Эпилог

2 года спустя

— Ну у вас и дурдом! — оскалился Максим.

— Это не дурдом, а детский праздник, — поправил Марат брата, а затем иронично изогнул бровь. — Хотя зачастую это одно и то же.

— Показывайте именинницу! — потребовал Макс.

— Сейчас Егор принесет Нину, он её наряжает, — успокоила я всё наше огромное семейство, заполонившее квартиру.

Господи, кого здесь только нет: моя мама, тётя, братья Егора с женами и детьми, Катька, тётя Егора с мужем и ребенком… хорошо что я додумалась не приглашать коллег, а просто в студии проставилась.

Егор вынес из детской нашу Ниночку — разряженную в пух и прах, и гордо дующую губы. Годовалая королевишна верхом на своём верном вассале, ни дать ни взять!

— Моя хорошая, — заворковала Алика. — Сколько нам? Годик?

— Год, — важно поправил Егор жену своего брата. — Год — это звучит гордо.

Королевишна тут же растеряла гордый вид, и заулыбалась родственникам. Так жаль, что дети осознают себя лет с трех-четырех, и Нина не запомнит этот момент. Впрочем, мы обязательно его запечатлеем на фото и видео.

— Нина Егоровна, — хохотнул семейный юморист Максим. — Вы ей именем всю судьбу определили. Быть племяшке училкой.

— Настя дочку хотела Олей назвать, но передумала. И вот, назвали в честь мамы, — пояснил муж, легонько подкидывая малышку на коленях.

Сразу же, как мы узнали что ждем дочь, я решила — быть ей Оленькой. Егору я так и не рассказала о том что у Кати была сестра. Собиралась, но не смогла, и не из-за душевной боли, которая до сих пор живет во мне. Просто это только наше с Виктором, только на двоих. Чудо, которое не случилось.

Передумала я насчет имени перед родами. Они тяжелыми были, долгими. И я ужасно боялась в тот день, что с дочкой произойдет несчастье, потому и поклялась себе не называть её Олей. И как только та клятва мысленно прозвучала, мне стало легче, и через полчаса родилась Ниночка.

Имя ей выбрал Егор.

Егор, кажется, влюбился в нашу малышку по уши сразу как увидел. Взглянул, и пропал навсегда, бесповоротно и окончательно. Честно, я и не ожидала такого слепого обожания от него.

— Ты такая задумчивая, — прошептал Егор, когда стихли тосты за именинницу.

— Думала о тебе и Ниночке. Во время беременности ты таким сдержанным был, я думала что ты к ребенку будешь ровно относиться. Даже решила что ты…

— Что я не полюблю её? Насть, — усмехнулся муж, — я привык сдерживать эмоции, и твою беременность я наверное переживал не так как ты. Дочка ведь не во мне росла, а в тебе. Но я очень её ждал, заботился о тебе и готовился к отцовству. Я много думал в то время.

— О чем?

— Некоторые мужчины и в молодости становятся хорошими отцами. И я размышлял — а что было бы, появись у меня Нина лет в двадцать-двадцать пять? Я пришел к выводу что был бы так себе батей. Сейчас всё осознанно. Вот ты смеешься над тем как я Нину наряжаю и фиксирую каждый её шаг, а я просто не хочу ни единого момента упустить.

— Эй, — боднула я Егора шутливо, — я не смеюсь а немного ревную.

— Да?

— И немного смеюсь, — призналась, хихикая. — Просто это всегда умилительно, когда мужчина так носится с дочкой.

— А за вторым когда пойдете? — привлекла наше внимание моя тётя, и тётя Егора поддержала её. — Кате и Нине бы братик не помешал. Вы не тяните с этим делом.

— А сына бы ты также любил как и дочку? — снова потянулась я к мужу. — Его во всякие бантики и ободочки кружевные обряжать было бы странно.

— Опять смеешься надо мной? Насть, я роди мне сына, и проверим, — предложил Егор то, о чем я и так давно думала.

Катька подрастает. Я пока еще нужна ей, конечно, но уже не так как раньше. Да и дочка много времени с отцом проводит. Признаюсь, я боялась что они с Виктором рано или поздно отдалятся. Много раз наблюдала подобное: любит отец ребенка, но расстается с женой и сначала приезжает к ребенку в каждые выходные, затем пару раз в месяц, а через год всё общение заключается в поздравлении с праздниками. У Кати с отцом всё не так. Дочка честно поделила своё время пополам, и дарит его нам с отцом равномерно и справедливо.

— Мам, — Катя оторвалась от телефона, — папа приехал, я пойду, ты не обидишься?

— Иди. Вите привет.

— Хорошо. С праздником, солнце, — Катя поцеловала сестренку, чмокнула меня в щеку и выбежала из квартиры.

— Вытянулась как! И когда так вырасти успела? Мелюзгой же недавно была, по колени мне была и пищала, а уже вон какая девка, — цыкнула тётя.

— Это всё баскетбол. Спортом занимается, мышцы в тонусе, вот и растет быстрее.

— Этот спорт для мальчиков, я не одобряю, — высказалась тётя и мы с Егором переглянулись.

Катя так и не переключилась, продолжает сохнуть по Игорю. А он после очередной ссоры с бывшей женой всё меняет девушек как перчатки и, разумеется, воспринимает Катю так как и должен — как свою маленькую племянницу. Это именно тот случай, когда первая любовь останется безответной.

— Вот у нашей кадровички внучка занимается художественной гимнастикой, лучше бы Катюшу уговорили бросить эти игрища с мячом, — продолжила свои наставления тётя. — Кстати, куда она удрала?

— К Вите.

— В день рождения своей сестры? Он что, назло Катю в такой день решил забрать?

— Тёть, Катя с утра раз десять уже Нину поздравила. И мне со столом помогала. Ну скучно ей с нами, взрослыми сидеть, — улыбнулась я. — А Виктор хочет её познакомить со своей девушкой. Вроде у них намечается что-то серьезное.

— С девушкой, или с ша… — тётя не договорила, вспомнив что за столом маленькие дети, но все мы поняли что она хотела сказать.

— С женщиной, — терпеливо пояснила я. — Витя звонил мне, рассказал про свои отношения и попросил разрешения познакомить их с Катей. Для него важно одобрение дочки. Может, они вместе жить станут, и лучше чтобы Катя узнала об этом заранее а не когда придет к отцу ночевать, и увидит незнакомую женщину.

— Логично, — кивнула тётя, которая до сих пор не простила моего бывшего мужа.

Я простила, а она — нет. Это забавно, когда меня пытаются убедить что я должна испытывать к Вите неприязнь из-за измены. А я не испытываю. Просто потому что жизнь она мне не сломала. И я рада что сам Виктор пошел дальше и строит свою жизнь, а не убивается из-за чувства вины.

— Так, дай-ка мне нашу именинницу, а то ты совсем её приватизировал, — протянула я руки чтобы забрать свою малышку. — Ну что, Нино, пойдешь к маме на ручки?

Королевишна снова надула губы, размышляя, достойна ли я такой чести. Но кто бы её спрашивал? Посмеиваясь, взяла дочку и прижала её к себе.

— Надышаться не можешь? — подколол муж.

— Дети быстро растут, это правда. А пока что она так здорово пахнет — детством, — вдохнула еще раз любимый запах и звонко поцеловала хохочущую малышку в пухлую щечку. Но не смогла остановиться на одном поцелуе.

Господи, да я сама не меньше чем Егор помешалась на нашем ребенке! Причем, когда родилась Нина, я стала и Катю любить сильнее, хотя казалось что сильнее уже некуда. Оказалось что есть, и любви просто стало больше. А если мы всё таки родим мальчишку, я и вовсе стану плавать в розовых пузырях, обожая весь мир.

— Пойду, покормлю её, — шепнула я и вышла из-за стола.

Вовремя. Тётя как раз затянула песню Ваенги — самое то на детском дне рождения!

— Сейчас мама тебя покормит, мы еще посидим, а потом будем рассматривать подарки.

— Ня! Па-па, — пролепетала Нина.

— Папа тоже будет распаковывать подарки. И мама, — подтвердила я.

— Ма-ма. Ням, — согласилось моё дитятко.

— Сейчас покормлю, зайка.

— Ма-ма.

— Разболталась, — рассмеялась я тихо, и вошла в нашу спальню где застала задумчивого Игоря. — О, а ты чего здесь прячешься? Ау, Игорь, приём!

— А?

— Что-то случилось? — я опустилась в кресло, но грудь оголять не стала — не всем приятна эта физиология, хоть в ней нет ничего постыдного. — Ты какой-то потерянный. Проблемы?

— Ерунда. Ты Нино кормить собираешься? Я пойду, — молодой мужчина резко поднялся с нашей кровати — сделать бы ему замечание за то что в одежде на ней сидел, но сегодня я добрая.

Игорь дошел до двери, взялся за ручку, но вдруг замер.

— Аня замуж вышла. Это жена моя, — глухо произнес он.

— За кого?

— Не за меня, — резко бросил, открыл дверь и снова остановился. — Она же в столицу перебралась. Мы… поругались тогда. Я ездил к ней, но у нас опять не получилось. А сегодня я узнал что она теперь замужем, — нервно хохотнул он. — Замужем, представляешь?! Как так? Нашел я её мужа в сети, такой лох с виду, что она вообще нашла в нём? Еще и имя дебильное — Филипп. Филя, мать её! Она променяла меня на Филю!

— Игорь, — растерянно пробормотала я, не зная что сказать и как утешить.

Может, им просто не судьба вместе быть?

— Игорь, — повторила я, — некоторые отношения — это опыт. Болезненный, но нужный, понимаешь? Если судьба — будете вместе, а если нет — значит, нет. Может, тебе стоит позвонить Анне? Съездить к ней? Если ты её всё еще любишь.

— Я? Люблю? Её? Да пошла она, я с восемнадцати лет за ней как собачонка, — выплюнул он сквозь зубы. — Ладно, прости, Насть. Эти откровения — лишнее. Тебе полагается бонус за то что выслушала моё нытье, — он обернулся ко мне и грустно улыбнулся. — Мне контракт предложили. В Штатах. Только что я написал в Федерацию и своему агенту что согласен, сейчас поеду подписывать контракт и через 10 дней улетаю. Буду за «Чикаго Буллз» играть. Тебе первой рассказал.

— В Штаты? — вскочила я. — Но это же так далеко!

— Вот и отлично что далеко, — кривовато усмехнулся Гарик, кивнул мне, послал воздушный поцелуй Ниночке и вышел из комнаты.

Не нравится мне эта затея.

За Игоря я почему-то тревожусь сильнее чем за всех остальных братьев Егора. Вроде, у парня было самое беспечное детство, не то что у его старших братьев. Ему оплачивали элитную гимназию, спортивные секции, спонсировали отдых на лучших курортах. Даже квартиру подарили на совершеннолетие. Он почти не помнит родителей и его не коснулась боль от их потери, и он не впахивал как тот же Марат. Но именно Игорь мне кажется самым неустроенным из всех братьев Соколовских, и отнюдь не из-за несчастной любви. Вернее, не только из-за неё.

Может, он еще передумает уезжать? Игорю бы лучше с нами остаться, тем более в такой тяжелый для него момент.

— А может, всё правильно, — пробормотала я, кормя Нину.

Мы вернулись к гостям, посидели с ними, а потом выпроводили весь наш семейный табор. И остались втроем.

— Катя написала, просит разрешения остаться у отца на ночь, — взглянул Егор на экран. — Слушай, а она не ревнует? Может, ей кажется что мы любим ее меньше чем Нину? — забеспокоился муж

— Не ревнует она. Старшенькая у нас прошаренная, к психологу ходит. Она просто схитрила, не хочет помогать с уборкой после гостей, — объяснила я сообщение Кати, которую прекрасно знаю. — Блин, уборка, — простонала, разглядывая кавардак, оставленный этими взрослыми и «аккуратными» людьми, которые насвинячили сильнее чем маленькие дети.

— Оставим на завтра?

— Да, — радостно согласилась я лентяйничать. — С тобой Игорь разговаривал?

— Насчет переезда? Да. Пусть едет, — Егор на удивление спокоен, говоря это. — Для брата это шанс, наши баскетболисты редко становятся замеченными американскими скаутами. А «Чикаго Буллз» — клуб НБА, это большая удача. Я Игоря поздравил.

— А остальное он тебе рассказал?

— Что именно?

— Ничего, — улыбнулась я. — Личное.

— Про любовь? — Егор обнял меня. — Не буду выпытывать, если захочет — сам расскажет. А о любви мы с тобой поговорим завтра. О нашей любви.

— А сегодня?

— А сегодня, — Егор окинул меня голодным, жарким взглядом, — сегодня мы с тобой будем не говорить о любви, а заниматься ею. Кто-то мне сына обещал!

— Кто? — невинно спросила я мужа, провоцируя его откровенными ласками.

Люблю! Господи, как же я его люблю, иногда кажется что моей любви даже с избытком, она растет с каждым прожитым совместным днем, с каждой проведенной вместе ночью, с каждым нашим пробуждением в одной кровати. У нас столько счастливых моментов! Когда мне грустно, я перебираю их как драгоценные жемчужины — наши прогулки, завтраки, вспоминаю как Егор гладил мой живот, знакомясь с нашей Ниночкой. А наш медовый месяц в Черногории — его я вспоминаю, и краснею от того что мы творили.

И как я могла сразу не разглядеть в Егоре своего мужчину? Почему я так долго думала над нами? Нужно было сразу хватать его, любить и быть любимой! Даже страшно от той, прошлой себя — могла ведь упустить своё счастье, мимо пройти.

— Кто обещал тебе сына? — прошептала я мужу в губы.

— Ты, — он подхватил меня на руки, и перед глубоким поцелуем, обещающим блаженство, сделал тихое признание: — Люблю.