Глава 9

— Йолина, прекрати ходить из угла в угол, — утомленно сказал Лик, перенастраивая магический фон на камере.

Мы сидели в гостиной моих покоев. Точнее, сидел Лик, а я прогуливалась по комнате, периодически сжимая в бессилии кулаки и скрепя от злости зубами. Поверить не могу, что осталась участвовать в этой…этом… безобразии!

— А что прикажешь мне делать? — всплеснув руками, спросила я друга. — Плакать? Этого я себе не позволю, а других способов расслабиться не знаю. Хотя нет, знаю. Нужно пойти в комнату Демио и содрать со стен обои или разрисовать их краской! Точно! Лик, пошли!

— Куда?!

— Обои красить! — ответила я, и оператор так на меня взглянул, разве что у виска пальцем не покрутил, что я поежилась.

— Ладно, согласна, идея так себе, — пришлось признать мне и сесть рядом с другом. — Ты мне совсем помогать не собираешься?

— Чем я тебе помогу, скажи мне?

— Просто ты не хочешь! — обиженно воскликнула я, надув губы. — Ты боишься вылететь с проекта и не получить гонорар.

— Глупая! — в сердцах сказал Лик и открыл рот, чтобы что-то добавить, но передумал, вместо этого взял меня за руки и мягко улыбнулся. — Йолин, хватит беситься. Все равно ничего не изменить. Будем надеяться на то, что ты вылетишь со следующего этапа.

— Я вот тебя совсем не понимаю. Ты хочешь остаться в конкурсе или уйти? Иногда я склоняюсь в сторону первого варианта, иногда — в сторону второго. Рассуждая логически, ты должен противиться этой идее, ведь от времени моего участия зависит твой оклад.

— Йолина, деньги в жизни не главное. Всех тирлингов все равно не соберешь, а вот потерять такую подругу, как ты, я не имею права, — пояснил Лик и, нагнувшись ко мне, заправил выбившуюся прядь за ухо. — А теперь начинаем съемку.

Сегодня я была пай-девочкой и отвечала монотонно, не забыв поблагодарить жюри за щедрое решение отдать мне лавры победителя. Лик смотрел на меня разочарованно, он явно хотел побаловать интросеть новым “настоящим” интервью.

— Йолина, как насчет прогулки? Вижу, тебе необходимо встряхнуться.

Уверенно кивнув, я отправилась в спальню, чтобы найти в гардеробе светлую юбку и синюю кофту с открытыми плечами. Облачившись в новый наряд и сунув ноги в мягкие туфли-лодочки, я подхватила маленький кожаный рюкзак и вышла к другу.

— Я готова!

— Оперативно, — хмыкнул Шестров, уже успевший собрать камеру в футляр. — Оставлю пока это у тебя. Идем, красавица.

Я даже впала в ступор от его обращения. Раньше он никогда не применял ласковые слова по отношению ко мне. Наверное, я действительно выгляжу жалко в своей злости, раз даже друг стремится меня приободрить.

В холле и в гостиной было людно — проходил банкет. Лишнее внимание нам было ни к чему, поэтому мы с Ликом собирались проскользнуть мимо гостей и остаться незамеченными. Когда я уже была близко к выходу, столкнулась взглядом с Демио. Он разговаривал с конфьером Баровски, но, завидев меня, извинился перед собеседником и направился ко мне.

— Бежим, — дернув меня за руку, прошептал Шестров, и мы быстро спустились с ним по ступенькам.

Диксандри вышел на крыльце, сощурившись и глядя нам вслед. Мы с оператором уже шли по гравиевой дорожке к воротам. Я оглянулась лишь на краткий миг и была поймана его многообещающим взглядом. Ох, Демио, что же ты так не любишь противоречия? Почему я начинаю получать от них извращенное удовольствие?

Выйдя за ворота, мы дошли до остановке и на общественном двухэтажном летмобиле долетели до набережной. Сегодня здесь было людно, и многие обсуждали уже вышедший выпуск. Странное дело, меня узнавали, перешептывались, но подходить не решались.

Бывало, что меня и раньше признавали поклонники, но они всегда отваживались попросить автограф или о чем-то спросить. Теперь же я стала неприкосновенным экспонатом: посмотреть интересно, но дотрагиваться запрещено.

— Я хотел тебе кое-что показать, — сказал Лик, ускорив шаг, и потянул меня вперед. — Идем.

Спустя некоторое время я поняла, что хотел показать мне друг: недалеко на площади раскинулись шатры циркачей. Представления этих бесстрашных людей действительно были впечатляющими: возможности человеческого тела вкупе со всемогущей магией вызывали уважение и искреннее восхищение.

— Давно они в городе? — удивленно спросила я.

— Около недели, — спокойной ответил Лик, — обычно, мы с тобой не пропускаем представления, но в этот раз у нас все вверх тормашками.

Согласно кивнув другу, я подождала, пока он заплатит за билеты. Мы прошли на огороженную площадь, где нашим вниманием завладел факир. Маг пропускал через себя струи огня, играл с ним, создавал целые картины из разноцветных всполохов, а потом соединял их, смешивая и утопая в огненном вихре.

Мало кто из магов мог подчинить себе такую своевольную стихию, они вообще не любят хозяев и признают лишь друзей. Чтобы соединиться со стихией, нужно найти элементаля и заставить его признать твою силу, что уже само по себе является подвигом. Но приручить его лишь часть препятствия, самое сложное его удержать на длительное время. Я смогла, но мои возможности ограничивались легким подогревом или, как это было в особняке с Демио, усиливались мощным артефактом. Но вот так, как это делал факир, заставлял подчиниться огонь, не обжигать его и быть подвластным его воле, — удивительно!

Полюбовавшись еще некоторое время на красные всполохи, мы прошли дальше мимо импровизированной сцены с клоунами к шатру акробатки, виртуозно владеющей своим телом. Она изгибалась на толстой ленте без страховки, показывая чудеса пластичности. На неё восторженно смотрели не только дети, но и взрослые, упоенные виртуозным исполнением танца.

Следующим, кого мы увидели, был ходящий — прямо над нами мужчина вышагивал с шестом по толстой веревке, показывая чудеса концентрации и равновесия. Делая кульбит, он подвис в воздухе и стремительно упал, чтобы с помощью магии ветра — самой неукротимой и вездесущей — оттолкнуться от земли и вновь взмыть к веревке.

Центром цирка всегда были укротители грызлоухов — бесстрашные заклинатели, по велению которых грозные животные ходили, словно ручные зверьки.

— Всегда ими восхищался, — тихо сказал Лик, стоя позади меня, — они не только осмелились управлять своей жизнью, но и держат под контролем чужую звериную сущность.

— Они освободились от страха, — пожав плечами, констатировала я. — Но обрели ли они счастье? Иногда счастье заключается вовсе не в свободе, если эту свободу мы отдаем добровольно.

— Что ты имеешь в виду?

— У моей мамы всегда была свобода, — ответила я, смотря на огороженную арену с грызлоухами, — но не было главного — любви и семьи. Я не в счет, я всегда была сама по себе. Поэтому уверена, что я готова отдать свою свободу ради любви. Стать циркачкой? Нет. Такая свобода не для меня. По своей сути они все одиноки, всю жизнь в путешествиях, чтобы показывать свою улыбку чужим, и изредка — родным, когда, наконец, попадают домой.

— Ты будешь прекрасной женой, — со вздохом произнес Лик, и мы развернулась, чтобы пройти к следующему шатру.

— Думаешь? Я не умею готовить, не люблю убираться и стирать, да и ребенка в руках никогда не держала.

— Зато ты будешь верной любящей женщиной, лучшей опорой для своего мужа. Поэтому я не хочу… чтобы ты была с Диксандри. Он не будет тебя ценить.

— С чего ты взял? — неожиданно ощерилась я. — Ты ведь его совершенно не знаешь!..

И прикусила язык под удивленным взглядом друга. Что за мысли лезут мне в голову? Да, Диксандри умный привлекательный мужчина, которым легко увлечься, но ему нужно от меня лишь одно, что дать ему я могу только в совокупности с кое-чем большим — его преданностью и любовью.

— Йолина, ты же не…

Нужно было срочно перевести разговор!

— О, смотри! Там гадалка!

Потянув друга к разноцветному шатру, я дала себе время перевести дыхание. И чего так разволновалась? Лишь бы Лик не придумал себе чего о наших с Демио отношениях! Потому что нет этих самых отношений.

Улыбнувшись другу и передав ему свой рюкзак, я вошла внутрь, отдала гадалке двадцать тирлингов и протянула свою руку. Женщина, облаченная в черную хламиду с наполовину закрытым лицом, провела пальцем по ладони, вызвав мурашки по телу.

— Неожиданно… в последнее время в твоей жизни наступили перемены… ты сменила дом… работу… привязанности, — медленно со значительными паузами выговорила гадалка, и я только хмыкнула.

— Об этом можно узнать и по телегиду. Можете ли поведать что-то необычное?

— Хм, — не стала оправдываться женщина, — что если я тебе скажу, что недавно ты нашла одну забавную вещицу, от которой не собираешься избавляться? Не думала, почему не хочешь с ней расставаться?

— Дело не в том, что я не хочу, — ответила я, смущенная встречными обвинениями гадалки. — Просто я не могу, иначе будут спрашивать, откуда я ее взяла, а пока у меня нет разумных доводов, чтобы подтвердить свою невиновность.

— Пустые отговорки.

— Ну знаете ли!..

Слова гадалки раздражили меня, поэтому я поднялась со своего места и направилась к выходу, когда мне вслед долетели её слова:

— Хотя именно он помог найти тебе счастье, но он может его и погубить.

Как всегда все очень пространно и непонятно! И чего только пошла к ней? Шатер я покидала с недовольным выражением лица.

— Ну что случилось? — участливо спросил Лик, который все это время ждал меня.

— Ничего, — отмахнулась я.

Лик не стал настаивать, и мы медленно побрели к выходу, где стояли несколько рестораций. Друг молчал. Вокруг веселились зрители, наблюдая за циркачами, а мне стало неожиданно грустно. Я почувствовала себя одинокой в толпе людей.

От Пухыхлы Чешэрской: «Любовь к людям и боязнь толпы могут одновременно существовать в человеке».

Вернувшись в покои, я первым делом смысла с себя тревоги дня под теплыми струями душа. В горле пересохло, а вода, стоящая в графине на столике, закончилась, поэтому пришлось с графином в руках спуститься вниз, на кухню.

И уж чего я не ожидала, так это увидеть Демио, готовящего профитроли. Хмыкнув, я прошла к бойлеру, наполнила графин водой и налила себе полный стакан, осушив его до дна. Диксандри скосил на меня заинтересованный взгляд, но первым начинать разговор не решался.

— Неужто знаменитая марка «Шоколадный мусс» готовит свои сладости под твоим строгим присмотром? — весело спросила я, наблюдая, как мужчина достает из печи противень с готовыми формами, которые осталось лишь заполнить кремом.

— О, нет, я лишь наслаждаюсь их трудами, — ответил миллиардер, тепло улыбнувшись. — Это может показаться странным, но готовка меня расслабляет, заставляет спокойно подумать о некоторых волнующих меня вещах.

— Неужели знаменитого Демио Диксандри может что-то волновать?

— Например, ты, — серьезно ответил он и тут же озорно улыбнулся. — Не хочешь закончить готовку? Осталось заполнить полости профитролей кремом.

Поддавшись очарованию момента, я встала у кухонного стала и приняла кондитерский мешок из рук мужчины. Демио встал позади, неожиданно волнуя близостью своего тела. По рукам пробежала мелкая дрожь предвкушения, которую я отчаянно пыталась унять. Демио положил свои ладони поверх моих, помогая перемещать мешок от одних пирожных к другим.

— Вот так, — тихо прошептал мужчина, практически касаясь губами ушной раковины, — медленно.

Оказывается, совместная готовка интимное занятие, и она могла не на шутку взбудоражить подсознание. Мне бы оттолкнуть Демио, но против этого взбунтовались гормоны. Наверное, я сегодня морально выдохлась противостоять Диксандри.

— Я совсем не умею готовить, — неожиданно призналась я.

— Совсем? — спросил Демио, и я почувствовала, как он улыбается.

— Совсем, — со вздохом призналась я.

Маг рассмеялся и специально дернул рукой, чтобы приличная доза крема осталась у меня на запястье. Я потянулась за салфеткой, но Диксандри задержал меня, наклонился ниже, подняв мою руку к своему лицу, и лизнул запястье. По телу прокатилась новая волна предвкушения, и я невольно прижалась спиной ближе к мужчине.

Миллиардер тем временем спустился от чистого запястья к ладони, пробираясь мягкими губами к пальцам. Когда он поцеловал мизинец, чуть втянув его в рот, я поняла, что все это время не дышала и сейчас шумно выдохнула.

— Демио…

— Йолина? — отозвался брюнет, прижавшись щекой к моему виску, но так и не выпустил из захвата мою руку.

— О… от…— пробормотала я, смущаясь своего волнения и запинаясь. — От… отпусти.

Он выполнил просьбу без лишних слов. Я медленно высвободила свою руку, разворачиваясь в сильных руках. Демио уперся руками в столешницу по обе стороны от меня и наклонился ниже, практически касаясь своими губами моих. Волновал близостью стройного сильного тела.

— Почему ты бежишь от того, что тебе самой нравится?

Мне хотелось возразить, но лгать я не любила. Этот невыносимый мужчина смог привлечь меня еще там, в горах. Когда он уличил меня во лжи, когда рассуждал о ценности выбора при подкидывании монеты, когда провожал меня долгим задумчивым взглядом с балкона собственного особняка. Казалось, что тогда я оставила частичку себя в Дикоморье. Эта частичка росла, увеличиваясь в размерах, и вскоре стала противостоять мне самой.

Нет, я не влюбилась, но определенно близка к этому чувству.

— Потому что расплата за собственные желания велика.

Когда-то моя мама не устояла перед желанием, и родилась я. Родилась и жила в одиночестве, стараясь справиться со своим даром, смотря, как родительница пытается заработать деньги на магическую школу, а потом и на мой университет. Порой за наши ошибки приходится расплачиваться не только нам.

— Йолина, я не твой отец.

— Но ты его даже не знаешь, — возразила я.

«И я его не знаю», — мысленно добавила.

— Йолина…

— Доброй ночи, конфьер.

Он выпустил меня, отступив в сторону. Стараясь спрятать смущенный взгляд, я выскользнула из кухни и только потом вспомнила про графин, наполненный водой. Вернувшись за ним, я старалась не смотреть на задумчивого миллиардера и быстрее покинуть его общество.

— Ты далеко не убежишь, — услышала я его шепот.

— Но попытаться ведь стоит? — зачем-то риторически спросила я и поднялась в свои покои.

Поставив графин в гостиной, я прошла в комнату и достала браслет, некоторое время изучая его. Металл начал нагреваться, словно признавал во мне хозяйку. Испугавшись неожиданных чуждых чувств родства к этой безделушке, я откинула украшение и быстро поднялась на ноги.

— Жуть какая-то! Ничего не понимаю, — прошептала я, мотнув головой. — Нужно будет завтра что-нибудь с ним сделать.

Но расстаться с браслетом я не смогла ни завтра, ни через неделю. Всё время находились другие дела, и я откладывала странное украшение в долгий ящик. Даже была мысль отнести его Демио, он всяко лучше найдет ему применение, но эта идея была откинута гордостью. Еще чего! В первый день нашего знакомства я была слишком резка в своих высказываниях, чтобы сейчас идти на попятную. Да и он его не помнил, как мне удалось убедиться.

Эту неделю я видела Демио мельком, зато на следующий день после знаменательной готовки я обнаружила в своей гостиной на завтрак чай и те самые профитроли. Может, этот мужчина и любитель женского внимания, однако он умеет добиваться расположения своих «игрушек». Последнее пугало еще больше, потому что я боялась не устоять. Один раз я уже дала поблажку, второй раз он может зайти дальше поцелуев.

Вот так прошла неделя, и подошло время нового конкурса, который оказался для меня настоящим вызовом.

Ненавижу Диксандри.

Предатель!

От Пухыхлы Чешэрской: «Вам когда-нибудь хотелось прибить человека и закопать его, а потом выкопать, чтобы поцеловать?»