Эпилог

– Маааам, где моя книга? – Арман Тримеер ворвался в гостиную столичного дома Тримееров, – она мне нужна для написания курсовой. Ой, я опоздал к ужину, извиняюсь.

– Адепт Тримеер, ты сейчас о какой книге говоришь? – полюбопытствовал хозяин дома, сидевший за столом с чашкой кофе, – о букваре?

– Да ладно тебе, па, ты же понимаешь, что я говорю о книге Армана Тримеера, – слегка смутился юноша, занимая место за столом рядом с Георгом.

– Да я-то понял, – отпарировал отец, спрятав в глазах смешинку, – только книга не твоя, а мамина. Или хочешь сказать, что автор – ты, а не предок?

– Да ладно-ладно, – уткнувшись в тарелку с кашей, пробурчал будущий следователь, – мама, разреши воспользоваться твоей книгой. Я в библиотеке с ней поработаю.

– Хорошо, из библиотеки не выносить, – согласилась я, наблюдая за общением отца и сына.

Они были похожи не только внешне, но и характером, что вынуждало Армана постоянно проверять на прочность Ольгерда, а тот, вспоминая свои фокусы в юности, только улыбался, но стоял на своем.

– Я все тебя хотел спросить, – обратился Арман к отцу, – ты меня на практику возьмешь? Года два об этом прошу, а ты все молчишь и молчишь. Середина пятого курса заканчивается, лорд ректор приказал после каникул всем сдать заявления с местами, где мы будем проходить практику.

– Сессию на «отлично» сдашь – пойдешь в отдел к лорду Эванзу, – ответил отец и уточнил у молчавшего Георга, – а ты что решил?

– Я принял приглашение из лечебницы Ордена неспящих, лорд Радомир пообещал место практиканта в травматологическом отделении.

– Значит практики вы будете проходить в столице, – задумчиво произнес лорд Тримеер, – Видана может отправим Эдварда и Артиваль в деревню на все лето?

Четырнадцатилетний Эдвард и двенадцатилетняя Артиваль сидевшие здесь же за столом, переглянулись, нахмурились и как по команде поставили чашки на стол.

– Это не честно, папа, ну почему опять в деревню? – возмутился Эдвард, – весь учебный год там находимся, я в детективном агентстве курьером хотел летом поработать. Да и Артиваль есть чем в столице заняться. Не поедем мы в деревню, а силком не отправите.

– Не бузи, малыш, – ласково съехидничал Арман, – вот нет чтобы признаться, что скучаешь в Академии по родителям, а ты вместе этого возмущаться начал.

– Я не малыш, – рассердился Эдвард, внешне напоминающий, по уверениям Тримееров, моего деда.

– Арман, прекрати задираться, – попросил Георг, – что вы никак поделить не можете?

Лорд Тримеер пил кофе и пока не вмешивался, но я видела, что он все подмечает.

– Георг, да можно подумать, что ты не знаешь, – Эдвард продолжал сердиться, – Арман зубами скрипит из-за адептки Эрмитас. Можно подумать: это я виноват, что Аллиан учится со мной в одной группе, а не с ним.

– Ты сидишь с ней за одной партой, и просил бабушку о помолвке с Аллиан, – хмыкнул старший брат, – и не отпирайся, просил, я знаю.

– Ничего ты не знаешь…

– Хватит, – лорд Тримеер произнес это негромко, но услышали все и замолчали, а он поднялся и подошел к окну, за которым в темноте вспыхивали праздничные фейерверки, столичный люд с нетерпением ждал рождественских торжеств.

Эдвард ушел от стола и сел на диване, через мгновение рядом с ним оказалась Артиваль и обняла его за руку.

– Я поработаю в кабинете. Сегодня дом не покидать, поздно уже, а завтра чем займетесь спорщики? – уточнил отец, поправив штору.

– Я отправлюсь к Эрмитасам, мы с Ольгердом решили вместе одну технику отработать, – ответил Арман, собирая грязную посуду, – Георг запланировал навестить леди Эмму в лесной школе, а Эдвард будет сестре сказки читать и сопливый нос вытирать.

– Лови, вредный мальчишка, – крикнула Артиваль, в Армана летел маленький ястреб, созданный из «Дамского угодника» усилием маленькой волшебницы.

Уворачиваясь от хищника, старший брат держа поднос в руках, расхохотался:

– Это все на что ты способна? Но Арти, я же не Клайв Барнаус, это его ты лупишь постоянно. Ай… – поднос был подхвачен Георгом и он быстро покинул гостиную, а Арман уворачивался от клюющей его птицы.

– Вот, будешь знать как обзываться, – с удовлетворением выдохнула Артиваль и хлюпнув носом, поймала ястреба, – я в свою комнату, одеялко для куклы вязать. А читать я и сама умею, и ты это знаешь, тримееровская вредина.

Расцеловав отца и обняв меня, дочка шепотом спросила:

– Придешь мне сказку перед сном рассказать? Я буду ждать, – и с этими словами тоненькая белокурая хулиганка исчезла за дверью.

– Эдвард, а ты тоже маму будешь ждать, чтобы она тебе баиньки пожелала и в носик чмокнула? – хмыкнул Арман и плюхнулся рядом с ним на диване, – ну давай не стесняйся, рассказывай.

– Нет, я папу приглашу, – пробасил младшенький и достал из кармана карты Таро, – мне консультация требуется. Я тут расклад делал на невесту Армана, что-то странное выходит…

– Сын, с раскладами это к бабушкам, можешь сразу к обеим, они только счастливы будут, и даже целый консилиум устроят, – улыбнулся лорд Тримеер, и опустившись на подколокотник кресла, в котором сидела я, обнял за плечи, – родная, ты такая загадочная. Как будем отмечать совершеннолетие наших близнецов? Гостей много планируешь пригласить?

– Ольгерд, а может только самых близких? – предложила я, прижавшись головой к его груди и сквозь прикрытые ресницы наблюдая за сыновьями. Эдвард прямо на диване принялся раскладывать карты, что-то мурлыкая себе под нос, а Арман, скосив глаза, наблюдал за действиями брата. Услышав мои слова, и не переставая смотреть на карты, возмутился:

– Ну ничего себе, а наши друзья? Им что нельзя будет отведать твоего знаменитого пирога? А…

– А Аллиан Эрмитас здесь не появится, – назидательно произнес Эдвард, продолжая манипуляции с Таро, – я ей в Академии надоел и еще здесь лицезреть мою рожу.

– Причем здесь ты? – рассердился Арман и поднявшись прошелся по гостиной, остановившись у портретов на стене, – днюха у нас с Георгом, а не у тебя.

– Ох ну какой же ты нудный и непонятливый, – вздохнул младший, взглядом приглашая меня посмотреть на расклад, – ты на нее из-за имени запал, неужели сам не понимаешь? Как же, ты назван в честь великого предка – Арман, значит и невеста должна быть Аллиан, так девчонок с этим именем пруд пруди… не знаешь почему?

– Открою маленький секрет, Эдди, – Георг, возратившись в гостиную, услышал слова брата, – когда мама назвала сына Арманом, то в магических семьях все бросились нашу генеалогию шерстить и последние лет пятнадцать каждая третья девочка в империи получает имя Аллиан. Так что – да, только в Академии сейчас десять адепток, если не больше, так зовут. И каждая мечтает, что Арман Тримеер обратит на нее внимание.

– Мда, тогда все встало на свои места, – обронил Эдвард, собирая карты, – расслабься дорогой, будет тебе Аллиан, но не Эрмитас. Папа, ты не будешь возражать, если я посижу с тобой в кабинете. Мешать не буду.

– Пойдем, семейный таролог, – рассмеялся Ольгерд и поцеловав меня, поднялся, – чем ты можешь помешать?

Я продолжала сидеть в кресле и смотрела на наших повзрослевших мальчиков. Георг, понаблюдав за братом, переходившим от портрета к портрету и не произносящим не слова, поднялся и исчез, чтобы вернуться с чайником.

– Так давайте к столу, – распорядился он, разливая чай по чашкам, – пошепчемся, а то мне не нравится твое настроение, Арман. Мама, ты так странно гостиную рассматриваешь, вроде ничего не изменилось, все на своих местах.

– Сегодня восемнадцать лет, как я переступила порог этого дома, – улыбнулась я, вырванная из воспоминаний, – вот также как Арман портреты изучала и требовала ответов на свои вопросы.

– И что, ты также как и Артиваль била адепта Барнауса? – спросил тот отвернувшись от стены и подходя к столу, – Георг, а ты всегда чувствуешь, когда я не наедаюсь? Мясной пирог принес.

– Ну да, – пожал брат плечами, – ты сегодня на полигоне, сколько часов провел? Шесть? Вот и ответ. Ты когда голодный – злой, вот и Эду с Арти досталось ни за что. Придумал тоже: Эдвард просил помолвки с Аллиан, кто тебе такую глупость сказал?

– Гриффин, да знаю-знаю, ты сейчас скажешь, что он жестоко пошутил, – пробурчал Арман, вгрызаясь в кусок пирога, – миротворец ты наш, и в кого ты только такой? Вот был бы таким же как я, сколько бы дел провернули, а так получается, что ты моя ходячая совесть…

– Да не бухти, мы бы поубивали друг друга, если бы не различались характерами, – заметил Георг, – чай-то пей, твой любимый заварил. Мам, так ты била Барнауса? – напомнил он вопрос брата.

– Всего один раз и да, за дело, он сам напросился – пояснила я, и замечая, что у Армана начинают закрываться глаза, попросила, – Георг проводи брата, а то он сейчас в тарелке уснет.

Он выполнил мою просьбу, и когда за братьями закрылась дверь, я взяла чашку Армана и принюхалась, так и есть, сильный запах мяты ударил в нос.

Оба брата учились на факультете практической магии, но если Арман с первого курса брал дополнительные дисциплины на боевом факультете, то Георг – на целительском. И когда Арман уставал, но не мог сам уснуть, брат заваривал ему сонные травы. Они жили в соседних комнатах в Академии, этажем ниже располагался Эдвард, а Артиваль поселили в комнатке, которую когда-то занимала я.

Я подошла к окну и отодвинула штору. Снежинки кружились в морозной ночи, украшая ветви деревьев белоснежными сверкающими шубками, вдалеке над императорским дворцом вспыхивала праздничная иллюминация, а по улице то и дело проносились украшенные кареты, они везли спешивших в оперный театр поклонников таланта Дарины Блэкрэдсан. Уже не первый год, неделя перед Рождеством Черной Луны и после него, все театры столицы устраивали ночные представления, создавая праздничное настроение. Это была идея Брюса, и как показало время, она очень понравилась жителям и гостям столицы. Постояв еще немного, я погасила светильники и отправилась в свою спальню, чтобы проверить пятилетнюю Гвенделин и годовалого Ольгерда, Олле – как называли его домашние. Герний сидел между кроватками в кресле и читал газету, а Цирцея и Конрад обменивались впечатлениями от очередного путешествия, сидя на нашей с лордом Тримеером кровати.

– Хм, а что это вы в таком составе? – уточнила я, поправляя сбившееся одеяло у малыша, – вам места мало в доме?

– Да понимаешь, хозяин нас выставил из кабинета, – пожалилась Цирцея, – он с документами работает, а Эдвард очередную книгу по Таро изучает. А чтобы мы ему своей болтовней не мешали, нас и отправили восвояси. А мой повелитель спит сном невинного младенца, пехи там носки ему вяжет, и общаться со мной не желает. Да и о чем нам с ним разговаривать? Он же трудяга, каких еще поискать надо, а мне о возвышенном порассуждать хочется. Да и философский трактат Северуса Дейдриса обсудить не мешает, какое счастье, что он все-таки уволился из Тайной канцелярии. Хороших сыщиков много, а вот талантливых философов на всю империю по пальцам одной руки пересчитать можно.

– Цирцея, а остальные чем занимаются? – спросила я, перед тем как отправиться в душ, – проверь, не уснула ли Артиваль.

Стоя перед зеркалом в душевой я смотрела на себя, а видела ту самую девчонку, которая впервые появилась в этом доме восемнадцать лет назад.

– Как время летит, – прошептала я, улыбаясь стройной женщине в зеркале, – неужели это я?

– Видана, – летающая кокетка прошла сквозь дверь и бесцеремонно появилась за моей спиной, – Артиваль читает сказки и ждет тебя. Эдварда хозяин отправил спать, а Георг с Нафаней разговоры всякие ведут, ты знала, что сей фамильяр – словоохотлив и совсем неглуп?

– Так это он с Георгом поболтать не прочь, а вот со своим сородичем как-то не стремится, котяра обижается, а кстати, он где? Я сегодня не видела участника свадьбы Эрмитасов.

– Хм, он с Монфором переговоры ведет, – заговорчески шепнула Цирцея, – под столом на кухне, как думаешь, договорятся?

– Понятно, он видит Монфора, значит старичок скоро отправится на радугу, – заметила я, – пойду дочери пожелаю доброй ночи и песенку спою, скучает наша девочка.

Оставив привидения с малышами, я прошла в комнату Артиваль, ту самую, что занимала ее бабушка, а потом и я, появившись в этом доме.

– Мама, а давай посекретничаем, – попросила дочь, пододвигаясь в кровати, я прилегла рядом с ней, – давай, что ты желаешь рассказать или спросить?

– А ты знаешь, – борясь со сном и зевая, сказала Артиваль, – я Барнауса буду бить до тех пор, пока он не прекратит ходить за мной и предлагать помолвку. Он, видишь ли, мечтает, чтобы Тримееры и Барнаусы породнились, я бабушке пожаловалась, а она засмеялась и ответила: не бывать этому никогда. А Арман зря на Аллиан Эрмитас смотрит, она же в Криса Дейдриса влюблена… – она рассказывала-рассказывала, называла какие-то имена, события, а я гладила малышку по голове и улыбалась – наши адепты Тримееры были наблюдательны, и Артиваль не являлась исключением.

Дочь уснула, а я поднялась и укутав ее подошла к окну, чтобы поправить ночную штору. Из дома напротив, где жили Стефания и Чарльз, махали рукой – Гриффин сидел на подоконнике и смотрел на окно комнаты Артиваль. Помахав в ответ я закрыла шторы и погасив светильник села в кресло, чтобы подумать о том, кого пригласить на день рождения близнецов.

С момента окончания Академии прошло пятнадцать лет, и за эти годы сложился круг друзей, с которыми мы встречались на различных праздниках и торжествах. Северус Дейдрис поженились с Камиллой через три месяца после получения дипломов. Моя тетушка стала прекрасным целителем и, – когда Северус распрощался со следственной работой и вернулся в Академию в аспирантуру к профессору Тиберию, – перешла на службу в лечебницу к Таршу. А их два сына: Крис и Асмус – адепты Академии магических искусств, факультет практической магии.

Сабрина и Карл Барнаусы постоянно живут в Фоксвиллидж. Карл – профессор в Академии, а Сабрина открыла в деревне магазин эксклюзивных подарков и там всегда полно покупателей. У четы Барнаусов две дочери семи и восьми лет, да сын – адепт первого курса, подхвативший эстафетную палочку от отца в забеге за очередной представительницей рода Тримееров.

Леонард и Гермита живут в столице: он – следователь в отделе у старшего брата, лорда Кира Эванза, а супруга занялась своим делом, основала лавку «Ведьминское счастье», где можно приобрести любые артефакты и ингредиенты для создания кремов, духов и свечей. Их единственная дочь Гелия – учится на третьем курсе целительского факультета и мечтает о службе в лечебнице под началом Радомира Тримеера.

Алистер Данглир дождался, когда Элиза Гален-Брекноуг окончит Академию и на следующий день после вручения диплома состоялась брачная церемония в Храме Черной Луны в Фоксвиллидж. Род Данглиров-Эрмитасов был счастлив, работа черных магов пошла прахом, они не погибли. Алистер пропадает на службе, он начальник одного из отделов в Тайной канцелярии, а дома его ждут любимая супруга и три сына, один из которых получил фамилию матери. Элиза стала крестной матерью малютки Гвенделин и частенько навещает нас вместе с сыновьями.

Мы редко встречаемся с Тамилой Мордерат и тому есть много причин. Несколько лет назад ушла в Вечность леди Виргиния, передав императорский род в крепкие руки своей преемницы – Тамилы. Мордераты любят и уважают свою молодую Регину, а она стала крепким тылом и настоящей поддержкой Локидсу, три года назад возглавившего Финансовую канцелярию. В их семье подрастают два сына и дочь, чьей крестной матерью стала Камилла Дейдрис.

Гвен Лангедок был назначен вторым послом в Королевство Черного Дракона и увез Кирику туда сразу после свадьбы. Они приезжают раз в год в империю в недолгий отпуск, чтобы навестить всех родных и друзей. Сын и дочь Лангедоков учатся в нашей Академии, а на выходные их забирают или родители Гвена, или родители Кирики, а иногда и лорд Сириус с Ребеккой.

Янина с Веспасианом живут в Фоксвиллидж, профессор Тосгий преподает в Академии, а леди Тосгий держит салон женской одежды, модницы со всей округи и приезжающие издалека обшиваются в нем. Старший сын – Дирмар Тосгий учится вместе с Эдвардом и Аллиан Тримеер, а младший Вернард – первокурсник. У них есть семейный врач – Амис Лориель, счастливо женатый на Алексине Гобби, которая продолжает дело своих покойных родителей – книжный магазинчик в Фоксвиллидж, а их сын Север – однокурсник Артиваль.

Но чаще всех мы встречаемся с Блэкрэдсанами и Дурненами. Шерлос женился через полгода после окончания Академии, как только раскрыли дело о покушении на Амиса Лориеля, он прошел лабиринт Изиды и спрятался на пару месяцев в замке Рэдривел для восстановления. Он не распространяется о своей службе, где порой находится сутками. Дарина, подарив супругу трех сыновей, стала одной из знаменитых в империи оперных див, на чьих выступлениях всегда аншлаг. Она обладает изумительным талантом – переступая порог дома, оставлять за дверью мир искусства, и становиться любящей супругой и матерью. Шерлос и Дарина живут неподалеку от нас, и мальчишки постоянно бегают то в один дом, то в другой.

Бывая в замке Рэдривел, мы обязательно навещаем имение Дурненов, где живут Янек с Рутгерн и двумя дочерями. Веда и Патрик, забрав к себе его матушку, перебрались в имение Дурненов, там же в родовом склепе пять лет назад была похоронена Ветрица. Алиса и Патрик живут вместе с Ребеккой и Сириусом в его столичном доме. Патрик служит в отделе криминалистики в Тайной канцелярии, а Алиса преподает в женском институте Сильфиды – историю и литературу. Два сына-погодки – третьекурсники боевого факультета.

Мой отец с Дарменой по-прежнему на заставе. Их сыновья, мои младшие братья – выпускники боевого факультета Академии магических искусств, служат там же под началом отца. Они регулярно навещают Дурненов, и как недавно мне намекнул Патрик: одна из дочек Янека готовится стать супругой Герна Берга.

Я только на время рождения детей и их вскармливание прерывала службу в детективном агентстве «Мы бодрствуем всегда», но и тогда мне доставляли документы домой, чтобы я могла помочь в расследовании преступлений. Наш дружный коллектив практически не увеличился за прошедшие годы. Гелеон Сент-Жен продолжает руководить агентством, через год после окончания Академии он отправился навестить родителей и привез из Дальнего Королевства супругу – рыжеволосую красавицу Лайли, а ее родители – Робин Габер и леди Глория приехали в гости через пару лет, чтобы познакомиться с новорожденным внуком. Эдвин Сент-Жен – адепт третьего курса факультета практической магии, а очаровательная Беатрис Сент-Жен зачислена на факультет лечебной магии и приступит к учебе на следующий год.

Олле Лашме ведет всю документацию агентства, но иногда ворчит, намекая, что нам давно пора завести своего архивариуса. Этот тихоня потряс всех, познакомившись в Мирандой Гор в лечебнице, – куда он пришел на встречу с братом, – в тот же день сделал ей предложение и через неделю женился. Род Корвенов благосклонно отнесся к такой брачной партии и выделил за невестой хорошее приданое. Миранда Лашме служит в лечебнице целителем по детским болезням, в семье подрастает трое сыновей и две дочери. По утверждению Людвига Корвена, она изменилась настолько, что те кто знал когда-то Миранду Гор не узнают ее в леди Лашме.

Наш наставник – лорд Трибоний ничуть не изменился, по-прежнему такой же балагур и крепкий профессионал. И даже смерть леди Марты, она ушла год назад после празднования столетнего юбилея, не сломала оборотня.

– Родная, а ты почему здесь? – передо мной появился лорд Тримеер, – все давно спят.

– Я задумалась, – обнимая самого любимого человека, сообщила я, – вспоминала всех друзей, близких, сослуживцев и поняла: какая я богатая.

– Вот и хорошо, – меня подхватили на руки и понесли в сторону своей спальни, – а мне только что Птолемей прислал сообщение: Эмилия родила дочь. Он счастлив.

– Не только он. Людвиг счастлив, мы рады, да и не только мы, – улыбнулась я, – вот только Людвигу Корвену я супругу так и не подобрала, печально.

– Лучше расскажи, как ты умудрилась принца Птолемея, представителя императорского рода, женить на принцессе воровской династии, – ухмыльнулся Ольгерд, усаживая меня в кресло, при нашем появлении все привидения исчезли, – бабушка едва дар речи не потеряла, когда услышала об Эмилии Гор. Формально конечно придраться не к чему, девушка из почтенной древней семьи, и даже то, что она не богата, роли не играет, но как узнаешь кто отец…

– Ой, ну ладно тебе, – улыбнулась я, – они же стоят друг друга, и кстати, ты не забыл, что там трое сыновей и вот сейчас дочка.

– Как забудешь, если все трое мои крестники, но вот историю о том, как моей леди пришла такая идея в голову, я бы с удовольствием послушал. Как и рассказ о том, как Видана Тримеер приручила мою матушку. Думаешь, я не в курсе, что все сплетни из магических салонов ты узнаешь первая, и только потом, дозированная информация поступает ко мне.

– Это тайна, – целуя супруга, сообщила я, – ты ведь тоже мне не все секреты раскрываешь. Например я так и не знаю что за договоренности связывают империю и лорда Делагарди.

– И не скажу, время еще не настало, но кое-что все-таки поведаю, – загадочно произнес лорд, – Илорин Делагарди женился на Эндоре Гринзи, тебе это ничего не напоминает?

– Древняя история идет по спирали, – прошептала я, вспомнив сказку о Слеере и его спутнице, – нужно запретить Георгу заниматься у Аллана Сент-Жена.

– Думаю это неправильно, родная. Аллан окончательно перебрался в империю, это было требование Делагарди. Я пригласил его на день рождения наших мальчиков, нам предстоит обсудить несколько важных вопросов, – пояснил Ольгерд и улыбнулся, – не переживай, любовь побеждает всегда, даже если в это трудно поверить, хотя наша с тобой история, как и многих рядом с нами, это подтверждает. Я никогда бы не подумал, что Илорин постарается вывести Аллана из-под удара, но он это сделал и ты права, история пошла по спирали. Но закрыть историю черного мага Игнатиуса провидение предоставило не нам, и потому не будем мешать сыновьям писать свою историю, наше дело помочь если потребуется.

Мы смотрели друга на друга, и я понимала правоту мудрого и умного мага. Одна история заканчивалась, другая начиналась, этот процесс бесконечен, но об этом мы поговорим в другой раз.