то так. А до развода они могут и по телефону поговорить. Я же вижу что на тебя его визит подействовал хреново.

— Так нужно, —я уткнулась в его плечо, втягивая в себя терпко-мужской аромат. — Я не мазохистка, Егор. И себя мучить не люблю. Но я мать, перетерплю. Расстаться хочу с Виктором по-человечески. Нет, дружить я с ним вряд ли смогу, но и тактики «сдала Катю ему на руки, и вечером приняла обратно» я придерживаться не хочу. Нам все равно с ним нужно будет общаться, и лучше постараться наладить отношения.

— Но он хочет наладить отношения иначе, чем ты. Снова давит, чтобы ты вернулась?

Я подняла голову. Губы мои оказались на уровне подбородка Егора. Сказать? Не сказать? А, к черту, скажу как есть.

— Виктор выдал мне разрешение на измену. Разрешил изменить ему с тобой, даже сфотографировать, заснять факт адюльтера, и ткнуть его носом в моё предательство. Причинить боль. Чтобы счет сравнять.

— Какая щедрость с его стороны, — произнес Егор, порыкивая.

Он же не подумал что я смогу использовать его таким образом?

— Егор, — я нервно сглотнула, — я тебе это сказала чтобы быть честной. Не собираюсь я тебя использовать. Я же, когда увидела измену Виктора, сразу подумала над тем, чтобы ему отплатить тем же. Есть у меня подруга, которая изменила мужу в ответ на его измену, ей стало легче, и она смогла с ним жить дальше. Вот и я подумывала устроить подобное: с одним из его сотрудников, или с кем-то из приятелей, бывших однокурсников. Но я не мстительница. Я бы себя не чувствовала той, кто сравнял счет, или ударил по щеке в ответ на пощечину. Нет, я бы почувствовала себя извалявшейся в грязи. Потому и это предложение мужа… то есть, Виктора — мимо.

— Я не думал про тебя дурное, — я почувствовала мужские губы на моем виске. Егор говорит, и мягко целует меня, и поцелуи эти больше не отпугивают. Наоборот. — Просто разозлился что он тебе нервы мотает.

— И будет мотать еще некоторое время. Придется потерпеть.

Егор сжал ладонями мои плечи, отодвинулся от меня, отнимая у меня свое тепло. Я всхлипнула, потянулась к нему как к чему-то необходимому как воздух. Мне нужны его объятия! Я не хочу быть одна, не могу больше быть одна! Не могу!

— Настя, я тебя забираю. Тебя и Катю.

— Что? — не поняла я.

— Раз ты говоришь что придется потерпеть — значит, придется. Ты права, ты — мать, тебе виднее даже если ты ошибаешься. Спорить не буду, — Егор, наконец, снова обнял меня, позволив уткнуться лицом в свою шею. — Ну а я буду рядом. Предлагаю вместе поехать в гости к моему брату, у него жена, дочка, и огромный дом где всем хватит места. Не волнуйся, приставать не буду, и насильно селить тебя в одной комнате со мной, тоже. Пока что буду тебя другом.

— Не хочу, — выдохнула я.

— Насть, подумай, так будет лучше. К моему брату, его Марат зовут, часто приезжают остальные мои братья с детьми. Дети помладше Катюши, вряд ли ей будет с ними очень интересно, но это хоть что-то, хоть какое-то общение. И тебе будет не так одиноко. Виктор вполне может приезжать повидаться с Катей туда, к Марату. Я буду рядом, и не позволю ему вытягивать из тебя силы и трепать нервы. Подумай!

— Не уговаривай, — я потерлась носом об его шею.

— Насть…

— Да подожди ты, — прошептала. — Я сказала «не хочу» не о том, что не хочу ехать с тобой к брату. Не знаю, хочу я или нет, это решение я отдаю тебе. Говоришь что стоит ехать —значит, я согласна. Моё «не хочу» было ответом на твоё «буду тебе другом».

— Я сказал что ПОКА буду тебе другом, — хрипло парировал Егор.

— Надружились уже, хватит. Хочу большего.

— Хочешь потому что… — Егор прижал меня сильнее, прося продолжить своё объяснение.

— Просто хочу. Потому что ты — это ты.

Я сама потянулась к его губам, и прижалась к ним своим ртом. В первые несколько секунд Егор был приморожен, он бездействовал. Хороший мой, ты тревожишься что я опять буду шарахаться от тебя? Что меня снова начнет трясти как припадочную от твоей ласки? Что я отшатнусь, пожалею, расплачусь и снова всё испорчу? Нет, этого больше не будет. Потому что ты нужен мне как воздух и солнце. Слишком долго я была в тени, завяла, практически иссохла. А теперь, целуясь с тобой, я снова пробуждаюсь к жизни.

Губы покалывает, я отдаюсь этому поцелую, этим сильным рукам полностью. Язык Егора наполняет мой рот, он жаден, действует против правил, не нежничая. Пожирает меня, поглощает, наполняет своим вкусом, даёт мне своё дыхание, забирая моё, заменяет своим запахом мой запах. Я не чувствую себя, я его чувствую, сейчас есть только этот мужчина, и именно он — центр моей вселенной.

Я могла бы целоваться с ним вечность, я бы хотела этого. Не знаю, сколько длилось наше слияние, но Егор отстранился. Я обиженно простонала, потянулась к нему за новой порцией ласки, но мужчина покачал головой, и прошептал:

— Катя с отцом спускаются.