— Мила, ну кто так режет оливье? — мама заглянула в салатницу. — Кусочки должны быть маленькие, а ты смотри, какие огромные нарезала. Будешь продолжать в том же духе, тебя никто замуж не возьмет.

Ну, начинается….

Самым главным жизненным достижением любой женщины мама считала удачное замужество.

Логично, что я в ее глазах была всего лишь провальным проектом.

Двадцать пять. Мужа нет и не предвидится. Не дочь, а позор на всю семью.

Неудивительно, что мама пыталась меня всячески мотивировать на столь желанный ею брак.

В арсенале наших ежедневных телефонных разговоров были такие темы, как: «Мы уже старенькие, вдруг до внуков не доживем?» или «У тети Марины из бухгалтерии такой сын хороший, про паровоз поет», ну и моя самая любимая: «А давай мы тебе оплатим брачное агентство?».

Если со столь животрепещущей заботой я еще как-то справлялась, просто положив трубку, то сегодня мне предстояло испытание из испытаний.

Новый год мы праздновали всей большой и дружной семьей. Мама, папа, брат с женой, дядя Володя с женой и сыном и тетя Марина с мужем.

Прекрасная дружная компания, которую волновал всего один вопрос: когда же Мила наконец-то выйдет замуж?

— Мила, выпрями спину, мальчикам не нравятся сгорбленные девушки.

— Ма-а-ам!

— Что «ма-а-а-м»? Я же тебе только добра желаю.

Или так.

— А почему ты в салат с крабовыми палочками так мало майонеза положила? Чем больше майонеза, тем вкуснее. Ты что, не знаешь, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок?

В общем, выполнив свой обязательный минимум на кухне и отправив курицу с картошкой в духовку, я сбежала от заботливой родительницы в большую комнату.

Папа с дядей Володей как раз украшали елку.

— Здрасьте, дядь Володя, — улыбнулась я.

— О! Кто эта красавица? Неужели моя любимая племянница? Ну-ка, иди сюда, я тебя поцелую! — оказавшись в теплых объятиях, я зажмурилась от удовольствия. Кажется, он был единственным родственником, который за всю жизнь не спросил меня ни какие у меня оценки, ни есть ли у меня мальчик. Это, между прочим, было практически подвигом, в нашей-то семье.

Единственным недостатком дяди Володи было то, что он жил на другом конце России, и виделись мы раз в пять лет, не чаще.

Все остальное время мне приходилось коротать семейные посиделки в окружении остальных членов семьи. Таких, как тетя Марина, например.

— Ой, Милочка, здравствуй, золотце, иди сюда, я тебя поцелую, а то совсем на кухне заработалась! — послышалось за спиной. Вот и она, легка на помине. — Ты только посмотри на себя! Такая красотка на выданье! Никак в толк не возьму, почему тебя никто замуж не берет?

Ну вот опять наша любимая тема. С трудом удержавшись, чтобы не закатить глаза и не застонать, я выдавила из себя вымученную улыбку.

— Не знаю, теть Марин, видимо, настолько красивая, что женихи и подходить боятся.

На самом деле я была далеко не старой девой и вполне себе симпатичной, просто как-то не срасталось никогда. Парни в моем прошлом имелись, но ни с одним не доходило до той стадии, когда можно уже и с родителями знакомить. Хотя, зная мою семью, этой судьбоносной встречи ни один из моих бывших ухажеров и не выдержал бы.

— Хей-хей-хей, — раздалось из прихожей. — Встречайте заблудшего сына!

— Славка, — крикнул папа с табуретки. — Давай скорее сюда! Без тебя звезда на елке не держится.

Видите, у меня была потрясающе дружная семья. Все любили друг друга безумно. Серьезно!

Единственным недостатком, как вы поняли, был отказ принять мое свободное романтическое положение.

— Внимание! Внимание! — захлопала в ладоши мама. — Слава пришел! Давайте за стол садиться, старый год провожать!

Хлопнула бутылка шампанского, и вокруг запахло мандаринами. Обычно старый год мы провожали лишь тостом, а есть начинали уже в новом.

— Этот год выдался очень удачным, — начала мама. — Предлагаю всем рассказать, что у них было хорошего в этом году.

— Я начну, — вызвалась тетя Марина. — Мы купили квартиру и очень благодарны за это уходящему году.

— А мы наконец-то выбрались в Москву, — поддержал дядя Володя. — Нет ничего лучше, чем быть рядом с семьей.

— А мы в этом году узнали, что беременны, — гордо сообщил Славик, с любовью гладя подрастающий животик жены.

— Прекрасный, просто замечательный год был! — согласилась мама. — У нас вот Сережу повысили, а ведь до пенсии осталось всего несколько лет! Вот что значит отличный специалист, любому молодняку фору даст! А для меня самая главная новость была, конечно, что я наконец-то стану бабушкой!

Только я открыла рот, чтобы тоже поделиться своими успехами, которых, кстати, было хоть отбавляй, как мама сама за меня и продолжила.

— Жалко только, что у Милы этот год прошел неудачно. Так и не нашелся для нас жених. Ну ничего! В следующем году обязательно повезет!

Несложно догадаться, что после столь самоутверждающего заявления добавлять что-то совершенно расхотелось.

— Конечно! — поддержала маму тетя Марина, — Давайте же выпьем не за наши успехи, а за то, чтобы случилось настоящее новогоднее чудо, и нашей Миле наконец-то повезло встретить своего суженого!

Все дружно чокнулись, желая мне счастья, а я, залпом выпив свой бокал и натянув слабую улыбку, выдавила из себя.

— Пойду принесу горячее.

Пока выкладывала курицу на праздничное блюдо, по щекам текли слезы.

Чтобы хоть как-то скрасить ситуацию, открыла холодильник и вытащила бутылку домашней клюковки. Отпила из горла.

Я не собиралась напиваться. Так, глоток для обезболивания, в лечебных целях, ничего более.

Ну что они привязались ко мне с этим замужеством? Будто на нем свет клином сошелся! У меня, между прочим, уйма других достоинств, и пресловутый штамп не может изменить ровным счетом ничего. Почему же они этого не понимают?

Может, конечно, эта тема была настолько остра, потому что я никого никогда не приводила, но все равно.

Чувствовать себя какой-то неполноценной без треклятого жениха было очень неприятно.

— Мила! — крикнул папа из гостиной — Давай скорее! Сейчас президент будет говорить!

Всхлипнув в последний раз, я вытерла слезы и, нацепив уже ставшую привычной слабую улыбку, подхватила блюдо и решительно пошла к гостям.

Ничего, осталось потерпеть пару часиков, зато потом будет новый день, и я снова смогу вешать трубку при первом упоминании слова на букву «З» или «М» ну или даже «Б».

— Ты как раз вовремя, — обрадовался брат, когда я поставила блюдо на стол. — Держи бокал и бумажку.

— А бумажку зачем?

— Как это? Для желания. Потом сожжем и выпьем вместе с шампанским!

— Держи, — протянула мне еще одну мама. — Я твое уже написала.

Удивленно приняв записку из ее рук, развернула края.

«Выйти замуж» — гласило пожелание. Конечно, а чего я еще ожидала?

Грустно вздохнув, я незаметно спрятала мамин экземпляр под тарелку. Нет уж, пощажу я мужчин Земли и не буду обрекать их на такую сумасшедшую семейку.

Президент только начал свою речь, когда из прихожей раздался дверной звонок.

— Кто это? — удивился папа. — Мы кого-то еще ждем?

— Я открою, — вызвалась я. Так хотя бы меня не заставят пить пепел вместе с шампанским.

Подойдя к входной двери, я заглянула в глазок. Темнота.

Что за хулиганы в новогоднюю ночь?

— Кто там? — спросила настороженно.

— Твой Дедушка Мороз, — послышался веселый голос с другой стороны.

Бред какой-то.

Не знаю, куда делось мое чувство самосохранения, но любопытство победило, и, повернув ключ, я распахнула дверь.

По ту сторону спиной ко мне действительно стоял дед Мороз. Правда, модный какой-то.

Нет, красный колпак на нем был, как и полагается.

А вот вместо традиционного халата на нем была красная курточка с белым мехом на воротнике, рукавах и поясе. Руки были подняты наверх, открывая взгляду полоску голой кожи на спине

На ногах красовались красные брюки. Только они тоже были необычные: велюровые, плотно облегающие накачанные ноги и, простите мой французский, идеально круглый попец.

Я уже было решила хоть что-то сказать, когда загадочный мужчина вдруг качнул бедрами, и откуда-то заиграла музыка.

Я так и стояла с открытым ртом, пока играла мелодия из мультика про Розовую пантеру, а незнакомец, все еще повернувшись ко мне спиной, эротически покачивая попой, медленно снимал курточку.

Сначала обнажилось одно плечо, затем второе. Вот появилась мощная накачанная спина.

Кажется, я забыла, как дышать.

Наконец бородатый соблазнитель повернулся ко мне, дерзко крутя курточку на указательном пальце и выразительно играя бровями.

Стараясь не опускать взгляд на его шикарный обнаженный торс, я невероятным усилием воли сосредоточилась на глазах.

Похоже, парень был удивлен не меньше меня.

— А ты кто? — спросил он ошарашено, снимая ватную бороду.

— Я Мила, но вопрос в другом. Кто ты, и почему ты раздеваешься у меня на лестничной площадке?

— Вообще-то я к Светочке пришел. Она там? — подошел он поближе и заглянул мне за спину. — Она же говорила, чтобы мы будем одни праздновать? Ты ее подружка? Вот проказница! Не думал, что она организует тройничок в новогоднюю ночь. Лучше подарка и не придумать!

— Тут нет никакой Светочки, и уж точно тройничка, — слегка оттолкнула я его, на секунду замерев от того, какой каменной была его грудь. — Вы, наверное, квартирой ошиблись.

— Это тридцать шестая?

— Ну да.

— Профсоюзная, восемнадцать Б? — подмигнул мне он, словно это была игра.

— Нет, это восемнадцать В. Нужный вам корпус на другом конце квартала.

— Вот блин, — незнакомец начал судорожно натягивать куртку обратно. — Извините, как неудобно получилось.

Подобрав с пола красный мешок, в котором что-то звякнуло, видимо, бутылка, и вытащив букет цветов из сгиба перил, он повернулся к лестнице.

Я машинально посмотрела на часы. До полуночи оставалось полторы минуты.

Не знаю, как так получилось, но вдруг в голове возникла совершенно бредовая и абсолютно невероятная идея.

— Подождите, — крикнула ему вслед. Парень удивленно обернулся. — Послушайте, до Нового Года всего минута, и к своей Светочке вы все равно не успеете. Встретьте Новый Год с нами, хоть шампанского выпьете под бой курантов как человек. А потом пойдете на поиски своей снегурочки.

Пару секунд он разрывался, было очевидно, что его одолевают сомнения.

В конце концов все же сдался, махнув рукой.

— А что? Хорошая идея. Спасибо.

Я сделала шаг назад, приглашая его войти и, когда Дед Мороз с бородой через плечо и мешком подарков наперевес вошел в квартиру, подхватила его под локоть и повела в гостиную, как бы между делом поинтересовавшись:

— Кстати, а как вас зовут?

— Паша, — поделился ни о чем не подозревающий мужчина.

— Отлично, Паша, я Мила. Мне будет нужна ваша помощь, подыграйте мне, пожалуйста.

— А? — не понял он, посмотрев на меня вопросительно.

Но отвечать было поздно, мы уже вошли в гостиную.

Президент как раз закончил свою речь, и кремлевские часы начали выбивать «бум», «бум», «бум», неизбежно приближаясь к двенадцати.

Но никто не обращал на них внимания. Все взгляды моей семьи были прикованы к нам.

— Мила, а это кто? — после небольшой паузы поинтересовалась мама.

Отступать было поздно, и, глубоко вздохнув, я обворожительно улыбнулась.

— Познакомьтесь, это Паша, мой жених.

Занавес!

Из телевизора раздались звуки гимна, но никто уже не обращал на это ни малейшего внимания.

В комнате стояла гробовая тишина.

Клянусь, даже в Мавзолее сейчас было больше движухи, чем в гостиной родительской квартиры.

Первой опомнилась мама.

— Ой! Чего это мы! Володя, налей жениху шампанского.

— Лучше водки, — подал голос Дед Мороз.

— Водки так водки, — согласился дядя, послушно наполняя рюмку.

Я схватила со стола свой бокал и залпом осушила. Нет, ну а что? У всех стресс, так и у меня тоже.

Допив, протянула фужер обескураженному папе.

— А мне шампанского, пожалуйста, — и обворожительно улыбнулась.

Паша в секунду избавился от водки и, бросив на меня убийственный взгляд, улыбнулся собравшимся.

— Приятно познакомиться.

Семья как будто этого и ждала.

Все моментально оживились, усадив обескураженного гостя за стол.

Парню вручили мою тарелку, которая тут же наполнилась салатами, колбасной нарезкой и парочкой бутербродов с красной икрой.

Не жизнь, а сказка. Вот только явно не о такой сказке мечтал мой новый знакомый.

Кажется, папа даже почистил Паше мандаринку.

Ну нифига себе! Быстро же он к нему проникся! Чистка мандаринов была в нашей семье пиком заботы о близких.

Мамино же лицо сейчас светилось в неожиданном, но все же экстазе.

— Милочка, а ты почему нам не рассказывала про Пашу? — поинтересовалась тетя Марина. Похоже, она единственная смогла немного прийти в себя от стресса.

— Сюрприз хотела сделать, — не растерялась я.

— А как давно вы знакомы? — поинтересовался брат, с недоверием рассматривая моего новоиспеченного жениха.

Дед Мороз открыл было рот с таким видом, будто собирался сказать всю правду, но я пихнула его ногой под столом и послала умоляющий взгляд. Секунду он раздумывал, а потом откашлялся и с невозмутимым видом сообщил.

— Время с Милой летит так быстро, что создается впечатление, что мы знакомы лишь мгновение, — ох, ты ж, да он хорош!

— Несколько месяцев, — пояснила я, дабы избежать дальнейших вопросов.

— Жених? А свадьба когда?

— Мы еще не решили, — с любовью посмотрела на Деда Мороза. Ох, плакал по мне актерский, плакал.

— А… — маме хотелось знать все.

— Мама! Не мучай Пашу расспросами. Он, между прочим, специально ради нас тут с работы сбежал, а вы ему поесть нормально не даете.

— А что это у вас за работа такая в Новый-то год? — влезла тетя Марина, когда не просили.

— Кушай, милый, кушай, — повернулась я к несчастному незнакомцу, накладывая новую порцию селедки под шубой. — Я сама все расскажу.

Судя по взгляду, которым Паша меня одарил, селедка стояла ему поперек горла. Но, слава богу, он ничего не сказал, просто молча отправил в рот еще один кусочек.

А я как ни в чем не бывало повернулась к тете.

— Ну как же, тетя Марина. Вы что, не видите? Паша подрабатывает эротичным Дедом Морозом. И, между прочим, сейчас у него самый дорогой тариф.

«Мой ненаглядный» аж подавился.

— В смысле? — напряглась мама.

— Ничего такого, ты не думай, — заверила я ее. — Просто он не работает с маленькими детьми, только со взрослыми. Сейчас знаешь сколько бизнесов всяких развелось? Вот и Паша придумал один. Он одевается современно и ходит к молодым компаниям. Студентам, к примеру. Они ему за подарки тоже стишки рассказывают с табуретки, только матерные.

Не знаю, было ли это шампанское, либо я слишком долго терпела эту нескончаемую какофонию про «Миле нужен муж», но меня понесло.

Если уж хотят выдать меня замуж, то вот! Пусть получают жениха на загляденье.

— Только стишки и все? — побледневшими губами спросила мама, пока все остальные просто сидели с открытыми ртами.

— Ну почему? — продолжала я набирать скорость. — Если компания девчачья, Паша может и стриптиз станцевать.

От шока все до единого собравшиеся резко втянули воздух в легкие.

— Но вы не переживайте! Я не ревную! Ведь у Пашеньки, — я ласково погладила его по плечу. — Есть твердое правило: руками не трогать. А смотреть — пусть смотрят, я не жадная.

Моя дружная семейка вмиг превратилась в восковые фигуры. Никто не шевелился, все переваривали.

Только бедный Дед Мороз залпом осушил еще одну рюмку водки.

Первой от шока отошла мама. Желание заиметь дочке мужа, похоже, пересилило здравый смысл, потому что, лишь на мгновение поджав губы, тут же ободряюще улыбнулась моему «жениху».

— Ну и здорово.

Тут настал мой черед давиться салатом. Если бы он у меня был! За мной-то никто поухаживать не догадался. Но сейчас не об этом. Что это было за «здорово»?

Мама подвинулась поближе к Паше и заинтересованно затараторила.

— Я слышала, все эти новомодные бизнесы сейчас называются как-то интересно… Потап? Сатрап?

— Стартап, — подсказал Слава.

— Точно! Милочка, Паша у тебя молодец, — повернулась она ко мне. — Главное, чтобы деньги в дом приносил. Вам же скоро семью создавать. Павел, я так понимаю, это у вас временный заработок, только на Новый Год? А основная работа у вас есть?

Та-а-а-а-к. Похоже, мою семью ничем не проймешь. Нужно было срочно сматывать удочки, иначе бедняга не только к своей Светочке не попадет, так его еще и в ЗАГС приведут, договорившись, чтобы первого января открыли.

Дед Мороз только открыл рот, чтобы что-то ответить, как я его опередила.

— Мамуль! Ну конечно, у Паши есть работа, но сейчас не об этом. Ему нужно бежать на следующий заказ, а мы его тут задерживаем. Пойдемте в прихожую, проводим моего жениха.

Обалдевшая семья и мама с горящими глазами, явно просчитывающая, когда уже можно будет требовать внуков, безропотно направились за нами.

Растерянный Дед Мороз, опасливо озираясь, поднял с пола мешок с подарками и как кролик на удава посмотрел на нас с семьей.

Я решительно пошла к двери, открыла и вышла, таща Пашу за собой.

На лестничной площадке он почему-то снова обернулся к моим родственникам. Это стало его самой большой ошибкой.

Потому что Славка, мой вредный брат, судя по всему догадываясь, что что-то здесь нечисто, с хитрым прищуром и ухмылкой на лице невинно поинтересовался:

— Мил, а ты что же, жениха своего не поцелуешь на прощание?

Мама с тетей Мариной активно закивали. А я мысленно представила себе все изощренные способы отомстить этому поганцу.

Но отступать было поздно, так что, мысленно послав в брата миллион молний, я невозмутимо улыбнулась.

— Конечно! А как же иначе.

И быстро, пока Дед Мороз не понял, что происходит, закинула руку ему на шею, так, чтобы семье было не особо видно, тесно прижалась к нему всем телом и нашла его губы своими.

Ладно, не хотела этого признавать, но, похоже, придется. Я…была очень даже не против этого поцелуя. Азарт был велик, а адреналин за последние десять минут нашего семейного знакомства напрочь отключил все мое логическое мышление.

Поэтому в поцелуй я вложила вагон и маленькую тележку страсти.

Остальным было не видно, но Паша, что логично, совершенно опешил и стоял не двигаясь, как истукан.

Я уже собралась прекратить этот спектакль и попрощаться, с грустью помахивая платочком вслед моему неудавшемуся жениху, но не тут-то было.

Только я сбавила напор, как произошло что-то необъяснимое.

Мужчину словно подменили и разморозили, и он со всей прыти перехватил инициативу и ответил на поцелуй. Да как!

Страстно, горячо, неистово! У меня аж коленки подогнулись — то ли от неожиданности, то ли от удовольствия.

Мозг отключился, и единственное, на что хватило сил, так это протянуть вмиг ослабевшую руку и захлопнуть дверь, оставив нас одних на лестничной площадке.

Дверь закрылась, громко щелкнул замок. Я вздрогнула, а Деду Морозу было хоть бы хны.

Мало того, он уже активно обнимал меня за талию своими мощными ручищами, крепко прижимая к себе.

Видимо, чтобы не убежала.

Ха! Да меня силками от него было не оттащить!

Конечно! Каково это, хорошенько взбодриться от незапланированного спектакля, а потом вместо аплодисментов получить вот такой вот бонус? Скажу вам, очень даже неплохо!

Да, если бы каждый раз так, то я бы бесконечно выходила на бис!

Как по мне, происходящее было гораздо лучше неприятного выяснения отношений. Я ведь, если честно, очень опасалась, что по попе мне от «дедули» прилетит за подставу-то.

Но сейчас вообще не об этом!

Кое-кто аж кипел от страсти, а я тут о всяких глупостях задумываюсь. Лучше сконцентрироваться на деле!

Это был даже не поцелуй, это была борьба.

Моя — за то, чтоб захватить его нижнюю губу и самозабвенно пососать.

Его — чтобы прекратить уже этот детский сад и как взрослый засунуть язык мне в рот, клеймя словно добычу.

Ой, да ладно! Пусть засовывает! Пососать можно и его.

Стоило мне этим заняться, как мужчина застонал, прижимая ко мне свои велюровые штанишки с бо-о-ольшим подарком внутри.

Вот и настала моя очередь стонать. Чего уж там.

Послышался звук разъединяющихся липучек, видимо, штаны не выдерживали напора.

Что, подождите? Штаны на липучках? Может, он и правда стриптизер? Ой, да какая разница! Целуется-то как бог!

Я тут же представила, какой вид там открывается, если липучки больше не в деле…

Но увидеть это мне было не суждено. Этажом выше хлопнула дверь, и большая дружная компания начала спуск по ступенькам в нашу сторону. Видимо, пошли салют запускать.

Нехотя, но мы все же остановились, глядя друг на друга шальными газами.

Еще через секунду разлепили объятия. И вдруг стало как-то неловко.

Я не знала, что сказать, Паша тоже молчал. Он лишь молча застегнул липучки, которые, кстати, самого интересного-то и не показали. Зато вздыбленные велюровые штаны красноречиво намекнули.

Компания прошла мимо, не обращая на нас внимания.

Стоило им скрыться, Дед Мороз громко сглотнул и то ли прохрипел, то ли прошептал.

— Ну, я пойду? Мне надо.

— Иди, — онемевшими губами ответила я, не в силах поверить, что это конец.

Еще пару секунд он смотрел на меня, а потом отвернулся и начал быстро спускаться по ступенькам.

Ни телефона не взял, ничего. Эх, Милка, а ты размечталась!

Я так и стояла, абсолютно обескураженная произошедшим, пока не опустила глаза и не заметила, что мой новый знакомый забыл свой мешок с подарками.

Ой! Нужно его догнать пока не поздно!

Подхватив мешок, я припустила к выходу.

Выбежав из подъезда, я осмотрелась. Деда Мороза нигде не было видно. Ну вот.

Тяжело вздохнув, я вернулась в фойе и грустно села на ступеньки. Благо, они были чистые. Энергичная соседка-пенсионерка со второго этажа за дополнительный заработок намывала их чуть ли не каждый день.

Так что сидеть в красивом платье на ступеньках я не боялась.

Прислонившись головой к перилам, я глубоко вздохнула, шумно выпустив воздух, словно свечку задувала.

Что это было?

Здраво рассуждать я не могла. Сердце все еще бешено колотилось то ли от разыгранного нами спектакля, то ли от умопомрачительного поцелуя. А душа ныла от осознания, что все так вот резко закончилось, и продолжения не предвидится.

Мне понравился поцелуй? Да, еще как! Было ли это глупо? Без сомнения! Повторила бы я все это, зная, как ситуация обернется? Однозначно!

Ну и приключение на Новый Год, скажу я вам! Никогда у меня такого не было, и, судя по всему, никогда больше и не будет.

Вероятность того, что еще когда-нибудь кто-то такой же красивый так же ошибется дверью, была равна нулю. А этот, так удачно зашедший на огонек, незнакомец был да сплыл, оставив после себя мешок с подарками — мужской эквивалент хрустальной туфельки.

Кстати о мешке. Дед Мороз-то тю-тю, значит, подарочки теперь мои!

Фыркнув, я открыла украшенный искусственным мехом мешок и заглянула внутрь.

Весь вид загораживали цветы. Вытащив букет, я принялась рассматривать подарки.

Так. Что здесь?

Конфеты. Шампанское. Презервативы.

Похоже, этот Паша вообще не в курсе, что нужно дарить на такой важный праздник. Особенно женщинам.

Ах! Ну и коза же эта Светка!

Почему коза, я объяснить не могла. Просто стало как-то очень ревниво.

Может, он и правда стриптизер? И просто на работу шел? Это было бы гораздо лучше, чем если бы какая-то Света была его девушкой.

Но грустно было все равно. Так что, недолго думая, я потянула за черненькую ленточку, снимая фольгу с шампанского и, открутив проволоку, с хлопком открыла бутылку.

Сделав глоток, зажмурилась от удовольствия. М-м-м-м! Как же вкусно и пузыристо! Именно то, что нужно девушке, за пятнадцать минут успевшей обзавестись женихом, а потом трагически его потерявшей.

Да и шампанское я обожала, даже несмотря на то, что пила только по праздникам.

А что? У меня сейчас самый настоящий праздник!

Тем более, грех было не запить ущемленное чувство собственного достоинства, что мой — хоть на пять минут, но принц — к какой-то облезлой кошке усвистел, оставив меня тут одну, в подъезде, разгоряченную.

Ну и пусть незнакомец. Зато завел меня, даже пальцем не пошевелив.

В общем, незаметно я расправилась с третью бутылки и двумя конфетами, которые на поверку оказались с вишневым ликером. Вкуснятина!

Сахар моментально послал в кровь гормон счастья, и я улыбнулась.

Ну и что, что неудачница. Зато с шампанским, шоколадом и в платье красивом.

Я как раз подносила бутылку к губам, чтобы распробовать получше, что там за вкус у этого неизвестного мне иностранного шампанского, как дверь открылась.

В подъезд проник январский мороз, заставив поежиться и глотнуть еще шампанского. Для разогрева.

Думала, это соседи вернулись с гулянки, хотя вообще-то рановато, ведь прошло-то всего ничего.

Может, кто-то шапку дома забыл? Неважно. Я опустила глаза, всем своим видом показывая, что на диалог не настроена.

Но мне никто ничего не сказал. Даже мимо никто не прошел. Может, передумали возвращаться? Просто запустили холод, а сами пошли дальше в снежки играть? Похоже на то.

Я подняла глаза и моментально замерла.

Около двери стоял мой Дед Мороз и молча смотрел на меня. Как-то странно смотрел, кстати.

Блин! Он, наверное, за мешком пришел! Твою ж налево. Я-то как бы уже попировала на его подарки. Вот черт!

— Ой, — пропищала, представляя, как он мне сейчас голову оторвет за то, что не только праздник испортила, так еще и подарки подъела. — Ты за мешком, да? Прости, я думала, ты уже не вернешься, и немножко тут поотмечала за твой счет. Но ты не переживай! Я сейчас поднимусь в квартиру, у нас там много шампанского, и конфеты какие-нибудь найдем.

Он не ответил. Лишь стоял и смотрел на меня. Зло смотрел. Аж глаза почернели.

Громко сглотнув, я уже открыла было рот, чтобы что-то еще сказать, но не успела.

Дед Мороз в одно мгновение оказался рядом со мной, дерзко раздвинул мне ноги, встав коленом на ступеньку ниже. А потом, притянув меня одной рукой за голову, а второй за талию, взял и поцеловал.

Теперь уже сам, без моей инициативы.

Вот просто вернулся вдруг обратно и поцеловал. Ой!

Как он целовал! Мама дорогая!

Страстно! С надрывом! Будто решение вернуться далось ему нелегко, но дорвавшись до желаемого, он напрочь отключил все тормоза.

Офигеть!

Конечно же, я ответила! А ты попробуй не ответь!

Когда мужчина целует тебя так, будто ему все мало и надо еще и еще, и не на такое тут согласишься.

Это была какая-то феерия чувств. Эндорфины носились в голове словно кометы, бжих-бжих, начисто отключая любые здравые мысли.

Его руки были везде, на талии, на спине, лаская, исследуя и невероятно возбуждая.

Видимо, поняв, что я тут сопротивляться не намерена, он подхватил меня под попу, сильнее прижимая к себе.

Да этот Дед Мороз словно Феррари! Разгоняется с нуля до ста километров за три секунды!

Горячий, возбужденный член прижимался ко мне сквозь трусики. Полностью готов! Да как быстро!

Не знаю, что-то там было с велюровыми штанишками, я не слышала, как раскрываются липучки. Я, если честно, вообще ничего не слышала кроме судорожной пульсации собственного сердца.

В общем, со штанами или без, но через тонкую ткань трусиков я отчетливо ощущала всю обжигающую мощь его желания. И возбуждалась еще больше.

Это было какое-то сумасшествие, но оно мне чертовски нравилось!

А то, что он еще и вернулся — не знаю, за мешком ли или за мной, неважно — так вообще сносило крышу.

Кажется, горечь потери внесла существенную лепту в этот ураган страстей, что сейчас бушевал на лестнице.

В какой-то момент я поняла, что сижу уже не на ступеньке, а на ее ребре, всем остальным телом повиснув на Паше. Обхватив его руками и ногами, словно обезьянка.

Его, кажется, такая ноша совершенно не смущала, даже наоборот, прибавляла вдохновения. А мне вот копчик надавило.

— Шшшшш, — зашипела, когда стало всем невмоготу. — Спину больно.

Думала, он подвинет меня обратно на ступеньку, но нет!

Паша подхватил меня под попу, поднялся на ноги и тут же припечатал меня к стене.

Инстинктивно я опустила одну ногу и тут же охнула, округлив глаза от неожиданности.

Теперь его член так удачно упирался в меня, что я чувствовала все до мельчайших деталей.

Казалось, еще чуть-чуть — и он просто разорвет тонкую ткань моего белья, чтобы больше ничего не стояло у нас на пути.

Правда, слышала, что мокрую ткань сложнее рвать, чем сухую. Но в этом Дед Мороз сам виноват. Нечего было меня тут возбуждать.

А он между тем времени-то не терял.

Лаская каждый сантиметр моего тела, он уже целовал мою шею, плечи и грудь, насколько позволяло платье, конечно.

Судя по всему, скоро ему стало этого мало и, сбросив мою вторую ногу, он, чуть присев, задрал юбку.

Я задержала дыхание.

Но к трусикам этот искуситель не притронулся.

Вместо этого он задрал мое платье и поцеловал живот. Воу! Полегче! У нас тут страсть, а не ваниль, дружок.

Но сказать я ничего не успела, так как горячие пальцы поползли вверх по чувствительной коже.

Платье задралось до подбородка, а перед Дедом Морозом открылся прекрасный вид на мою грудь.

И тут мне было чем гордиться.

Новый лифчик был просто загляденье. Во-первых, красивый, во-вторых, он так удачно группировал мою уверенную, но все же двоечку, что ложбинка была хоть куда.

А, самое главное, застежка была спереди.

Щелк! Паша утробно зарычал, и в следующий миг горячие губы оказались на вмиг затвердевшем соске.

Ох! Ну и ну!

По телу пробежала волна мурашек от комбинации холодного воздуха и горячего мужчины рядом.

Я так и стояла с чашечками от бра под мышками, пока этот невероятный мужчина показывал, как виртуозно умеет владеть языком.

Фантазия сразу принялась рисовать картинки о том, где еще он мог бы применить свои способности.

Удовольствие было таким острым, что я напрочь забыла, что мы вообще-то находились в самом что ни на есть общественном месте. А зря.

Где-то наверху хлопнула дверь, и послышались шаги. Блин! Значит, этаж невысоко, и кто-то скоро будет здесь, чтобы лицезреть, так сказать, картину маслом!

Да что ж им всем неймется-то? Новый год наступил, ложились бы спать и не мешали! У меня тут дело важное, между прочим.

Быть застуканной в подъезде, практически в голом виде, да еще и в объятиях Деда Мороза — как-то не хотелось.

Нужно было взять себя в руки и остановиться.

Оттолкнув Пашу и одернув платье, я тяжело вздохнула.

Вау! То, что только что произошло, было безбашенно и, черт возьми, очень сексуально.

Вот только точно так же безответственно. Мы же вообще друг друга не знали. Десять минут театрального представления не считаются.

Все-таки хорошо, что вышли соседи, иначе непонятно куда бы нас завело это маленькое приключение. Да, лучше всего было прекратить здесь и сейчас.

Или нет?

Да однозначно нет!

Вытащив лифчик через рукава, я кинула его в мешок, а тот протянула Паше. Подхватила шампанское и, взяв моего Деда Мороза за руку, потащила его к лифту.

Где-то на задворках сознания внутренний голос кричал: «Мила! Совсем сдурела? Ты что делаешь, идиотка? Немедленно прекращай! Ужасная идея! Даже не думай!».

Но я тряхнула головой, и вредный голосишка захлебнулся в море шампанского.

Потому что нефиг было мне мешать, когда тут такое!

Зайдя в лифт, я нажала на кнопку последнего этажа. Туда, откуда ступеньки поднимались на необитаемую лестничную площадку. Ту, где была единственная дверь — на чердак. Поэтому туда никто никогда не поднимался. Особенно в Новый Год. Ну, вы понимаете.

Дом, в котором жили родители, был старый, сталинской постройки. Высокие потолки, широкие лестницы, решетчатый лифт посередине. Ну и эта волшебная лестничная площадка, на которой я пряталась, когда в детстве мы с братом играли в прятки.

Он жутко бесился, так как по правилам нельзя было выходить из квартиры. Но очень уж мне нравилось его злить, так что, неслышно открывая дверь, я выбегала на лестницу и пулей неслась наверх.

Правда, разе на десятом он выучил мою фишку, и играть в прятки вдруг стало совершенно неинтересно.

Но, вообще-то, я что-то увлеклась. Ну его, этого брата. Гораздо интереснее было сконцентрироваться на сексуальном Деде Морозе, который активно зажимал меня сейчас в углу лифта.

Языком он активно показывал, что собирается сделать со мной как можно скорее, но уже кое-чем другим.

Мы целовались в кабине, целовались на лестнице, задерживаясь на каждой ступеньке целую вечность.

Когда абсолютно лишенная любых чувств кроме возбуждения и искристого удовольствия, я поняла, что такими темпами мы далеко не уйдем, отпрянула от Паши. Глотнув свежего воздуха, я, вместо того, чтобы вернуться к его губам, отпила шампанского и, схватив за руку, потащила наконец на площадку, до которой оставалось всего-то четыре ступеньки.

Вот тут-то Дед Мороз и развернулся во всей красе. Быстро оценив обстановку, он снова меня поцеловал и, приподняв под попу, куда-то понес.

Э-э-э-э. Куда? Это же пустая площадка.

Оказалось, было одно интересненькое местечко, которое я никогда не замечала за ненадобностью.

Перила. Он усадил меня на горизонтальную перекладину прямо перед резным защитным ограждением лифта, создав какую-никакую, а опору для спины. Да и упасть я бы так точно не смогла. Заботливый какой.

Пока я приходила в себя от резкого передвижения, Дед Мороз ловкостью рук избавил меня от трусиков и, нащупав молнию на платье, расстегнул, спуская ткань на живот.

Я тоже в долгу не осталась и потянула за его красную курточку!

Бинго!

Как я и думала, она так же, как и штанишки, была на липучках. Обожаю! С этих самых пор никаких иных застёжек, кроме липучек, на мужчинах больше не признаю. Как же удобно!

Под тканью меня встречал идеально гладкий живот с прессом, вылепленным так, словно скульптор постарался. Никогда таких не видела. Подозреваю, он все-таки его напряг, но утверждать однозначно не могу.

Очень красиво. Не знаю, почему, но в голове вдруг всплыл образ блестящей стиральной доски, которая валялась у нас в сарае на даче.

Ему я, конечно, этого не сказала, просто восторженно прошептала:

— Вау!

— Ага, вау, — подтвердил Паша, пожирая глазами мою грудь.

Похоже, нас обоих все более чем устраивало.

Под его полным желания взглядом я чувствовала себя такой свободной, такой развратной. Прикусив губу, я поманила Деда Мороза пальчиком.

Он понял мгновенно и наклонился, чтобы поцеловать. Я обвила его руками и посильнее прижалась к каменному торсу голой грудью.

Ах! Это космос. Ощущение прикосновения кожи к коже напрочь снесло мне крышу, и, опустив руку, я нащупала мой самый главный новогодний подарок сквозь красный велюр.

Как и прежде, он был готов для меня, и, недолго думая, я по-хозяйски залезла рукой вовнутрь, разрывая липучки, которые и так уже держались на честном слове.

Стоило штанам разойтись, а мне дотронуться до самого главного, как сердце пропустило удар.

Ох! Вот это размер!

Всегда думала, что, когда твои глаза закрыты, а горячие губы не дают и секунды на раздумья, все чувства притупляются.

Я ошибалась. Осязание работает на ура.

Играясь подушечками пальцев с бархатистой кожей, я невероятно кайфовала.

Пузырьки от шампанского смешивались с эйфорией от того, что у этого красавца везде было все просто отлично. Казалось, лучше уже просто невозможно.

Еще как возможно!

Горячие пальцы мужчины уверенно пробрались по моему бедру туда, где им было самое место, и я застонала от удовольствия.

Он то дразнил меня, водя снизу вверх и обратно, то игрался с клитором, так что от бессилия я кусала губы, его, мои, неважно, то заходил, всего на чуть-чуть, окончательно сводя меня с ума.

Мне хотелось еще, хотелось больше. А Дед Мороз на то и Дед Мороз, чтобы исполнять желания.

Словно прочитав мои мысли, Паша подключил вторую руку. И если одной он ловко ласкал клитор, то вторую использовал, чтобы трахнуть меня, для начала хотя бы своими пальцами.

Все это, не отрывая своих губ от меня.

Он целовал везде. Рот, щеки, шея. Чертов многозадачный мужчина. Как он делал это все одновременно? Я не знала, но была более чем довольна.

Долгая прелюдия внизу, не менее феерическая по пути сюда и все вот это — довели меня до края.

Я была на волоске от оргазма. И, когда почувствовала, что уже почти-почти, то откинулась назад, раскинув руки и вцепившись в решетку.

Деду Морозу, должно быть, открылся потрясающий вид на мою грудь, но мне было плевать.

Всего одно нажатие, один толчок отделяли меня от пика, и они не заставили себя ждать.

Я шагнула в пропасть неземного наслаждения и с громким стоном кончила, содрогаясь всем телом.

Меня трясло в счастливой лихорадке. Хотелось, чтобы эта агония длилась вечно.

Это была полная перезагрузка, которая на секунду наполнила мой мозг розовой ватой, а потом резко отпустила.

Сознание заработало с новой силой, все чувства прояснились, даже опьянение прошло.

«Тьфу-тьфу-тьфу, — отплевываясь, из шампанского выплыл мой внутренний голосок. — Что происходит?»

Оказалось, действо было в самом разгаре. Удерживающий меня все это время, Паша сейчас нагнулся к мешку с подарками, доставая оттуда презервативы.

Оторвав один, он попытался его открыть.

Пакетик никак не поддавался, то ли от того, что руки дрожали от возбуждения, то ли потому, что пальцы были еще мокрые.

Не в силах больше ждать, он рванул упаковку зубами.

И именно в этот момент мой внутренний голос просто завизжал: «Мила! Твою мать! Ты что творишь, идиотка! Ты охренела совсем? Тебя что, только что трахнул пальцем незнакомец, и ты еще и собираешься заняться с ним сексом? На грязной лестнице? Ты сумасшедшая.»

Она не грязная, подумала запоздало. Зато весь остальной посыл осознала.

И правда. Протрезвев после шампанского, я теперь видела картину немного в другом свете.

Недолго думая, я спрыгнула с перил, накинула платье и бросила Паше.

— Я передумала.

Паша

Кажется, за последний час я испытал столько эмоций, сколько не испытывал за последние пару лет вместе взятых.

Все из-за нее. Несносной Милы.

А все началось с того, что позвонила Света и объявила, что на Новый Год я должен явиться в костюме Деда Мороза. Мол, у нее задумка какая-то.

Где купить костюм тридцать первого декабря? Скажу вам: нигде!

Во-первых, все уже разобрали. Во-вторых, почти все магазины закрыты.

В итоге нашел. В элитном секс-шопе.

Костюм Деда Мороза, который стоит, как новые диски для машины? Да легко!

Он оказался хороший, качественный, но на липучках. Зато без всяких там халатов до пят, тоже плюс.

Закупившись в ближайшем супермаркете всем необходимым, я отправился к Свете.

Разбежался. Стоило сесть в машину, как позвонил заместитель. Одна из наших фур перевернулась по дороге с завода в Польше.

А все из-за того, что на производстве произошла задержка, и он не успел выехать до праздников. Вот и гнал по трассе, а там снег с дождем.

Пока разбирался с эвакуацией, пока выяснял состояние водителя, который, слава богу, отделался только испугом, Новый Год неумолимо приближался.

Судя по без конца вибрирующему около уха телефону, Света рвала и метала.

Закончив наконец с вопросами, я понял, что нужно теперь гнать уже самому, потому что еще чуть-чуть, и на бой курантов я опоздаю. Тогда Света съест меня живьем.

Кстати, о еде. Жрать хотелось неимоверно. С утра ничего не ел и сейчас бы и быка проглотил.

Вот только Света готовить не умела, так что, скорее всего, меня либо ждала еда из ресторана, либо вообще ничего. Сыр и фрукты какие-нибудь. Она постоянно сидела на диете, и сыр для нее был своего рода наградой по особым случаям.

Но я-то мужик! Мне этот сыр дался десять раз! Мне бы мяса нормального, с картошечкой. Праздник же!

А как хотелось селедки под шубой! И оливье! Как у мамы. Жаль, что они с папой умотали в Европу на Новый год.

Я, конечно, уже сто лет с ними не праздновал, но с каждым годом меня все больше и больше тянуло в семью.

Написав смс, что уже в пути, я пулей помчался на другой конец города. Телефон оповестил о доставке, а затем, утомленный многочасовыми разговорами, мигнул, возвещая о том, что заряда батареи осталось всего ничего.

Пришлось его выключить, а то зарядка осталась дома.

Нужный дом найти было сложно. В прошлый раз мы ехали на такси, и особого внимания, куда идти, я не обратил.

Навигатор провез меня мимо десятков одинаковых домов советских времен и въехал в типичный двор.

На часах было без десяти двенадцать.

Даже представить было страшно, какой меня ждал прием. Глядишь, с таким опозданием Света даже без сыра меня оставит.

Нужно было спасать ситуацию и, быстро переодевшись в костюм Деда Мороза, я взлетел по лестнице к нужной квартире.

Включив телефон, с облегчением обнаружил, что осталось еще два процента. Как раз хватит для того, что я задумал.

Найдя в интернете нужную мелодию, я нажал на «play» и приготовился танцевать.

Чтобы человек не злился, его нужно обескуражить. Чем я и собирался заняться с помощью небольшого мини-стриптиза. А потом бой курантов, шампанское, кажись, и забудется.

Вот только удивляться пришлось не Свете, а мне.

В дверях стояла какая-то незнакомка.

Ах, вот он какой, Светин сюрприз! Секс на троих! Блин! Почему я не приехал раньше? Ну ничего, впереди еще вся ночь.

Только выбор подружки был странный.

Девушка, что стояла передо мной, была красива, очень. Но не такой красотой, как все Светины подружки.

Эта была какой-то домашней, настоящей, что ли.

Ее красота была естественной. Живой.

Распущенные волосы, обычное зеленое платье, даже без блесток. И, судя по очень хорошей, но неидеальной фигуре, она-то от мяса бы точно не отказалась.

Наверное, Света пригласила ее, чтобы даже в постели смотреться эффектно на ее фоне.

Оказалось, все гораздо прозаичнее. Я просто ошибся домом.

Вот черт! Представлять, что со мной сделают по правильному адресу, не хотелось.

Поэтому неожиданное предложение незнакомки встретить Новый Год с ней, а уж потом идти на гильотину, показалось мне очень даже привлекательным.

Тем более, она казалась очень милой и дружелюбной. Да, она мне определенно нравилась.

Ровно до того момента, как, зайдя в гостиную, она вдруг не объявила, что я ее жених.

Только любопытство и то, что секунду назад она попросила меня ей подыграть, удержали меня от того, чтобы не убежать оттуда сразу.

Шок — это по-нашему, называется.

И тут начался полный сюр. Я был настолько обескуражен и дезориентирован, что сидел, словно язык проглотив.

Одно могу сказать точно: селедка, о которой я так мечтал, с каждой сказанной ею фразой все больше вставала поперек горла.

Мила безжалостно рвала все мои шаблоны в клочья.

Каждую секунду она привносила во весь этот фарс все больше и больше сюрпризов. Как она вообще собиралась потом выпутываться из всей этой истории?

Без понятия. Но, признаться честно, я был просто заворожен ею.

Тем временем в шоке были все. В том числе и виновница мероприятия под кодовым названием «Знакомьтесь, мой парень — стриптизер». Щеки у нее зарумянились, прибавляя естественной красоте особую изюминку.

Никогда еще не встречал такой непредсказуемой женщины.

Апогеем всего этого импровизированного представления стало прощание. Провожали меня как на войну. Семья вышла в коридор в полном составе.

Видимо, всем хотелось зрелищ. Ну, Мила и не подвела. Взяла и поцеловала меня. Сама. Да как!

Ни за что не смогу описать всю эту феерию чувств. Решительность в ее движениях смешивалась с робостью. Напор с нежностью.

Обычно я всегда делал первый шаг, но опыт с женщинами, проявлявшими со мной инициативу, у меня тоже присутствовал.

Вот только сейчас было по-другому.

Она целовала меня так искренне, так непосредственно, что удержаться и не ответить было просто невозможно.

Но нельзя! Паша! Повторял я себе как мантру, пока мягкие женские губы хозяйничали на моих, нельзя! Если Света узнает, то плохо будет не только тебе! Не отвечай! Не сдавайся!

Да блядь! Как тут устоять-то?

Понадобилась вся сила воли, чтобы не поддаться искушению. Ровно до того момента, как она начала отдаляться.

Что-то в голове щелкнуло. Я не мог этого допустить!

Все! Признаю, я потерпел фиаско. Перешел черту, за которой заканчивался образ верного парня с отличной репутацией, перехватив инициативу. Но я просто не мог больше терпеть все то возбуждение, что уже разрывало меня на части!

Мила своим поведением и тем, как тесно прижималась ко мне, сейчас напрочь снесла мне крышу.

Она целовалась так… не могу объяснить… Со всей душой, что ли. Без реверансов и с полной отдачей.

Так, будто ее не интересовало ни кто я, ни сколько я зарабатываю. Ее даже наличие Светы не интересовало. Ее интересовал только я, больше ничего. И это, черт возьми, подкупало.

Очнулся я только когда какая-то компания проходила мимо.

Осознание того, какую огромную ошибку я допустил, поддавшись эмоциям, тут же скрутило внутренности.

Но самое ужасное было то, что даже несмотря на последствия, я не хотел прекращать. Мне нравилось целовать эту странную, но такую забавную женщину.

Взяв остатки воли в кулак, я все же выдавил из себя.

— Ну, я пойду?

— Иди, — она моментально побледнела, но согласно кивнула.

А я развернулся и припустил по лестнице так быстро, как только мог, чтобы не передумать.

Сев в машину, я проверил телефон. Он давно разрядился.

Хорошо, что у меня не было зарядки. Знать, что там сейчас творится со Светой, я не хотел.

Мне вообще было больше интересно, что сейчас делает Мила. Уже вернулась в квартиру и продолжает празднество?

Так! Паша! Хватит думать о ней.

Да, самым лучшим решением было сосредоточиться на том, что сказать Свете про свое опоздание.

Я выехал из двора и, проехав полрайона, завернул на этот раз в правильный двор.

Припарковался.

Но из машины не вышел.

Просто сидел, крепко обняв руль, и смотрел в одну точку.

Минута. Две.

Мила, как заноза, не выходила у меня из головы.

Да пропади оно все пропадом! Ну его, этот Новый Год! Ну ее, Свету! Я не могу! Я должен вернуться.

Дав по газам, я в мгновение ока оказался в нужном дворе и, бросив машину в пешеходной арке, помчался обратно.

Позвоню в квартиру, скажу, что забыл телефон. Плевать, что скажу! Мне просто нужно было ее увидеть еще раз. Всего лишь один раз! И все! Уверен, увижу — и точно отпустит.

Звонить никуда не пришлось.

Мила сидела прямо напротив входа, понурившись и обнимая бутылку шампанского и коробку конфет.

Мое шампанское и мои конфеты.

Рядом валялся букет и мешок. Как я мог про них забыть? Понятно, как, думал я совсем не головой.

Стоило увидеть Милу — всю такую милую, уютную, но в то же время невероятно привлекательную, как желание нахлынуло с двойной силой.

Мне хотелось ее. Хотелось ее искренности, открытости, непредсказуемости.

И я это получил.

Не обращая внимания на ее лепетание, просто поцеловал.

Мила ответила с таким жаром, с такой самоотдачей, что у меня напрочь снесло крышу. Вся кровь хлынула в пах, закрывая мозг на «переучет».

И вот тут начался фейерверк. Мы целовались везде: на лестнице, у стены, в лифте, на площадке последнего этажа.

Такой длинной и изнурительной прелюдии у меня не было уже давно. Но я кайфовал как мальчишка.

Оторваться от нее было просто нереально. Я просто с ума по ней сходил.

А когда она кончила в первый раз, у меня тупо перехватило дыхание.

Как она это сделала!

Непосредственно! Не задумываясь, как будет смотреться со стороны, и какой ракурс для нее наиболее выгоден. Нет! Все это было ей чуждо.

Она отдалась волне оргазма, откинувшись на решетчатую стену. Обнаженная, беззащитная, невероятно сексуальная.

Такая настоящая, в ней не было и толики фальши.

Аппетитная грудь тряслась от оргазма, а сладкий стон просто свел меня с ума.

Я был возбужден до предела. Яйца были напряжены настолько, что, готов поклясться, аж посинели.

Единственной моей мечтой сейчас было как можно скорее оказаться в ней. Все остальное пусть идет к черту!

Руки дрожали от нетерпения и возбуждения, пока я пытался разорвать упаковку презерватива.

Еще секунда, и я наплюю на все и войду в нее так, без защиты. В нетерпеливом порыве я дернул фольгу зубами, наконец раскрыв.

И тут Мила снова отожгла. Только в этот раз мне было совсем не до шуток.

Она соскочила с перил и, поправив платье, как бы между делом сказала:

— Я передумала.

Если честно, я даже не сразу понял, о чем это она, и в ступоре поинтересовался.

— Что?

— Ну, — спокойно объяснила она. — Ты очень крутой! Сексуальный, страстный, все дела. Но мы друг друга совсем не знаем, и заниматься сексом было бы ошибкой. Мне очень жаль, но нужно прекратить, пока не поздно.

— Ты ведь несерьезно? — в шоке спросил я.

В голове не укладывалось то, что она только что сказала, да и соображать в принципе было сложновато.

— Нет. Прости, — виновато улыбнулась она. — Спасибо за прекрасно проведенное время. Это было весело. Передавай приветик своей Светочке.

Подмигнув, она запрыгала вниз по ступенькам.

А я так и стоял с челюстью где-то в районе ботинок.

— Кстати, — повернулась Мила, спустившись на один пролет. — Ты это, за мной лучше не ходи. А то ведь и правда заставят жениться.

Нервно хихикнув, она скрылась из виду.

А я вдруг осознал всю тяжесть своего положения. Член болел от напряжения, эго валялось где-то в районе смятых цветов, а душу раздирали эмоции.

Злость. Удивление. Фрустрация.

Не в силах держать все это в себе, я со всей силы долбанул кулаком по стене.

Похоже, Мила меня действительно довела, ведь в белой штукатурке осталась заметная такая выбоина от моего кулака.

Боль как-то притупила разочарование и, кое-как успокоившись, я застегнул штаны и куртку, подхватил мешок со всем содержимым и спустился на улицу.

Холодный ветер немного остудил мой пыл, давая возможность с горем пополам, но соображать.

С одной стороны, я был безумно зол, а с другой, восхищен тем, как ловко ей удалось обвести меня вокруг пальца. Мила была совершенно нелогична, но именно это мне почему-то больше всего и нравилось.

Притормозив около помойки, я выкинул шампанское.

За ним последовали истрепавшийся букет и конфеты.

К Свете я сегодня точно ехать был не в состоянии. Завтра, придя в себя, как-нибудь ей объясню ситуацию.

Сейчас же мне нужно было домой. В холодный душ и спать.

Все мои ориентиры были сбиты. Тело и дух жаждали восстановления.

Уже дома, бросив красный мешок на пол, я вдруг заметил, что он как-то странно топорщится.

Заглянув внутрь, я ухмыльнулся. Рядом с презервативами лежал Милин лифчик.

Вытащив его, я внутренне возликовал.

Похоже, у меня только что появилась отличная идея, как все-таки получить свое.

Последнее, что я слышала перед тем, как юркнуть в квартиру, был злобный рык и звук глухого удара.

Мамочки! Даже страшно представить, что там происходило сейчас, на последнем этаже.

Отогнав от себя все угрызения совести за ненадобностью, я закрыла дверь.

Тут же на меня набросилась умирающая от любопытства мама. Такое ощущение, что она караулила в прихожей, ожидая моего возвращения.

— Милочка! Ты где так долго была? — запричитала она, таща меня в гостиную. — Мы тут все тебя заждались. Даже тетя Марина еще домой не уехала, чтобы про Павлика послушать.

Уу-у-у-у. А дело-то плохо. Пока меня не было, Паша уже стал Павликом. Было страшно представить, до чего они еще договорились за это время. Небось, уже выбрали тамаду нам на свадьбу.

— Мы с Пашей… разговаривали, — пространно выкрутилась я.

— Ага, — проходя мимо, прошептал брат, так, чтобы слышала только я. — Так разговаривали, что весь подъезд сотрясался от стонов, когда я пошел тебя искать.

Я моментально покраснела, подавившись воздухом от неожиданности. Пришлось заехать этому нахалу локтем под ребра.

— Мила, — не унималась мама. — Ну как же так, почему ты нам не рассказала? Как вы познакомились?

— Ма-а-а-ам! — взмолилась я.

— Нам всем интересно, — подхватила тетя Марина. Папа, предатель, тоже активно закивал, поддерживая ее.

Похоже, выбора не было. Вернее, не так. Выбора было два: либо рассказать, что мы уже расстались, и до утра слушать причитания маман о том, что я, бездарная, не могу удержать мужчину, либо быстренько что-нибудь придумать.

Целый день готовки и уборки, новогодний спектакль и горячее продолжение в подъезде напрочь лишили меня сил. Так что, недолго думая, я выбрала второй вариант.

Шампанского в организме было еще достаточно, чтобы не ударить в грязь лицом, так что я выпрямилась, натянула на глаза мечтательную дымку и с придыханием прошептала:

— Ох, это было так романтично. Мы увидели друг друга и влюбились с первого взгляда.

— Правда? — с придыханием поинтересовалась тетя Марина.

— Да! Ах! Это было просто прекрасно! — заливалась я соловьем. — Паша как раз рассматривал новый поворот в своей карьере и, чтобы проверить, будет ли успех, сразу станцевал мне стриптиз. Я моментально поняла, такой экземпляр нельзя упускать. Вы видели, какая у него попа? Скажу вам по секрету, он нигде меня не разочаровал.

Нет, ну ведь даже не наврала. Ай да Мила, ай да молодец!

По хитрому прищуру брата я понимала: еще немного подробностей — и разоблачит меня не только он.

Все же остальные пока сидели с вытянутыми от шока лицами. В пуританскую картину мира моей семьи такие отношения не вписывались от слова совсем.

Самое интересное, что Паше они готовы были простить все, даже неоднозначный временный заработок, но знать, что дочь падка на внешность, а не на моральные качества, было для них вершиной безнравственности.

— Ладно, — решила я смотать удочки, пока не поздно. — Я так устала. Пойду спать. Теть Марин, отлично вам съездить в отпуск. Славка, ты завтра приедешь?

— Нет, у нас обед с Олиными родителями.

— Ладно, тогда до третьего. Мам, где я сплю?

— Я тебе в твоей комнате постелила, — прошептала она, держась за сердце.

Пока никто не успел опомниться, я поспешила сбежать.

Подойдя к кровати, я чуть не застонала. Мама приготовила мне даже пижамку. Вот только с родителями я не жила давно и вещей тут не имела.

Так что, аккуратно сложенная на кровати, меня ждала школьная пижама со слониками и воздушными шарами.

Польстила ты мне мама, польстила.

Я хоть и схуднула перед Новым Годом, но влезать в пижаму десятилетней давности?

Ха! Да после всего, что я сегодня вытворяла, легко!

Самое забавное, что и вправду влезла. Только штаны теперь были мне чуть ниже колен, а кофта превратилась в подобие топика с рукавами три четверти.

Ну, и так сойдет.

Нырнув под одеяло, я отключилась, стоило коснуться головой подушки.

С утра наступило адское похмелье. Не только физическое, но и моральное.

Что же я вчера натворила!? Какая муха меня укусила, чтоб столько накуролесить?

Голова раскалывалась, очень хотелось пить. Но вставать и выходить из комнаты туда, где ждал более чем реальный разбор полетов, уж очень не хотелось.

Да ладно бы мама, мне самой от себя было противно. Как я могла вчера вытворять такое? В подъезде? Да еще и с первым встречным.

И самое ужасное, что эта история теперь останется в нашей семье навечно. То, что происходит в Новый год, остается в памяти навсегда.

Так, ладно. Сделанного не вернешь.

Нужно было думать позитивно.

А что у нас позитивного? Минут пятнадцать я лежала, уставившись в потолок. Идей не было от слова совсем.

Наконец меня озарило! Сегодня же первое января! Вот и позитив.

Первое января, это даже круче понедельника. Идеально для того, чтобы начать новую жизнь!

Ура! Решено! С сегодняшнего дня больше никакого вранья, шампанского и полусекса с незнакомцами. И обычного секса с незнакомцами тоже никакого.

Вернусь домой и заживу своей обычной жизнью и забуду вчерашнюю ночь как страшный сон.

Воодушевленная идеей, я подскочила с кровати, тут же зажмурившись от боли в голове, и, как была, босиком побрела попить водички.

Зевая и потирая глаза, прифигевшие от яркого света, зашла на кухню и, как была, с кулаком у лица и ртом, которым можно было ворон считать, застыла на месте.

За кухонным столом в компании моих родителей как ни в чем не бывало сидел Паша, попивая чай вприкуску с оливье и холодцом.

— Да, — вещал он с деловым видом, — у меня своя компания. Занимаемся перевозкой грузов. Авто, авиа, ж/д. Если надо, даже велосипедом довезем. В общем, все для клиентов….

Мама внимательно его слушала и с довольным видом кивала, видимо мысленно ставя галочки в списке «Характеристики идеального мужа для Милы». Но стоило мне войти, как она заметила меня и тут же побледнела.

— Мила! — охнула она. — Совсем с ума сошла, в таком виде выходить? У нас же Пашенька в гостях! Немедленно иди умойся и переоденься!

— Привет, зайчонок, — улыбнулся вчерашний Дед Мороз приторно-довольной улыбкой. — Как ты прекрасна сегодня. Особенно пижамка тебе очень идет.

Может, мне показалось, но на слове «пижамка» его глаза как-то подозрительно потемнели.

— Мила! — мама явно не разделяла Пашиного энтузиазма, а папа так вообще демонстративно повернулся к окну.

Поджатые мамины губы и крайне недовольное выражение лица как бы намекали, что если я сейчас же не пойду умываться, меня уведут насильно и уж тогда устроят настоящего Мойдодыра.

Подняв руки, признавая поражение, я направилась в ванную и только тут заметила, что весь мой кулак, только что активно растирающий глаз, был чернее угля.

Вот черт! Я же косметику забыла смыть!

Неприятное предчувствие сковало сердце, и к зеркалу я теперь не шла, а просто летела.

Стоило увидеть свое отражение, как дыхание перехватило.

Мой вид можно было описать лишь одной фразой, и она была явно матерной.

Картинка вырисовалась на загляденье и называлась она: «панда с похмела, упавшая с дерева»

Моя супермодная тушь, призванная приковывать взгляды мужчин, однозначно выполнила свою работу. От огромных черных кругов вместо глаз действительно было нереально оторвать взгляд.

Ох, если бы это все. Волосы были похожи на те, что рисуют в мультиках, когда кого-то ударяет током. Этакий невольный ирокез, только не вдоль головы, а поперек.

Все из-за того, что я решила их вчера пенкой и лаком уложить, а во сне, видимо, активно ворочалась.

Пижама, зараза, тоже подвела. Ночью, в темноте, я надела кофту задом наперед. Так что сейчас на меня из зеркала смотрел рисунок из двух больших воздушных шариков в самых интересных местах и жутко довольного слона посередине.

Ну, по сравнению с лицом это было не так уж и страшно.

Ах, ты, Паша, актеришка недоделанный. Прекрасна я сегодня. Ну-ну. Я тебе это еще припомню.

Быстро смыв макияж, с горем пополам причесавшись и почистив зубы (про дыхание вообще тактично промолчу), я вышла из ванной, повернув было в сторону комнаты, чтобы переодеться, когда услышала:

— Ой, это вам Мила рассказала? Ну нет, наше знакомство прошло несколько иначе.

Что-о-о-о? Все внутри моментально похолодело, и я вздрогнула. Ой, не нравилось мне это начало, ой, как не нравилось.

А Паша между тем продолжал.

— Мила сразила меня наповал. Потому что сразу же на меня набросилась и ну целовать, — блин, и ведь не врал же, поганец. — Я просто не мог устоять. Как перед такой устоишь? Вы только посмотрите на нее!

В этот момент я как раз стояла, уперев руки в бока и мысленно расчленяя моего «женишка» на маленькие кусочки.

— Дорогой, — вложив в голос максимум нежности, на которую только была способна в таком состоянии, спросила я. — А что ты вообще здесь делаешь-то?

— Мила! Не груби! Это я позвала, — радостно поведала маман. — Пашечка нам подарки принес, а заходить не хотел, ну, вот я и настояла. А он голодный был. Неудивительно! Работал вчера всю ночь, а ты даже ему салатика с собой не положила, даже бутербродика в фольгу не завернула.

— Подарки? — опешила я, пропустив мимо ушей очередной пассаж на тему того, что я не удалась как женщина.

— Ага, — улыбнулся мне Дед Мороз. — Я же вчера всего на секунду заглянул, так что не успел ничего подарить, а вот сегодня решил исправить эту оплошность. Тебе тоже принес, мое солнышко. Там, в прихожей, висит на крючке, прямо под моей курткой, сходи посмотри.

При этом он улыбался так, что меня аж передергивало. Ласково, нежно, с нескрываемым обожанием в глазах. Симулянт хренов.

С опаской, но я все же направилась по указанному направлению.

За спиной уже шла очередная волна выяснений, что за «жених» нам достался.

— Ой, а ты, Пашенька, квартиру-то снимаешь или в кредит взял?

— Что вы, Елена Сергеевна, я свою давным-давно купил. Сейчас вот о доме загородном подумываю…

Я только хмыкнула. Вот трепло.

Подойдя к вешалкам, осмотрелась. Пашина темно синяя куртка и действительно висела на крючке сбоку, приподняв ее, я ахнула.

На крючке, подвешенный за одну из лямок, висел мой лифчик. Без пакета, без ничего!

Он что, так его и притащил? И родители видели? Как он им это объяснил?

Развернувшись и сжав кулаки, я решительно направилась обратно на кухню. Ну, Дед Мороз, погоди!

— Ну, как тебе подарочек? — с любопытством поинтересовалась мама, стоило мне вернуться на кухню. — Правда, красивый?

Оп-па, ну и новости. Паша совсем обнаглел! Приносит в мой дом лифчики, да еще и родителям показывает!

— Ма-а-ам… осторожно начала я. — А ты что, его тоже видела?

— Конечно, — ни капли не смутилась она. — Нам с папой очень понравилось. Правда, Сереж?

— Ага, — буркнул папа, все еще смотря куда угодно, но не на меня. Блин. С этим лифчиком совсем забыла переодеться. — Тебе-то, доча, понравился подарок?

— Очень, — растерянно ответила. — Как будто я сама выбирала.

— Ну вот видишь! — сразу взбодрилась мама. — Пашенька такой молодец, твой вкус так хорошо изучил.

Какой жук, а? Принес мой же лифчик и выдает за свой подарок. В итоге мама с папой в него еще сильнее влюбились, и теперь любая попытка повернуть их против него точно провалится.

Паша же сидел довольный как мартовский кот, явно наслаждаясь происходящим.

Знаешь, что, красавчик, обманывать эту семью могу только я, а ты тут вообще непонятно что забыл.

Метая громы и молнии одним только взглядом, я слащаво улыбнулась своему «ненаглядному» и сквозь зубы процедила:

— Милый, пойдем, нам надо поговорить.

Дед Мороз с готовностью вскочил из-за стола, с сожалением посмотрев на родителей.

— Простите, Елена Сергеевна, Сергей Юрьевич, но, похоже, Миле нужна моя помощь в примерке подарка. Вы не возражаете…?

— Конечно, нет! — махнув рукой в разрешающем жесте, мама повернулась ко мне. — Мила, и покажи Пашеньке квартиру.

— Да-да, — поддержал мой псевдожених. — Давно мечтал посмотреть на твою девичью спаленку. Где ты жила все эти годы и мечтала о встрече со мной.

От такой наглости я аж рот открыла. Но, быстро сориентировавшись, схватила Пашу за руку и потащила за собой. Как раз в спальню. Там хотя бы можно было поговорить без лишних свидетелей.

Захлопнув за нами дверь, я злобно уставилась на этого актера из погорелого театра.

— Ну и что это было? — требовательно поинтересовалась, пытаясь убить его взглядом.

— Не понимаю, о чем ты? — переспросил этот херувим с ангельскими глазами.

— Паша, ты зачем сюда приперся?

— Как зачем? Соскучился.

Понятно. С ним тут каши не сваришь, так что я решила сама расставить все точки на i.

— Если это из-за вчерашнего инцидента на лестнице, то прости. Я не должна была так поступать. Я вообще не должна была вчера на тебе виснуть, но так уж сложилось. Семья меня достала, и шампанское, выпитое, чтобы немного забыться, сыграло со мной злую шутку. Спасибо, что поддержал мой экспромт перед гостями, но это все. Мне совершенно не нужно, чтобы ты продолжал весь этот спектакль. Я бы даже сказала, это более, чем лишнее. Я бы вообще, будь у меня возможность, отмотала все назад и это не дела… О-о-о-о!

Похоже, Паше надоело слушать и он решил остановить мою тираду. Да так, что разом лишил меня дара речи.

Он подхватил мою руку и, пока я говорила, поднес указательный палец к губам и облизал, не отводя от меня свой соблазнительный взгляд.

Что-о-о? Я оторопело уставилась на него, моментально потеряв возможность говорить и, чего уж, соображать в целом.

Это было так странно, так неожиданно, но почему-то так возбуждающе, что коленки тут же подогнулись, а внизу живота взметнулся пожар, напоминая о вчерашнем приключении в подъезде.

— Что? Что ты делаешь? — прохрипела оторопело, когда он эротично затянул мой палец в свой рот.

— Тсссс, помолчи, пожалуйста, — прошептал он в ответ.

Закончив с эротичным облизыванием, Паша обхватил мои пальцы своими и, отодвинув резинку пижамных штанов, опустил обе руки вниз, так, чтобы мой мокрый палец оказался у меня же на клиторе.

При этом свою руку он так и не убрал. Наоборот, ею он управлял моей, показывая, как нужно играть и поглаживать.

От такого неожиданного поворота, от ощущения его власти крышу снесло окончательно, и я всхлипнула. Он знал, как удивить. Впервые в жизни меня ласкали моими же руками.

Такой невинный жест, но такой эротичный.

Паша придвинулся поближе, не переставая командовать моим удовольствием, и обнял свободной рукой. Да! Это было то, что нужно, ибо колени уже не держали.

Этот момент как раз совпал с очень удачным движением внизу, и, уперевшись носом ему в плечо, я тихо застонала, слегка раздвигая ноги, насколько это было возможно сделать стоя.

— Знаешь, — прошептал он мне, увеличивая напор. — Я думал о тебе всю ночь.

Вникать в суть его слов я могла с трудом. Я вообще слабо понимала, где нахожусь. Ощущения сильной мужской руки и моих тонких пальцев, хозяйничающих внутри пижамы, просто сводили с ума.

Как я так быстро поддалась ему? Как так быстро возбудилась? Я же злилась на него секунду назад! Куда все это подевалось?

Похоже, тело знало лучше головы и моментально вспомнило, какое удовольствие этот дед Мороз умеет доставлять, тут же расслабившись и предоставив ему полный карт-бланш.

Я, конечно, допускаю, что еще немного шампанского все еще оставалось у меня в крови, но думать об этом не хотелось.

Движения стали жестче, быстрее, и всхлипы в плечо более чем регулярными.

— Я подумал, — между тем продолжал Паша. — Мы начали не с того. Давай попробуем еще разок. Как насчет ужина?

— М-м-м-м, — промычала, полностью сконцентрировавшись на ощущениях.

— Этот район мне незнаком, но я знаю отличное место около моего дома.

Если бы я могла сейчас соображать или хотя бы открыть глаза, я бы увидела, как хитро сузились его глаза при последних словах. Но мне, если честно, было совсем не до этого.

— М-м-м-м, — не изменяла я себе в логике ответов.

— Так что я заеду за тобой в семь, хорошо?

Я ничего не ответила, полностью отдавшись удовольствию.

— Мила? — настойчиво прошептал он мне на ухо. — Договорились?

Слегка очнувшись, я промычала.

— Ага, — только бы он отвязался и продолжал творить свои шалости там, внизу, тем более, оргазм был уже так близко.

Я вся напряглась, ожидая долгожданного освобождения, и именно в этот момент Паша, явно почувствовав, что я близка, взял и вытащил обе наши руки.

— А? Подожди… — хныкала я, как слепой котенок, не понимая, что происходит. — Я уже почти…

— Я знаю, — хитро улыбнулся он и развернулся к двери. — Я буду здесь в семь. Будь готова.

— Что? — опешила я. — Ты куда? А как же я?

— Ну я же тебе показал, как нужно правильно это делать? Вот и закончи сама, прямо как я вчера, — небрежно просил он и вышел в коридор.

Нет! Ну это уже ни в какие ворота не лезет! Я вчера дала по тормозам из-за уважительной причины, а он-то просто издевался!

Глубоко вздохнув в попытке прийти в себя, я выскочила в коридор.

Паша уже стоял в прихожей и снимал куртку с крючка, выставляя всем на обозрение мой интимный предмет гардероба.

— Тшшшш, — шикнула я на него. — Ты что делаешь?

Но он не обратил на меня никакого внимания. Оделся, а потом подцепил со стены лифчик и что-то еще.

Я даже не сразу поняла, что.

— Дай руку, — улыбнулся, подойдя поближе.

— Зачем? — подозрительно прищурилась. После случившегося Деду Морозу я теперь точно не доверяла.

— Просто дай руку, — в его улыбке больше не было триумфа, даже наоборот, нежность там какая-то проскальзывала странная.

С опаской, но руку все-таки протянула.

— Не так, — рассмеялся он. — Ладошкой вверх.

Послушно перевернув, я охнула, когда в следующую секунду в руке оказалось что-то блестящее.

— Что это?

— Цепочка с кулоном в виде снежинки. Подумал, что ты точно стала моей новогодней снежинкой. Хотя, скорее, снежком, прилетевшим в задницу, но, к сожалению, в ювелирном не было снежка.

— Но сегодня же первое января, все магазины закрыты, — неожиданный поворот окончательно сбил меня с толку.

— Скажем так, — подмигнул Паша. — У меня хорошие связи.

— А как же лифчик? — подняла на него удивленные глаза.

— А что лифчик? — опять это выражение ангельской невинности.

— Разве ты не лифчик мне принес в виде подарка?

— Что? — хитро улыбнулся он, все еще делая вид, что я тут глупые вопросы задаю. — Нет, лифчик — это мой трофей. Я его теперь всегда с собой ношу. Как талисман почти. Подумываю даже сделать из него брелок для ключей.

Ой, вот трепло!

Я даже глаза закатила. Сомнений в том, что он подстроил, чтобы я все неправильно поняла, не было никаких.

Перекинув бра через плечо словно рюкзак, Паша тяжело вздохнул.

— Ну все, я пошел, — и крикнул. — Елена Сергеевна, Сергей Юрьевич, спасибо за завтрак, до свидания!

— До свидания! — послышался бодрый голос с кухни. — Вы там прощайтесь, прощайтесь, мы вам не будем мешать.

Мама как всегда в своем репертуаре.

— Ну что ж, — хищно улыбнулся мой новый знакомый. — Раз родители говорят прощаться, грех этим не заняться.

И наклонился для поцелуя.

Я же, вовремя спохватившись и эротично облизав верхнюю губу, потянулась к нему. Медленно, растягивая сладкое предвкушение.

Глаза в глаза. Лица были все ближе. Паша даже сглотнул, ведь от сексуального накала между нами чуть ли не искры летели.

Когда до его жаждущих губ оставалась всего пара миллиметров, я улыбнулась и томно прошептала:

— До встречи в семь, дедуля, — тут же резко отпрянув.

Он рыкнул от разочарования, но попыток сближения больше не делал. Лишь посмотрел с уважением.

— Смотри не копайся, чтобы в семь была готова, — развернулся, светя на всю прихожую лифчиком, и вышел, закрыв за собой дверь.

Я же выдохнула и задрожала.

Чего мне стоило удержаться от поцелуя, когда напряжение между нами можно было резать ножом, не в силах понять никто! Я даже про лифчик, который неплохо было бы забрать, забыла. От такого-то перенапряжения.

Но я просто обязана была его немного проучить. Дед Мороз должен знать, кто тут настоящий хозяин положения.

Но все-таки немного жаль. Думаю, этот поцелуй был бы просто бомбический.

Единственное, что хоть как-то утешало, это то, что впереди у нас был весь вечер для этого. Я прекрасно понимала, чем может закончиться ресторан около его дома.

Признаюсь честно, я этого даже немного ждала. То ли меня подкупил утренний визит, то ли явная симпатия с его стороны, то ли неожиданный подарок, но Паша нравился мне все больше и больше.

Узнав его получше за ужином, я вполне могла бы закончить начатое вчера. А что? Кажется, стадия стеснений уже в прошлом, с нашей-то историей.

Мне повезло. Маминых расспросов я удачно избежала, уехав домой для того, чтобы переодеться.

Обратно вернулась в половине седьмого и последние пятнадцать минут так вообще сидела на диване, положив руки на коленки.

Как отличница, ожидающая, что ее вызовут к доске. Только в этот раз к доске мне ой как хотелось! Так хотелось, что я приняла душ и ноги заново побрила до идеального состояния. Ни волосочка на щиколотках не пропустила как раньше.

В общем, была готова по полной программе.

А зря.

В семь Паша не появился. Как не появился он и в восемь, и в девять. Короче, он не пришел совсем, подло прокатив меня со свиданием. Козел!

Самое обидное, что даже не позвонил. То, что я не оставила ему номер телефона, было совершенно неважно. Захотел бы, нашел бы способ.

Домой я уехала ночью, на такси, после двадцатого вопроса «Милочка, а где Пашенька, он что, сегодня не придет?»

При этом вернувшиеся с прогулки дядя Володя с семьей тоже активно интересовались данным вопросом. Они-то пропустили все утреннее представление, так что сейчас жаждали подробностей.

Пашу топить в их глазах я не стала. Во-первых, это низко. Во-вторых, мне нужно было самой как-то пережить столь мерзкое разочарование.

Плюс ко всему мама уже начала вышивать наши с Дедом Морозом инициалы на постельном белье из моего приданого. Сказать ей правду и неделю после этого подрабатывать психоаналитиком, который еще и маникюрными ножницами распускает вышивку — ой как не хотелось.

Так что я просто сбежала.

В квартиру, которую снимала в противоположном конце города, чтобы быть подальше от любящей родни.

Тут из новогодней атрибутики было только немного красной мишуры, обмотанной вокруг свечки на столе. Идеально! Особенно для девушки, вдруг разлюбившей Новый год.

Заварив травяной чай, натянув шерстяные носки и закутавшись в теплый плед, я наконец разрешила себе задуматься о том, что же на самом деле произошло.

Вообще-то, думать тут было не о чем.

Лет с девятнадцати я уяснила одну неутешительную правду: если мужчина прокатил тебя со свиданием и не позвонил, значит не так уж сильно он был заинтересован.

Дело именно в этом, а не в том, что его сбила машина или забрали в полицию. Все это лишь удобные оправдания, не дающие самооценке романтичных барышень опуститься ниже плинтуса.

Иллюзий я не питала и знала, что у произошедшего может быть только одно объяснение: Света.

Я была на сто процентов уверена, что появившийся таким фейерверком Дед Мороз позорно слился именно к ней, своей настоящей девушке. И я даже его понимала.

Между утренними приключениями и ужином был целый день, Света жила в соседнем дворе. Почему бы ему было к ней не заглянуть? Она же как-никак его девушка, а я что?.. Так, развлечение на праздники.

Уверена, стоило ему показаться ей на глаза, как беднягу тут же схватили за яйца и пристегнули за них наручниками к батарее.

Чтобы неповадно больше было подкатывать их ко всяким незнакомкам.

Нет, я тоже хороша. Знала же, что он занят, но поддалась, дура, поддалась притяжению между нами, его обворожительной улыбке и взаимному игривому настрою.

Но ведь как классно-то все начиналось! Совсем не хотелось думать о грустном слове "обязательства".

Правильно говорит моя мама, я-таки стану старой девой, которую никто замуж не берет.

Еще бы! Какая репутация, должно быть, у меня в глазах мужчин? Через 10 минут после встречи и уже зажигаю с незнакомцем во всевозможных позах, да еще и в общественном месте.

Понятно, что особого уважения Паша ко мне не испытывал. Хотя, должна признаться, зажгли мы знатно.

А вот то, что на следующий день он обнадежил не только моих родителей, но и меня, ставило его раз и навсегда в мой черный список.

Да, точно! С этого момента больше никаких самообманов. И никаких занятых мужчин! Как выяснилось, девушка — все-таки стена, и двигаться не собирается.

Бессознательно перебирая пальцем снежинку, висящую на шее, я приняла окончательное решение выкинуть из головы этого динамо в велюровых штанишках. Но подвеску не сняла. Это моя компенсация за впустую потраченный вечер.

Вместо этого я нашарила под пледом телефон и позвонила Ване, моему лучшему другу.

— Красный, — вместо приветствия объявила я. — Код номер один.

— И тебя с Новым Годом, Мила, — заржал Ваня на другом конце провода. — Мы с тобой виделись тридцать первого утром. Когда, скажи мне, ты успела найти мужика, переспать с ним, влюбиться и расстаться? Меньше чем за двое суток? Ты уверена, что цвет проблемы именно красный? Может, все-таки желтый подойдет?

— Не спорь! Я придумала эту систему, мне и выбирать статус проблемы.

Вообще, мы с Ваней дружили с самой школы. Сидели за одной партой, и он носил мне учебники. Кажется, тогда он был в меня даже немного влюблен.

Но я настолько умело игнорировала все эти его розовые сопли, что и он сам скоро о них забыл, и мы незаметно стали лучшими друзьями.

Дружба с Ваней была даже старше моей многострадальной пижамки со слонами, так что дорожила я ею по-настоящему.

Только с Ваней я могла делиться своими проблемами на романтичном поприще. Как и он со мной.

С годами удач и разочарований в этой сфере у нас обоих стало так много, что мы разработали целую систему градаций. Сейчас был самый подходящий момент ею воспользоваться.

— Желтый не подойдет. — заупрямилась я. — Мы с ним не спали, ну почти. И я не влюбилась, мне он, скорее, очень понравился. Но сейчас же Новый Год! Ты же знаешь, в праздники все всегда хуже воспринимается. Так что красный.

— Ну, красный так красный. Мил, но у меня совсем нет сейчас возможности вывести тебя на дружескую свиданку, подарить цветы и наговорить комплиментов. Только через пару дней, пойдет?

— Нет, — заныла я. — Ты же знаешь, я не ем сладкого, так что план Б на случай, когда ты занят, больше не подходит. Я не могу есть мороженое и смотреть романтические фильмы. А второе без первого не работает!

— Ой! Ладно! — сдался лучший друг. — Я завтра с парнями иду на каток в городской парк. Присоединяйся. Я уговорю их сделать для тебя исключение и допустить девушку в нашу мужскую компанию.

— Но я очень плохо катаюсь, — тут же загрустила я.

— Мила, — послышалось строгое. — Я не понял, ты хочешь развеяться или нет? Вот и не выпендривайся.

— Ладно, я буду, — пробубнила в трубку.

— Но учти, никаких цветов, — предупредил Ванька.

— Тогда комплименты от всей твоей джентльменской компашки, — не растерялась я.

— Идет.

Повесив трубку, я пошла прямиком к шкафу. Завтра на каток нужно было одеться так, чтобы точно поднять свою самооценку и, если получится, забыть о том, чье имя теперь запрещено называть, ну и, конечно, хорошенько повеселиться.

Ваня заехал за мной после завтрака. Своей машиной я так и не обзавелась, даже несмотря на вполне приличную зарплату, которая вроде как и позволяла взять кредит.

Нет, я давным-давно копила на первый взнос за квартиру и очень ждала долгожданного повышения на работе, чтобы взять наконец ипотеку.

Плевать мне было на мамины заверения, что в семье за недвижимость должен отвечать мужчина.

Мужчины на горизонте же не было! Вчерашний не считается, к тому же, он позорно слился. А вот иметь в арсенале собственное жилье, хоть и взаймы у банка, было невероятно заманчивой перспективой.

Казалось, чем более независимой стану, тем привлекательней буду смотреться для потенциальных женихов и тем дальше буду от надоедливой родни. Нет, я их любила, но, если смотреть объективно, после этих назойливых разговоров про «замуж» любая свихнется и захочет переехать как можно дальше.

Снимать же было экономически чрезвычайно невыгодно. Так что я ждала окончания праздников как манны небесной. Ведь именно в первую рабочую неделю января моя начальница и по совместительству директор нашей компании должна была объявить имя преемника, или, в моем случае, преемницы, на свое место после ухода на пенсию.

— Мил, — Ваня закатил глаза, увидев меня. — На улице минус пять, а ты в юбке. Серьезно? Ты куда в таком виде собралась? Забыла, что мы едем на каток?

— Все под контролем, Иван, — гордо объявила я. — У меня колготки с начесом. Поехали!

— Очень тебе поможет твой начес, когда ты его в снегу изваляешь. Они же у тебя пропускают влагу, верно?

— Не переживай, — отмахнулась я. — Я не собираюсь падать.

Вот тут лучший друг не выдержал и заржал в голос.

— Ой, не могу, — одной рукой держась за руль, а другой вытирая подступившие от смеха слезы, сказал он. — Падать она не собирается. Мил, ты это кому-нибудь другому расскажи. Ладно? Промочишь задницу, домой поедешь на такси, я тебя не повезу, так и знай!

— Да без вопросов вообще! — подумаешь мне, напугал.

На каток мы приехали последними. Парни уже даже взяли мне коньки в прокате, чтобы долго не ждать. Ведь ажиотаж был нешуточный.

Очередь тянулась аж от метро. Всем хотелось после праздника размять наетые майонезные бочка с помощью активной физической нагрузки на свежем воздухе.

Так что парк оказался идеальным вариантом.

В отличие от обычных катков, здесь льдом была покрыта вся территория. Места так много, что хоть укатайся. Площади, аллеи, закутки — все было приспособлено для катания.

В общем, отличные новости для всех, кроме меня.

Я же ужасно страдала, так как ждала обычный каток, где для таких, как я, есть ограждение, за которое можно держаться, то и дело принимая эффектные позы.

Размечталась, называется. Нет, Мила, только открытое пространство, только хардкор!

Стоило нам встать на лед, как парни, как выяснилось, все до единого имеющие хоккейное прошлое, стрелой умотали куда-то вдаль, оставив меня одну, аккуратно переминающуюся с лезвия на лезвие.

Ну ничего! Гордо подняв подбородок, я с горем пополам покатилась в сторону ближайшего кафе. Главное — не упасть, все остальное неважно. Особенно техника.

Кажется, я неплохо справлялась. Широко раскинув руки для равновесия, я даже умудрялась немного катиться, а не вышагивать, что однозначно радовало.

— Мила, — видимо, уже проехав весь парк на несколько раз, ко мне подкатили два довольных Ваниных друга. — Ты чего тут застряла, красотка? Поехали, там в аллее гирлянды развесили, тебе понравится.

— Спасибо, мальчики, я лучше здесь побуду, — улыбнулась, продолжая свой черепаший путь к кафешке, которую заприметила на другом конце площади. — Я не очень хорошо держусь на коньках, так что лучше далеко не поеду. А вы, как накатаетесь, приезжайте во-о-он в то кафе, вместе глинтвейн попьем.

— Да ладно тебе, Мил! Ты просто не пробовала скорости никогда, вот и боишься. Давай руку! Кость, бери ее с другой стороны, покажем девчонке, как это классно, кататься на коньках с ветерком.

— Может не надо?.. — проблеяла я, но было уже поздно.

Две крепкие мужские руки подхватили меня и потащили за собой.

— Расслабь колени, — скомандовал, судя по всему, Костя.

— Вот видишь, совсем не страшно! Даже здорово! — поддержал второй, имя которого я так и не запомнила.

Хорошо, должна признаться, было и правда круто! Чувство скорости несравнимо ни с чем. Мы быстро объехали весь парк и вывернули на одну из площадей с елкой посередине.

Я хохотала от счастья и острых ощущений. По щекам от холодного воздуха катились слезы. Морозные слезы счастья.

Эйфория окрыляла. Я могла кататься так вечно. Тем более, чувствовала себя в полной безопасности, подстраховываемая двумя мужчинами с каждого бока.

Мы делали уже пятый круг вокруг елки, когда случилось непредвиденное.

Я веселилась, парни улыбались, и вдруг тот, чьего имени я так и не узнала, крикнул воодушевленно:

— Молодец! Ты классно справляешься! А теперь сама! Костька, отпускай!

Что?! Какой, нафиг, отпускай?! Не-е-ет!

Я даже сообразить ничего не успела, как оказалась одна, без поддержки, на огромной скорости несущаяся непонятно куда.

Вернее, понятно куда! Прямо на праздничную елку посреди площади!

Ноги уже настолько привыкли к быстрой езде, что передвигались самостоятельно.

Я же, пребывая в нереальном шоке, не нашла ничего лучше, чем широко расставить руки и завизжать во все горло.

Елка все приближалась и приближалась, и, что самое страшное, ее вообще ничего не защищало от таких горе-фигуристок, как я.

Какой умник ставит елку посреди катка без ограждения?!

Додумать ответ мне было не суждено, так как в следующее мгновение я со всего размаху влетела в эту зеленую красавицу, обхватив ее обеими руками, а лицо запрятав глубоко в иголки. Хорошо хоть она была искусственная, а иголки мягкие.

Елка такой внезапной нежности совсем не оценила и начала вместе со мной медленно так, картинно, заваливаться в сторону.

Похоже, это конец! Вот так вот падет смертью бравых бедная девушка Мила! Даже ни разу и не переспав с треклятым Дедом Морозом!

В последнюю секунду, когда казалось, что трагедия уже неизбежна, кто-то подхватил меня за талию и потянул на себя.

Вот только этот кто-то совсем не ожидал, что за последние пару секунд мы с елкой уже успели сродниться, и погибать ей одной я бы не позволила.

Так что пальцы я не разжала и на потянувшего меня загадочного спасителя упала в обнимку со своей новой зеленой подружкой.

Надо отдать ему должное, герой порядочно так смягчил мне удар, и упала я не на холодный твердый лед, а на что-то мягкое, видимо, очень чувствительное, так как спаситель глухо охнул.

Наверное, бедняга ожидал, что на этом его неудачный альтруистический поступок закончен, но не тут-то было.

Елочка закончила свое падение, придавив нас обоих в очень недвусмысленной позиции.

Вот так вот и закончилось мое январское катание на коньках. С хвоей во рту, руками незнакомца у себя на груди и талии, и собственной попой на самом драгоценном месте моего спасителя, ну, судя по ощущениям.

Долго наслаждаться праздничной идиллией нам не позволили.

В следующую секунду елку кто-то приподнял, а я, кряхтя, слезла с невезучего героя, оглянувшись и офигев еще сильнее.

Как была, так и села попой на лед от удивления. Напротив, с не менее ошарашенным видом, сидел и смотрел на меня во все глаза бесследно исчезнувший ранее Паша.

Лицо вытянулось от шока и — что это? От страха? За меня? Или наоборот, за себя, родимого?

Я же была настолько обескуражена, что даже разозлиться забыла. Повезло динамщику.

— Как ты? — прошептал он, пытаясь подняться.

Только я открыла рот, чтобы ответить, когда откуда-то сверху послышался ледяной голос.

— Павел? Людмила? Вы в порядке?

Можно было не поднимать глаза, я уже и так знала, кто стоял прямо надо мной, и мне это ой как не понравилось.

— Здравствуйте, Татьяна Александровна, — тяжело вздохнув, поприветствовала начальницу, старательно отплевываясь от пластиковых иголок.

То, что она знала Пашу, было очень и очень плохой новостью. Я бы даже сказала, это был приговор.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — мысленно взмолилась я. — Только бы это не то, что я подумала! Пусть она будет на катке одна! И пусть Паша окажется просто ее другом! Ну пожалуйста! Я была такой примерной девочкой! Я даже мусор мимо урны никогда не выкидывала! Ну же! Я заслужила что-то хорошее в новом году!»

Словно в замедленной съемке, нехотя, но я все же подняла взгляд на начальницу. От увиденного внутренности тут же скрутило в тугой узел.

Мои мольбы были совершенно бессердечно проигнорированы.

Татьяна Александровна стояла, держа под ручку молодую девушку. И вот ее-то я как раз знала даже слишком хорошо.

Девушка очень часто появлялась в нашем офисе, а еще чаще просто присылала свои счета, которые оплачивались с корпоративной карты.

Ничего удивительного, она вполне могла позволить себе такую маленькую слабость. Как-никак, была дочкой хозяйки компании.

Светочка…

Столько было в этом слове! Удивления. Боли и неверия.

Таких совпадений не бывает с обычными людьми. Только «везунчикам» вроде меня вот так вот знатно иногда прилетает от судьбы.

Будто паззл сошелся, и картинка вдруг обрела смысл. Но я до сих пор не верила в столь неудачное совпадение.

Света была любимой дочкой, про которую моя начальница без устали рассказывала, стоило в нашем расписании образоваться минутке на «кофеек».

Я знала все. Что Светочка не ест мяса по этическим соображениям, что она, в прошлом успешная модель, выступающая на показах аж в Милане, сейчас сама переквалифицировалась в дизайнера. Что унаследовала она от моей начальницы не только талант ко всему, но и шикарную генетику, позволяющую ей, как ее маме, всегда, при любых обстоятельствах, выглядеть на все сто.

А самое главное, Света была невероятно счастлива в отношениях с очень перспективным бизнесменом Павлом.

Моим Пашей! Моим Дедом Морозом!

Ну, судя по тому, что на катке он был с ней, а не со мной, моего там было с гулькин нос.

Создавалось впечатление, что жизнь вообще оказалась малобюджетной комедией, руководству которой просто не хватило денег на двух главных героев, и они наняли одного. На все руки мастера, Пашу.

Конечно, зачем Миле целый? Хватит и четвертинки на праздники. Все остальное — везучей Светке.

Почему из всех Свет и Паш нашего города меня угораздило связаться именно с этими двумя? Я не знала. Видимо, я прилично так напортачила в прошлой жизни. Эх.

Между тем, Дед Мороз, который на секси-стриптизера теперь даже и не походил, а больше напоминал порядочного семьянина, переводил удивленный взгляд с меня на начальницу и обратно.

— Людмила? — прохрипел он после неудачной попытки повернуться. Похоже, его достоинство все еще не отошло от встречи с моей попой. — Это и есть та Людмила, которая займет Ваше место?

— Ну, — картинно засмеялась Татьяна Александровна. — Официально еще ничего не решено, не надо обнадеживать девочку. Все решится через недельку, там и посмотрим.

— Не поняла, — надменно сморщила носик настоящая девушка моего спасителя. — Вы что, знакомы?

Я в растерянности перевела взгляд на Пашу. Мне, конечно, было обидно, но не признаваться же первой.

Благо, этот хренов Дон Жуан все сделал за меня.

На секунду на его лице промелькнула какая-то странная эмоция, но уже в следующее мгновение совершенно ровным, безэмоциональным голосом он сказал то, что окончательно выбило меня из колеи.

— Нет, — заверил он стоящих над нами женщин. — Мы незнакомы. Я ее в первый раз увидел минуту назад, когда она с криками неслась на елку.

Вот это был удар! Словно этой самой елкой мне по голове и заехали!

Я даже пошевелиться не могла. Просто сидела и в неверии смотрела на этого вруна, пытаясь вспомнить, как дышать.

Сейчас бы насладиться шоком, порыдать и пожалеть себя. Но мне не дали.

Я даже опомниться не успела, как меня подхватили две пары сильных рук.

— Милка! Прости! Мы же не знали, что ты тормозить не умеешь! — виновато бормотали парни. — Елку мы уже на место поставили. Ты как, цела?

— Ага, — прошептала, еле ворочая языком.

Тут и Ванька подоспел и начал собственническим жестом отряхивать мою попу от снега.

— Блин! Ты чего, дорогая? Обещала же не падать! Где болит?

— Нигде, — призналась, выдавив слабую улыбку.

— Попа промокла? — требовательно поинтересовался он. — Признавайся!

— Промокла, — опустила я глаза.

— Я же тебе говорил! Ладно! Поехали домой! Пацаны, вы чего мою Милу не уберегли?

Двое горе-хоккеистов только неловко потупили взгляд. Конечно, для них же шайба по имени Мила попала именно в цель, ну, то есть в елку, так что гол можно было бы и засчитать.

— Ванька, — всхлипнул я, вытянув руки и повиснув теперь уже на друге.

— Ну чего ты, испугалась, что ли?

— Ага.

— Кто это? — послышался сбоку недовольный голос Деда Мороза.

— Павел, — ответила за меня Татьяна Александровна. — Какие нетактичные вопросы! Это совершенно не наше дело. Хорошо, что все невредимы. Вставайте. Поедем в кафе. Кстати, Людмила, — она повернулась ко мне. — Я надеюсь, это происшествие никак не отразится на вашем самочувствии, и завтра я могу на вас рассчитывать? Если заболеете и вы, меня это очень расстроит, вы же понимаете?

— Конечно, — грустно признала я. — Вы можете на меня рассчитывать, Татьяна Александровна. Я буду завтра, как договаривались.

— Отлично. Мне в качестве потенциального преемника нужен человек, на которого я могу всецело положиться, надеюсь, вы понимаете.

— Да, до встречи.

Уткнувшись Ваньке в плечо, я дала ему возможность меня унести.

То, как он справится с увесистым грузом, да еще и будучи на коньках, меня слабо волновало. Гораздо больше заботило данное начальнице обещание. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего оно мне не предвещало.

— Так, а что будет завтра? — поинтересовался верный друг, стоило нам отойти на безопасное расстояние.

— Вань, — прошептала я, зажмурившись и уже предвкушая его реакцию. — Я никогда не пользовалась этим, но похоже, настал тот час. Кажется. У нас тут все еще код номер один. Только в этот раз статус «Черный».

— Что-о-о-о?!

— Ну, Вань! Пожалуйста!

— О-о-о-о, — застонал он. — Дома поговорим!

Паша

— Света, прости, но нам надо расстаться.

Вот. Сказал. Мало того, сразу перешел к делу, стоило только найти эту беглянку и остаться с ней наедине.

Ну хорошо. Не беглянку. Специально она от меня не пряталась. Просто кто же знал, что она окажется такой неуловимой?

Но обо всем по порядку.

Договорившись с Милой о свидании, я помчался по вчерашнему «правильному» адресу.

Смертником я не был и встречаться сразу с двумя женщинами одновременно не собирался.

Мила мне очень понравилась. Я не верю в любовь с первого взгляда и, признаться честно, не был по-настоящему уверен, что она именно та, чтобы раз и на всю жизнь. Но одно я знаю точно. С ней я наконец-то почувствовал себя живым!

После того, как меньше, чем за сутки, Мила перевернула мою жизнь с ног на голову, пути назад уже не было.

А это, к сожалению, означало, что разговора со Светой не избежать.

Наши отношения хоть и были непродолжительными, но уже исчерпали себя. И даже несмотря на то, что мы оба старались держать их на плаву, между нами уже давно начала разрастаться ледяная пропасть отчуждения.

Еще несколько часов назад я об этом даже не задумывался, но сейчас реальность со всего размаху ударила меня по голове.

Мы были прекрасной парой для социума. Еще бы, это же престижно иметь девушку-модель. Все мои друзья исходили слюной.

В общем-то, и секс у нас был ничего. Не фейерверк, конечно, Света от природы была весьма сдержанна, но хорошей растяжкой она с лихвой компенсировала отсутствие чрезмерного энтузиазма.

Уверен, ей за меня было не стыдно. Хорошая работа, недурен собой, я тоже был вполне достойным кавалером.

До вчерашней ночи.

Стоило увидеть Милу, такую живую, такую настоящую, и все, в мозгу что-то щелкнуло, и пути назад больше не было.

Света не заслуживала того, чтобы ей изменяли. А я и так уже знатно накосячил.

Пора было исправить ситуацию, пока она не зашла слишком далеко.

Но весь мир словно был против меня.

По нужному адресу меня ожидал первый, но далеко не последний неприятный сюрприз.

Светы дома попросту не оказалось.

Связаться с ней я не мог. Разряженный телефон все так же валялся где-то на переднем сидении машины. Занести его домой и поставить на подзарядку я, конечно же, вчера не додумался.

Неудивительно. После Милиных выкрутасов я вообще ни о чем, кроме нее, думать не мог.

Но сейчас не об этом. Света.

Нужно было поговорить с ней как можно скорее! Иначе, зайди у нас все с Милой туда, куда я мечтал, было бы действительно очень и очень некрасиво.

До свидания оставалось несколько часов, и я выбрал самый рациональный вариант поведения.

Отправиться домой, зарядить телефон, а по дороге заскочить и забронировать ресторан.

Вот тут мне и прилетел второй неприятный сюрприз.

Ресторан оказался закрыт. Конечно, сегодня же первое, мать его, января.

Нужно было срочно что-то придумывать.

Исколесив весь район, я понял, что вариант-то у меня всего один. Макдональдс.

Мда… интуиция подсказывала, что после такого свидания единственный десерт, на который я могу рассчитывать — это мороженое в стаканчике. В одиночестве.

В воздухе предательски запахло паленым. Время поджимало, а у меня ни один из пунктов насыщенной программы не был выполнен.

За какой-то час я умудрился заехать в супермаркет и даже отыскать на пустых полках что-то съедобное. Затем помчал в квартиру, в которой, кстати, творился сущий бедлам, ведь помощница по хозяйству не пришла из-за праздников.

В общем, решил и этот вопрос. Собрал весь хлам в кучу и запихнул в шкаф. Готово!

Затем быстро замариновал мясо, убедился, что запас презервативов на месте, и наконец зарядил телефон.

Света, оказывается, умотала за город к маме, и это оказалось третьей неприятностью.

В отличие от местоположения Светиной квартиры, я прекрасно знал, где находится дача. Мы очень часто ездили туда на неделе, так как она была относительно недалеко от моей работы.

Вот только сейчас, когда каждая минута была на счету, даже такой вояж обещал мне аукнуться.

До семи оставался жалкий час, а мне нужно было метнуться в их коттеджный поселок, поговорить, и еще и к Миле успеть.

В общем, даже по пустому городу, но времени было впритык.

Стоило залететь в коттедж, я понял: либо перехожу сразу к делу, либо сегодня останусь куковать один, сразу с двумя недовольными женщинами в коллекции.

— Привет, — выпалил, тяжело дыша, — Мы можем поговорить?

С видом, не отражающим никаких эмоций, Света провела меня в кабинет на первом этаже.

На разговор по моим подсчетам у нас было десять минут. Внутренне проклиная себя за то, что оказался таким козлом, я перешел сразу к делу.

— Света, прости, но нам надо расстаться.

Я ожидал бурной реакции. К примеру, что она закричит, ну или заплачет, обзывая меня разными некрасивыми словами. Но, похоже, этот год обещал стать годом удивлений.

Нет, она лишь бросила на меня скучающий взгляд и кивнула.

— Хорошо.

Вот так новости. Я уже был готов к обороне, а тут такое.

— В смысле? — кажется, у меня даже челюсть отвисла от удивления.

— Ну, Паш, — цокнув, она закатила глаза, будто я был последним дебилом. — Ну неужели ты думаешь, что после того, как ты не появился на Новый Год, я хочу с тобой встречаться? Не будь о себе слишком высокого мнения.

— Даже так?

— Ну конечно, — потерла она лоб. — Ты все равно своей работе больше внимания уделяешь, чем мне. А когда ты не явился на новогоднюю вечеринку, на которую я позвала своих подруг-моделей, стало понятно, ловить с тобой точно нечего.

— Э-э-э-э. Моделей?

— Ага, — похоже, разговор ее начинал напрягать. — Я же тебе сказала, что приготовила сюрприз. Решила, что тебе понравится. Три снегурочки и ты, один Дед Мороз. Но не переживай, мы с девчонками шикарно провели время и без тебя. Да и вообще, раз такое дело, я уже давно подумывала с тобой расстаться.

Офигеть, это что же получается, если бы я не ошибся адресом, у меня был бы даже не тройничок, а настоящая групповушка?

Так! Ладно! Не отвлекаться! Я ни о чем не жалею, даже наоборот.

Хоть одна модель, хоть три, я бы ни за что не променял новогоднюю ночь с Милой на что-либо другое.

Ммммм, нет, вру. Променял бы. На ночь с Милой, которая не заканчивалась бы обломом.

Так! Точно! Я же опаздывал! Нужно было шевелиться, иначе куковать мне неудовлетворенным до следующего года.

— Так что получается? — осторожно начал я, чтобы не спугнуть. — Я пошел?

— Иди, я тебя что, держу, что ли?

Окрыленный столь легкой победой, я побежал в стеклянный предбанник, где оставил ботинки. С этим разобрался, теперь впереди потрясающий вечер с Милой.

Уже завязывая шнурки, вдруг подумал, что не попрощался со Светиной мамой. Похоже, стоило все-таки вернуться. Ведь это благодаря ей мы познакомились, и не ее вина, что с ее дочкой у нас не сложилось.

И именно на этой мысли где-то в районе гостиной раздался панический визг.

— Паша! Скорее сюда! Маме плохо!

Как был, в наполовину зашнурованных ботинках, я помчался на Светин голос.

Картинка в гостиной открывалась на загляденье. Татьяна Александровна, Светина мама, сидела на диване, слегка бледная, прижимая руку к груди.

— Не могу продохнуть… сердце… — прокряхтела она.

Света стояла над ней, и вот она-то была белее мела. Глаза лихорадочно блестели. Казалось, еще чуть-чуть, и откачивать придется ее, а не маму.

Оказывать первую помощь я не умел, так что сразу схватился за телефон.

— Алло! — набрал номер службы спасения. — Срочно нужна скорая, здесь человеку плохо. Двум.

— Не надо скорую, — страдальчески выдохнула Татьяна Александровна. — Они сюда пока доедут, я умру. Там на кухне лекарство в аптечке. Коробка из-под печенья.

На Свету, которая была, мягко говоря, не в адеквате, рассчитывать было бесполезно. Пришлось бежать на кухню самому.

Никогда этого не замечал, но, похоже, Татьяна Александровна либо была фанатом выпечки, либо ей ее постоянно дарили.

С лету я насчитал на кухне сразу четыре металлические коробки. Какого черта?!

Сгреб их все в охапку и пошел обратно в гостиную.

Но все зря. После того, как Светина мама перебрала одну из коробок, оказалось, что нужного лекарства у нее нет.

— Паша, — начала истерить моя уже бывшая девушка. — Надо срочно в больницу! Мама тут умрет! Отвези нас, я не могу сесть за руль!

Одна нервничает, другой плохо. Выхода не было, повез их в больницу.

Чтобы не терять времени впустую, отнес пострадавшую в машину на руках. Слава богу, она, как и дочь, следила за собой, и ноша была не так уж тяжела физически, сколько морально.

— Света, — командовала она, положив голову мне на плечо. — Возьми пальто, телефон, ключи и деньги.

Да уж, вот что значит бизнес-леди, даже умирая она не переставала давать указания.

В машине неудавшаяся теща объявила, что обычная больница ее не устроит, и ей надо в частную клинику. Ну, в частную, так в частную.

Лишь бы поскорее решить вопрос и с чистой совестью поехать на свидание.

Конечно, мне не хотелось с ними возиться, но бросить их на произвол судьбы я тоже не мог. Женщин в беде я оставить не мог принципиально. Так что повез, куда попросили.

Единственное, что было действительно обидно в этой ситуации, это то, что справился со всем вовремя, а теперь даже позвонить Миле не мог и предупредить, почему задерживаюсь.

Даже представлять не хотелось, что меня ждет, когда, разобравшись с этой больной семейкой, я наконец появлюсь перед моей Снежинкой.

В больнице нас приняли сразу. Вот что значит частная медицина.

Только сам прием, казалось, длился целую вечность. Не знаю, чем они там занимались с врачом, но создавалось впечатление, что вышивали крестиком, и, пока не закончат полотно во всю стену, нас своим присутствием не удостоят.

Света рыдала на пластиковом стуле, а я нарезал круги по холлу, прикидывая, насколько грубо будет плюнуть на все и наконец уехать.

В итоге все же остался.

Бросить Свету одну я не мог. Не такой уж я и подлец. Тем более, за ее состояние я переживал даже сильнее, чем за мамино.

Никогда еще не видел ее такой. Кажется, она действительно не на шутку перепугалась, вдруг осознав, что мама не вечна.

Наконец, чудо все-таки случилось, и к нам вышел врач.

— Ну что? Как она? — подскочила к нему Света.

— В порядке. Мы провели все возможные обследования. Большинство результатов будут завтра, но уже сейчас я могу сказать, это не сердечный приступ, с остальным мы справимся.

— Мы можем забрать ее домой?

— Да, — кивнул мужчина. — Единственное, у меня есть опасения, что у вашей мамы скрытая депрессия. Очень уж то, что случилось, напоминает паническую атаку, а это первый звоночек. Уверен, переволновалась по поводу работы. Даже первого января не бережет себя. Так что, если ничего не изменится, вполне вероятно, что приступ повторится.

Света охнула, будто ей только что объявили, что мама умрет, не сегодня, так завтра.

— Доктор, что же делать?

— Ну, я бы посоветовал ей больше заниматься спортом и дышать свежим воздухом. А еще — проследите за ней пару дней. Если симптомы не возобновятся, то можно не волноваться. Критические лишь следующие несколько часов.

— Спасибо, — прошептала Света.

— Ну все, мама в порядке, я поехал, — облегченно выдохнул я. — Тебе заказать такси?

— Паша, — Светина нижняя губа подозрительно затряслась, а на глаза навернулась новая порция слез. — Ты не можешь уехать!

Начинается….

— Почему?

— Паша, — всхлипнула она. — Я не могу остаться с мамой одна.

- Света, не придумывай глупости, — выдохнул в слабой попытке все же отвязаться от нее. — Ты же взрослая девочка, ты справишься. А у меня дела. Прости.

— Какие дела? — из кабинета выплыла Татьяна Александровна. Уже не такая бледная, но крайне недовольная. Похоже, она слышала наш разговор.

— Мамочка! — девушка бросилась ей на шею. — Как же я перепугалась! Ты как?

— Уже лучше, — страдальчески закатила она глаза. — Так что вы тут обсуждали?

— Врач сказал, что следующие несколько часов для тебя критичные, — с готовностью поделилась Света. — Вот я и уговаривала Пашу остаться с нами в коттедже на ночь.

— Зачем в коттедже? — вопросительно подняла бровь Татьяна Александровна с лицом, полным трагизма. — Это же так далеко! А вдруг мне снова станет плохо? Может, мы переночуем у Павла? Если я не ошибаюсь, у него же здесь недалеко квартира. — она окинула меня проникновенным взглядом. — Павел, вы же не бросите двух беззащитных женщин в такой сложной ситуации? Пожалуйста! Мы вас совсем-совсем не потревожим.

Да твою ж мать!

В итоге мы все-таки поехали ко мне.

На свидание я уже и так безбожно опоздал, так что рассудил, что ничего страшного в том, что позволю им переночевать у себя, не будет. Тем более у Татьяны Александровны глаза были словно у кота из Шрека, которого переехала машина, и я, признаюсь честно, поддался. Разумно рассудив, что нет ничего криминального в том, чтобы сделать прощальный жест доброй воли.

С утра же я отправлю их домой и поеду вымаливать прощение у одной заводной Снежинки.

Ох, если бы я знал, каким фиаско закончится мой план, ни за что бы не связался с этой больной семейкой!

Для начала, стоило нам войти в квартиру, как Татьяна Александровна оккупировала единственный диван.

— Не переживайте за меня, я как-нибудь справлюсь тут одна, — страдальчески обняла она комплект чистого белья на двоих, который я достал из шкафа. — А вы идите в спальню, голубки, идите.

— Татьяна Александровна, — напряженно начал я. — Не думаю, что это такая уж хорошая идея. Свете лучше спать с вами.

— Это абсолютно ни к чему! — отмахнула она. — Я же не ханжа. Я прекрасно понимаю, что вам, молодым, хочется провести время вместе.

По-хорошему рассказать бы ей всю правду и решить вопрос, но я сдержался. Она больна, а я выжат как лимон. Пусть Света с ней потом сама разбирается. Раз уж согласился на эту ночевку, так уж и быть, потерплю до утра.

Хотя… меня почему-то не покидало какое-то странное ощущение, что она выводит меня из себя намеренно.

— Ладно, — прошипел, разворачиваясь. — Завтра все обсудим. Спокойной ночи. Света, идем.

Стоило двери закрыться, как бывшая подняла на меня глаза.

— Паш, я тут подумала, а давай пока маме не будем говорить, что мы расстались? Ну, хотя бы пару неделек. Потом она уедет в Испанию, и я ей скажу. А? Пожалуйста! Я не могу ее сейчас потерять.

— Свет, не говори глупостей, ничего с ней не случится.

Разместив между нами пару подушек, чтобы обозначить границы, я повернулся лицом к окну и тут же отключился.

Проснулся я от странного запаха. Сначала даже не понял, в чем дело, но, зайдя на кухню, просто офигел.

Татьяна Александровна как ни в чем не бывало стояла у плиты и жарила мясо. Мое мясо! Которое я замариновал для Милы! Ну, это уже ни в какие ворота не лезло!

Благородство благородству рознь, и на такое я не подписывался.

— Ой! Паша, вы уже проснулись! Доброе утро, — бодро поприветствовала меня неудавшаяся теща, переворачивая содержимое сковородки деревянной лопаточкой. — А я поесть приготовила!

Сжав кулаки, я сел за стол с четким намерением прекратить этот беспредел. Немедленно!

В моем доме хозяйничать мог только я. И то, что я проявил благородство, совсем не равняется тому, что можно этим злоупотреблять.

— Татьяна Александровна, как вы себя чувствуете?

— Ой, спасибо, уже гораздо лучше. В груди, конечно, немного тянет еще, но по сравнению со вчерашним это так, мелочи. Кстати, у меня появилась отличная идея! Врач сказал, что мне нужна физическая нагрузка на свежем воздухе. Так что мы все идем на каток!

Это стало последней каплей.

Хватит сюсюкаться.

— Нет!

Эта странная женщина даже внимания на меня обратила. Как ни в чем не бывало она начала выкладывать поджаренное мясо на тарелку.

— В смысле «нет»? — невинно поинтересовалась она. — Вы что же, не умеете кататься?

— Умею. Не в этом дело. Татьяна Александровна, мы со Светой не хотели вчера этого говорить из-за вашего состояния, но так как вам уже значительно лучше, тянуть больше нет смысла. Мы с вашей дочкой приняли решение расстаться.

Женщина даже ухом не повела, вместо бурной реакции включив кофемашину.

— Не говорите глупостей. Милые бранятся, только тешатся. Сходим вместе на каток, и вы помиритесь.

В ее голосе не было и толики волнения. Это чрезвычайно настораживало. Думать, что вчера она слышала наш разговор и нагло симулировала приступ, не хотелось.

Решив все-таки сначала отмести вариант того, что она просто непонятливая, я продолжил.

— Нет, мы не ругались. Мы поговорили и пришли к этому решению вместе. Света тоже не хочет со мной больше встречаться.

— А я думаю, вы слишком торопитесь. Света сама не знает, чего хочет, да и вы, Павел, запутались. Вы с моей доченькой отличная пара, поэтому не стоит рубить с плеча.

— Татьяна Александровна, — гневно процедил я. — При всем уважении, вашего мнения здесь никто спрашивать не собирается. Мы расстались. Точка. Вопрос закрыт. А теперь, будьте так добры, будите Свету и езжайте обратно на дачу. Вы, я вижу, уже полностью здоровы.

Эта невыносимая женщина повернулась и надменно приподняла правую бровь.

— Не думаю, — вынесла она свой вердикт. — Никакого расставания не будет. Сейчас дочка проснется, вы, Павел, попросите у нее прощения, и отношения продолжатся. А через месяцок можете уже делать ей предложение.

— Это с какого такого перепугу? — вконец охренел от ее наглости я.

— Потому что так будет лучше для всех! Поверьте, я знаю, о чем говорю! Мне, между прочим, на пенсию скоро, и поверьте, опыта и авторитета у меня предостаточно.

Ну, это уже ни в какие ворота не лезло!

— Мне кажется, вы что-то явно попутали. Я вам не школьник, а вы не такая уже и старая. Я вас умоляю! Вам даже пятидесяти еще нет! Вы на пенсию-то уходите, потому что вам захотелось к морю переехать.

— Вот именно! — посмотрела она на меня свысока. — И я бы, Павел, на вашем месте не прикидывалась идиотом и пораскинула мозгами. После того, как я уеду, а вы со Светой поженитесь, моя компания достанется именно вам. Это же такие перспективы!

— Татьяна Александровна, я беру свои слова назад. Вы, может, не такая уж и старая, но маразм у вас крепчает с каждым днем. Нахрена мне компания, которая продает карандаши?

В ответ она лишь закатила глаза от раздражения.

— Павел, не мне вас учить. Вы же знаете, что главное — не товар, а клиенты. Мы — эксклюзивные поставщики канцелярии для городской администрации. Только представьте, какое это влияние! Какие связи!

Ну, все, она меня утомила.

— Достаточно. Я не заинтересован в ваших связях. У меня, при желании, связи круче любых других будут, но я принципиально ими не пользуюсь. Так что все! Доедайте мясо и покиньте помещение. У меня дела.

— Ох, — картинно вздохнула она. — А я-то хотела с вами по-хорошему, но, похоже, вы такой же непроходимый болван, как и мой бывший муж. Нельзя разбрасываться такими предложениями, нельзя! Светочка отличная пара, а я просто теща мечты. Наше семейное предприятие обречено на успех. Но, если вы так уж сильно упрямитесь, надеюсь, вас хотя бы это сможет переубедить.

Она протянула мне свой телефон.

Я уже было собрался повторить ей, чтобы катилась ко всем чертям, когда глаз зацепился за что-то очень знакомое на экране. Во рту моментально пересохло, а сердце бешено заколотилось от резкого скачка адреналина в крови.

— Откуда у вас это? — прошептал я, в уме подсчитывая потенциальный ущерб от видео и тихо ужасаясь.

— Ох, Павел, за столько лет я научилась извлекать пользу из любой ситуации. Так что, вопрос закрыт?

— Доброе утро, — на кухню зашла зевающая Света. — Что здесь происходит?

— Ничего, — радостно улыбнулась Татьяна Александровна, забирая у меня телефон. — Садись кушать, золотце! Мы сейчас поедем на каток!

Дальше все было как в тумане. Каток, Мила, понимание, что она работает на эту мегеру, и чем ей может аукнуться общение со мной. В том, что Татьяна Александровна не остановится ни перед чем на пути к своей цели, я теперь не сомневался.

Мне нужно было выиграть немного времени, чтобы решить внезапно возникшую проблему, и подставлять Милу я не имел ни малейшего права.

Идея сказать, что мы незнакомы, пришла спонтанно, и я проклял все на свете, что не придумал ничего получше.

Что-то подсказывало, что после такого заявления с моей стороны простого «извини» Миле будет явно недостаточно.

Ох, Паша, ну и попал же ты! По всем фронтам попал!

____________________________________________________

— Все! Я больше не могу!

В полном блаженстве я откинулась на спинку дивана.

Ванька лениво посмотрел на меня и довольно улыбнулся.

— Ну что, удовлетворена?

— Ага, не то слово, — прикрыла я глаза … и икнула. — Ой! Ты ничего не слышал!

— Конечно, — хихикнул он. — Вообще не знаю, о чем ты.

Только что у нас произошло самое приятное событие, которое только можно придумать под Новый Год.

Мы… обожрались мандаринами!

Посадив меня в машину и отчитав за неудачный наряд, Ванька настоял на том, что нужно срочно переодеться в сухое и укрепить иммунитет с помощью витамина С.

Отказываться я, понятное дело, не стала. Еще чего! Я обожаю мандарины и могу есть их тоннами. А когда заботливый друг их еще и чистит, тут и ящик можно умять без проблем.

Чем я и занялась, стоило нам приехать домой, предварительно заскочив в супермаркет.

Ладно. Может, целый ящик я и не съела. Как-никак, нас же было двое. Конечно же, я поделилась с лучшим другом. Мандаринкой. Одной. Ну, или двумя. А что? У него-то попа не промокла!

Правда, в расплату за собственную жадность я теперь напомнила не красивую фигуристку, а мандаринового колобка.

Притом не только формой, но и запахом. От кончиков пальцев до макушки.

Жаль только, всему приятному рано или поздно приходит конец. Не замечать слона в комнате мы больше не могли, так что я все-таки решилась и осторожно начала разговор.

— Вань, по поводу кода.

— Нет, — последовал моментальный ответ. — Я не согласен.

— Ты даже не в курсе всей истории, а уже отказываешься.

— Конечно! Мне достаточно того, что я знаю значение кода. Мила, я тебя люблю, но не настолько.

— Да подожди ты, все не так страшно, как кажется, и мне не нужны все составляющие. Давай, ты меня выслушаешь, а потом будешь что-то решать?

— Ладно, — отмахнулся Ваня. — Что там у тебя?

— Короче, мужик, на которого я упала, это Паша. Из-за него все и началось.

— Я догадался. Ну, и как получилось, что статус проблемы стал «черным»?

— Ну, понимаешь, там много чего. Одна из женщин на катке — моя начальница. Выяснилось, что Паша встречается не с кем-нибудь, а с ее дочкой.

— Воу! Воу! Воу! Подожди. Это та, с ледяным взглядом? Ты же говорила, твоя начальница собирается на пенсию?

— Ну да.

— Но она же не старая!

— Ну да, ей то ли сорок пять, то ли сорок восемь. Просто фирма-то ее, вот она и делает, что хочет.

— Милка, — заржал мой друг. — Ну ты даешь! Я-то думал, она на ладан дышит, а она, оказывается, «мама Стифлера».

— Э-э-э-э, чего? Чья мама?

— Стифлера, деревня. Это из «Американского Пирога». Ну такая, вроде взрослая, но еще ничего. После нее даже появился новый тренд в порно: горячие женщины в возрасте.

— Ваня! Не могу поверить! У меня проблемы, а ты думаешь о сексе! С моей начальницей! Фу! Она же ужасна!

— Ничего я такого не думаю! Знаю я, какая она мегера! Ты сама мне рассказывала. Я просто не ожидал…

— Ладно! Давай о деле. Итак, Паша. Ну, он завел меня, заболтал моих родителей, а потом прокатил со свиданкой, а сегодня на катке так вообще сказал, что знать меня не знает. Ну ладно бы он, погрущу и переживу. А вот если Татьяна Александровна узнает, что я занималась полусексом с ее зятем, повышения мне не видать.

— Так, понятно. Чтобы получше разобраться в проблеме, я должен знать, что конкретно ты подразумеваешь под полусексом? Кто? Кому? Чего? Он, эгоист, закончил, а ты даже не начинала?

— Наоборот, — покраснела я.

— Да ладно? — Ваня аж рот раскрыл от удивления. — Ха! Да я бы после такого тоже говорил, что тебя не знаю.

— Ваня!

— Ой, все! Молчу, молчу!

— Вот именно. Короче. Завтра мы всей компанией едем за город, и Паша со Светой в том числе. Я не могу появиться там одна.

— Зачем вам вообще за город? — недоумевал друг. Ох, если бы я сама знала.

— У нас корпоратив.

— В праздники?

— Ага, — грустно вздохнула я.

— Что за тупая идея?

— Вань, ну мне-то откуда знать? Татьяна Александровна так решила и никого не спросила. В итоге из всей нашей немногочисленной фирмы еду я, главный бухгалтер, кадровичка, и еще пара человек. Все остальные сослались на простуду.

— Ну так и ты сошлись.

— Я не могу! Я хочу повышение!

— Мил, ну а я-то здесь при чем?

— Как при чем? Ты поедешь со мной и притворишься моим парнем.

— Нет.

— Но почему?

— Потому что я занят.

— Вань, ну чем ты занят? Праздники же!

— Вот этим я и занят. Я не для того пинал балду весь год, чтобы в новогодние каникулы ехать на твою работу.

— Да тебе там раздолье. Загородный отель, снежок, бассейн, сауна. Будешь отдыхать.

— А тебе? Ты-то что выиграешь?

— Как что? Паша поймет, что не так мне и нужен, и у меня есть другой. И вообще, что я востребованная волшебная принцесса, а он пусть подавится своей Светочкой. Плюс начальница не догадается, что я к нему неровно дышу.

— А что, правда дышишь?

— Ну… нет, он повел себя ужасно… — отвела я глаза.

— Ох, Мила, вот ты вроде такая умная, но почему во всем, кроме мужиков? Такое ощущение, что жизнь тебя ничему не учит. Сколько можно западать не на тех парней?

— Тшшш! Много ты понимаешь!

— Ладно. Кроме того, что я должен притворяться твоим мужчиной, ты больше ничего не хочешь?

— Ну, ты должен делать это правдоподобно.

— Так и знал! Никакого секса! Вот сто пудов, ты все это придумала, чтобы затащить меня в постель, но даже не надейся! Я берегу себя для единственной, и это не ты.

— Вот брехло! Интересно, ты вообще кроме секса о чем-нибудь думаешь? Ты мой друг. Больно мне надо, и вообще беееее. Максимум, что может понадобиться, это меня поцеловать.

— Ну, это я могу.

— Ну вот и отлично. Завтра встречаемся на площади. Там нас будет ждать автобус.

— А можно на машине?

— Нет. Надо создать массовку.

— Слушай, а твоя начальница не будет против, что я поеду?

— Да у нас столько народу отменилось, что все берут кого только можно. Табу только на детей.

— Так может, я пацанов с собой возьму?

— Ваня!

— Ладно, ладно! Тогда я поехал собираться. Что с собой брать? Плавки и презервативы?

— Второе-то тебе зачем?

— Как зачем? Я буду отвлекать Светочку, а ты возьмешь реванш с ее женихом. Замутишь еще один недосекс.

— Ваня!

— Ой, все-все! Я ушел! До завтра, любовь моя.

Всего через минуту после того, как за ним захлопнулась дверь, раздался звонок. Небось, этот озабоченный передумал. Я еще удивилась, что он ничего не попросил взамен.

— Даже не надейся! — распахнула я дверь. — Ты уже согласился, так что торговаться поздно.

Но на площадке стоял не Ваня. С решительным видом передо мной возвышался новогодний Дед Мороз, только без бороды, новогоднего костюма, а главное, без Светочки.

Я настолько не ожидала его увидеть, что взвизгнула и со всего размаху захлопнула дверь. Упс!

Я так и стояла перед закрытой дверью пару секунд, пока в нее снова не позвонили.

Хм. Что делать-то? Я попыталась собрать мысли в кучку и сориентироваться. Получалось плоховато.

— Мила, — послышалось с той стороны. — Я тебя уже видел, ты не можешь делать вид, что тебя нет дома. Открой, нам надо поговорить.

Ладно, он был прав. Притворяться, что я в домике, было бессмысленно.

Да, я не была морально готова к этой встрече, но, черт побери, выбора-то не было.

Так что, вздохнув, я молча повернула ручку и приоткрыла дверь.

Передо мной действительно стоял Паша, мне не показалось.

Стоило вновь его увидеть, как в сознании взорвался фейерверк из миллиона вопросов.

Что он тут делает? Как нашел меня? Если он здесь, то где Светочка? Что он ей сказал? Бросил ее или пришел добить меня? Ааааааа!

Короче, я растерялась еще больше и вместо того, чтобы посмотреть Паше в глаза и поздороваться, я… опустила взгляд на его ширинку. И… в общем, так и не смогла его оттуда поднять.

Гребаное избегание зрительного контакта сыграло со мной злую шутку.

Так мы и стояли. Паша на лестничной площадке с пакетом в руке, а я в дверях, расширившимися глазами уставившаяся туда, куда не надо.

— Кхе, кхе, — наконец выдавил он, инстинктивно двинув бедрами в неоднозначном жесте. — Мила?

Это меня и отрезвило. Блин! Что я там забыла-то? Нужно было срочно спасать ситуацию. О, идея!

Движением носа указав на ширинку, я с жалостью в голосе поинтересовалась.

— Ты как? Не сильно я тебя приложила на катке?

— Нет, — прохрипел он, глядя на меня как-то странно. — Все давно уже прошло. Можно я зайду? Нам надо поговорить.

— Ага, — посторонилась, теперь гипнотизируя его ботинки. По крайней мере, это был безопасный вариант. Вот только он их снял, а гипнотизировать носки было немного не комильфо.

Пришлось все-таки поднять глаза.

— Вот, — Паша вручил мне белый пакет.

— Что это? — спросила, но внутрь так и не заглянула.

— Ну, я подумал, что если приеду к тебе с цветами, ты мне ими по физиономии заедешь. Так что привез вместо этого мандарины. Только, похоже, эта идея еще хуже. Ими-то больнее, в случае чего. Но, думаю, я это заслужил.

Я особо не слушала. На слове «мандарины» мне вдруг поплохело. Никогда даже представить не могла, что можно переесть эту пищу богов, но, оказалось, это был как раз мой случай. Так что судорожно просканировав прихожую, я быстренько спрятала пакет за зимние куртки и вот теперь оказалась в состоянии разговаривать.

— Так зачем, говоришь, ты пришел? Как ты вообще узнал, где я живу?

— Твои родители сказали. Я им соврал, что потерял телефон и не помню по памяти твой адрес. Твоя мама мне его дала, вместе с номером твоего мобильного и печеньками. Они, кстати, тоже там, в пакете. Я подумал, что будет некрасиво есть их без тебя.

— Ага, — кивнула без особого энтузиазма.

Ну, если мама кому-то складывает с собой еды, то этот кто-то для нее уже семья. Значит, мне теперь будет еще сложнее переубеждать ее, что Паша нам не подходит.

— Мил, но поговорить я хотел не об этом. То, что произошло вчера и сегодня… Есть очень веская причина моего поведения, и я пришел тебе все объяснить.

— М-м-м-м, — промычала что-то нечленораздельное, с силой сжав кулаки и впившись ногтями в кожу.

Мила, бормотала я про себя. Мила! Не расслабляйся! Ты кремень! Кремень, слышишь? Он еще ничего не сказал, а ты уже начала подтаивать! Ну-ка брось! То, что он нашел тебя и приехал, еще не повод. Не сдавайся так сразу-то!

— Мил, — продолжал Паша, медленно приближаясь. — Ты тогда, в Новый Год, совершенно снесла мне крышу. Я думать ни о чем, кроме тебя, не мог и до сих пор не могу. Как думаешь, если я позвал тебя на свидание, я что, не хотел на него идти?

— М-м-м-м, — лучше ничего не говорить, так безопаснее.

— Конечно, я хотел. Но ты же знала, что у меня есть Света.

Я кивнула. Ну спасибо, блин, напомнил.

— Вот и я знал, и не собирался встречаться с вами обеими. Перед свиданием я поехал к ней, чтобы расстаться.

— Расстаться? — как попугай повторила я, моментально краснея от удовольствия.

Какое, оказывается, классное слово, особенно, когда применимо не ко мне!

Вот только в следующую секунду меня осенило. На свидании-то он не появился! И на каток пошел тоже со Светочкой и с Татьяной Александровной. Так что получается, расстаться — теперь все-таки про меня?

О нет! Резко втянув воздух, я закрыла рот ладошкой и отступила на шаг.

Паша удивленно уставился на меня, а потом по его лицу пробежала гримаса озарения.

— Мила! Тихо! Ты куда так спешишь с выводами? Я действительно сказал Свете, что больше не хочу быть с ней. Никакой больше Светы. Только ты!

Он сделал шаг ко мне и последнюю фразу прошептал уже над самым ухом.

— Я был на катке не по собственной воле. Меня вынудили обстоятельства. Боюсь, у твоей начальницы есть рычаг давления на меня, и я до сих пор слабо понимаю, как с ним справиться. Но, знаешь, я только что понял, мне плевать. Пусть мне это будет стоить всего. Бизнеса, репутации, даже семьи. Я просто не прощу себе, если упущу тебя. Ты ведь дашь мне еще один шанс? Давай спокойно все обсудим, а?

Я громко сглотнула. Мой мозг отключился где-то на словах о том, что он собирается пожертвовать всем ради меня. Ну красиво же, а?

После этого я уже не слушала. Конечно, думаете, легко соображать, когда мало того, что тебе тут несут всякую романтическую чушь, так еще и в опасной близости от тебя черная футболка, а под ней четко очерченные мышцы? Почти твои, только руку протяни.

Что я и сделала. Заворожено провела пальцами по проступающей сквозь тонкую ткань накачанной груди, ребрам и крепкому животу.

— Мила…поговорить… — рвано выдохнул Дед Мороз.

Ой, да плевать! Потом поболтаем! У него там вроде намерения положительные, так что спокойный разговор потерпит. Сейчас у меня стояла проблема куда поважнее. От переизбытка эмоций низ живота скрутило в огненном вихре.

Похоже, крышу снесло не у него одного, иначе как объяснить это сумасшествие?

Сократив расстояние межу нами, я встала на цыпочки, закинула руку Паше на шею и поцеловала.

Хватит трепаться, пусть уже сделает мне приятное.

Судя по всему, Паша совершенно не ожидал столь стремительной капитуляции, но, надо отдать ему должное, сориентировался он быстро.

Всего на секунду его глаза широко распахнулись от удивления, а в следующее мгновение он уже крепко зажимал меня между своим каменным торсом и стеной. Резко перехватил инициативу в поцелуе, разом отрезав все пути к отступлению.

Ну и реакция… я даже успела забыть, как быстро он разгоняется!

Паша оказался словно рубильник от главной новогодней елки города. Стоило его поднять, как все вокруг озарилось миллионом сверкающих огней.

От такого напора по телу волнами побежали мурашки, а сердце заколотилось так, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

Как же приятно было почувствовать, что я, простая Мила, а не какая-то там модель Светочка, центр его вселенной.

— Ты сводишь меня с ума, — шептал Паша, страстно целуя шею, а руками судорожно водя по телу. То обхватывая талию, то прижимая меня сильнее за попу, недвусмысленно показывая, какой сильный эффект я на него произвожу. — Боже, как же ты вкусно пахнешь. Так и хочется тебя всю съесть.

Ну, правильно. Говорят, ты — это то, что ты ешь. В данном случае я была мандаринкой. Почему бы и не съесть?

Вот и Паша времени терять не стал.

Страстный рык, еще один поцелуй, и я уже в воздухе. Э-э-э-э, куда это мы?

— Где спальня? — задал он весьма риторический вопрос, ибо тут же безошибочно нашел нужное помещение.

Еще секунда — и я уже лежала на кровати, а Паша нависал надо мной, поставив одно колено у меня между ног и, облокотившись на локти, страстно целуя.

Как же приятно! То что нужно! Лучшее лекарство для повышения самооценки — это отвергнувший тебя мужчина, активно вымаливающий прощение поцелуями.

Все было так идеально, так правильно, что я полностью расслабилась, отдав себя на попечение дивному удовольствию. А зря!

«Кхе-кхе, — послышалось недовольное покашливание внутреннего голоска. — Ну и чем ты тут занимаешься? Вроде и не пила даже, а творишь непонятно что».

«Отстань, — мысленно отмахнулась я, стаскивая с Паши куртку. — Не видишь, не до тебя сейчас».

«Ну-ну, я-то отстану, а он получит свое и убежит обратно к Светочке».

«Заткнись. Никуда он не убежит, он сказал, что кроме меня ему никто не нужен». - зажмурилась я. Чертов внутренний голос. Почему он портит именно самые интересные моменты?

Паша, между тем, активно двигался вперед и уже избавил меня от свитера, а себя от футболки.

Жадно обнимая своими обжигающими ладонями, он прокладывал дорожку из поцелуев от шеи к плечам, груди, животу и…ой!

Бац! И я уже без штанов!

«Вот видишь, — блаженно улыбаясь, я откинулась на подушки и показала вымышленный язык своему внутреннему голосу. — Он очень серьезно настроен на то, чтобы со мной помириться. Ах!»

Паша, словно услышав мои мысли, начал искусно рассказывать о своих устремлениях с помощью языка. Немного на клиторе, потом ниже, потом снова на клиторе. Резкие, напористые движения, посылающие миллионы обжигающих молний по телу. О да-а-а-а-а!

Ох, он точно на все руки мастер. Ой, то есть на весь язык! Мамочки!

От резкого удовольствия я выгнулась дугой, дрожа от возбуждения, и бессознательно запустила руку ему в волосы, прижимая к себе еще сильнее.

Паша, почувствовав одобрение, усилил напор. Ох! Какая же сладкая пытка! Хочу еще! Еще! Не останавливайся!

К языку присоединился проникнувший в меня палец, тогда как губы одновременно с этим всосали клитор. Огонь!

Этот мужчина виртуозно сводил меня с ума, и единственное, о чем я мечтала в этот момент, это почувствовать его в себе.

Приподнявшись, я поманила его пальчиком, и уже в следующее мгновение горячее мужское тело нависло над моим.

Черные, словно две бездны, глаза, довольная ухмылка и обжигающее дыхание, опаляющее ставшую такой чувствительной кожу. Идеальное сочетание.

Он наклонился, целуя гиперчувствительную точку в районе ключицы, а я всхлипнула от нетерпения.

Там внизу меня и мой долгожданный новогодний подарок разделяла лишь грубая ткань джинс, которая была здесь явно лишней.

Дрожащими пальцами я нащупала пуговицу, но та никак не поддавалась. Попытка, еще одна, еще, и я разочарованно захныкала, отталкивая его от себя и намекая, чтобы сам занялся делом.

Паша встал надо мной на колени и молниеносно справился и с пуговицей, и с молнией. Правда, для того, чтобы расстаться с самими джинсами и черными боксерами, ему пришлось слезть с кровати.

Я завороженно наблюдала, как он скидывает с себя одежду, как поворачивается ко мне спиной, выставляя на обозрение идеально круглые ягодицы, как достает из куртки презерватив и разворачивается обратно.

И вот тут-то случился «Шок — это по-нашему!»

Да, мы с «ним» уже были шапочно знакомы и сквозь велюровые штанишки в Новый год, и сквозь джинсы сейчас, и я даже с «ним» игралась на злополучной лестничной площадке. Но одно дело чувствовать, а другое — увидеть при свете дня.

Дыхание перехватило, а сердце пропустило удар.

Похоже, Паша в прошлой жизни кого-то явно подкупил или, как минимум, спас планету от Апокалипсиса, и в этой жизни его хорошенько за это наградили.

Так хорошо, что я аж рот раскрыла от восхищения.

Такой ровный, красивый, большой и… идеально выбритый, отчего он казался еще больше. В сочетании с косыми мышцами и твердым прессом это смотрелось просто феерично.

Ах, все внутри замерло от предвкушения.

Не могу поверить, что это все мое!

Раскатав презерватив, Дед Мороз снова навис надо мной, пожирая глазами. Я первая потянулась за поцелуем.

Так близко, так горячо! Сладко посасывая мою нижнюю губу, он уверенно раздвинул мои ноги и устроился между, придвигаясь ближе.

Тело забила мелкая дрожь от ощущения чего-то большого, твердого и горячего прямо у самого входа.

Вот сейчас, стоит одному из нас сдвинуться лишь на миллиметр, и это случится.

Все внутри изнывало от желания, и казалось, эта секунда сладкого промедления перед неизбежным растянулась на целую вечность.

Ожидание казалось слишком долгим и слишком томительным, и я распахнула глаза, чтобы тут же увидеть его, со смесью страсти и хитринки во взгляде.

— Не передумала? — прошептал он мне прямо в губы, разрывая поцелуй. — Обратного пути не будет.

Ох, вот его задело-то в прошлый раз, если он сейчас сдерживается, опасаясь того, что я снова сбегу.

— М-м-м-м, — отрицательно промычала я, снова ища его губы и по-собственнически опустив руку с его мощной спины на попу.

Большего ему и не требовалось. Слегка качнув бедрами, он надавил, совсем чуть-чуть, но этого слабого движения было достаточно, чтобы меня выгнуло от непередаваемого наслаждения.

Кажется, не существовало ничего приятнее этого предвкушения наполненности.

Резко вдохнув, я застонала, требуя большего.

Мой стон, будто флажок на гонках Формулы один, дал Паше зеленый свет, и с глухим рыком он вошел на всю длину.

Это было… незабываемо, невероятно. Мы, как два кусочка паззла, идеально подошли друг к другу. До чего же хорошо!

Чуть отдалившись, Паша немного вышел, и я захныкала, немедленно ощутив его нехватку. Впившись в его правую ягодицу ногтями, я мягко намекнула, что если он немедленно не вернется на место, то ему не поздоровится.

Мой сексуальный Дед Мороз не заставил себя долго ждать.

Толчок — и снова это ощущение наполненности. Движение, и вот он опять вышел из меня чуть ли не полностью, толчок, движение, толчок.

Это напоминало огромные качели. Вроде и классно, но слишком долго они разгонялись, чтобы направиться в противоположную сторону. Приятно, но слишком томительно.

— Если, — заглянув в его хитрющие глаза, прошептала я, вся дрожа, — это месть за Новый Год, то знай, я откушу тебе что-то очень важное, если ты немедленно не трахнешь меня по-человечески!

Угроза возымела эффект, и Паша наконец-то начал двигаться. Похоже, это маленькая пытка стоила ему огромных трудов, потому что именно сейчас я почувствовала, что он наконец-то выпустил на волю животный инстинкт настоящего мужчины.

Резкие толчки, стоны, мои, его, было уже не разобрать. Искусанные губы, нервы словно оголенные провода, и только мужчина и женщина в этой маленькой, но такой невероятной вселенной.

Он шептал мне вещи, от которых краснела даже моя попа. Какая я прекрасная, как сильно он меня хочет, как потрясающе быть внутри, как там узко, мокро и горячо, и как я свожу его с ума.

От удовольствия хотелось стонать, и я не сдерживала себя. Зачем? Пусть тоже знает, что мне хорошо.

Он нависал надо мной, но не облокачивался полностью, и это ощущение обжигающего мужского тела всего в миллиметре от чувствительной кожи действовало как эффект замедленной бомбы, пробуждая всю чувственность, что копилась во мне годами.

Толчки были такими мощными, а его член так идеально подходил мне, что впервые за всю свою жизнь я почувствовала, что сладостное давление идет не от клитора, а откуда-то изнутри. Попроси меня потом отыскать ту странную, но такую приятную точку, я бы в жизни не нашла. А Паша нашел и сейчас планомерно подводил меня к оргазму.

Наконец удовольствие начало разрастаться, пробегая дрожью от самого центра, там, где был он, по всему телу. Через руки, ноги, плечи, живот. Когда напряжение достигло пика, я инстинктивно подогнула пальчики на ногах и бурно кончила, непроизвольно сжимаясь вся, в том числе и внутри.

Паша округлил глаза от удивления и тут же со стоном кончил в ответ. Его руки обессилено подогнулись, и он упал, в последнюю секунду увернувшись, чтобы не придавить меня своим мощным телом.

Я же откинулась на подушку и застонала. Кажется, я сломалась. Сил больше не осталось ни на что… кроме…

«Кхе-кхе, — внутренний голос развалился в кресле и закурил. — Ну что, наигралась? Можно, теперь я скажу? Эй-эй, не смей засыпать! Нам надо срочно подумать о том, что все было слишком уж идеально, и сейчас точно случится какая-то жопа».

— Паш, Паш, Паш.

Когда изнеможенный Дед Мороз упал на кровать, он, конечно, немножечко заснул. Правда, перед этим крепко обнял меня, видимо, чтобы я не чувствовала себя одиноко, или, что более вероятно, не сбежала.

— Паш, просыпайся, — прокряхтела я из-под горячей и довольно-таки тяжелой руки.

— М-м-м-м, — сквозь сон улыбнулся он. — Ты ж моя ненасытная! — и потерся об меня носом. — Я сегодня так волновался, а потом так старался… дай мне пять минуточек, я посплю — и снова в бой.

— Нет, давай поговорим?

— Милая, — промычал он куда-то в подушку. — Пять минуточек — и сделаем все, что пожелаешь.

Ладно. Что я, изверг, что ли? Нужно подождать, так подожду. Проблем-то!

Хватило меня ровно на одну минуту и десять секунд. Я знаю. Я считала.

— Что у Татьяны Александровны за рычаг давления на тебя?

— М-м-м-м, шантаж, — сквозь сон ответил он.

— Какой?

— Видео.

— А что там?

— Ты ж моя любопытная, — сладко вдохнул он запах моих волос, потихоньку просыпаясь, ведь даже ежу было понятно, просто так я не отстану. — Тебя это волновать не должно.

— Как не должно? Ты же сам сказал, что собираешь наплевать на него и остаться со мной. Что в видео?

— Прости, не могу сказать, — подвинувшись еще ближе, Паша поцеловал меня в щеку, а рукой начал нежно водить по телу. — Это касается не только меня.

— Хм, — как-то мне все это не нравилось. — Насколько все серьезно?

— Достаточно для того, чтобы поволноваться, — начал он целовать мою шею. — Но недостаточно, чтобы отвлекаться на это сейчас. Иди ко мне.

Горячие ладони уже ласкали мое тело, подбираясь к самому сокровенному. Судя по тому, что каменный член уже бодренько упирался мне в бедро, Паше даже пяти минут не понадобилось. Во дает!

— А что будет, — не сдавалась я, пытаясь не обращать внимания на жгучее тепло, уверенно разрастающееся внизу живота, — если ты пошлешь ее куда подальше, и она обнародует компромат?

— Ну, будет неприятно, но не смертельно. Продадим мою квартиру здесь, переедем в другой город.

— В другой город?! — я попыталась повернуться к нему, но не тут-то было, «дедуля» держал меня крепко и очень уж страстно, не повредить бы ему чего.

— Ну да, боюсь, в этом будет скандал, и придется начинать все с нуля, — в ход пошли губы, ласкающие мою шею и плечи. — Но не волнуйся, я разберусь, главное же, что я понял, что не могу тебя упустить. Теперь мы вместе, и вместе со всем справимся.

— Паш, — по телу пробежали нехорошие мурашки, и я прошептала. — А если бы не я, как бы ты решал проблему?

— М-м-м-м-м, — горячие пальцы раздвинули мои складочки, которые против моей воли, но были уже все мокрые. — Думаю, сделал бы вид, что купился, выждал, а после праздников встретился бы с нужными людьми и за месяцок решил бы проблему.

И вот тут я поняла, что не могу. Не готова. Поэтому так и сказала:

— Паша, я не хочу.

— Что? — не отрывая своих обжигающих губ от невероятно чувствительной точки у меня на шее, поинтересовался он. — Еще не отошла от первого раза? Тут болит?

И погладил пальцами там внизу, подразнивая и слегка проникая внутрь, чем почти лишил меня самообладания.

— Нет, — сделав над собой титаническое усилие, я все-таки вырвалась из объятий и посмотрела ему в глаза. — Я не хочу все бросать и уезжать в другой город. Поэтому я приняла решение. Мы не будем никому говорить, что вместе, и завтра ты поедешь на корпоратив, как будто все в порядке и ничего не произошло.

— Что? — слегка нахмурившись, Дед Мороз вопросительно выгнул бровь. — Но почему?

— Ну, я здесь выросла, я не хочу ничего менять, — уклончиво ответила, избегая прямого визуального контакта. — Я, так уж и быть, переживу немного таинственности. Только представь, мы будем как Штирлиц с женой в кафе «Элефант». Страсть на расстоянии. Это же так романтично!

— Мила, это совсем необязательно. Не переживай, тебе не о чем будет волноваться, если мы переедем. Я решу все вопросы, а ты просто будешь жить в свое удовольствие, ходить по салонам красоты и магазинам. Я смогу обеспечить нам достойную жизнь.

От последней фразы у меня внутри все сжалось и резко оборвалось. Прикусив предательски подрагивающую губу, я настырно мотнула головой в отрицательном жесте.

Какое-то время Паша озадачено смотрел на меня, а потом его лицо медленно вытянулось от удивления.

— Я сейчас спрошу тебя кое о чем, — медленно и зловеще начал он. — А ты мне, будь добра, ответь честно.

Ой, не к добру был этот холод в его голосе и слабая, но все-таки весьма различимая ярость.

— Хорошо, — прошептала обреченно, уже догадываясь, что это будет за вопрос.

— Допустим, завтра я поеду на корпоратив и буду вести себя как ни в чем не бывало, а потом займусь решением своей проблемы. Если в это время Татьяна Александровна назначит тебя своим заместителем, ты примешь это предложение?

Я ничего не ответила. Просто молча смотрела на него, а потом не выдержала и все же опустила взгляд.

— Все ясно, — его тоном можно было полуфабрикаты замораживать, настолько холодным он был. — Выходит, хорошо, что я сказал, что не знаю тебя на катке. Так ты и со мной поразвлеклась и заветную должность не упустила.

— Паш, — начала я осторожно. — Ты не понимаешь….

— Ладно, Мил, я все понимаю. Просто я, как дурак, потерял от тебя голову, а ты только развлечься решила. Блин! Не могу поверить, что меня использовала какая-то девчонка!

— Подожди, все не так. Ты мне нравишься, очень-очень! Просто я всю жизнь мечтала стать самостоятельной, востребованной, много зарабатывать и сама распоряжаться своей жизнью.

— А я разве против? Распоряжайся.

— Но я не готова начинать все с нуля, я не для этого пять лет работала на износ, чтобы просто взять и все бросить.

— Угу, — выдохнул он, слез с кровати и, подхватив джинсы с трусами, начал натягивать их, не глядя на меня.

— Паш, ну ты чего. Что такого-то? Ты сейчас займешься решением проблемы, я сконцентрируюсь на повышении, а потом, когда все закончится благополучно, мы сможем открыто объявить о нас.

— Ага, а когда ты получишь должность, мы еще немного подождем, а то вдруг Татьяна Александровна узнает, что ты со мной встречаешься, и должность эту отберет, верно?

— Ну…

— Ладно, Мила, ты права. Действительно, не стоит городить огороды. Так и поступим, прямо как ты сказала.

— Паш, ты обиделся?

— Я? С чего бы? Наоборот, я искренне тебе благодарен, что вернула меня с небес на землю. Теперь я и сам понимаю, что идея была не очень. А еще я понимаю, что, купившись на твою непосредственность и непредсказуемость, не рассчитал, что ты будешь непохожа на других женщин не только в плане секса, но и в других аспектах. Мне нужно это переварить. Увидимся завтра. Не надо меня провожать.

Подхватив куртку, он стремительно направился в прихожую, и через мгновение послышался хлопок входной двери.

Какое-то время посидев, глядя в дверной проем, я откинулась на подушки и застонала.

Ох, Мила, вот ты опять все испортила.

Я лежала и думала, что лучше бы я жевала подаренные мандарины, чем все вот это. Слишком резко ответила, ощетинилась как ежик. Испугалась сама и спугнула его.

Не зря мама говорит, что меня такую замуж никто не возьмет, с моими-то идеалами.

Хотя, между прочим, они с папой-то как раз и приложили к этому руку.

Я росла в тотальном контроле. Сначала были кружки, секции и продленка, ни секунды свободной. А в старшей школе мама вспомнила лозунг своей комсомольской молодости: «Умри! Но не подари поцелуя без любви!» и решила, что общаться с мальчиками мне ни к чему, а то ведь по-любому принесу в подоле.

И началось! Комендантский час, лекции о незапланированной беременности и миллион вопросов по поводу того, с кем и как я дружу.

Ох, как же досталось тогда Ваньке! Ему мозги промыли чисто из солидарности. Кажется, именно в ту пору он меня и разлюбил раз и навсегда.

При том, что такая «веселуха» была только у меня. Старшего брата почему-то никто не трогал. Подозреваю, что папа ему даже презервативы втихушку подсовывал.

Что за несправедливость?!

Но и на моей улице все-таки наступил праздник.

В один прекрасный день, когда я училась на первом курсе, брат вдруг объявил, что собирается жениться.

Ух! Моя жизнь в один день изменилась до неузнаваемости.

Все внимание родителей моментально переместилось на брата. Конечно, это же была трагедия. Как так? Такой молодой, а уже девушку в семью привел! У него же вся жизнь еще впереди!

Именно в этот период я начала подрабатывать и сняла свою первую комнату, подальше от родителей. Там наконец-то смогла выдохнуть и почувствовать вкус настоящей свободы.

А что бывает с хорошими девочками, когда их перестают контролировать?

Да загул с ними случается, вот что!

Бесконечная череда вечеринок, свиданок и неудавшихся отношений. Именно тогда мы с Ванькой и разработали систему наших кодов.

Хорошо хоть впитанные с утренней овсянкой табу на незащищенный секс и наркотики всегда были при мне. Тьфу-тьфу-тьфу!

Не то, чтобы у меня было много парней. Просто с легкой подачи родителей я никогда не рассматривала их серьезно. Они же вроде как сулили только проблемы, верно?

Для меня было важно совсем другое. Свобода от чужого мнения, вот что.

И вот тут-то меня одолел азарт.

Я поняла, что для настоящего счастья мне нужно стать полностью самостоятельной, и тогда никто мне будет не указ.

Свобода опьяняла, и трезветь я совершенно не собиралась.

Через пару лет мне повезло, и я устроилась на работу к Татьяне Александровне. А она, несмотря на свой премерзкий доминантный характер, сделала из меня настоящего профессионала с хорошей, я бы даже сказала, отличной для нашего города зарплатой.

Моя голубая мечта о собственной квартире и статусе независимой женщины вдруг стала не такой уж и нереальной.

Но вдруг случилось непредвиденное. Родительская борьба против нежеланной невестки вдруг закончилась.

Пока я развлекалась на полную катушку, они прошли через все стадии. Отрицание, гнев, апатия и, наконец, смирение.

И решили, что вообще-то дети взрослые, и брак — это шикарно, ведь от брака рождаются внуки, а им уже хочется. Вот неожиданность-то!

Брат оказался пристроен и настроен весьма серьезно, так что началась осада меня любимой.

Мне объявили, что мальчики — это, оказывается, никакое не зло, а самое настоящее добро, которое «сделает тебя, Мила, счастливой». Ой, много они понимали в счастье-то!

В общем, к такому повороту событий я была совершенно не готова!

Алло, вы там с политикой воспитания определитесь уже! А то сами себе противоречите, дорогие родители!

Неудивительно, что смена маминого жизненного курса меня вообще особо не шелохнула. Я как жила в свое удовольствие, так и продолжала жить.

Ежедневные телефонные разговоры со сказкой «про белого бычка», ну то есть про то, что «Милочка, тебе пора замуж», я прекращала на раз-два.

Прекрасные, ни к чему не обязывающие отношения, приносящие лишь взаимное удовольствие, но никак претензий и обязательств — для меня было само то. Никто не покушался на мою свободу, не сообщал мне, что я трачу много денег на ерунду, и не контролировал, во сколько я вернусь домой.

Вот именно в этот период в моей жизни и нарисовался Паша.

Дед Мороз, который вдруг перевернул мой мир, заставил испугаться и задуматься, правильно ли я живу.

Он понравился мне больше, чем кто-либо. Мало того, мои мысли постоянно крутились вокруг него.

Паша — он ведь такой… классный! Открыто проявляет ко мне свою симпатию, и именно в той игривой форме, как я люблю.

Да, он косячит, но ведь тут же исправляется же! Он, блин, предложил мне то, о чем мечтают все мои подруги!

Он доказал, как я ему важна, найдя меня, в конце концов!

Но это все цветочки! Главное, что у него самый красивый член, который я когда-либо видела. Такой только в рамочку и на стеночку. Хотя, зачем пылиться, лучше сразу брать и делать из него копии — фаллоимитаторы. Они бы сто пудов взорвали рынок секс-шопов. Может, и правда, бизнес замутить?

Вот только мало иметь такую красоту, ею еще надо уметь пользоваться! Но Паша и тут не подкачал.

Так, ну и что я тогда ломаюсь? Таким Дедом Морозом разбрасываться нельзя!

М-да, подумать об этом стоило. Иначе куковать мне одной, с повышением, в новой квартире, но максимум — с резиновой копией. Пусть даже и на батарейках, но она ни за что не сравнится с настоящим живым мужиком, которому, по ходу, я действительно очень нравлюсь.

Да, я испугалась, но может, все не только белое и черное? Может, есть другое решение? В любом случае, найти его можно было только поговорив. Конфликты ни к чему не приведут.

Решено! Завтра с утра пойду мириться со своим Дедом Морозом. Нет, не сдаваться, но, может, мягко найти компромисс.

Надеюсь, будет еще не поздно…

С утра решимости не поубавилось.

Главное, помнить одно маленькое, но очень нужное правило. Мужчины прощают не головой, они прощают своим тро-ло-ло. На этом я и собиралась сконцентрироваться.

Первым пунктом моей программы был выбор платья. Нужно было что-то, что в рамках делового этикета, как-никак я все-таки ехала с родным коллективом, но в то же время что-то возбуждающее.

Прошерстив шкаф, я остановилась на красном платье-свитере.

Идеально!

Нанося макияж, я не удержалась и накрасила губы ярко-красной помадой. В сочетании с белым пуховиком и такого же цвета сапожками и шапкой смотрелась я просто отпадно.

То, что нужно, чтобы сразить одного сексуального Деда Мороза наповал.

Собрав вещи на полтора дня, я подхватила пакет с подаренными мандаринами и, вызвав такси, поехала на площадь, где нас ждал автобус.

Пока мы с таксистом стояли на светофоре, мне в голову пришла потрясающая идея. Вырвав из записной книжки чистый листочек, я написала: «Прости, я не хочу ругаться. Давай поговорим?:-*».

Передам ему записку вместе с мандаринкой, которую предложу во время поездки. Так он сможет настроиться на разговор и вдоволь насладиться моим шикарным видом.

Да примирение просто у меня в кармане!

Окрыленная предвкушением скорой встречи, я влетела в автобус и осмотрелась.

Почти все коллеги уже собрались, рассевшись на задних сидениях и о чем-то перешептываясь.

Татьяны Александровны со Светой еще не было, зато на месте был Паша.

Он сидел, по уши закутанный в шарф, и недовольно смотрел в окно.

Стоило мне зайти, он повернул голову, и его лицо озарила смесь восхищения и удивления.

Йес! То, что нужно!

Я засветилась от счастья, и, похоже, он это тоже заметил.

Как все удачно складывалось! Может, нам удастся поговорить прямо сейчас?

Я уже сделала шаг вперед, когда на мою попу приземлилась чья-то рука.

— Детка, как ты добралась? Не замерзла? А ты секси сегодня! — Ваня собственническим жестом притянул меня к себе и смачно поцеловал в щеку.

Блин блинский! Я совсем про него забыла! Что теперь подумает Паша?!

В панике обернувшись на моего Деда Мороза, я застала целую гамму эмоций на его лице. Шок, удивление, непонимание.

Нужно было срочно объяснить, что это не то, что он подумал!

Но было поздно. Именно в этот самый момент в салон вошла моя начальница с дочкой.

— Добрый день, молодой человек, а вы кто? — о нет! Она говорит с Ваней!

Молчи! Молчи! Но лучший друг не умел читать мысли.

— Меня зовут Иван, я молодой человек Милы, — томно проворковал он. — Она что, вам про меня ничего не говорила?

Я в панике посмотрела на Пашу. Он сидел с крайне недовольным видом. Какой кошмар! Что же он про меня сейчас думает? Вчера была с ним, сегодня уже с Ваней! Нужно было срочно спасать ситуацию. Но как?

— Нет, — задумалась Татьяна Александровна. — Но мне кажется, мы с вами виделись вчера на катке.

— Действительно, — лучезарно улыбнулся Ваня. — Но я так и не удостоился чести узнать ваше имя, мадам…

— Ой, какая я мадам, мадмуазель, — будто девочка захлопала глазками начальница, а я чуть рот не открыла от таких заявлений. — Татьяна. Просто Татьяна.

Она подала Ване руку для рукопожатия, но он наклонился и галантно поцеловал.

Она даже покраснела. От удовольствия, что ли?

Между тем, этот самоубийца самозабвенно продолжал.

— А это, — он посмотрел на Свету. — Я так понимаю, ваша сестра?

— Ох, — довольно потупила глазки Татьяна Александровна. — Нет, что вы, что вы, это моя дочь Светочка.

— Очень приятно, — теперь Ваня целовал ручку уже ей.

Татьяна Александровна повернулась ко мне.

— Людмила, где же вы прятали от нас такого потрясающего мужчину все это время?

— О! — ответил за меня Ваня. — Она просто не любит мной делиться, вот и держала в секрете. Но в этот раз я сам настоял. Слышал, вы сняли целый загородный отель?

— Все верно, — довольно подтвердила начальница. — Он камерный, всего пятнадцать номеров, зато весь наш. Я решила сделать столь щедрый подарок своим сотрудникам. Они это заслужили.

Где-то с галерки послышалось тихое недовольное цоканье, но Татьяна Александровна, кажется, даже не заметила.

— Ой, что же мы тут стоим в проходе? — картинно ужаснулся Ваня. — Проходите, садитесь!

Обхватив меня за талию, бывший лучший друг указал на место рядом с окном, сам уместившись у прохода.

Татьяна Александровна далеко не пошла и села рядом с водителем, а Света с Пашей.

На него я смотреть просто боялась. После столь красочного представления шансы на примирение с Дедом Морозом стремительно приближались к нулю.

Вдруг Света, переговорив с Пашей, потрогала его лоб и пересела к маме, что-то ей зашептав.

Какое-то время они переговаривались, а потом Татьяна Александровна встала и направилась ко мне.

Ой!

— Людмила, — своим привычным деловым тоном объявила она. — Вы же у нас занимаетесь расселением? У меня к вам просьба. Когда приедем, проследите, чтобы Павлу выделили отдельный номер. Он заболел и, похоже, заразен, а у Светочки через два дня показ.

— Хорошо, — покорно ответила я, внутреннее ликуя и танцуя джигу-джигу.

Боже, как же я переживала, что они будут жить в одном номере! Похоже, Паша на меня обижен, но не настолько, чтобы мстить мне, переспав с другой! Значит, у меня все-таки еще есть шанс на примирение! Ура!

— Татьяна, — вдруг громко окликнул начальницу Ваня, на его голос обернулась не только она, но и весь салон. — У меня к вам личная просьба. Как думаете, может, найдется еще один отдельный номер, но уже для меня?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Внутри все оборвалось. Я только смирилась с его представлением, но, похоже, сейчас всему придет конец. А мы, между прочим, посреди трассы.

— Почему? — напряглась Татьяна Александровна, явно начиная что-то подозревать.

— О, это очень деликатный вопрос, — с чувством, будто рассказывал стишок на уроке литературы, заливался этот гаденыш. — Понимаете, днем, когда не спит, она совершенно ненасытна и не дает мне и секунды передохнуть, но когда она засыпает, — он перешел на громкий шепот так, что всем не только было слышно, но народ начал целенаправленно прислушиваться. — Она храпит как рота дембелей в плацкартном вагоне.

Ну блин! Ваня!

Если бы взглядом можно было убивать, то Ваня бы сейчас бился в предсмертной агонии.

К сожалению — или к счастью — суперспособностями я не обладала, так что приходилось только воображать, что я сделаю с этим поганцем, стоит нам остаться наедине.

Нет, ну неужели он не мог придумать ничего другого? Обязательно позорить меня на весь коллектив?

А если я стану начальницей? Об этом он подумал? Меня же никто не будет воспринимать всерьез!

Жесть! Вот просто прекрасно! Так и представляю себе картину маслом: сижу я, значит, у себя в кабинете и отчитываю нерадивого сотрудника. А он вместо того, чтобы дрожать всем телом, представляет меня храпящей. Это же хуже, чем голой! Там-то мне хотя бы нечего стыдиться, а храп — это приговор!

Татьяна Александровна одарила его сочувствующим взглядом.

— Ох, конечно, я понимаю. Здоровый сон — это так важно. Людмила, — проигнорировала она мои румяные от гнева и смущения щеки. — Проверьте, как приедем, кажется, в отеле есть один смежный номер. С двумя комнатами и соединяющей их дверью. Так уж и быть, можете взять его себе.

Стоило ей отойти, как я повернулась к Ване. Если он не сделает себе харакири сам, придется ему помочь. У меня как раз с собой есть пилочка для ногтей.

— Что? — невинно прошептал этот хренов ангелочек. — Ты же не собиралась спать со мной в одной постели? Ладно, не благодари, я знаю, я был бесподобен.

Злобно фыркнув и скрестив руки на груди, я отвернулась к окну.

Блин, он и правда был хорош. Чего уж там. И, самое главное, я же его об этом попросила. Сама. О, кстати об этом!

Я резко двинула локтем, заехав Ваньке под ребра. В качестве привлечения внимания, не более. Хотя… ладно, немножко отомстить ему все же стоило.

— Ты зачем тут перед моей начальницей выделываешься? Ты же должен был Светочку отвлекать! — прошептала ему на ухо.

— Ой, точно! Ну не переживай, я что-нибудь придумаю, — подмигнул он, томно прищурив глаза и излишне страстно облизав губы.

От столь удачной пародии на эротичность я прыснула и бессознательно бросила взгляд на Пашу.

Грозный вид Деда Мороза не предвещал ничего хорошего. Моментально посерьезнев, я отодвинулась от Вани и снова уставилась в окно, где виднелся лишь заснеженный лес.

Эх, Мила. Думай. Думай. Нужно найти способ все ему объяснить и получить прощение.

Главное, что худшее уже позади, ниже в его глазах я уж точно не упаду, так что еще не все потеряно.

Ну-ну. Десять раз. Разбежалась.

Пока я предавалась размышлениям, Ваня нащупал белый пластиковый пакет у меня в ногах и потянул за него с игривым: «А это что?».

Заглянув внутрь, он радостно воскликнул на весь салон:

— О! Печеньки твоей мамы! Я их просто обожаю!

Ой, нет, нет, нет! Печеньки-то Пашины! Ну все, это конец. Сначала я привела с собой другого мужика, а потом еще и печеньки ему отдала. Я даже смотреть на Пашу не рискнула, просто зажмурилась, мечтая отмотать время назад.

Ванек, между тем, времени зря не терял. Подхватив прозрачный пакетик с печеньем, он решительно направился в начало автобуса к сидящий в одиночестве Светочке.

— Прекрасная моя, не хотите ли отведать самое вкусное в мире печенье?

Света внимательно изучила содержимое пакетика и капризно наморщила носик.

— Я не ем сладкое, слежу за фигурой.

— О, не лукавьте, — подмигнул ей этот актер погорелого театра. — За вашей фигурой следите вовсе не вы.

— А кто? — удивилась она.

— Уверен, за вашей фигурой, сворачивая головы, следят все без исключения мужчины нашего города.

Светочка покраснела от удовольствия точно так же, как ее мама десять минут назад, и вдруг сказала:

— Знаете, думаю, маленькая шалость мне не помешает. Праздники же.

Они еще долго о чем-то перешептывались, но я уже не слышала. Вдруг поняла, что самое время спасать ситуацию. Порывшись в сумке, я подхватила записку и оставленные Ваней мандарины и подошла к Паше.

— Я вижу, вы болеете? Не хотите мандаринку для поднятия иммунитета? — робко поинтересовалась я.

— Нет, — нахмурился он, прожигая меня взглядом, и, не обратив внимания на содержание моей ладошки, отвернулся к окну.

Ну вот. Доигралась, Стрекоза Ивановна. Паша только что добавил тебя в черный список.

Я уже думала расстроиться, как с галерки послышалось:

— А можно нам?

На заднем сидении начальник отдела продаж Григорий Владимирович нежно обнимал бутылку коньяка.

— О! — раздался сзади голос подошедшего Вани. — Конечно! А у меня как раз и печеньки есть.

Как он все успевает? Вроде только что со Светочкой болтал, а вот уже тут как тут.

В обнимку со мной и мандаринками он отправился в конец салона, с интересом поинтересовавшись:

— А рюмки-то есть?

— Обижаешь! — ухмыльнулся Григорий и, достав пластиковые стаканчики, заговорщицки посмотрел в сторону Татьяны Александровны. — Только тсс, большой босс не дремлет.

— Ха! — подмигнул Ваня. — Сделаем вид, что пьем кефир. Мил, почисти мандарины.

— Сам чисти, — возмутилась я, всучив ему пакет. — Я в этой авантюре не участвую.

Татьяна Александровна, как мама модели, не ела гадостей, не пила и других не одобряла. А портить с ней отношения сейчас, когда мы посреди леса, да еще и Паша на меня зол и не защитит, я не хотела.

Ване же было хоть бы хны. Он, похоже, поставил себе великую цель набиться в друзья всем членам нашего небольшого коллектива.

Сделав пару шагов к своему креслу, я вдруг развернулась, выдернула у Ваньки пакет с мандаринами и, достав парочку в качестве компенсации, наконец вернулась на место.

Всю оставшуюся дорогу я смотрела на лес и лопала фрукты. Ваня так и не вернулся. А из задней части салона раздавалось тихое, но довольное хрюканье, казалось, уже всего коллектива.

А мне вот было совсем не до смеха.

Паша на меня принципиально не смотрел и вообще выглядел неважно. Видимо, действительно простыл, да и я еще добавила.

Так что за следующий час я успела порядком испереживаться.

Стоило нам приехать в отель, как дружная компашка во главе с моим выдуманным бойфрендом, который с невозмутимым видом подхватил еще и Татьяну Александровну со Светочкой, отправилась знакомиться с отелем.

Пашу они оставили на диване у входа, так как тому явно стало только хуже. Зачем только поехал? Такая шикарная отмазка. У нас половина сотрудников ею воспользовалась. Что-то подсказывало, что поехал он из вредности. Ведь я его нехило так обидела.

Мне же было поручено заниматься расселением.

Все-таки хорошо получилось, что мы все живем в отдельных номерах. Хоть какая-то радость за сегодня.

Закончив с распределением номеров, я разложила конвертики с пластиковыми картами и фамилиями сотрудников на столе администратора и отправилась на поиски сплоченного Ваней коллектива.

Я как раз проходила зимний сад, по количеству цветов больше напоминающий джунгли, когда кто-то схватил меня за руку и потянул в заросли фикусов.

Ойкнув, я даже заметить не успела, как оказалась прижатой к стене самым горячим мужчиной во всем отеле. Притом, что не только в переносном, но и в прямом смысле.

— Паша, — прошептала, завороженно глядя в его почерневшие глаза. — Ты же болен!

— Только если тобой, моя мандаринка, — прошептал он и впился в губы страстным поцелуем.

Голова кружилась, коленки подгибались, а мозг отказывался соображать.

Я потерялась во времени и пространстве, настолько неожиданно все это случилось.

Паша же должен был меня ненавидеть, а сейчас целует так, будто жаждал обладать вечно. Словно мы виделись не вчера, а месяца три назад, которые он провел на подводной лодке в окружении одних мужиков. Ух!

— Как ты пахнешь! — прорычал Дед Мороз мне в губы и усилил напор.

Он клеймил меня поцелуем, заставлял подчиниться, признать, что только он здесь царь и бог, и других мужчин не существует.

В качестве решающего аргумента в свою пользу Паша приводил что-то очень большое и каменное от возбуждения, активно прижимающееся к моему бедру.

Блин, да с такими доводами у меня вообще шансов не было! Хотя… не очень-то и хотелось.

Какое же это невероятное ощущение, когда мужчина только дотронулся до тебя, и у него уже стоит по стойке смирно! Меня еще никто никогда так сильно не хотел.

Я даже бессознательно закинула одну ногу ему на бедро, чтобы получше ощутить это железобетонное доказательство того, насколько я желанна.

Какое-то сумасшествие! Мы как подростки обжимались в общественном месте и ни война, ни землетрясение, ни долларовый кризис — ничто не могло оторвать нас друг от друга.

Кажется, даже воздух вокруг сейчас искрился от столь бурной и беспринципной страсти.

Благо, хоть плотные заросли фикусов хорошо скрывали весь этот беспредел. Не знаю, как бы я смотрела сотрудникам отеля в глаза после такого.

Вот уж Паша, точно Феррари. Только секунду назад прижал меня к себе, а сейчас только одежда меня и спасала от неизбежного.

— Женщина, что же ты делаешь?! Ты сводишь меня с ума. Зачем так вырядилась? — горячее дыхание обожгло мою кожу.

— Хотела с тобой помириться, — еле дыша, призналась я. — Подумала, что если буду красивой, ты не так сильно будешь на меня злиться.

— А о том, что я только что два часа мучился самым жестким стояком в своей жизни, ты не подумала?

— Ну…

— Я знаю, что нет, моя маленькая эгоистка. Да я чуть с ума не сошел, представляя твои красные губы на своем члене. Ни о чем другом думать не мог. Если бы не целый автобус свидетелей…

Ох, мамочки!

— Я не специально, — невинно прикусила нижнюю губу.

Похоже, определение «невинно» было только в моей голове, потому что этот ковбой зарычал и снова поцеловал.

Ох, теперь понятно, чего он так завелся. Два часа вынужденного воздержания и явной ревности в автобусе совершенно снесли ему крышу. Похоже, правило про тро-ло-ло все-таки сработало безотказно.

Я просто нереально кайфовала от какого-то садистского удовольствия, что произвожу на Деда Мороза такой эффект.

Хм. Хотя… Если у него такая реакция на мой внешний вид, то что он, должно быть, думает по поводу вдруг нарисовавшегося на горизонте Вани, я даже представить боялась.

Вот я хороша. Завела его, а парнем объявила другого. М-да.

Пора было объяснится.

— Паш, насчет Вани. Это не то, что ты думаешь… просто я совсем забыла тебе рассказать… он…

— Твой лучший друг, который прикинулся твоим парнем?

— Что? — я округлила глаза от удивления. — А ты откуда знаешь?

Этот хитрый лис молча смотрел на меня, заставляя слегка нервничать в ожидании ответа.

Столько вопросов в голове, а он лишь сладко улыбается, выдерживая паузу. Вот садист!

— Паш? — не выдержала я.

— Ладно. Помнишь, я говорил тебе, что заехал к твоим родителям?

— Ага, — было дело.

— Твоя мама настояла, что я должен зайти хотя бы на пятнадцать минут.

— Зачем?

— Ну как… чаю попить, — подмигнул он. — А там закрутилось, завертелось, и она показала мне твой фотоальбом.

— О нет, — вскрикнула я, закрыв глаза руками. — Умоляю, скажи, что это были не фотки из средней школы. Прошу!

Так. Спокойно! Мама не могла меня так подставить. Просто не могла.

Она же сама хочет, чтобы я вышла замуж. Так что демонстрировать доказательства самого неудачного периода в моей жизни она бы не стала. Ведь правда? Ну зачем ей перед свадьбой, хоть и вымышленной, шокировать моего псевдожениха? Верно?

Никакая здравомыслящая мать не покажет фотки, где дочь с брекетами и короткой стрижкой! Она же не враг себе, в конце-то концов?

— Не знаю, Мил, — невинно пожал плечами Дед Мороз. — Там была ты, лет этак в четырнадцать, у тебя еще прическа такая прикольная.

Ага, прикольная! Да я была похожа на мальчика! О нет! Мама все-таки это сделала. Показала самый страшный компромат на меня.

Еще до того, как началась вся эпопея с промывкой мозгов, я счастливо училась в седьмом классе. Родители решили инвестировать в мое будущее и, поднакопив денег, поставили мне брекеты.

Все бы ничего, но ровно через две недели мы бесились с Ванькой, и он случайно выплюнул жвачку прямо мне в волосы. Пришлось выстригать все чуть ли не под корень.

Не самый лучший год в моей жизни. Видок у меня был еще тот.

Но почему-то именно в этот период у меня больше всего фоток. Мама как заведенная постоянно щелкала фотоаппаратом, видимо, чтобы я никогда не забыла этот позор!

Волосы быстро отросли, и я стала симпатичной, но кляксу на тетрадке моей жизни было уже не стереть.

Да мама просто не могла показать это Паше, зная, как я отреагирую. Единственной причиной могло быть…

— Паша, — подозрительно прищурилась я. — А почему она вообще решила показывать тебе именно эти фотографии?

— Ну, — одарил он меня невинным взглядом. — Я гулял по большой комнате и заметил шкаф с альбомами. Вот и вытащил наугад.

— Ох, — блин, вот повезло, так повезло. Ну, хоть мама будет жить. Раз вытащил сам, то это судьба.

— Ну, в общем, в альбоме было много всего интересного, в том числе и Иван, — улыбнулся Паша. — Я спросил, кто это, а твоя мама так удивилась, что я не знаю твоего лучшего друга, что пришлось делать вид, что просто не узнал. Тогда-то она и рассказала, что вы неразлучны со школы и поинтересовалась, не ревную ли я.

Блин, маме пора ставить фильтр. Что еще она у него пыталась выяснить?

— А ты? — прошептала я.

— А я сказал, что нет, потому что полностью уверен в своей любимой девушке.

Ох, как же мило и самоуверенно у него получилось. В груди как-то странно потеплело. Да, я знала, все это была игра на публику, и ни о какой любви и речи не шло, но все равно приятно, черт возьми.

— Правда, когда увидел, что тебя лапает какой-то мужик, я, конечно, напрягся. Но потом узнал Ваню и подумал, что, может, все не так плохо, как кажется. Да?

— Конечно, — облегченно выдохнула я. — Попросила его, но еще до того, как ты приехал вчера. А потом совершенно про это забыла. Но по крайне мере так Татьяна Александровна ничего не заподозрит. Ты очень злишься? Сегодня, вчера… все это… я не специально.

— Нет, я даже хотел с тобой поговорить и сказать, что ты права, и не надо рубить с плеча. Я не собирался давить, просто ты вызываешь во мне столько эмоций, что мыслить здраво очень сложно. Вот как сейчас или в автобусе, вместо серьезных вещей меня интересует один-единственный вопрос.

— Какой?

— Под этим платьем белье тоже красное? — он провел пальцами от моей шеи по груди, животу, до самого бедра, посылая по телу мучительную волну возбуждения.

— Да, — прошептала, облизав мгновенно пересохшие губы. — Паш?

— Ммм, — Дед Мороз увлеченно рассматривал мои изгибы.

— А почему ты сказал, что болен?

— Ну а как еще я должен был добиться того, что буду спать один? Я, конечно, расстроен после нашего разговора, но отказываться от своих слов не намерен. Мне нравишься ты, я не собираюсь играть на два фронта.

— То есть мы все еще вместе?

— В смысле? — вопросительно выгнул бровь Паша. — Ты считаешь, что маленькой размолвки достаточно для того, чтобы все прекратить? Конечно, нет. Разногласия — не повод все перечеркивать, это повод договориться.

От этих слов я закатила глаза и еле слышно застонала.

Такое вообще бывает? Я точно не сплю? Мужчина, который не бежит от отношений сломя голову при первой же недомолвке? Так. Стоп. А что, у нас прям уже отношения?

Не знаю, что возбуждало меня сильнее. Это? Его пламенный взгляд и пальцы, виртуозно сводящие меня с ума легкими касаниями? Или то, что он приехал ко мне даже после того, как видел мои самые уродские фотографии?

Похоже, все-таки третье. Или все вместе. Блин!

А я все испортила!

Нужно срочно что-то сказать, но голова была словно забита розовой ватой. Только сладкие облачка, радуги и единороги в сердечках. Никаких мыслей.

Тогда как показать ему, насколько сильно я ценю все, что произошло?

Решение пришло спонтанно.

Хитро хихикнув, я, не разрывая зрительного контакта, резко заскользила вниз по стене, вынырнув из страстных объятий и вдруг оказавшись на коленях перед ним.

— Мила? — удивился Дед Мороз. — Что ты делаешь?

— Отгадай с трех раз. Быстрее. Попытки сейчас сгорят.

Все так же пристально смотря ему в глаза, я резко расстегнула пряжку ремня.

— Раз.

Дернула ткань, освобождая пуговицу.

— Два.

Потянула за язычок молнии.

— Три.

Слегка приспустила штаны вместе с трусами, освобождая мой, уже ставший таким любимым, член, и, подмигнув ошарашенному мужчине, лизнула.

— Мила, ты сумасшедшая, — прохрипел совершенно обескураженный, но, судя по виду, невероятно счастливый Дед Мороз. — Ох.

Дальше говорить он не мог, лишь облокотился о стену, тяжело дыша, когда я, перестав его дразнить, заглотила член максимально глубоко.

Правда, пришлось помочь себе рукой, так как весь он во рту не помещался.

Он был такой, такой… Кажется, я кайфовала даже больше самого Паши, целуя это произведение искусства.

Хотелось причмокнуть и замурчать от удовольствия, но я понимала, мы и так на грани разоблачения. Адреналин слегка прояснял мозг и раззадоривал меня еще больше.

Пашу же наше местоположение вообще больше не волновало.

Бросив быстрый взгляд снизу вверх, я увидела лишь прикрытые от наслаждения глаза.

М-м-м-м. Похоже, сейчас происходило по-настоящему историческое событие. Наконец Дед Мороз не дарил, как обычно, а получал свой первый новогодний подарок. Ой, да пожалуйста, не жалко совсем!

Тем более, это ощущение временной власти над мужчиной воодушевляло.

Чуть наклонив голову, я резко задвигала языком, играя уздечкой, и Паша не сдержался, застонал в кулак.

Именно в этот момент в опасной близости от нас послышался озабоченный голос начальницы.

— Ой, а как же мы пойдем на улицу без Людмилы? Надо ее найти!

Вот… засада! Только бы они не пошли меня искать сюда!

Я резко отпрянула от Деда Мороза и прислушалась.

— Странно. Ключи оставила, а сама пропала, ее и в номере нет, — похоже на кадровичку. Вот привязалась-то! Коза!

— Может, она уже на улице? — послышался жизнерадостный голос Вани. — Давайте проверим?

Голоса начали отдаляться. Лучший друг опять спас меня в последний момент. Облегченно выдохнув, я посмотрела на Пашу и начала подниматься.

— Прости, — чмокнула его в губы.

— Мила, что за пытка, — прерывисто дыша, он притянул меня к себе. — Пойдем ко мне в номер?

— Не могу, — нахмурилась, прикусив нижнюю губу. — Меня будут искать. Как и тебя. В первую очередь там.

Вытащив из сумочки влажную салфетку, я вытерла его и свое лицо от красной помады, размазанной в порыве страсти.

— Готово. Нужно идти на улицу, — улыбнулась, чтобы взбодрить, а то что-то бедному Паше реально не везло на удовольствия. — Но обещаю, при первой же возможности я компенсирую тебе этот маленький инцидент. В этот раз уж наверняка.

Подмигнув на прощание, я вышла из зарослей фикусов, оставив Деда Мороза приходить в себя.

Первым порывом было пойти на улицу, а как только все снова отвлекутся, затащить моего горячего мужчину в укромный уголок и доделать начатое. Но потом идею я отмела за несостоятельностью.

Все-таки вероятность того, что на морозе леденец превратится в мороженку, была слишком высока.

Да и живы до сих пор воспоминания, как в детстве я прилипла языком к качелям.

Нет, нужно было придумать что-то еще. Что-нибудь такое, от чего у него снесет крышу. И заняться этим нужно было как можно скорее.

— Несите самовар! — скомандовала начальница сотрудникам отеля.

Ох, эта женщина была просто неповторима. Она всегда знала лучше, что надо другим. Ну, или по крайней мере искренне в это верила.

В работе и даже в отдыхе она постоянно командовала. Особенно в отдыхе. Чего только стоил этот январский корпоратив…

Стоило вылезти из джунглей фикусов, как меня поймали коллеги с большими от возмущения глазами.

Первой мыслью было, что они застукали нас с Дедом Морозом. Я уже представила в красках, что конкретно они там увидели, и даже ужаснулась, что идеальная репутация окончательно испорчена. Но все оказалось не так уж и страшно.

Дело было в отеле.

— Мы узнали, сколько это стоит! — прошипела секретарша Ирочка. — Она совсем офигела? Как на годовой бонус, так денег нет, а как на дурацкий корпоратив посреди праздников, так есть!

Да, выездному мероприятию сразу после Нового Года не рад был никто. И козлом отпущения этих недовольств стала я, как одна из приближенных к начальнице.

Ей-то они предъявлять претензии боялись, а мне можно было высказать все как есть. Знали, что я не ябеда и ничего ей не расскажу. Не то что главный бухгалтер. Она бы сразу жаловаться побежала.

Ну а что я могла сделать? Сама бы с удовольствием осталась дома. Но моего мнения тоже никто не спросил. Так что, промямлив что-то нечленораздельное про то, что это полный беспредел, я сбежала на улицу, где меня вроде как уже ждали.

Тут где-то был Ваня, и нужно было проконтролировать, чем он занимается. А то вдруг уже придумал чего похуже представления в автобусе. Хотя, куда уж хуже? Разве что объявить всем, что я беременна, тройней.

Ладно, на такое он не пойдет. Знает, что мне нужно повышение.

Я вышла и на секунду замерла. Уже стемнело, и, казалось, я вдруг перенеслась в сказку.

Отель стоял посреди леса, и недавний снегопад сотворил с природой настоящее чудо.

Большие белые сугробы, деревья, покрытые снегом, и, главное, гигантская праздничная елка, окруженная деревянными столами.

Между деревьями, как и на елке, висели гирлянды с разноцветными огоньками, создавая просто неповторимую атмосферу.

Дружная компания из коллег и Вани тоже была тут как тут.

Татьяна Александровна с румяными от мороза (надеюсь, что именно от него) щеками командовала, организовывая импровизированное чаепитие.

— Людмила, ну наконец-то! Где вы были? Мы стучались к вам в номер, но вы не открыли, — требовательно поинтересовалась она.

Вот блин. Над алиби-то я и не подумала.

— Ээээ, я… я была в ванной! — фух, выкрутилась.

Начальница одарила меня взглядом, выражающим явное неодобрение. Мол, нечего тут такими подробностями делиться. Но, по крайней мере, тему закрыла.

— Так, — кивнула она. — Я решила, мы сейчас устроим новогоднее чаепитие. Идите, зовите остальных.

— Татьяна Александровна, — робко начала я. — Может, мы лучше в отеле попьем? На улице же холодно?

— Людмила, не говорите ерунды. Мы не для того выехали на природу, чтобы сидеть внутри. Нужно дышать свежим воздухом, это очень полезно.

Что я там говорила по поводу того, что ей наплевать на мнение других? Вот-вот.

Единственная надежда была на то, что меня поддержат коллеги или, что еще лучше, друг, который уже по ходу успел втереться всем в доверие.

Но Ваня, предатель, на меня даже не посмотрел. Он сидел в окружении Светочки и Григория и о чем-то эмоционально щебетал с длинноногой моделью. Григорий тоже не отрывал от нее взгляда. М-да.

— Анна, — окликнула Татьяна Александровна скучающую рядом кадровичку. — Вы привезли все, о чем я просила?

— Ой, да, — спохватилась та, — Сейчас принесу.

Она побежала в отель. Я тоже побрела следом, но без особого энтузиазма.

Те, кто сейчас был внутри, явно надеялись пересидеть корпоратив по своим номерам, и мне предстояло их оттуда вытащить хоть за уши.

Наслушавшись стенаний по поводу того, что им пришлось не только переться непонятно куда, так еще и на холод теперь идти, где даже водочки не нальют, я все-таки выпихнула всех немногочисленных сотрудников на свежий воздух.

Паши нигде видно не было, видимо, ушел к себе.

Интересно, чем он там занимался? Думаю, спал.

Но все мысли о сексуальном Деде Морозе отошли на второй план, стоило мне вернуться на улицу.

Судя по всему, Татьяна Александровна прониклась идеей русской зимы и решила сделать наш корпоратив по-настоящему незабываемым.

Под ее чутким руководством кадровичка раздала всем кокошники и ожерелья из сушек, а сотрудники отеля соорудили нам два самовара, варенье, конфеты и поставили лампы-обогреватели.

Да, должна признать, импровизированная русская вечеринка выглядела довольно неплохо.

— Мила! — наконец-то заметил меня Ваня. — Любовь моя! Где ты была? Я так соскучился!

Он подскочил и в мгновение ока оказался около меня, заключив в страстные объятия.

— Переигрываешь, — прошипела, сдавленная мощными ручищами друга.

— Не выпендривайся, — шепнул он и наклонил меня так, что казалось, мы целуемся. — Слушай, мне нужна твоя помощь!

— Говори быстрее!

— Да твоя зверская начальница с дочкой объявили здесь сухой закон и собираются поить всех чаем.

— Ну и?

— Что и? Срочно отвлеки ее!

— Зачем?

— Потом расскажу, — быстро чмокнув меня в щеку, этот махинатор выпрямился и направился обратно к столу, хитро улыбнувшись моему коллеге. — Григорий, а у вас случаем не осталось «кефира», или нам сбегать в ближайший магазин?

— Что вы, Иван, — довольно подмигнул продажник в ответ. — «Кефир» — мой постоянный спутник в путешествиях. Особенно рабочих. Особенно, когда без семьи. Не могу заснуть без стаканчика на ночь.

— Абсолютно с вами согласен, коллега.

Татьяна Александровна, расставляющая розеточки с вареньем, подняла на Ваню восхищенный взгляд.

— Как же приятно, — восторженно заметила она, — Когда молодежь следит за своим здоровьем.

— И не говорите, — поддержал этот… у меня даже эпитеты для него закончились, — Кальций и протеин очень полезны для растущего молодого организма. Вы только посмотрите, какой у меня пресс.

Задрав куртку вместе со свитером, он продемонстрировал выпуклые мышцы. Я с трудом удержалась, чтобы не застонать, через силу «влюбленно» улыбаясь.

Похоже, они с Григорием порядочно так жахнули «кефирчика» в автобусе, потому что моего друга несло не по-детски.

Татьяна Александровна на удивление оказалась не из пугливых и, с интересом осмотрев Ванины богатства, удовлетворенно кивнула.

— Вы правы, Иван, для сохранения такого пресса нужно делать все возможное. Я принесу вам стакан, — и направилась в отель, напоследок бросив дочери. — Светочка, сходи за Павлом, а то он пропустит самое интересное.

Что-то подсказывало, что она была права как никогда.

Стоило им скрыться из виду, как Григорий достал из кармана дубленки непочатую бутылку коньяка.

Я внутренне застонала. Сумасшедшие! Что они собираются делать? Пить прямо здесь? Из горла?

Ха. Размечталась.

Ваня отобрал бутылку и, хитро улыбнувшись, пошел к одному из самоваров. О нет! Нет!

— Мила, — шикнул он, глазами показывая, чтобы я отвлекла кадровичку с бухгалтершей.

Честно. Сначала я не собиралась. Но то ли игривое настроение двух мужчин передалось и мне, то ли мне просто жить надоело, но вместо того, чтобы остановить лучшего друга, я вдруг направилась к коллегам с глупой улыбкой.

— Девчонки, — улыбнулась я двум далеко не девчонкам. — А что вам на Новый Год мужья подарили?

Я слушала их, а сердце бешено колотилось от волнения, ведь где-то рядом Ваня превращал нашу порядочную русскую вечеринку и бесконтрольный русский кутеж.

Без понятия, о чем говорили коллеги. Я так и не поняла, какие подарки они получили на самый главный праздник в году.

Единственное, что я слышала, это бешенный стук сердца в ушах. Страх и какое-то нездоровое предвкушение.

Ох, мамочки! Во что я ввязалась?

Татьяна Александровна вернулась буквально через пару минут, держа в руках граненый стакан.

— Вот, — протянула его Ване. — Это вам.

И вот тут меня накрыло по-настоящему.

Вот Ваня, вот тупица! Зачем был весь этот цирк с «кефиром», если сейчас с него потребуют доказательство?

Секунда, и мужиков разоблачат. Они попадут в немилость, а вслед за ними и я.

Задержав дыхание, я уставилась на друга.

Он же обворожительно улыбнулся моей начальнице и как ни в чем не бывало ответил с придыханием:

— Спасибо, Татьяна. Вы такая заботливая. Но я не удержался и выпил кефир прямо из бутылки. Вы не сердитесь?

— Уже? — удивленно подняла она брови. — Ну что ж. Конечно же, нет. Тогда давайте пить чай.

С замиранием сердца я наблюдала за тем, как начальница разливает горячий напиток по чашкам. Горячий во всех смыслах этого слова.

Я была настолько увлечена процессом, что даже не заметила, как вернулась Света теперь уже с Пашей.

Все мое внимание было приковано к губам начальницы и фарфоровой чашке, расписанной в технике «гжель».

Она сделала глоток и поморщилась. Мое сердце упало в пятки.

— Какой странный вкус.

— Татьяна Александровна, вы что, это же чабрец, — как будто издалека услышала я свой собственный голос.

Ванька прикусил губу, а Григорий прыснул в кулак. Ну что, Мила, теперь ты официально соучастница. Поздравляю.

Дрожа внутри от неизбежности надвигающейся жопы, внешне я была спокойна как удав.

Татьяна Александровна сделала еще глоток и о чем-то задумалась. Так, главное — не дать ей догадаться.

— Хотите, можно налить из другого самовара, там без чабреца, — бодро предложила я.

— Поздно, — вздохнул Ваня. — Чабрец везде. Но могу сгонять в отель за водой.

— Ой, нет, что вы, что вы, — успокоила его начальница. — Это просто на морозе все вкуснее кажется.

Пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы сохранить невозмутимый вид.

— Точно! — поддержала кадровичка, разом осушив чашку и уже наливая себе вторую. — Я когда в школе училась, по дороге домой покупала мороженое в стаканчике за восемнадцать копеек и ела его на улице в минус двадцать. Ничего вкуснее в жизни не пробовала.

— Бррр, мне холодно только от одного рассказа, — поежилась секретарша Ирочка, с интересом пробуя чудо-чай.

— Кстати о мороженом, — «вовремя» спохватился Григорий, снимая с себя ожерелье из сушек и протягивая Татьяне Александровне. — Держите сушку, закусить. Ой, ну то есть с чаем хорошо идет.

— Спасибо, — она категорично остановила его рукой. — Я не ем мучное и сладкое. Мы со Светочкой придерживаемся здорового образа жизни. Сахар, алкоголь и сигареты у нас под запретом.

Нет, я, конечно, знала об этом, но как же некстати сейчас ее убеждения!

Предприняв безуспешную попытку испепелить Ваню взглядом, я покачала головой. О чем он только думал? Начальницу же сейчас унесет! Особенно без закуси. А крайней буду я. Так, а о чем, интересно, думала я?

Ох! Ну и денек!

Главное — не паниковать. Главное — не дать всему этому зайти слишком далеко.

— Может, вам что из отеля принести? Фруктов или овощей? — озвучила начальнице пришедшую вдруг в голову гениальную идею.

— Мила, ты такая умная! — обрадовался мой псевдобойфренд. Назвать его лучшим другом язык больше не поворачивался. — Сходи, организуй нам шашлычки, умираю с голоду.

— Дорогой, — натянув на лицо обворожительную улыбку, процедила я сквозь зубы. — Я же не тебя спрашивала, а Татьяну Александровну. Ты-то можешь поесть и сушки с вареньем.

Но начальница, похоже, начинала благоволить этому предателю больше, чем мне.

— Он прав, Людмила, сходите, попросите, чтобы нам принесли какой-нибудь нормальной еды.

Бросив на Ваню испепеляющий взгляд, я удалилась на поиски пропитания.

Оказалось, что шашлыки были заказаны только на завтра, и сегодня их еще даже не замариновали, так что я просто договорилась, чтобы ужин нам принесли на улицу.

Я общалась с персоналом отеля, а сама с каждой секундой все больше и больше паниковала.

Меня вдруг озарило, что если Татьяна Александровна и забыла вкус алкоголя, то все остальные-то нет!

Кто-нибудь нас сейчас обязательно спалит.

Нужно было срочно бежать и остановить их, пока не поздно.

Отдав быстрые распоряжения, я пулей бросилась обратно на улицу спасать положение.

Но оказалось, волноваться не стоило от слова «совсем».

Все коллеги сидели за столом, с чрезвычайно довольным видом попивая чай. Даже бухгалтерша с кадровичкой, две мои основные конкурентки на повышение, радостно улыбались и вовсе не думали выводить нас на чистую воду.

Я окинула их всех непонимающим взглядом, и вдруг меня озарило.

Все они знают! Все до единого в курсе, что в чае коньяк, но молчат. Почему?

Бинго! Это тоже было просто как дважды два.

Бедные коллеги просто ухватились за единственную возможность набухаться на корпоративе, где алкоголь под запретом.

Вот что значит единение поистине русских душ!

Все интриги и козни отходят на второй план, когда на повестке дня стоит возможность нормально повеселиться.

Даже Светочка, единственная, кто еще представлял опасность импровизированному сабантуйчику с «чабрецом», казалось, развеселилась, зарумянилась и вроде даже начала что-то шутить.

Одни потрясения сегодня, да и только!

С четким намерением не притрагиваться к чаю, ведь должен же был хоть кто-то их всех тут контролировать, я подошла к столу и села между Ваней и Григорием.

Веселье весельем, но разделить этих Шерочку с Машерочкой было бы неплохо. Кто его знает, что там у продажника еще за специи в чай припасены.

Окинув взглядом дружный коллектив, я остановилась на Паше. Он тоже смотрел прямо на меня. И как смотрел!

Красноречивый взгляд Деда Мороза предлагал послать всех нафиг и срочно пойти устраивать продолжение недавней передачи «Зов фикусовых джунглей».

Моя бурная фантазия сразу нарисовала парочку живописных альтернатив уличному чаепитию. Таких, что щеки моментально вспыхнули от стыда. Хорошо хоть было темно, и на морозе они у всех такие, иначе быть мне пойманной с поличным прямо здесь.

Интересно, чьи фантазии сейчас были более эротичными, мои или Пашины?

Так! Нельзя расслабляться.

Обещала компенсировать Деду Морозу недавний облом, будет сделано, но не сейчас же!

Через силу отвернувшись от прожигающего меня взглядом мужчины, я стала усиленно обращать внимание на всех кроме него: Светочку, главную бухгалтершу, начальницу и Ваню.

Как выяснилось, никто в этом уже особо и не нуждался, так как коньяк, даже разбавленный чаем, творил с людьми чудеса.

Импровизированная вечеринка набирала обороты с каждой минутой.

Григорий, не расстроившись, что Ваня сейчас далеко, подхватил опустевший самовар и сбегал в отель за новой порцией «чая», предусмотрительно не доверив столь ответственный момент персоналу.

Коллеги же, развеселившись, пустили в ход подготовленные секретаршей Ирочкой новогодние загадки.

Я все пыталась отмазаться и под благовидным предлогом уйти в отель, но меня не отпускали.

Все вдруг полюбили меня как родную и предлагали выпить чая на брудершафт. Ну как все… Григорий, да Ванька.

В итоге Паша не выдержал и, показав мне бровями, что, дескать, ждет меня внутри, сослался на плохое самочувствие и ушел в номер один.

Я же осталась в плену псевдобойфренда, его нового лучшего друга и начальницы, вдруг открывшейся всему коллективу с новой стороны.

— А сейчас, — объявила Татьяна Александровна, — Будем раздавать шоколадки. Но не просто так, а за стишки. Кто какие стишки знает?

Даже командный тон этой женщины, кажется, смягчился под воздействием волшебного чая, и новое задание звучало не как указ, а как веселый конкурс.

Куда только катится мир?

— Я, я знаю! — воодушевленно подскочил со скамейки Ваня.

Вот блин, Что же ему неймется-то? Друг как вошел в раж в автобусе, так не выходил из него до сих пор.

Думала, что сейчас еще одно невинное начинание закончится эпичным фиаско, когда где-то сбоку вдруг послышался голос Светочки.

— И я знаю. Один. Только пошлый.

Ой, что тут началось!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Уверена, такой реакции она точно не ожидала.

Коллеги моментально взбодрились, повернулись, а кто-то даже с места подскочил и поближе подошел. Видимо, чтоб было лучше слышно.

Конечно, никто и подумать не мог, что ледяная принцесса Света, которая всегда смотрела на всех сверху вниз, вдруг выдаст такое. Нет, все-таки коньяк, даже разбавленный чаем, творит чудеса.

— Что еще за пошлые стишки? — Татьяна Александровна хоть и была уже навеселе, но блюсти идеальный образ дочери не забывала.

— Мне подружка рассказала, — улыбнулась румяная Светочка.

— Новогодний? — восторженно поинтересовался Григорий.

— Ой, нет, про лето, — замялась она. — Тогда, наверное, не стоит…

— Да-да, что это ты вдруг? — закивала Татьяна Александровна. — Лучше пусть Иван вон расскажет.

— Ну уж нет, — встал на защиту пошлых стишков и Светы мой вымышленный бойфренд. — Татьяна, вы что, не знаете фразу «Все, что случается на корпоративе, остается на корпоративе»? Тайные знания вашей дочери не выйдут за пределы этого леса. Правда, ребят?

— Ага, — дружно кивнули порядком охмелевшие и осмелевшие коллеги. — Давай про лето!

Григорий, как главный дегустатор «чабреца», мотнул головой, подскочил к Свете и, подняв взвизгнувшую девушку, поставил ее на скамейку.

— Табуретки нет, но и скамейка сойдет, — гордо объявил он.

Дочка начальницы, казалось, опешила и начала сомневаться. Хотя, казалось, чего бояться? Она же через день по подиуму ходит. Но, видимо, ораторское искусство было для нее в новинку.

В глубине души я, может, была немного рада ее смущению. Как-никак, элемент ревности к ней все-таки присутствовал, и приятно было думать, что она не такая уж идеальная.

Но почему-то меня не покидало ощущение, что, если сейчас она не расскажет, настроение всей компашки резко упадет. Поэтому, переборов низменные порывы внутренне поехидничать над девушкой, я улыбнулась.

— Давай, Свет!

Она задумчиво смотрела на меня секунд пять, а потом решилась.

— Ежик бегает по полю и от радости хохочет. Это травка молодая яйца ежику щекочет. *

Все резко посмотрели на Татьяну Александровну. Секунду ее лицо было непроницаемым, и я даже испугалась, что это конец. Но вдруг губы тронула легкая улыбка.

И понеслось!

Не знаю, что сыграло здесь решающую роль: стишок ли, тот ли факт, что его рассказала Светочка, или три самовара выпитого чая с "чабрецом", но через пару мгновений хохотали уже все.

Я же смотрела на Свету совершенно новыми глазами. Как-то в моей картине мира она не могла рассказывать такие стишки. Она же была холодной надменной стервой, а тут такое.

В общем, ее стишок оказался переломным моментом. Дальше в ход пошли стихи от Вани и еще пары коллег. Кто не знал, добивал матерными частушками.

Удостоверившись, что веселье в самом разгаре, я тихонько встала из-за стола и пошла в сторону отеля.

Где-то за спиной послышалось воодушевленное:

— Интересно? А караоке здесь есть?

О-о-о, ну если дошло до такого, то можно было расслабиться, моего исчезновения точно никто не заметит.

У меня же были дела поважнее.

Где-то на втором этаже меня ждал горячий и очень сильно неудовлетворенный Дед Мороз. И отдавать его обратно новоиспеченной поэтессе я уж точно не собиралась.

Дойдя до нужного номера, я подняла руку, чтобы постучать, но в последнюю секунду передумала.

Паша, должно быть, сейчас на взводе. Думаю, стоит зайти внутрь, как этот Феррари в секунду оставит меня без одежды.

Нет, я, конечно, не против. У меня у самой все внутри пело от сладкого предвкушения повторной встречи с большим и красивым новогодним подарочком, но я вдруг засомневалась.

Что если посреди ночи Светочке захочется проведать своего парня? Или Татьяна Александровна вознамерится измерить у зятя температуру?

Где они будут его искать? Конечно же, здесь.

Вот будет сюрприз, когда вместо одного болеющего человека они обнаружат двух и вполне здоровых!

А если мы пойдем ко мне? Еще хуже! У нас же с Ваней смежный номер. Вдруг коллеги решат продолжить банкет у него?

Вот будет здорово, если кадровичка заглянет ко мне за стаканами!

Нет. Тоже не пойдет.

Вдруг в голову пришла просто гениальная идея. Убрав руку от двери, я побежала обратно на первый этаж.

На стойке администрации, как я и предполагала, никого не было, и, оглянувшись по сторонам, не обнаружив ни камер, ни людей поблизости, я открыла дверцу небольшого шкафчика.

Я же ответственная за расселение, значит, и на все остальные ключи у меня тоже есть право, верно?

От того, какой классной была идея, хотелось хихикать и немножечко смущаться.

Я видела это в кино и всегда о таком мечтала, а тут такая возможность.

В отеле был бассейн, джакузи и сауна.

Каково это — заниматься сексом в воде с пузырьками, я собиралась выяснить сегодня вечером.

Прошмыгнув на минус первый этаж, я открыла дверь в спа-зону.

Шикарно. Во-первых, на двери висела табличка «Закрыто», то есть никто не полезет. Во-вторых, дверь закрывалась изнутри, просто идеально.

Запираться я не стала, пошла сразу к джакузи. Потыкав все кнопки, наконец врубила пузырьки и пошла включать сауну.

От ощущения порочности и запретности происходящего сердце колотилось как бешенное, а в ушах звенело от переизбытка адреналина.

Сауна находилась как раз после раздевалки, где висели белые халаты. Подумав всего секунду, я скинула верхнюю одежду, платье и белье и обнаженная закуталась в белое махровое облако.

Сауна еще не успела остыть, и это была отличная новость. Паше точно понравится.

Я как раз включала датчики температуры и влажности, когда на бедро легла большая рука, притянув меня к чему-то выпирающему и очень твердому.

Тело напряглось, но тут же затряслось в сладкой дрожи возбуждения, когда жаркий голос прошептал на ухо:

— Вот где ты спряталась, моя снежинка.

Как он меня нашел?

--

* вольная интерпретация Светочкой стихотворения Игоря Губермана.

Я было дернулась, чтобы развернуться, но Паша держал крепко.

— Думала пойти в сауну одна? — прошептал он мне на ухо, щекоча горячим дыханием чувствительную кожу. — Ну уж нет. Больше никаких развлечений без меня.

— Да я и не…. Ох! — горячая рука пробралась в ворот халата, властно обхватив грудь.

Что я там хотела сказать? Не помню.

По сравнению с бархатистостью его пальцев мягкая ткань вдруг стала казаться грубой как наждачная бумага.

Дыхание сбилось, и я инстинктивно заерзала, прижимаясь к нему сильнее. Видимо, хорошенько так потерлась попой о кое-что выдающееся, потому что шепот перерос в нетерпеливое рычание.

Ловким движением рук Паша скинул мой халат до пояса, теперь обхватив уже обе груди.

— Такая идеальная, будто под мои ладони делали. Обожаю твою грудь! — круговыми движениями поглаживая соски, он наклонился и, лизнув сгиб шеи, проложил дорожку из поцелуев до самого плеча.

Я громко сглотнула. По телу одна за другой побежали волны мурашек.

Горячие губы Деда Мороза с энтузиазмом исследовали мою спину. Нежно и в то же время страстно. Не пропуская ни одного миллиметра.

Паша был просто богом прелюдии. Уже в который раз он начинал именно с меня, хотя, судя по каменному стояку, сам изнывал от желания.

Я хотела развернуться, встать на колени и сделать приятное уже ему, но… не могла.

Чувственные поцелуи обездвиживали, и я, как наркоманка, хотела все больше и больше ласк. Тем более, таких умелых, как эти.

Интересно, от такого удовольствия может случиться передоз? Тогда дайте мне два, пожалуйста. А лучше три и без сдачи. Ох.

Мысли путались и были уже на грани полной капитуляции. Особенно, когда этот страстный мужчина уверенно развязал пояс халата и, окончательно скинув его на пол, начал опускаться с поцелуями все ниже и ниже.

Руками лаская мой живот, он, судя по ощущениям, встал сзади на колени.

Я ждала, я страстно мечтала о том, как его пальцы окажутся между моих ног, раздвигая губы и чувствуя, какая я мокрая из-за него и для него.

Но вместо столь желанного прикосновения последовало другое, не менее эротичное.

Проведя ладонями по бедрам, он обхватил мои ягодицы. Помяв их, словно зефир, он восторженно прошептал:

— Какая у тебя охренительная попа! — правда, шепот больше походил на хрип, столько страсти в нем было. — А эти ямочки на спине? А это родинка? Женщина, что ты со мной делаешь вообще?

Наконец-то одна рука нетерпеливо заскользила по внутренней стороне моего бедра от коленей все выше и выше.

— М-м-м-м-м, — довольно замурчал мой мучитель, почувствовав влагу кончиками пальцев. — Да ты вся течешь, моя малышка. Хочешь меня?

В ответ я лишь промычала что-то нечленораздельное. Но, думаю, посыл мой он понял верно.

— Да, я тоже умираю, как хочу оказаться в тебе. Этот вечер был настоящей пыткой. Подожди чуть-чуть. Сейчас.

Ласкающие меня пальцы исчезли, и тут же мимо пролетел его свитер. Похоже, еще секунда — и Паша трахнет меня прямо тут, на полу перед сауной. Мне было все равно, где, лишь бы немедленно заполнить зудящую пустоту между ног.

Щелкнула пряжка ремня, послышалось шуршание фольги. Маленькая задержка, которая дала возможность моему ватному сознанию все-таки вспомнить об одной важной вещи.

— Паш, там дверь… входная.

— Я закрыл, — послышался шепот уже у самого уха.

Плевать, потом выясню подробности, сейчас не до этого.

Встав, он избавился от штанов, а в следующее мгновение я вдруг оказалась в воздухе.

Подхватив за талию со спины, Дед Мороз свободной рукой открыл дверь в сауну и занес меня внутрь.

Волна горячего воздуха, мощный голый мужчина, обнимающий и дарящий ощущение защищенности и адского возбуждения.

Я застонала от фейерверка ощущений и предвкушения горячего секса.

Голова кружилась, а сердце колотилось как бешенное от желания подчиниться, сделать все, что он захочет, лишь бы наконец овладел мной, заполнил ту пустоту внутри меня.

Паша будто прочитал мои мысли и, поставив меня перед деревянными полками, страстно прошептал.

— Обопрись на среднюю.

Я тут же выполнила приказ, томно выгнувшись в пояснице и призывно выставив попку.

Мужчина зарычал и, не выдержав, обхватил меня за бедра и резко вошел. Вот это восторг!

Я так сильно его хотела, настолько возбудилась, что толчок получился гладким, как по маслу, и в то же время до неприличия жестким.

Инстинктивно подавшись Паше навстречу, я застонала от удовольствия.

Какое же это нереальное чувство — ощущать себя цельной.

Мозг отключился, телом и разумом овладели инстинкты, и следующее движение друг другу навстречу мы сделали в унисон.

— Ну держись, Мила, — прорычал мой секси Дед Мороз и увеличил темп.

Это было какое-то безумие. Ощущение горячего, сильного мужчины сзади, мощных толчков, гулких рыков. Все это просто сводило с ума.

Даже несмотря на то, что позиция давала ему превосходство надо мной, именно я сейчас чувствовала над Пашей чуть ли не безграничную власть. Она заводила невероятно.

Сильные руки нежно гладили мою спину, бедра. Ритм то нарастал, то становился медленнее, дразня и заставляя меня саму активно насаживаться на его член.

Он наполнял, растягивал, дарил неземное удовольствие.

Воздух еще не нагрелся до конца, но дышать было сложно. Все из-за переполняющих меня эмоций и ощущения чего-то большого и невероятно твердого внутри.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍С каждым толчком Пашин член гладил ту самую заветную точку внутри, от стимулирования которой огонь наслаждения разгорался все больше и больше.

Но то ли угол был не совсем идеальным, то ли я никак не могла расслабиться на сто процентов, но желаемое наслаждение все никак не приходило.

Я балансировала на грани, стонами умоляя этого волшебника не останавливаться и трахать меня еще и еще. Я молила о пощаде, шептала его имя, извивалась, еще сильнее выгибала спину.

Я перестала быть Милой. Я стала дикой кошкой, жаждущей быть заклейменной сильнейшим хищником стаи.

Единственное, о чем я мечтала, было освобождение.

Но оно никак не приходило. Я миллион раз была почти на пике этого Эвереста, но каждый раз немного скатывалась вниз по мягкому снегу и снова лезла в горку к такому желанному наслаждению.

Волосы растрепались, губы были искусаны чуть ли не в кровь. Кажется, я больше походила на бестию, нежели на порядочную девушку Милу, но мне было плевать. Мне нужен был этот оргазм, и я собиралась получить его во что бы то ни стало.

Резко выпрямившись, я отодвинулась от Паши. Его горячий, возбужденный член выскользнул из меня, побудив легкий стон разочарования этого невообразимого мужчины, а потом озабоченное:

— Мила? Я сделал тебе больно?

О-о-о-о? Где таких идеальных делают? Может, съездить на склад и взять сразу двух? Ну, на всякий пожарный? Я тут его удовольствия лишаю — опять, а он даже в таком состоянии думает только обо мне!

Объяснять было некогда, и, вынырнув из его объятий, я вскочила на ноги.

Подтолкнув ничего не понимающего Деда Мороза, я усадила его на полку и запрыгнула сверху.

Оседлав этого горячего жеребца, я потерлась о возбужденный член мокрыми складочками и замурчала от удовольствия.

Паша же, одарив меня полным восхищения и животной похоти взглядом, рыкнул и двинул бедрами вверх, давая понять, что если буду дразниться, то хорошенько за это поплачусь.

Нарываться я не хотела, ведь у меня было одно очень важное незаконченное дело. Я бы даже сказала, наше общее дело. Так что, приподнявшись, я резко насадилась на него, охнув от ощущения всей этой мощи, наполнившей меня до краев.

Дед Мороз притянул меня за спину, заставив прижаться всем телом, и, найдя губами правый сосок, жадно его всосал. Хм. Хотя, может, это был левый, я уже слабо могла что-то соображать.

Приподнимая попу, я снова и снова скользила, вбирая в себя произведение искусства, которым Пашу с лихвой одарила природа.

Близость тел позволяла трением стимулировать клитор, добавляя к этой сладкой пытке очередную перчинку.

Дед Мороз же, продолжая ласкать языком мою грудь, руками обхватил ягодицы, задавая ритм.

Резкие и страстные движения, всхлипы, стоны, капелька пота, струящаяся по спине и щекочущая кожу, а с ней и нервы. Все смешалось в один гигантский водоворот страсти. Правильный угол входа, и Пашин член, каждый раз задевавший нужную точку внутри. Идеально!

Долгожданное освобождение стремительно приближалось, заставляя меня поджимать пальчики ног от сладостного предвкушения.

Еще-еще немного. Я не могла дождаться.

И вдруг Паша сделал то, что просто взорвало мою реальность и разнесло ее на мелкие осколки невероятного наслаждения.

Одной рукой все так же страстно сжимая попу, второй он провел между моих ягодиц, остановившись на столь запретной и столь чувствительной точке, чуть помассировав и слегка надавив.

Миллионы нервных окончаний проснулись за секунду, заставив меня распахнуть глаза от удивления и необъяснимого гигантского и в то же время немного постыдного наслаждения. Я, словно оголенный провод, заискрила и захлебнулась в цунами сильнейшего оргазма.

Кажется, мой стон слышал не то что весь отель — весь лес километров на пять вокруг.

Тело затрясло в непрекращающихся сладких судорогах. Внутри все запульсировало, и судя по всему, нехило так обхватило моего Деда Мороза, потому что, рыкнув, словно дикий зверь, он зарылся носом в мою грудь, и бурно кончил.

Мы так и сидели, казалось, целую вечность. Обнявшись и тяжело дыша.

Горячие, мокрые тела, резко вздымающаяся грудь, сердце, выбивающее стаккато. Вот оно, счастье.

Кажется, прошло миллион лет, а может, всего пару минут. Не могу сказать. Мы были не здесь.

Сознание парило в невесомости. Там, где больше не существует правил и границ.

Наконец, когда вечность спустя способность разговаривать вернулась, я прошептала:

— Это было…

— Потрясающе, — закончил за меня Паша.

— Да, — выдохнула я. — Паш?

— М-м-м-м? — обессиленно промычал он.

— Я хочу еще, — прошептала ему в ухо, прикусив мочку.

Думала, он пошлет меня куда подальше с моими аппетитами, но стоило последнему слову слететь с губ, как его член резко дернулся между моих складочек, с готовностью откликаясь на порочное предложение. Ох!

— Боже, я уж думал, ты опять поговорить захотела, — улыбнулся Дед Мороз в сгиб моей шеи и, немного подумав, игриво прикусил кожу.

— Пш-ш-ш-ш, — зажмурилась, тщетно сдерживая ответную улыбку. — Щекотно.

— Вот здесь? — он провел языком по ключице, заставляя меня затрястись от миллиона мурашек, табуном пробежавших по телу.

— Ага, — хихикнула, жарко выдохнув ему в ухо.

— И здесь? — дразня, едва касаясь, он провел подушечками пальцев по моим лопаткам.

— Да, — вздрогнула, вжавшись в него всем телом в попытке избежать этой сладкой пытки.

— И тут тоже? — Дед Мороз двинул бедрами упираясь в меня своим посохом, уже готовым творить чудеса.

— М-м-м-м-м, — ответить не смогла, лишь инстинктивно потерлась об него, скользя вверх-вниз, то и дело задевая набухшую от возбуждения и недавнего оргазма горошину.

Вцепившись посильнее в Пашины плечи, я уже приготовилась к новой поездке в дальние края, как вдруг была подхвачена под попу.

Взмыв в воздух, я инстинктивно обхватила его ногами.

— Ты куда?

— Здесь жарко, пойдем освежимся.

Уверенной походкой Паша донес меня до душевой и включил воду.

После горячей сауны и не менее горячего секса первая струя показалась ледяной, и, взвизгнув, я спрыгнула на пол.

Весело хохоча, забилась в угол, пытаясь укрыться и не промокнуть под холодным дождем.

Дед Мороз, как настоящий джентльмен, спас меня, закрыв своей мощной спиной. Теперь вода лилась на него, а на меня падали лишь редкие капли, как иголки, жалящие разгоряченную кожу.

Хихикая, я облизала губы и подняла глаза, наткнувшись на полный страдания взгляд. Э-э-э, что?

Я даже смеяться на секунду прекратила, озабоченно глядя на Пашу. Что случилось?

Было видно, его разрывало что-то изнутри. Такое ощущение, что он… метался в сомнениях? Но почему? Вон его руки уже хозяйничают, обрисовывая изгибы моего тела.

— Блядь, от тебя невозможно оторваться! Стой здесь, — наконец простонал он и скрылся из душевой.

Я даже испугаться не успела, а он уже вернулся, раскатывая по своему воодушевленному члену новый презерватив. Блин! Мила! Вот это да! Пока твои мозги медленно расплавились и растеклись лужицей по сауне, Паша не забыл позаботиться о вас обоих.

Все удивление и негативные мысли немедленно отошли на задний план. Сейчас меня интересовал куда более насущный вопрос.

Какие-то секунды друг без друга, а я уже жаждала прижаться к железному торсу, провести руками по мощным плечам и снова почувствовать свой новогодний подарочек внутри.

Думала сделать шаг навстречу, но, похоже, Дед Мороз соскучился по мне не меньше и, быстро окинув взглядом с ног до головы, прошептал:

— Какая же ты нереальная, — тут же с рыком налетев на меня и завладев губами в страстном поцелуе.

Это был настоящий калейдоскоп ощущений. Я оказалась пригвожденной к стенке прямо под струями импровизированного водопада, а горячий язык моего волшебника своевольно пробрался в мой рот, наглядно показывая, что его хозяин хочет со мной сделать.

Кажется, у меня намечался еще один дополнительный секс, поскольку иначе как «жесткий трах» языком, этот поцелуй назвать было нельзя.

Накачанные руки Деда Мороза тоже не упускали возможности насладиться моим телом и жадно гладили везде.

К животу прижимался мой новый дружок, намекая, что он уже давно как готов.

Кто там говорит, что мужчины и многозадачность не совместимы? Паша умело опровергал этот факт, дезориентируя меня своим напором.

Если я считала, что возбудилась в сауне, то теперь мое желание перепрыгнуло на новый уровень. Оказывается, женщины любят не только ушами, но и фантазиями. И, представив, как офигительно эротично мы смотримся сейчас под горячими струями и паром, заполнившим душевую, низ живота крутило тугим узлом желания.

Все было идеально в этом моменте. И дерзкий язык, хозяйничающий у меня во рту, и сильные руки, ласкающие, казалось, каждый миллиметр моего тела. Все. Кроме одного.

Мне нужно было на секундочку, всего на мгновение, снова почувствовать, как горячая головка массирует чувственные складочки там внизу.

Инстинктивно привстав на носочках, я позволила Пашиному члену пробраться в узкий треугольник между сжатых ног.

— М-м-м-м-м, — застонала, почувствовав, как горячая плоть проскользнула по моему клитору, продвинувшись дальше и призывно замерев у самого вдоха.

— Р-р-р-р, — прорычал Паша мне в рот, ощутив, какой горячей и мокрой я была там внизу.

Выгнувшись в пояснице, я потерлась об него, поддразнивая нас обоих.

Оказывается, это так заводит… ходить по грани.

В этот раз Дед Мороз мою игру поддержал и тоже задвигал бедрами.

Под таким углом член не входил полностью, лишь слегка заглядывая внутрь головкой и активно стимулируя клитор всей свой мощной длиной и обхватом.

Мы, как школьники-девственники, устроили сумасшедший петтинг, не решаясь сделать это по-взрослому. Но такая игра возбуждала даже больше.

Мой самый любимый момент первого входа Паша умудрился растянуть, казалось, на вечность.

Я стонала, извивалась, терлась об него грудью, страстно кусала его губы и засасывала язык.

Дед Мороз отвечал мне с таким же жаром, но черту не переходил. Дразнил или сам получал от процесса удовольствие, я не знала, но одно было точно.

Лично я терпеть больше не могла.

Инстинктивно подавшись ему навстречу, я закинула одну ногу Паше на бедро, резко сменив траекторию его движения.

Теперь я была полностью открыта, и его член легким движением вошел внутрь сразу на всю длину, заставив нас обоих застонать друг другу в губы от столько долгожданного соединения.

Вот тут в моем мужчине проснулся жеребец, и под горячими струями душа начались настоящие скачки.

Вдалбливаясь в меня с неистовым энтузиазмом, Паша побуждал меня кричать и царапаться от удовольствия, моля дать больше.

Охренеть, как же это было круто. Секс стоя, в душе, с самым горячим мужчиной во вселенной!

Коленки подогнулись, и, чтобы не упасть, я раскинула руки в стороны, тщетно проведя ладонями по запотевшему стеклу душевой, но так и не сумев удержаться.

Паша меня в беде не бросил и, подхватив на руки, прижал к углу кабины, не переставая при этом проникать все глубже и глубже. Я схватилась за его плечи и откинулась назад, открывая Деду Морозу вид из партера на мою грудь.

Охи, ахи, стоны и мольбы, я не скупилась на эмоции, ступенька за ступенькой приближаясь к пику.

Паше явно нравилось не меньше. Его редкие, но такие красноречивые рыки сводили меня с ума.

Угол проникновения был таким удачным, что я чувствовала: сейчас, еще чуть-чуть — и взорвусь. Главное, чтобы он не останавливался и продолжал, продолжал.

Волна оргазма подкатила и уже нависла надо мной, когда Паша сделал последний, самый важный толчок.

Закричав, я забилась в его руках, словно птица в клетке, не понимая, кто я и где.

Реальность поплыла перед глазами, а в ушах зазвенело.

Где-то на задворках сознания послышался Пашин финальный рык.

Счастливо улыбнувшись, я почувствовала, как по щекам потекли слезы счастья и освобождения, и, из последних сил обхватив Деда Мороза за плечи, повисла на нем, окончательно обессилев.

— Несите принцессу на перину, сеньор!

А что? Разве я не принцесса? Еще какая! Принцесса на горошине. Вернее, на большом и толстом стручке гороха.

До кровати меня, понятно, никто не понес.

Хотя на произвол судьбы в душе тоже не бросил. Подхватив, Паша доставил меня прямо до раздевалки.

— Мила, — поставив рядом со скамейкой с вещами, взглядом кота, обожравшегося сметаны, он прошелся по моим изгибам сверху вниз. — Если я в таком виде понесу тебя в номер, то, боюсь, мне придется побить пару слюнявых физиономий.

— Почему слюнявых? — невинно похлопала я ресницами. — Думаешь, все напились?

На самом деле я знала, куда он клонит, но уж больно мне хотелось комплиментов.

— Не только, — прищурился Дед Мороз. — Скорее, слюни у них потекут до самых колен от одного только вида твоей обнаженной кожи. Ты только посмотри на себя. Ты прекрасна, как звезды. Так что, кажется, я снова тебя хочу.

Ой, не таких комплиментов!

Если от первой пары предложений я довольно покраснела, то от последней новости напряглась. Уж не знаю, на каком заводе делали Пашин вечный двигатель, но я больше не могла.

Я аж дыхание затаила, наблюдая за медленно растущим доказательством его слов. Как такое вообще возможно? Мы же только что… это… два раза!

Внизу все опухло и ныло от крышесносных оргазмов и, мягко говоря, было не готово к очередному заходу так быстро.

У меня вообще никогда в жизни не было такого, чтобы мужчина как неваляшка вставал в исходную позицию, стоило ему упасть. Обычно после первого раза все начинали мирно посапывать в подушку.

Хотя… Если быть совсем уж честной, то секса в сауне и душе у меня тоже еще никогда не было. Может, это окружающая атмосфера так действует на потенцию? Хотелось надеяться, что причина все-таки во мне. И в нем.

Сколько прошло? Минут пять? Ну и экземпляр же мне попался!

Где-то в глубине души вдруг возникла резкая вспышка ревности по отношению к Светочке и жгучее желание выцарапать ей глаза, если только попробует забрать Пашу обратно.

Так, ладно! Нельзя поддаваться неконструктивным мыслям. Тем более, когда горячий жеребец рядом всем своим видом намекает на раунд три.

Вот только намеки намеками, а я-то больше не выдержу.

Решение пришло как всегда спонтанно. Про самый главный аттракцион сауны я-то и забыла!

— Паш, пойдем в джакузи полежим, а то ноги совсем не держат, — захныкала я.

Глаза моего Деда Мороза моментально загорелись от неподдельного интереса.

— Дойдешь сама или тебя донести?

— Сама, — улыбнулась ему благодарно. — Ты иди, я сейчас догоню.

Стоило Паше скрыться из раздевалки, как я нашла в кипе одежды телефон и открыла поиск.

«Подводный минет», — вот что меня интересовало. Я же обещала Деду Морозу подарочек? Вот и самое время. Ибо сама новый раунд секса я уже просто не вывезу.

Быстро пролистав пару страниц и не найдя ничего толкового, я забросила телефон обратно. Ай, ладно! Сама разберусь!

Подхватив полотенце и халат, я пошла к джакузи.

За дверью спа-зоны отчетливо слышались веселые завывания на тему «Цвет настроения синий». Похоже, дружная компания все-таки нашла караоке.

Паша, развалившись в джакузи, казалось, вообще не обращал на них внимание, лишь жадно ласкал приближающуюся меня взглядом.

Стоило залезть в теплую пузырчатую воду и откинуться на бортик, как я застонала.

— До чего же хорошо!

Какое-то время мы просто отмокали, наслаждаясь обществом друг друга. Горячая вода, пузырьки, поцелуи. Отдых в джакузи начинал набирать обороты.

В какой-то момент я вдруг поняла, что мы больше не сидим, а буквально лежим в этой гигантской ванне. Причем Паша на сидении, а я на нем.

Поцелуи становились все более страстными, и, судя по ощущениям, мы находились на волоске от того, чтобы опробовать, каково это, заниматься сексом в джакузи.

Медлить было нельзя.

Заскользив по телу Деда Мороза быстрыми поцелуями, я набрала в легкие побольше воздуха и нырнула.

— Мила, что ты… — дальше я не слышала, только почувствовала, как мужская рука с силой обхватила мои волосы, а бедра инстинктивно двинулись мне навстречу.

Потом, выныривая, я могла насладиться вздохами восхищения и удовольствия, но сейчас у меня была другая, самая важная задача. Сделать так, чтобы этот новогодний подарок мой Дед Мороз запомнил на всю жизнь.

Вообще, должна признаться, я очень даже любила минет. Мне безумно нравилось чувствовать, как под моими губами мужчина сходит с ума. А тот факт, что моим лучшим другом был парень, гарантировал, что я знала парочку шикарных беспроигрышных фишек.

Нет, мы с Ваней никогда не экспериментировали на эту тему, просто он время от времени жаловался на своих девушек и делился интересными подсказками.

До сегодняшнего дня я считала, что благодаря тайным знаниям я просто богиня этого времяпрепровождения.

Похоже, я ошибалась.

Если раньше мне удавалось закончить все дело в первые пять минут, то Паша бросил мне настоящий вызов.

Как-то я не подумала, что выдержка с каждым новым заходом у мужчины увеличивается, а это, на секундочку, был его третий.

В общем, с подводного мы перешли на обычный, потом поменялись местами, потом я снова приступила к операции под названием «свести Деда Мороза с ума», а закончилось все крышесносным сексом и очередным оргазмом, который напрочь выбил из меня последние силы.

Сладким завершающим аккордом стало заверение моего неутомимого жеребца в том, что такой, как я, у него еще никогда в жизни не было.

Счастливая, но совершенно обессиленная, я все-таки убедила его разойтись по номерам.

Энергии не было больше ни на что. Мы даже не оделись. Завернулись в халаты и вышли из сауны.

Где-то там кто-то пел «Гуляй шальная императрица…». Судя по голосу, это была наша кадровичка, но точно сказать я не могу. Может, и Аллегрова, а может и Григорий. Кто их разберет.

Мозг превратился в сладкий зефир. Единственное, о чем я могла думать в этот момент, это как поскорее оказаться в мягкой кроватке.

Получив умопомрачительный приятный поцелуй на прощание, я доковыляла до постели и, лишь коснувшись подушки, моментально отрубилась.

Восстанавливающий сон был мне просто жизненно необходим, ведь в теле болело все, начиная от челюсти, заканчивая кончиками пальцев.

Спала я крепко. Во-первых, потому что устала, а во-вторых, потому что видела самый потрясающий сон.

Мне снилось, что нам с Пашей больше не надо прятаться и расходиться по разным комнатам, что мы спим в одной кровати, и просыпаюсь я от его нежных поглаживаний.

Так приятно было ощущать горячие руки мужчины, обнимающие меня, его близость и тепло.

Медленно просыпаясь, я нежилась в его объятиях, кайфуя от легких прикосновений.

Из сладкой неги меня вырвал чей-то удаляющийся смех за дверью. Видимо, кто-то из коллег уже встал.

Замурчав, я потянулась и тут же замерла, не в силах пошевелиться.

Сон как рукой сняло. Я лежала на кровати совершенно дезориентированная.

Судя по ощущениям, все эти объятия и поглаживания были вовсе не сном.

Я отчетливо ощущала на себе жар чьих-то рук. И это не мог быть Паша! Вчера мы оба приняли решение разойтись по своим номерам, даже несмотря на непреодолимое желание остаться вместе.

Но что получается. Если сейчас меня обнимает не Дед Мороз, то кто тогда?

Резко распахнув глаза, я скосила глаза на свой живот, где как раз лежала чья-то рука.

От увиденного я дернулась и резко вскрикнула.

— Тшшшш, — послышалось у самого уха. — Не кричи, пожалуйста, и так голова раскалывается.

Я послушалась. В любом случае, даже если бы хотела, я бы не смогла сейчас издать ни звука. От шока я даже пошевелиться не могла.

Еще бы, ведь шепот и рука, обнимающая меня, принадлежали женщине.

Э-э-э… что здесь происходит?

Кажется, я забыла еще и как дышать.

Будто отвечая на мой немой вопрос, рука медленно начала перемещаться с живота на… мою грудь!

Мамочки!

Способность двигаться и соображать вернулась в одну секунду.

С кровати я слетела словно ужаленная, не рассчитав траекторию, и со всего размаху плюхнулась на пол.

Почему попу называют мягким местом? Мне эта мягкость вообще не помогла. Удар получился знатный.

Но стоило обернуться, как неприятные ощущения моментально отошли на задний план.

Хорошо, что я уже сидела, а то бы точно упала. На кровати, потирая глаза и зевая, как ни в чем не бывало лежала Светочка.

Так, ладно. Мила, без паники. Ну перебрала дочка начальницы чая с «чабрецом»? Ну не признала с похмелья разницы между мной и мужчиной, ну с кем не бывает?

Надо наоборот быть благодарной за то, что она сюда пришла, а не к Паше, к которому, судя по всему, и направлялась.

Кстати об этом, наши номера были в разных концах коридора, да и двери закрывались на электронный ключ. Что-то не сходилось.

— Светочка, — начала я как можно аккуратнее, но голос после сна сорвался на писк. Пришлось откашляться. — А как ты тут вообще оказалась?

Свету, похоже, вопрос совершенно не удивил. Она как будто вообще не была шокирована, увидев меня своей соседкой по кровати.

Наоборот, с гордой улыбкой, столь непривычной для ее обычно безэмоционального лица, она поделилась:

— Я стащила запасной ключ со стойки администрации.

Первой мыслью было намекнуть сотрудникам отеля, что неплохо бы запирать ключи на ночь, а то ладно, я догадалась, что их можно позаимствовать, но, похоже, тут у нас все такие умные.

А вот второй мыслью на меня обрушилось озарение. Если Света целенаправленно брала ключ, а не просто так ошиблась дверью, то она знала, что в этом номере не Паша, а…я!

Дыши, Мила, дыши. Этому по-любому есть логическое объяснение.

— А зачем ты это сделала? — прошептала, боясь услышать ответ.

— Как зачем? — одарила меня модель таким взглядом, будто я только что объявила, что дважды два будет пять. — Ты сама мне вчера подала сигнал.

— Сигнал? — прохрипела, уже предвкушая полную жопу.

— Ну да. После стишка, помнишь? Ты хлопала больше всех, а потом подмигнула. После того, как до этого ты весь вечер гипнотизировала меня взглядом, да и вообще в офисе поглядывала на меня с интересом, я даже не сомневалась, ты меня хочешь. Давай, поднимайся с пола и иди ко мне.

В подтверждение приглашения она томно погладила рядом с собой, будто я не Мила, а какая-то кошка, которую зовут в кровать, чтобы погладить.

Аа-а-а-а-а! Нельзя! Нельзя такие новости с утра!

Так. Спокойно! Без паники.

Хлопала я ей? Хлопала. Подмигнула? Ну да, в знак одобрения. Смотрела на нее весь вечер? Возможно…Она же сидела рядом с Пашей, и пялиться на него было бы слишком палевно. Вот я и переводила свой взгляд на нее, чтобы не вызывать подозрений. В офисе я на нее смотрела? Смотрела, конечно. Она же, блин, длинноногая модель! Я, может быть, из зависти смотрела!

Но вот последний ее вывод окончательно выбил меня из колеи. Я ее хочу? Она так думает? Получается, что да, а еще получается, что ей это понравилось, иначе что она делает у меня в кровати?

А если все так, то…

— Света, — ойкнув и резкой втянув в себя воздух, спросила я. — Ты что? Лесбиянка?

— Ну почему? — пожала она плечами. — Скорее би.

— Би что? — не поняла я.

— Бисексуалка, — закатив глаза, цокнула она языком. Мол, какие глупости ты, Мила, спрашиваешь.

Я, может, и знала, что это такое, но одно дело об этом разговаривать и шутить, а другое, когда с утра у тебя в кровати яркая представительница такого сексуального направления.

Во рту пересохло. Никогда бы не подумала, что Светочка окажется столь прогрессивной особой, особенно с такой Татьяной Александровной, у которой шаг вправо, шаг влево — расстрел. Когда она только успела? Вроде она много работала в Европе, может, оттуда ветер дует?

Ну и как теперь выпутаться из этого всего?

Вот блин. Попала так попала.

— А как же Паша, ты что, все это время с ним притворялась? — растерянно поинтересовалась я.

— Почему? Я же тебе говорю, что к мужчинам тоже нормально отношусь. Вон даже попробовала с ним серьезные отношения. Но не получилось. Я же не виновата, что он оказался так себе, никуда не годится.

Это Паша-то никуда не годится? Мы точно сейчас с ней об одном и том же человеке говорили? Похоже, я вообще перестала что-либо понимать.

Интересно, а он знал? В памяти моментально всплыла его фраза о «тройничке» на Новый Год. Ого! Но почему он ничего мне-то не сказал?

Неправильно расценив мое удивленное и задумчивое лицо, Света поспешила меня разубедить.

— Но ты не переживай. Мы с Пашей больше не вместе. Мы расстались еще после Нового Года, а сейчас просто притворяемся ради мамы, у нее с сердцем проблемы.

Что-то мне подсказывало, что не просто так у нее проблемы. У меня бы тоже были после таких вот новостей.

— А она знает? Ну, про то, что ты би?

— Нет, — отмахнулась эта полная сюрпризов женщина. — Что ты! Мамочка у меня очень впечатлительная. Ее нельзя волновать.

Ну-ну.

— А Паша?

— Я думала ему рассказать в Новый год, но не сложилось, а потом мы расстались. — Фух, хоть тут можно выдохнуть, он сам не знал. — Слушай, ну что ты на холодном полу расселась, иди сюда, я тебя согрею.

Предложение было так себе. Особенно учитывая всю ситуацию. Но поняв, что действительно успела замерзнуть в одних трусах и футболке, я послушно поднялась и неуверенно присела, но только на самый дальний от нее уголок кровати.

— Свет, — начала аккуратно, подбирая слова так, чтобы не дай бог не обидеть. Как вообще об этом говорить-то? Может, как с парнями? — Я… у меня… есть парень!

Божечки! Как же я про Ваню-то забыла? Хороший мой!

— Это не страшно, — понимающе кивнула она. — Мы ему не скажем.

М-да. Что-то все шло совсем не туда, куда я планировала.

— Нет, ты не поняла. Дело не в этом. А в том, что ты мне нравишься… правда… но как подруга. Я, как бы это сказать. Ну, я не би. Меня привлекают только мужчины.

— Уверена? — подозрительно нахмурилась она.

— Абсолютно, — облегченно выдохнула я. Кажется, выпуталась.

— Странно, — прикусила губу Светочка. Должна признать, она действительно была очень красива, но как модель и бывшая шикарная девушка моего Деда Мороза, а вовсе не как сексуальный объект. — Я обычно сразу вижу в женщине потенциал. Меня моя первая научила. Слушай…а знаешь, я ведь тоже не сразу поняла! Только когда впервые поехала на учебу в Милан и познакомилась с Франческой. Иди сюда.

Блин, опять?

— Зачем? — во рту пересохло.

— Надо проверить, — со знанием дела заверила меня Светочка. — Мы сейчас поцелуемся, и ты сразу поймешь, что была не права.

Секунду я так и сидела, с челюстью где-то в районе одеяла и глазами на лбу.

Сердце колотилось как бешенное.

Признаться, я догадывалась о возможности такого поворота, особенно, учитывая весь предыдущий разговор. Но все равно, дар речи пропал, а внутренний голос бегал в голове, схватившись за взъерошенные волосы и крича «Бля-я-я-я, что делать-то?»

М-да. А я-то думала, чего мне не хватает? Поцелуя с дочкой начальницы, вот чего!

Вселенная, видимо, решила, что моя жизнь слишком уж скучна, и нужно напихать в нее крышесносных происшествий разом, да побольше, пока очухаться не успела.

Конечно, подумаешь, три сумасшедших оргазма за прошлую ночь? Нет, нужно заполировать это тянущей ко мне свои губы бисексуалкой. А почему бы и нет?

Хм, да точно нет! Вот что-что, а такое никогда не было моей голубой мечтой. Ну, то есть розовой. Ой, да не важно!

Может, лет в четырнадцать я и задумывалась о подобном, но к двадцати пяти я знала на сто процентов: кататься я хочу только на санях с бубенцами. И чтобы ими управлял Дед Мороз с волшебным посохом наперевес.

Так что нет, предложение не вызвало во мне ровным счетом никакого энтузиазма.

В попытке избежать завидной участи выяснить все о своих скрытых сексуальных пристрастиях, я отодвинулась от Светочки максимально далеко.

— Нет, Свет, ты меня не так поняла. Я без всяких проверок знаю. Девочки мне ну никак!

— Точно?

— Честное пионерское!

— М-м-м-м, — прищурилась модель. — Ну ладно.

И откинулась на подушки.

Хм. Это что? Все? А где бурная реакция на отказ? Нет, я, конечно, сама не хотела, но что-то она как-то быстро сдулась. Я что, ей не так уж и нравлюсь, что ли?

Настаивала, настаивала, и вдруг бац, и перегорела. Ну и повороты.

Все-таки Светочка была немного странной. Вроде столько всего в ней кроется, а снаружи льдинка льдинкой.

— В общем-то, ты тоже не совсем мой тип. Мне просто стало интересно попробовать с кем попроще.

Я чуть не задохнулась от негодования, но отвечать не стала. Может, это ее способ поправить уязвленное самолюбие?

Вместо этого поинтересовалась.

— И что дальше?

— Ну ты же там про дружбу что-то заливала, — задумчиво ответила она, гипнотизируя потолок. — Значит, будешь моей подругой. Ну, только в мамином офисе, не в жизни, конечно.

— Хорошо, — неуверенно согласилась я. Все лучше, чем целоваться.

— Ой, — спохватилась Светочка, подскочив на кровати. — Только не смей ничего маме говорить! Она не должна знать. Поклянись, что не расскажешь. Ну?!

Прикусив губу в нерешительности, я какое-то время сомневалась. Как было бы здорово решить все проблемы одним ударом. Но, с другой стороны, я не монстр, решать их за счет несчастья других.

— Свет, а может, ты сама? Вы же все-таки родные люди, а? — закинула удочку я.

— Нет, ты не понимаешь. Я не могу. Мамочка не переживет, она у меня знаешь, какая чувствительная?

Я очень хотела оспорить сей неоднозначный факт. С Татьяной Александровной я работала бок о бок столько лет, и прекрасно знала, что ей больше подойдет эпитет про бабу с железными яйцами, а не про нежный цветочек. Но, подумав, воздержалась.

Кто его знает, как там все обернется.

Ведь пообещав держать все в тайне, я могла попросить ее посодействовать, чтобы мама прекратила шантажировать Пашу! И все! Никаких больше проблем!

Поэтому, согласно кивнув, я начала:

— Ладно, обещаю. Но….

Но Светочка не дослушала. Встав с кровати, она засунула ноги в пушистые ботиночки из овечьей шерсти и пошла на выход.

— Вот и хорошо. А если только заикнешься, то я скажу, что это ты ко мне приставала, и не видать тебе повышения, из-за которого вы всей фирмой за мамой хвостом ходите. Мало того, думаю, мама тебя еще и уволит.

Сказала, как отрезала, и скрылась за дверью, оставив меня совершенно потерянную посреди кровати.

Что это вообще было?

Только что мне предлагала всякие непристойности, а закончилось все шантажом?

Похоже, яблоко от яблони не так уж далеко и падает.

Все еще не веря в произошедшее, я, совершенно ошарашенная, пошла чистить зубы. Ну и приключения с утра пораньше.

Пока выводила зигзаги зубной щеткой, анализировала всю ситуацию и все никак не могла в нее поверить. Может, я вчера все-таки хлебнула волшебного чайку, не заметила? А сегодняшние утренние обнимашки со Светочкой мне просто приснились?

М-да. Кому расскажешь, не поверят же.

Кстати об этом! Я же пообещала Татьяне Александровне не говорить, а не всем остальным. Надо рассказать Паше. Ну или хотя бы Ване.

С этой мыслью я заглянула в номер к лучшему другу. Кровать была пуста и даже заправлена. Должно быть, он уже на завтраке!

Стоило подумать о еде, как в животе предательски заурчало. Неудивительно. Мало того, что я вчера осталась без ужина, так еще и отличная физическая нагрузка перед сном дала о себе знать.

Ладно. Завтрак, так завтрак.

Если я думала, что сюрпризы на сегодня закончились, то глубоко ошибалась.

Выйдя в коридор и повернув за угол, я тут же остановилась как вкопанная.

В проеме одной из дверей, смотря себе под ноги, стояла наша бухгалтерша. Поджатые губы и скрещенные на груди руки как бы намекали, что она, мягко говоря, чем-то недовольна. За причиной далеко ходить не требовалось, нужно было всего лишь проследить за ее взглядом.

Внизу, прямо на коврике перед дверью, уютно свернувшись калачиком и подложив обе ладошки под голову, тихонько посапывал продажник Григорий, улыбаясь во сне.

— Что здесь происходит? — удивленно прошептала я, чтобы не потревожить его сон. — Почему Григорий спит на коврике? Он к вам приставал, и вы его выгнали?

— Еще чего! — возмутилась бухгалтерша в полный голос. — Попробуй он такое, сейчас бы не на полу дрых, а в больницу ехал лечить свои причиндалы. Нет. Этот у нас порядочный семьянин. Он ломился ко мне в пять утра с требованием выдать ему денег на представительские расходы, а именно, цитирую: «на новую порцию чабреца».

— А вы что?

— Что я? Я не открыла, конечно. Еще чего! Он, правда, долго долбился. Обещал все чеки принести. Как будто я вчера родилась, честное слово. Он мне их трезвый-то не приносит.

— И вы оставили его ночевать под дверью? — ужаснулась я.

— Ой, да откуда я знала, что он здесь? В какой-то момент он затих, я думала, ушел. А он, видимо, решил взять меня измором. Эй, Гриша! Вставай! Денег не дам!

Григорий лениво открыл глаза и улыбнулся еще шире.

— Ой, девочки, доброе утро. А у вас водички не найдется? А то голова что-то болит.

— На завтраке твоя водичка, поднимайся давай, горе луковое, — скомандовала бухгалтерша.

Мужчина послушался и со стоном встал на четвереньки.

М-да. Если продажник закончил вечер на коврике, то факт, что Ваня умудрился уже проснуться и даже заправить за собой постель, впечатлял. Какой у меня друг непрошибаемый! Григорий-то по комплекции раза в полтора его больше. Вот что значит — молодой организм.

В столовую мы отправились вчетвером. Я, бухгалтерша, продажник и его стойкое амбре от "чабреца" на весь коридор.

На завтраке почти никого не было. Так, парочка человек, помятые, но, судя по всему, довольно счастливые, попивали живительный кофе.

Заказав яичницу для меня, три бутылки газированной воды для Григория и кашу для бухгалтерши, мы приступили к еде.

Коллеги за соседним столом о чем-то переговаривались. Я молча ела яйца, думая об утреннем происшествии и гадая, одна ли я сегодня проснулась в необычной компании или нет. Григорий жаловался на затекшую шею и великий сушняк. В общем, это был обычный завтрак после корпоратива.

Но ровно до того момента, как дверь в столовую не открылась и на пороге не появилась Татьяна Александровна. Все разговоры моментально стихли и взгляды обратились к ней.

— Ну и ну, — тихо выдохнула где-то сбоку бухгалтерша.

Пока все спали, Татьяна Александровна продала душу дьяволу, не иначе.

В этой просторной столовой помятыми казались все: коллеги после вчерашнего чаепития, я, хотя, между прочим, к волшебному напитку и не притрагивалась, и даже персонал, не знаю почему. Видимо, за компанию. В общем, все, но не она.

Начальница выглядела так, будто не проснулась только что от незапланированного чабречного похмелья, а провела все утро в спа у маленьких фей.

Матовая кожа, легкий румянец, слегка заметный макияж. А самое главное — походка. Татьяна Александровна не шла, она парила по столовой, словно кошка, медленно перетекая от бедра к бедру.

Учитывая, что она и так всегда выглядела отлично, сейчас как будто лучилась изнутри.

Куда-то подевалась острота черт и резкость движений. Осталась только незаметная до этого грация и женственность.

— Да уж, похоже, кому-то идет на пользу иногда не побрезговать коньячком, — прочитал мои мысли Григорий.

Действительно. За все время нашего знакомства начальница не брала в рот ни капли алкоголя, и я теперь совершенно не понимала, почему.

Если горячительные напитки влияют на нее… так, то зачем воздерживаться?

Глядишь, наша рабочая жизнь была бы в сто раз легче, если бы Татьяна Александровна иногда выпивала бокальчик вина за ужином.

Додумать я не успела, потому что она как раз подошла к нашему столику.

— Доброе утро, — чрезмерно бодро поздоровалась главная бухгалтерша. — Татьяна Александровна, как спалось?

Вместо ответа начальница одарила меня долгим задумчивым взглядом, от которого все внутри скрутилось в тугой узел. Небось, догадалась, что пила и вспомнила, что это именно я вчера рассказала ей про то, что в чае «чабрец».

Я уже приготовилась к разоблачению, когда она отвела от меня взгляд и улыбнулась бухгалтерше.

— Спасибо, прекрасно, а вы?

— И мы, — ответили они с Григорием в унисон.

— Ну и замечательно, готовы к сегодняшней программе?

— А что у нас на сегодня? — охрипшим голосом поинтересовался продажник. Похоже, его мечта о том, чтобы оказаться, наконец, в кроватке была на волосок от того, чтобы разбиться вдребезги. — Праздники же? Давайте просто расслабимся?

— Что вы! Дома расслабитесь! У нас запланированы беговые лыжи.

Лыжи. Как много было в этом слове. Я напряглась, бухгалтерша так вообще скривилась, а Григорий еле слышно застонал. Кто, ну скажите мне, кто организовывает лыжи на выездном корпоративе? Особенно с утра. После чая-то?

Похоже, даже хорошее влияние алкоголя на начальницу ее не исправило. Ей все так же были чужды желания и нужды других людей. О чем я вообще? Сама наивность. Хорошее настроение вовсе не гарантировало того, что она хотя бы сегодня оставит всех в покое.

Татьяна Александровна тем временем, совершенно не обращая на нас внимания, продолжала:

— Тут большой лес и длинная трасса. Так что скорее доедайте и вперед на улицу.

За столом воцарилось напряженное молчание. Никто не хотел говорить ей, что она с дуба рухнула, но и на улицу никто не побежал.

— Татьяна Александровна, — все-таки решилась бухгалтерша. — Может, лыжи все-таки по желанию? А то как-то не хочется молодость вспоминать. Я на них лет двадцать не стояла.

— Ничего, — подбодрила начальница. — Это как на велосипеде кататься, тело само вспомнит. И не говорите глупостей, что значит «по желанию»? У нас корпоратив или как? Нельзя отделяться от коллектива. Это называется тим билдинг.

Я была на двести процентов уверена, что весь коллектив единогласно поддержал бы нас, реши мы настоять на отказе от столь «замечательного» времяпрепровождения, но смелых среди нас троих почему-то не нашлось.

Коллеги, в том числе и те, кто сидел за соседним столиком и слушал наш разговор, поникли, вяло ковыряя еду.

И тут меня осенило!

Это, конечно, было более чем нечестно по отношению к остальным, но и идти на лыжах у меня не было никакого желания.

— Татьяна Александровна, а я не могу на лыжах, я с собой ни одних штанов не взяла, только платья.

Она одарила меня еще одним долгим и пронзительным взглядом, таким же, как, когда зашла в столовую, и сдержанно улыбнулась.

— Ну что ж. Очень жаль. Тогда, вы, Людмила, будете ответственной за выдачу лыж и за их прием. Проследите, чтобы всем все досталось, а после проведите инвентаризацию. И еще, — она на секунду задумалась. — Составьте мне список тех, кто по каким-то причинам на лыжах не пойдет. Всем объявите, что отказ будет означать индивидуальную беседу со мной после праздников.

Тут мы сникли окончательно. Беседы с начальством ничем хорошим обычно не заканчивались. Желающих начать новый рабочий год с выговора точно не было.

Поэтому все понуро, но дружно поднялись и пошли по направлению к выходу из отеля. В конце концов, осталось день простоять и ночь продержаться, а потом можно забыть про страшное слово «корпоратив» на целый год.

— Ирина, — позвала Татьяна Александровна секретаршу, сидящую в холле и уткнувшуюся в телефон. — Сейчас все идут на лыжах. Мероприятие обязательное. Проследите, чтобы все до единого вышли на улицу. Я потом проверю, как вы справились.

Отдав поручение, она развернулась и все той же кошачьей походкой направилась к лестнице.

— Татьяна Александровна, а вы? — с подозрением поинтересовался Григорий.

— А я… — обернулась она. — Я пойду прилягу. Что-то неважно себя чувствую. Кажется, простыла. Но не переживайте, Людмила с Ириной за всем проследят. Я доверяю им как себе.

Еще один долгий пристальный взгляд в мою сторону. Что мне оставалось делать? Я кивнула. Ирочка тоже.

Татьяна Александровна удовлетворенно кивнула в ответ и удалилась, а мы, теперь уже не скрывая разочарованных стонов, поплелись на улицу.

Что за бредовая идея с лыжами? Только наша сумасшедшая начальница могла такое придумать. Все молчаливо ненавидели ее, а теперь еще и нас с Ирочкой.

Да еще и секретарша вместо того, чтобы сплотиться с нами и всей компанией профилонить, взялась за задание с непонятным никому рвением и привела на склад с лыжами буквально всех. Может, тоже за повышение боролась? Хотя, куда ей-то?

Разве что Светочка избежала столь завидной участи, да Ваня, который как сквозь землю провалился. Может, втихаря поехал в магазин за новой порцией волшебных специй для чая? Зная его, вполне вероятно.

Даже Паша пришел, хотя он по легенде тоже был болен.

Стоило нашим взглядам встретиться, как он дернулся, чтобы подойти ко мне, но вдруг передумал и хмуро встал в сторонке, пока я вместе с сотрудником отеля выдавала всем инвентарь.

В груди что-то неприятно кольнуло от такой холодности. Я знала ее причину, но от этого легче не становилось. Как же мне хотелось, чтобы после вчерашнего он подошел, обнял при всех. Показал, насколько я ему важна, и что вообще его девушка. Но он этого не сделал. И все по моей вине. Это же я больше всех выступала за неразглашение тайны о наших отношениях.

И даже то, что здесь не было начальницы, ничего не меняло.

Паша был не дурак и понимал, что коллеги первыми побегут ябедничать. Всем всегда хочется потопить фаворитку, даже если это просто фирма, а не королевский двор. Вот только я с каждой минутой все больше и больше сомневалась, а нужно ли мне это звание. Стоит ли это чертово повышение и одобрение в глазах начальницы отношений с самым невероятным мужчиной в мире?

Не знаю, как я продержалась все время, пока выдавала, казалось, нескончаемую вереницу лыж.

Коллеги о чем-то оживленно, но тихо перешептывались, но я не слышала, механически выполняя заданную работу и ощущая каждой клеточкой тела горячий взгляд Деда Мороза. Как же мне хотелось закончить со всем этим и снова остаться с ним наедине. Меня словно магнитом тянуло к нему, и каждая секунда врозь причиняла чуть ли не физическую боль… где-то в районе сердца.

Когда последняя пара была вручена возмущенной Ирочке, ведь она надеялась, что и я пойду кататься, и я наконец смогла облегченно выдохнуть.

Паша от лыж все же отказался, сославшись на температуру. Перечить ему никто не решился, как-никак он все еще был в неприкосновенном лагере самых приближенных к Татьяне Александровне.

Интересно, что коллеги, хоть и ворчали как девяностолетние бабушки, но все до единого натянули лыжи и отправились в лес, странно переглядываясь. Может, страх выговора, а может, просто зимняя романтика вдохновили их, но вскоре около отеля не осталось уже никого.

Никого, кроме меня и моего Деда Мороза.

Когда и Ирочкина шапка скрылась за деревьями, я повернулась к нему.

— Паш, нам надо поговорить.

Сложно говорить, когда мужчина рычит и прижимает тебя к себе со словами о том, как сильно он соскучился.

А еще практически невозможно говорить, когда вы не переставая целуетесь везде: у склада, на прилегающей к отелю парковой территории, на самой дальней скамейке под елкой.

В таком состоянии не то, что болтать — думать сложно.

В общем, только когда нам обоим перестало хватать воздуха, возникла минутная заминка для разговора.

Я как раз сидела у Паши на коленях, так как рядом он мне сесть не дал, аргументировав это обрывочными объяснениями о том, что девушкам нельзя сидеть на холодном. Ах!

— Паш, мне нужно тебе кое-что сказать…

— Говори, — согласился Дед Мороз, отдышавшись и снова меня целуя.

— Это важно! — прикусила я этого развратника за нижнюю губу.

— Угу, — промычал он, ответив мне тем же. — Хочешь поговорить про то, как после шикарной ночи оставила меня мучиться с утренним стояком?

— Именно про это! — подтвердила я, а Паша от удивления даже поцелуй прекратил, с интересом подняв правую бровь.

— Правда, что ли?

— Ага, — развернулась к нему спиной, чтобы больше не перебивал, ловя мои губы, и затараторила: — Я вообще безумно жалею, что проснулась не с тобой. Особенно…

Думала рассказать про Светочку, но в последний момент отказалась от этой затеи. Как-то не хотелось ее вмешивать в наш разговор. Потом расскажу.

— Что?

— Особенно… потому что мне тебя с утра очень не хватало.

— И мне, — он посильнее обнял, прижимая к себе. — Каждая минута без тебя как пытка!

Его слова ласкали, а объятия согревали. Мне было так хорошо и так комфортно с ним, что я наконец решилась.

— Паш, я боюсь.

— Чего? — улыбнулся мне в волосы, вернее, в прикрывавшую их шапку. — Не надо, ты же знаешь, я с тобой. Чего бы ты ни боялась, я тебя защищу. Только позволь мне.

В груди все сжалось от его слов, а на глазах выступили предательские слезы. Всегда больно признаваться в правде, особенно себе.

— Я боюсь… довериться. Всю мою жизнь мне навязывали то, как я должна жить. Родители постоянно контролировали и направляли меня туда, куда, по их мнению, я должна идти. Никто никогда не прислушивался к моим желаниям. Когда я начала работать, я почувствовала, что деньги дают мне независимость и возможность принимать решения в одиночку. Это было похоже на эйфорию… я наконец-то начала чувствовать вкус к жизни. И остановиться оказалось сложно. Когда ты пришел ко мне с предложением все бросить, я услышала только то, что своим решением ты хочешь лишить меня свободы. Ведь быть зависимой от тебя, значит, снова потерять право голоса.

— Но это не так, — удивленно прошептал он. — Я не пытался заставить тебя делать что-то против воли. Хотя понимаю, наверно, это смотрелось иначе, я действовал на эмоциях. Прости.

— Знаю, ты хотел решить проблему и вообще-то прямо говорил о том, что я могу делать то, что хочу. Дело не в этом. Дело в том, что я не понимала, что на самом деле моя мнимая свобода, в которую я так вцепилась, это лишь фасад. На самом деле я все так же живу по указке других, только теперь это подается под иным соусом. Татьяна Александровна — это модификация моей мамы. Это она диктует правила, не я. И то, что в быту решения лежат на мне, по большому счету ничего не меняет. Я как плясала под чужую дудку, так и пляшу.

Паша открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я перебила.

— Тш-ш-ш, я еще не закончила. Знаешь, что я поняла? Что в том или ином виде все мои поступки будут продиктованы прихотями других людей. Вот только я осознала еще кое-что. Пока ты был единственным, кто позволял мне следовать именно моим желаниям. Ты дал мне выбор, и это много стоит.

Я не стала говорить о том, что он был прав, и что, скорее всего, после повышения я бы не рассказала Татьяне Александровне, что встречаюсь с ним, в страхе потерять заветную должность.

Не поделилась, что в шоке от того, что он не послал меня на все четыре стороны, вместо этого поехав на корпоратив и приняв участие во всем этом фарсе с вымышленном бойфрендом и прятками от начальницы. Он просто был рядом, но не давил, позволяя мне самой принять решение.

Не сказала, что до знакомства с ним я и подумать не могла, что финансовая независимость не является единственным инструментом достижения счастья. Я просто прошептала:

— Я вдруг поняла, что не так уж сильно и боюсь. Положиться на человека, для которого мои желания, какими бы глупыми они ни были, оказывается, не пустой звук. Давай решим нашу ситуацию так, как именно ты считаешь нужным. Если хочешь, расскажем о нас прямо сейчас. Я готова, нет, я хочу довериться тебе. Мужчине, которого, кажется, люблю.

Я говорила это, а по щекам текли слезы. Это была полная капитуляция. Веселая на людях, а внутри колючая как ежик Мила сдалась на волю мужчине, который, уверена, не причинит мне вреда. В любом случае, рискнуть стоило. Такими, как Паша, не разбрасываются. Сильными, но не тиранами, мягкими, но не тряпками. Я наконец-то решилась, и обратного пути не было.

А Дед Мороз развернул мое лицо к себе, нежно взяв за подбородок.

— Маленькая моя, я тоже тебя люблю. Я сделаю все, чтобы защитить тебя. Доверься мне.

И привел самый весомый аргумент, чтобы поверить: просто взял и поцеловал.

В этом поцелуе не было той обжигающей страсти, что кипела между нами все это время. В нем была нежность, соленая от вкуса моих слез. И уверенность в том, что он не соврал, он действительно сделает это, и я могу на него положиться.

Это был поцелуй взрослого мужчины и девушки, которая наконец-то перестала бегать от реальности. Со всхлипом я сделала то, что он просил, я доверилась. Рискнула. Ведь никакая, даже самая высокая должность больше не грела меня так, как он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А в том, что с моим Дедом Морозом замерзнуть не грозило, я теперь даже не сомневалась. Поцелуй медленно, но верно становился страстным, неукротимым, приятно болезненным, таким, от которого все нервные окончания оголились, и каждая клеточка тела просто жаждала прикосновений.

И Паша не заставил себя ждать. Не знаю, как так получилось, но вскоре его горячие руки уже ласкали мою грудь под шарфом, пробравшись внутрь слегка расстегнутой куртки. Странно, но холодно мне не было. Наоборот, я вся горела и мечтала о большем.

Не в силах больше терпеть эти дурацкие преграды в виде лифчика и платья, я разочарованно стонала Паше в губы. Тонкая ткань вдруг стала такой же огромной преградой как бетонная стена. Как же хотелось ее сбросить и почувствовать его горячую кожу на своей. Но это было невозможно, ведь дойти обратно до отеля я бы сейчас точно не смогла.

Я ерзала в попытке хоть так избавиться от ненужных слоев одежды между нами, заставляя Пашу рычать от нетерпения.

Не знаю, как так получилось, но стоило его рукам переместиться на мои бедра, а языку в очередной раз завоевать рот, как я вдруг поняла, что больше не сижу на мягком платье. Оно, как и пуховик, задраны чуть выше бедер, а колготки вместе с трусиками слегка спущены.

Каким-то чудом Паше удалось освободить самый главный участок моей кожи от глупых преград. Но холода я все равно не чувствовала. Неудивительно, ведь ко мне прижималось что-то настолько большое и горячее, что можно было согреть целый город. Но фигушки. Этот генератор был только мой, и я срочно нуждалась во внутреннем обогреве тела.

От сладостного предвкушения меня всю передернуло и начала колотить крупная дрожь.

Почувствовав, что каким-то неведомым образом его головка оказалась у самого входа, я инстинктивно сжала бедра и выгнулась, слегка оттопырив попу.

Паша двинул бедрами, и я почувствовала, как он скользнул в меня.

Одновременно рвано вдохнув, мы замерли, привыкая к ощущениям. Это было так… остро, так необычно. Я не могла дышать, боясь спугнуть невероятное ощущение наполненности. Паша тоже словно окаменел, прижимая меня так крепко, словно боялся вдруг потерять.

Секунда, две, и я почувствовала, как его горячая жаждущая плоть робко шевельнулась во мне, а потом еще и еще.

Наши губы разъединились, и я закрыла глаза, концентрируясь на ощущениях там, внизу. Это был надрыв. Так близко, так горячо.

Закинув руку назад, я обхватила его за шею, откинула голову и всхлипнула. Это было слишком… интенсивно для меня. Я была на грани.

Обняв меня за талию, Паша слегка приподнимал и одновременно двигал бедрами. Короткие, но мощные толчки, ощущение огромного горячего члена во мне, плотно сжатые бедра, добавляющие пикантности этой позе. Я не выдержала и, забившись мелкой дрожью, кончила.

Вернее, думала так, потому что стоило моему телу вздрогнуть в сладких судорогах, как горячие пальцы Деда Мороза соскользнули с моей талии вниз и, найдя клитор, надавили. Волна оргазма, начинающая стихать, вдруг накатила с новой силой.

Я даже кричать не могла. Глаза закатились, а стон стал похож на скрип. Это явно была самая сладкая пытка, когда-либо придуманная человечеством. Настолько интенсивно, что я, кажется, на секунду потеряла сознание.

Придя в себя, я со свистом втянула воздух в легкие и прошептала:

— Вау…

— Ага, — раздался не менее восторженный шепот у самого уха. — Ты невероятна.

И я почувствовала, что он больше не во мне.

— Прости, — прошептал Паша. — Все произошло так быстро, что я… забыл… Кажется, я только что испортил тебе платье.

Мой ватный после оргазма мозг не мог нормально соображать, но даже в таком состоянии я точно знала, никакое платье не жалко для такого.

— То, что только что произошло, было феерично, — слегка развернув голову, прошептала я Паше в уголок рта.

— Люблю тебя, — послышался ответный шепот и мужские губы нашли мои.

— Паш, ну пусти уже, — прошептала я на ухо целующему меня в шею Деду Морозу.

— Точно справишься сама?

— Абсолютно. Я быстро, обещаю, — чмокнув его в щеку, я вырвалась из теплых объятий и побежала в номер, а то это уже ни в какие ворота не лезло.

Мы целовались у лестницы добрых десять минут. Прощались, так сказать. Опять не могли друг от друга оторваться. Хорошо хоть отель был абсолютно пустынным без наших коллег-спортсменов.

Паша все не хотел меня отпускать. Конечно, мне же предстояло невероятно «сложное» задание!

Нужно было дойти до номера, переодеться и тут же вернуться к нему. Все. Тушите свет. Отпускал он меня, как на войну.

Еле вырвалась.

Открыв дверь, я быстро скинула куртку, сапоги и платье, запустив последнее со всего размаху на кровать, и юркнула в ванную. Умывшись, я посмотрела на себя в зеркало.

Щеки румяные, глаза горят, сердце отбивает чечетку в груди. Именно так выглядят невероятно счастливые девушки, которым только что их мужчина признался в любви. Ла-ла-ла. Ну и пусть я сделала это первой, но зато он сказал это куда увереннее, чем я. Так что зачет все равно!

Рядом с ним мне теперь все было нипочем.

Ну, не сложится с повышением? Ну и что? Моя теперешняя должность меня вполне устраивала.

Хотя… а что если Татьяна Александровна так разозлится, что вообще меня уволит? Ерунда! Ну, найду другую работу, подумаешь, мысленно отмахнулась я, отгоняя непрошенную панику.

Выйдя из ванной, пошла к шкафу, где до сих пор лежала неразобранная сумка с вещами, и достала запасное платье-свитер кремового цвета и подходящие к нему серые колготки.

Пока снимала старые и натягивала новые, пульс немного замедлился, и сознание прояснилось. Вот только вместе с этим мне, как самой настоящей женщине, в голову начали приходить миллионы новых вопросов, ответить на которые сама себе я, если честно, боялась.

А что будет, если меня уволят, и я не смогу найти работу? Все-таки наш город — не столица, хорошие должности разбирают как горячие пирожки. Ладно, посижу безработной, проблема не в этом, а в том, как я буду платить за квартиру?

Мы с Пашей знаем друг друга всего ничего, не думаю, что он побежит предлагать мне съехаться. А значит, мне что, придется переехать обратно к родителям? Почему я не подумала об этом раньше?

Так, без паники. Я уже приняла решение довериться мужчине, чего нервничаю-то? Пусть он и решает все. Долой сомнения.

А вообще-то, что сам-то мужчина? Как насчет того рычага давления, про который он говорил? Он-то вроде никуда не делся, верно? Я просто про него забыла!

Но и здесь волноваться не стоило. Правда же? Паша сам сказал еще тогда, в фикусовых джунглях, что я права, и лучше подождать, пока он найдет решение. Значит, вон! Вон, паника! Дышим и расслабляемся в сильных мужских руках.

А вдруг Татьяна Александровна узнает о нас раньше, чем Паша найдет решение? Что тогда?

Так! Дыши, Мила, дыши. Хватит паниковать и все контролировать. Довериться мужчине — значит, перестать гонять по голове непродуктивные мысли и пытаться повлиять на ситуацию.

Нужно просто отпустить волнения и побыстрее вернуться обратно к Паше. Рядом с ним все загоны из головы волшебным образом выветриваются.

В конце концов, мы же всегда можем поговорить, обсудить все. Тем более, давно пора, не все же целоваться.

Быстро надев платье и сапоги, я уже было отправилась обратно в спасительные объятия Деда Мороза, когда вдруг услышала странный звук за дверью смежного номера.

Ваня!

Ну наконец-то! Ну, и где он был?

Не думая, я в два шага преодолела расстояние до двери, повернула ручку и залетела в комнату лучшего друга.

Но стоило мне оказаться внутри, как я тут же замерла на месте, резко втянув воздух в легкие и захлопнув раскрывшийся от удивления рот ладошкой, с трудом подавив громкий возглас.

Ваня стоял на кровати. На коленях. Совершенно голый.

Ну это ладно. За столько лет дружбы я сто раз видела его почти в таком состоянии. Разве что раньше его попец закрывали плавки. Ведь раздевался он при мне только в бассейне или на пляже.

Шокирующим было не это. Прямо перед ним на четвереньках стояла не кто иная, как Татьяна Александровна. Я даже сначала своим глазам не поверила. Но да, точно она. Ох. Тоже в чем мать родила.

Но и это было не все. Рот начальницы был завязан шарфом, словно кляпом, голова слегка откинута, глаза прикрыты. Видимо, от удовольствия, которое доставлял ей мой бывший друг, теперь почетно носящий звание «предатель народа».

Было очевидно, что он ее… хкм… у меня даже язык не поворачивается сказать это… но в данной ситуации больше всего подойдет слово «объезжал». И не только!

В руке он держал… нет, не плетку… березовый веник и хлестал мою начальницу по попе, приговаривая:

— Кто плохая девочка?

— М-м-м-м, — довольно мычала в ответ она.

— Кто привязал меня к кровати и ушел на завтрак, оставив одного? — шлепок.

— М-м-м-м, — кивала Татьяна Александровна, соглашаясь, мол, да, она такая проказница, виновна.

— А кто потом даже крошечки мне, голодному пленнику, не принес?

— М-м-м-м, — виновато подтвердила она, вздрогнув и покрывшись мурашками от очередного шлепка.

— А самое главное, — счастливо улыбнулся он. — Кто, вернувшись, оседлал меня так, что сломалась кровать?

— М-м-м-м, — закатив глаза, подтвердила начальница.

— Плохая, плохая девочка, — вынес свой вердикт Ваня и смачно приземлил веник ей на попу, а я закрыла глаза, моля всех богов, чтобы помогли мне развидеть это зрелище не для слабонервных.

Мила

Ученые говорят, что мозг человека не в состоянии переработать информацию, в которую не верит.

Вот и я сейчас зависла словно компьютер, выпучив глаза, наблюдая за всей этой картиной маслом.

Как? Как мог мой милый добрый шалопай Ванечка взять и… трахнуть мегеру начальницу?

Да никак! У меня точно галлюцинации. Такого просто не могло быть. Но эти двое, напрочь игнорируя мое мнение, с энтузиазмом продолжали свой задорный процесс.

Ну и в какой сказке такое пишут? Да ни в одном фильме подобного не видела! Значит, все брехня.

Ага. Десять раз. Подсознание, услышав мои размышления, взяло и подкинуло красочную картинку самого наглядного примера, произошедшего в реальности. Ну, то есть в мультике, но тоже считается.

Передо мной был не кто иной, как ослик из «Шрека», со всем присущим ему энтузиазмом шпилящий драконицу. Мама дорогая!

Слишком много потрясений для одного дня. Светочка — лесбиянка, Ваня — некрофил, или как там называется, когда молодым нравятся тетеньки постарше? Ой, да не важно! Как бы шикарно она ни выглядела, она же была всего лет на пять моложе наших с Ваней мам.

А-а-а-а! Мои глаза. Развидеть! Развидеть! Развидеть! Забыть это все как страшный сон.

С этим единственным желанием, стучащим в ушах в унисон биению сердца, я тихо, чтобы они меня не заметили, сделала шаг назад, тихонько закрыв за собой дверь.

К сожалению, деревянная преграда мне не помогла. Сцена «жестокого наказания», кажется, навечно засела в моей памяти.

Я даже зажмурилась. Бесполезно. Воображение отказывалось избавляться от живописной картинки прилипшего березового листочка на ягодице моей начальницы.

Не открывая глаза, я со всей силы замотала головой, отступая все дальше от треклятой двери в чертово Зазеркалье.

Шаг, второй, подальше оттуда, подальше.

Не знаю, что произошло, но на третьем шаге нога вместо того, чтобы устойчиво встать на пол, вдруг резко поехала вперед. Я потеряла равновесие и, будто в замедленной съемке, начала заваливаться назад, распахнув глаза от ужаса и размахивая руками, в надежде ухватиться хоть за что-то.

Но было уже поздно. Со всего размаху плюхнувшись на спину, я что есть мочи ударилась затылком об пол.

«Нужно было быть осторожней с желаниями», — было моей последней мыслью, а потом наступила темнота.

Паша

Мила просто взорвала мой мир. Я, как какой-то мальчишка, совершенно сошел от нее с ума.

В ней было прекрасно… абсолютно все! Как такое вообще может быть?

Ее глаза, губы, грудь… Можно перечислять до бесконечности.

Рядом с ней я не мог думать ни о чем и ни о ком другом. Но без нее было еще хуже.

А как она пахла! Кажется, теперь каждый раз, когда я почувствую запах мандарин, у меня будет вставать по стойке смирно.

М-да. Просто сумасшествие какое-то.

Эта девушка настолько сломала все мыслимые и немыслимые шаблоны в моей голове, что, кажется, я сам стал чуть более непредсказуемым.

А еще я наконец-то понял, что такое дом. Как бы сентиментально это ни звучало, но мой дом был в ней. Именно там я хотел проводить как можно больше времени. А для этого мне нужно было, чтобы она находилась рядом и была счастлива.

В какой-то момент я четко осознал, что сделаю для этого все возможное. Не для себя, а для нее.

Вот так, какие-то пару дней, а крышу у меня снесло окончательно и бесповоротно.

Вот так встречаешься с кем-то, да с той же Светочкой, и тебе по большому счету плевать. Проходят месяцы, а вы до сих пор чужие. Секс норм, но большего не хочется. И вот появляется Мила, и все по-другому, с ней хочется всего и сразу. И это, похоже, называется судьба.

Притяжение было настолько сильным, что не хотелось расставаться ни на минуту. Ночью, когда она настояла на том, что нам надо разойтись по своим комнатам, я не мог заснуть часа три. Мне нестерпимо хотелось к ней. Но я не маленький ребенок, и если не дают конфетку, я понимаю и могу подождать.

Тем более, ожидание окупилось с лихвой.

Секс под елкой, был… охренительным. Адреналин бурлил в крови, и все ощущения обострились до предела.

Но, думаю, ключевую роль сыграла Милина сбивчивая речь. Она, как маленький воробушек, сидела и делилась со мной сокровенным. А то, что она в этот момент отвернулась, заставило прочувствовать ее уязвимость, и как тяжело ей далось это признание.

Не знаю, что конкретно повлияло на меня в том разговоре, но я почувствовал какую-то внутреннюю силу. Как никогда ощутил себя мужчиной, защитником. И вдруг понял, как же называется то чувство, которое я испытывал к ней. Любовь, не иначе.

Мне даже не нужно было ее признание, я бы и так ей сказал. Это было… просто правильно.

Поэтому, когда мы вернулись в отель, и она опять сбежала, в этот раз переодеваться, я не находил себе места.

Даже несмотря на доводы разума, что это всего на пару минуточек, ее совершенно не хотелось отпускать.

Внутри как-то странно давило. Но что я — не мужик, что ли? Отогнал все предчувствия куда подальше.

Просто все мое естество вопило «моя», вот и не хотелось выпускать ее из объятий. Такую маленькую, хрупкую, беззащитную.

Но, в конце-то концов, что с ней может случиться в номере-то?

Параноики, Паша, никому не нравятся. Так что, поцеловав на прощание, я все-таки отпустил ее и пошел в холл, на диван.

Сел. Откинул голову на спинку. Закрыл глаза. Открыл. И встал.

В конце-то концов, что такого, если я помогу ей переодеться? Наоборот, это должно быть романтично и, я бы даже сказал, эротично. А потом отведу ее за ручку в свой номер и там всю одежду заново с нее сниму.

Полный решимости, я припустил вверх по лестнице. Каждая секунда без Милы казалась пыткой, и я не собирался больше страдать.

Подойдя к номеру, я постучал. Без ответа.

Наверно, она в ванной, рассудил логически, но на душе было неспокойно. Решил все же подождать пару минут. А зря.

И тридцати секунд не прошло, когда я услышал то, что заставило мое сердце замереть от очень и очень нехорошего предчувствия.

По ту сторону двери раздался глухой удар, будто на пол уронили что-то тяжелое. Что-то явно тяжелее книги или чемодана, но недостаточно тяжелое, как, например, рояль или шкаф. Что-то, по звуку очень напоминающие тело, хотя я никогда и не слышал, как это звучит.

Взмолившись, чтобы это было не то, о чем я подумал, я со всего размаху навалился на дверь. Ноль эффекта.

Отойдя на пару шагов, я постарался ее выбить, но массивная конструкция не поддалась.

Тогда я собрал в кучу все свое самообладание и нашел еще один выход.

А именно, начал долбиться в соседний номер, где, по идее, должен был жить Ваня, Милин друг. Он же не пошел на лыжах, так что должен был быть у себя.

Я колотил со всей силы, и уже было думал бросить эту затею и сбегать за ключом вниз, когда дверь распахнулась.

На секунду я замер. Дверь мне открыла неудавшаяся теща в одном полотенце. Что происходит?

Ладно, потом разберусь.

Не дав ей даже слова сказать, я решительно влетел в номер.

Ваня, застегивая джинсы, как раз шел по направлению к двери, ведущей к Миле. Значит, и он что-то слышал.

В три шага преодолев расстояние до него и заветной дверной ручки, я отодвинул горе-друга плечом и первым влетел в номер.

Мила лежала на полу. Без сознания. А ее лицо было белее бежевого покрывала, свисавшего с кровати.

Сердце пропустило удар.

Боясь дышать, я бросился к ней, чуть не запнувшись о какую-то тряпку, лежавшую у ее ног. Запоздало поняв, что это платье, в котором она только что была, я с ужасом догадался, что именно на нем она, скорее всего, и поскользнулась.

А ведь я знал! Знал, что ее нельзя было отпускать одну. Я должен был ее защитить!

Заставив себя отогнать все непродуктивные мысли и сосредоточиться, я упал рядом с ней на колени и, схватил ее руку, пытаясь нащупать пульс и одновременно рассмотреть, дышит ли она.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Секунды тянулись вечность, и наконец я почувствовал робкую вибрацию в ее запястье. Жива!

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого света, бликами играющего на белых стенах небольшой комнаты.

— Милка! Проснулась наконец! — послышался радостный возглас Вани прямо над ухом. — Ну, дуреха, ты нас и напугала! Ты чего под ноги-то не смотришь?

— Э-э-э-э, — только и смогла выдавить я, дав глазам возможность привыкнуть и осмотревшись. — В смысле? А где мы?

— В больнице, первой городской. В ВИП палате, прикинь, — гордо поделился друг. — Я не знал, что здесь такие бывают. У тебя и душ свой, и телек, и даже меню особенное. Ничего так, съедобное.

Переведя взгляд на столик рядом с ним, я хмыкнула. Расковырянное вилкой пюре с горкой свежего горошка как бы намекало, что друг не побрезговал узнать, не добавляют ли в больничную еду яд. Судя по тому, что белковой составляющей блюда не наблюдалось, дегустация прошла успешно.

— Вань, а что мы вообще делаем в больнице? — задала единственный волнующий меня сейчас вопрос.

— А что последнее ты помнишь? — с подозрением прищурился он.

Я задумалась.

— Ну, я была в номере. Сменила платье, надела сапоги и пошла обратно к Паше. Ой! — я аж на кровати подскочила. — Паша! Он же меня ждет! Нужно срочно его предупредить, что я в больнице!

Но даже приподняться на локтях не успела, как друг остановил, надавив ладонью мне на плечо.

— Эй, эй, полегче, не надо резких движений. Твой Паша тебя сюда и привез. Ты что, вообще ничего не помнишь?

— Нет, — по телу пробежала волна мурашек, и я неуютно поежилась. — Вань, а что произошло?

— Да блин, ты поскользнулась на платье и со всего размаху рухнула на пол. Я не видел, только услышал, но даже среагировать не успел. Твой Паша как ураган влетел в мой номер и, снося все на своем пути, побежал к тебе. А ты, красотка, та еще симулянтка. Лежала без сознания непонятно сколько. Мы все прилично так успели испугаться. Но потом ты очнулась, и я понял, будешь жить.

— Почему?

— Ты ранила меня в самое сердце!

— Я?

— Да, я тебе показал один палец и спросил, сколько ты видишь.

— А я? — спросила шепотом, уже предвкушая, что, скорее всего, не угадала.

— А ты смотрела на него долго и внимательно, а потом захихикала и сказала: «Ваня, почему он у тебя такой маленький и тоненький, как же ты с ним живешь? Вон у Паши знаешь, какой большой?»

Закатив глаза, я застонала.

— О нет, я не помню этого вообще! Боже! Прости, Вань.

— Да ладно, — подмигнул он. — Я же знаю, что у меня все в порядке.

— А как я в больнице-то оказалась? — срочно перевела я тему.

— Как, как? На вертолете прилетела.

— В смысле? — округлила я глаза от удивления. — Откуда вертолет-то взялся?

Ванька хитро улыбнулся.

— Дева моя, а ты вообще в курсе, кто у твоего Паши папа?

— Кто? — как попугай повторила я.

— Мэр у него папа, вот кто. Прикинь! Ты урвала себе самого настоящего современного принца!

— Э-э-э-э, чего? — удивленно уставилась на него. — У Паши же другая фамилия.

— Ага, у него папа в политике уже кучу лет, и Пашка еще в школе взял мамину, чтобы не светиться. Сказал, что привык всего добиваться сам, и папина слава ему не нужна. Но стоило тебе, детка моя, отключиться, как Паша поставил на уши всю городскую администрацию и МЧС. Вертолет прилетел через десять минут. Круто, да?

— Да, — ошалело согласилась я.

— И не говори! Пока они летели, он рычал на всех, кто пытался к тебе приблизиться. Сказал, что ты его девушка, и ему лучше знать, как с тобой обращаться.

— О боже, — вдруг дошло до меня. — Он не мог! А как же Татьяна Александровна? Она же не должна была этого знать!

— О, Мила, — улыбнулся Ваня. — Боюсь, ей об этом объявили прямым текстом.

— Не-е-ет, — поморщилась, замотав головой, которая тут же предательски заболела.

— Эй, не двигайся, красотка.

— Но…

— Да не переживай ты! Когда ты объявила, что у твоего мужика большой, Татьяна немного удивилась и спросила что-то вроде «Павел, а как же…?». Но твой разъяренный бык даже закончить ей не дал. Он злобно выплюнул «Как же что? Светочка? Я же вам сказал, мы расстались. Еще тогда, в Новый Год. Или как ваш компромат на меня? Знаете, что? А засуньте его себе в задницу!»

— О нет! — вскрикнула я, и, зажмурившись на секунду, приготовилась принять страшные новости о том, как Татьяна Александровна уничтожила репутацию моего волшебного Деда Мороза раз и навсегда. Похоже, все-таки придется переезжать в другой город. — А она что?

Ванька как будто секунду сомневался, хитро прищурив глаза, а потом довольно выдал:

— А она… подумала и решила, что туда лучше будет засунуть мой член.

— Что?!!!!! — задохнулась я.

— Мила, ты, главное, не волнуйся! — этот предатель учтиво погладил меня по руке. — Я тебе сейчас все расскажу.

— Ты уж постарайся, — прошептала, еле дыша, до сих пор не веря в услышанное. — Только, прошу, без подробностей. Давай.

— Ну, понимаешь, тут такое дело, — избегая зрительного контакта, начал Ваня. — Там было столько коньяка намешано в этот чай, что я немного увлекся…и, в общем… Танюша меня совратила.

— Она тебя что? Не может быть!

— Ой, ладно, — отмахнулся он. — Но попробовать-то стоило! Хорошо! Раскусила! Это я ее соблазнил. Ну, Мил, ну сама подумай, когда еще бы мне выдалась возможность трахнуть маму Стифлера? Ты видела ее задницу? Да ей со спины больше двадцати не дашь!

— Ваня! — взвыла я.

— Да погоди ты! Я, между прочим, для тебя старался! Она собралась тебя искать, когда ты пропала. А ты, готов поспорить, отнюдь не спала. Вот я и встал на амбразуру, защищая твою поруганную Пашей честь.

— А-а-а-а! — даже слов подходящих не нашлось.

— Ну я и пошел вместе с Таней в отель, но не дал ей дойти до твоего номера. Вместо этого показал ей парочку куда более интересных занятий, и знаешь, что?

— Что?

— Я открыл просто настоящее сокровище! Думаешь, почему она такая злая и коварная была? Шантажировала вас всех? Истерила? Да потому, что у нее велосипеда, тьфу ты, секса не было! И твой покорный слуга мужественно заполнил этот пробел в ее биографии!

Я даже ответом его не удостоила. Просто молча дала понять, чем быстрее он продолжит, тем менее мучительной будет его смерть.

— Оказывается, — заливался этот соловей. — У женщин в ее возрасте есть два огромных конкурентных преимущества. Во-первых, опыта у них хоть отбавляй, и они умеют делать такое, что я до сих пор под впечатлением.

— А во-вторых? — поджав губы, поинтересовалась я.

— А во-вторых, — мечтательно закатил он глаза. — Если у них, как у Танечки, личная жизнь уже давно не ладится, то, дорвавшись до мужского тела, они трахаются, как в последний раз.

— О не-е-ет! — застонала я, пытаясь отключить воображение.

— Да, Мил, да! Ты даже не представляешь! У меня ни с одной ровесницей такого не было. Таня открыла для меня абсолютно новый мир. И позволила мне делать такое! Ух! Я бы хотел с тобой поделиться, но ты еще слишком маленькая для таких потрясений.

— Вань, вообще-то мы с тобой ровесники, забыл?

— Неважно, — отмахнулся он. — Короче! Не переживай, я договорился, твоего бедного Пашу больше никто не шантажирует.

— Серьезно? Вот так просто?

— Ну, не совсем. Еще немного помогла Светина истерика, когда она узнала, что ее мама — великая манипуляторша.

— А это-то она как узнала? — похоже, меня было уже ничем не удивить.

— Ну, твой дорогой Паша рассказал. По дороге в вертолет.

— А она?

— Она заистерила и начала что-то там лепетать про какую-то Франческу. Я не особо понял. Неважно. Короче, ты, главное, не переживай, мы все разрулим. Пашка вот такой чувак! — в подтверждение своих слов он поднял вверх два больших пальца. — Ну и повезло же тебе! Скоро будешь первой леди!

— Вань, пост мэра, в отличие от королевского престола, не передается по наследству.

— Какая разница! Дай помечтать!

— Слушай, столько всего случилось… и всего за… — тут я задумалась. — А сколько времени прошло с тех пор, как я… упала?

— Так сутки почти!

— Что-о-о? — я аж рот раскрыла от удивления.

— Ну, очухалась-то ты быстро, но после того, как тебя привезли сюда и осмотрели, ты завалилась спать и дрыхла почти двадцать часов. Твой ненаглядный безвылазно сидел около тебя, но, когда я, наконец, выбрался из этого забытого богом леса и приехал сюда, я настоял, чтобы он поехал домой и тоже поспал.

— И он уехал? — я понимала, что Паше надо поспать, но почему-то было немного грустно не застать его здесь.

— Да, но не домой. Прикинь! Этот сумасшедший влюбленный альтруист поехал за твоими родителями. Они с дядей Володей умотали на какую-то экскурсию, и мы им ничего не сказали про тебя. Так что Паша решил, что будет лучше, если он съездит и лично им обо всем сообщит. Думаю, кстати, они уже скоро будут здесь, он давненько уехал.

Словно услышав Ванины заверения, дверь в палату распахнулась, и на пороге появился…нет, не Паша. Врач.

Осмотрев меня, он объявил то, о чем я уже и сама догадывалась. Сотрясение мозга. Заверив, что ничего страшного не случилось, и это нормально — забывать события, непосредственно предшествующие травме, он прописал мне лекарства, постельный режим и встречи с психиатром на случай, если появится депрессия.

Стоило ему уйти, как появились столь долгожданные родители и, самое главное, Паша.

— Мила! Милочка! Золотце мое! Как ты! — запричитала мама, бросившись ко мне.

— Хорошо, мам, не переживай. Просто упала. — попыталась ласково успокоить ее я, но не тут-то было.

— Мила, — громко прошептала она. — Мне-то ты можешь сказать! Ты упала в обморок, потому что беременна, да?

Я даже не нашлась, что сказать. Мама была как всегда в своем репертуаре. Похоже, ее, с ее огромным желанием выдать меня замуж и заполучить внуков, уже ничего не исправит. Да и ладно. Я ее и так люблю. И привыкла уже давно. Главное, чтобы она с этим желанием была в моей жизни очень дозированно.

А сейчас я так вообще отмахнулась от ее теории заговора. Не до этого как-то. Все мое внимание было приковано к мужчине, стоящему в дверном проеме с улыбкой на лице и любовью во взгляде.

— Как ты? — одними губами прошептал он.

— Хорошо, — ответила так же тихо, не отрывая от него взгляда и больше не замечая никого вокруг. — Соскучилась. Отвезешь меня домой?

Я так и не вспомнила, что произошло прямо перед падением, и какие еще шутки я отжигала сразу после, но зато в следующие несколько недель произошло очень много других событий.

Во-первых, я узнала, что же там была за интрига с компроматом.

Оказалось, несколько лет назад произошла какая-то темная история с Пашиной компанией. Его партнер мутил подпольный бизнес, перевозя санкционку на Пашиных машинах, а когда это выяснилось, сфабриковал видео, где Паша, только узнавший о подставе, стоял около грузовика компании, забитого запретными вкусняшками вроде голландских сыров и испанского хамона.

С партнером вопрос тогда решили, и о видео Паша не узнал.

Вот только несколько месяцев назад ушлый бывший коллега столкнулся с Татьяной Александровной.

Она все мечтала породниться с семьей мэра и даже познакомила его сына с собственной дочкой. Ведь работая с городской администрацией несколько лет, начальница прекрасно знала все сплетни: кто кому кем приходится.

Бывший Пашин партнер подарил ей единственный экземпляр видео в обмен на одну услугу, о которой история умалчивает, а потом вообще переехал куда-то за границу.

Татьяна Александровна же осталась с видео на руках и с большими планами о новых договорах для своей фирмы и о безбедном будущем для себя и дочки. Все было идеально.

Но тут Паша встретил меня. Да и Света с легкостью согласилась расстаться. Понятно, что у Татьяны Александровны стало плохо с сердцем, ведь она уже все спланировала: сразу после новогодних праздников заключает новое выгодное соглашение с администрацией и уезжает на ПМЖ в Испанию, наслаждаться солнышком.

А кто отдаст контракт несостоявшейся сватье? Да никто! Вот она и решила использовать свой последний козырь.

Я, конечно, очень удивилась, что Ваня оказался столь искусным в сексе, что моя строгая начальница вдруг забила на все и на всех, в том числе и на выгоду.

Оказалось, что лучший друг, конечно, смягчил эту страшную женщину, да и Света психанула, узнав правду. Но решающий шаг сделал все-таки Паша.

Через доверенных людей он откопал что-то и на Татьяну Александровну. Ведь все в наше время не без грешка. В итоге они оказались на равных. Но так как Татьяна Александровна была уж больно разомлевшей от хорошей гормональной встряски, они вообще нашли шикарное решение проблемы.

Начальница просто взяла да и продала всю компанию одному из Пашиных знакомых. Так они убили двух зайцев одним ударом.

Татьяна Александровна смогла уйти на покой, а вернее, перевести деньги за границу, чтобы уже там мутить новый бизнес, а Паша разрулил вопрос сам, не рассказав ничего отцу и избежав скандала. Заодно сохранив рабочее место и мне.

Так что все оказались в выигрыше.

Даже Ваня. Хм. Я бы даже сказала, особенно Ваня.

Он наконец получил на двадцать третье февраля не дурацкий крем для бритья или носки, как обычно, а новенький BMW с открытым верхом. Но об этом потом.

Сейчас важно другое. Все это, ну разве что кроме новостей про лучшего друга, я узнала, сидя дома целых две недели после падения и ведя с моим Дедом Морозом бесконечные беседы.

В тот день Паша все-таки забрал меня из больницы, отвез домой, уложил в постель и… все! Этот бессердечный мужчина устроил мне настоящий постельный арест, по-другому не скажешь.

Врач посоветовал поберечься, и Дед Мороз воспринял это слишком уж буквально.

Я была лишена всего: телефона, компьютера, телевизора. Зато в квартире появилась новая акустическая система с классической музыкой, ведь Паша где-то прочитал, что это помогает при сотрясении. Ну, или, как минимум, не вредит.

Что я могу сказать? Классическая музыка помогала лишь в одном. Меня от нее постоянно клонило в сон, а доктор как раз сказал, что надо много спать для восстановления.

На все мои попытки походить, поприседать, погулять, в конце концов, и хотя бы немного пошуршать по хозяйству, я получала решительный запрет.

Паша договорился, чтобы раз в два дня ко мне приходила уборщица — мыть посуду и убирать воображаемый бардак. Конечно, ведь разбросать вещи я в принципе не могла, мне же было запрещено вылезать из кровати.

Дед Мороз, как настоящий волшебник, привозил мне пакеты, полные еды, и цветы, окончательно и бесповоротно завоевывая мое сердце.

Мама с папой тоже заезжали. Но когда мама привезла мне тест на беременность, я застонала и аккуратно попросила ее воздержаться от родительской заботы и пока больше не приходить. Кто его знает, что она бы принесла в следующий раз? Заведующую ЗАГСом?

Никогда бы не подумала, что, удовлетворив свою потребность в поиске мне «жениха», она переключится на внуков! Эта песня обещала быть вечной.

Кстати о «женихе». Паша еще в больнице попросил не говорить маме правду, сославшись на то, что мне нельзя пока волноваться и, следовательно, выяснять отношения.

Этот вопрос мы почему-то даже с ним не обсуждали. Хотя говорили очень много.

Паша заезжал ко мне каждый вечер, но, так как врач запретил физические нагрузки, кроме разговоров больше меня ничем не баловал. А как хотелось!

Я совращала его как могла. Один раз встретила абсолютно голая на одеяле. А что? Правил же я не нарушила и все еще соблюдала постельный режим. Просто в собственной интерпретации.

Паша мой эротический настрой не заценил и, тяжело дыша, мужественно сцепил зубы, зажмурил глаза и прикрыл меня покрывалом.

В общем, несложно представить, что две недели длились целую вечность.

Когда доктор наконец разрешил мне наслаждаться полноценной жизнью, я визжала от радости. У меня на нее уже были огромные планы!

Для начала, чтобы отпраздновать выздоровление, я напросилась к Деду Морозу в гости. Очень уж мне хотелось сменить обстановку, но для задумки мне не помешала бы кровать. Так что ресторан отметался.

Мы договорились встретиться на главной площади у памятника Ленину, быстро заскочить по Пашиным делам, а потом уже поехать к нему.

И вот там, я надеялась, нам будет совсем не до еды.

Под конец больничного мне разрешили читать, и, закупившись журналами, я вдохновилась на одну авантюру.

Погода в тот день стояла не слишком холодная, да и ехала я в центр на такси. Так что под теплое зимнее пальто я «случайно» забыла надеть платье. Зато не забыла черное кружевное белье и чулки с поясом.

Кажется, от одного предвкушения, как удивится мой Дед Мороз, расстегнув пальто, я сама возбудилась до предела.

Стоило только представить, как прошепчу ему на ухо свой маленький секретик, сразу внизу живота начинало сладко ныть, а по телу волна за волной бежали мурашки.

Щеки горели, губы были искусаны от волнения, сердце колотилось как бешенное.

Я сидела в такси, то и дело хихикая и представляя, как снесет крышу у моего мужчины.

Я даже зря боялась замерзнуть, ведь ждать на улице не пришлось ни минуты. Паша уже стоял у памятника и, стоило выйти из машины, взял меня за руку и повел за собой.

Неладное я заподозрила практически сразу, потому что, перейдя дорогу, мы зашли в единственное здание, главным фасадом выходящее на площадь. Здание городской администрации.

Где-то внутри неприятно заныло от плохого предчувствия, когда пост охраны мы прошли без пропусков.

— Паша, — с подозрением поинтересовалась я, пытаясь затормозить и отказываясь признаваться себе в очевидном. — А что конкретно у тебя здесь за дело? Может, лучше сразу к тебе?

Он уверенно тянул меня за собой, не давая сопротивляться.

— Не переживай, сейчас быстренько все решим и поедем ко мне.

По широкой, застеленной ковром, лестнице мы поднялись на второй этаж и зашли в большую, обитую деревом приемную.

— Павел Евгеньевич, — улыбнулась сидевшая сбоку секретарша. — Они вас ждут.

Паша решительно потащил меня к двери, на которой красовалась табличка с самым известным именем в городе. Табличка, не оставляющая мне ни малейшей надежды на то, что мы просто идем повеселиться в кладовку городской администрации.

Притормозив у самого порога, он повернулся ко мне и хитро улыбнулся.

— Мил, мне будет нужна твоя помощь, подыграй мне, пожалуйста. — Открыв дверь, он завел меня внутрь и громко объявил: — Мам, пап, познакомьтесь, это Мила, моя невеста.

Не знаю, что убило меня больше всего. То, что меня привели знакомиться с родителями, или то, что непонятно зачем представили невестой, или же отсутствие одежды под пальто.

Да и не важно, что! Главное, офигела я по-крупному и, замерев на месте, секунд пять просто стояла и тупо смотрела на Пашу с открытым ртом.

Нашел, блин, время мне отомстить. Ну и что теперь прикажешь делать?

Не мог он, что ли, меня сначала посексить, а уж потом подставлять под огонь?

Как я теперь в одних кружевных трусах буду знакомиться с родителями?

М-да. Единственное, чего мне сейчас хотелось, это встать посреди этого большого кабинета, схватиться за голову и громко так, с выражением, простонать слово «Бл**ть».

Попала, так попала.

Паша, между тем, прищурившись, с интересом наблюдал за моей реакцией.

Если бы он знал! Если бы только знал!

Но объяснять было уже поздно.

— Мила! — послышался со стороны стола воодушевленный женский возглас. — Как же я рада наконец с вами познакомиться! Пашенька столько про вас рассказывал!

Ко мне, радостно раскинув руки для объятий, летела Пашина мама.

В жизни она оказалась еще красивее, чем в телевизоре.

Темные волосы, идеальная стрижка, безупречный стиль. Она была как Джеки Кеннеди, но российского производства.

Сейчас, зная, что она Пашина мама, я с легкостью находила у них общие черты, о которых раньше бы ни за что не подумала. Похожие глаза, губы. А вот нос был папин. Кстати о папе.

Пока я восторженно рассматривала первую леди, меня за руку подвели к большому столу буквой «Т».

Во главе с совершенно непроницаемым лицом сидел наш мэр Евгений Хрусталев. Похоже, политика круче любого покера научила его не показывать свои эмоции ни при каких обстоятельствах. Даже когда знакомят с "невесткой". Я бы даже сказала, особенно в такой ситуации.

— Вот это Мила? — поинтересовался он у Паши, оценивающе осматривая меня.

— Да, пап, моя невеста. — ну вот, опять. Интересно, какая Деду Морозу выгода от этого цирка? Но спрашивать я, понятно, не стала. Раз была ему должна за Новый год, то просто вежливо улыбнулась.

— Приятно познакомиться.

— Садитесь, — приказал мэр и вдруг улыбнулся. — Чаю?

Фух! Ну, если и он мне улыбался, то все не так уж и страшно.

Только я облегченно выдохнула, как вдруг с ужасом поняла, что Паша аккуратно тянет за пояс моего пуховика.

— Давай я повешу твое пальто, — участливо предложил он, а я, кажется, забыла, как дышать.

Судорожно схватившись за его руку, я процедила:

— Не надо, я так посижу.

— Но тебе же будет жарко, — не заценил мой порыв Дед Мороз.

— Ничего, я очень замерзла на улице, — краснея проблеяла я.

Паша непонимающе посмотрел на меня, но настаивать не стал. Скинул куртку и сел на один из свободных стульев.

Как же некрасиво получается! Все раздетые, одна я вцепилась в пальто, что аж костяшки пальцев побелели. Но уж лучше так, чем показать, что под ним.

А дальше все было как в тумане. Кажется, я села рядом и даже что-то отвечала на родительские вопросы. Кровь стучала в висках, а перед глазами все плыло из-за страха разоблачения.

Уверена, Пашины родители подумали, что я какая-то неадекватная, потому что я то и дело говорила невпопад, постоянно при этом краснея.

Да и прикосновения подкладки пуховика к обнаженной коже совершенно не помогали сосредоточиться.

Я даже толком не слышала, о чем они спрашивали. Вроде о какой-то дате, видимо, о моем дне рождения. От волнения я выпалила, что он будет только летом, и сдуру пригласила и их тоже. Они так странно на меня посмотрели, но все-таки согласились.

А я с каждой минутой все лучше и лучше понимала Пашу, в новогоднюю ночь попросившего водки. Мне бы тоже сейчас не помешало. Снять стресс, так сказать. Но вместо этого нам принесли только чай.

— С чабрецом, — проинформировала секретарша, когда я делала первый глоток.

От неожиданности я чуть не выплюнула его обратно в чашку.

— Все в порядке? — с сомнением поинтересовался Пашин папа.

— В полном, — промямлила, с трудом делая глоток. Оказалось, что это был обычный чабрец. Эх, а я так надеялась! Кажись, меня бы и отпустило.

Но раз чай был обычным, то мучения мои продолжились. Так что то краснея, то бледнея, я безрезультатно пыталась поддержать беседу.

— Мила, — в итоге не выдержала Пашина мама. — Ну вам же жарко! Не стесняйтесь, снимите пальто. Здесь все свои.

Боюсь, не настолько свои, — подумала я, но промолчала.

Вместо этого просто толкнула Пашу коленкой под столом, и, слава всем богам, он понял.

— Мам, пап, нам пора. Я совсем забыл, что мне надо еще в одно место до закрытия успеть, — сказал он, вставая, а я облегченно выдохнула.

Кажется, за эти десять минут я окончательно и бесповоротно загубила все шансы понравиться Пашиным родителям.

Я даже не знаю, что было хуже. Это мое неадекватное поведение, или показать его причину.

Но жалеть о чем-то было поздно. Главное, что все закончилось и, попрощавшись, мы наконец-то ушли. Подальше от моего ужасного позора.

Стоило двери закрыться за нашими спинами, как я повернулась к Деду Морозу.

— Прости, — прошептала я, виновато потупив взгляд.

— Прости, — одновременно со мной выпалил он так рьяно, что я оторопела.

— А ты-то за что извиняешься? — удивленно подняла я голову.

— Я дурак, — он взял обе мои ладони в свои и проникновенно посмотрел в глаза. — Подумал, что будет забавно повторить сцену нашей первой встречи, но вместо этого поставил тебя в неловкую ситуацию перед родителями. Не переживай, ты не обязана отвечать согласием. Я, эгоист, просто не подумал, что ты не захочешь.

— Что? — я вообще не понимала, о чем он.

— Как что? Выйти за меня.

— Э-э-э-э, — смотрела я на Деда Мороза во все глаза. — Ты что, не шутил, что ли, когда представлял меня своей невестой?

— Нет, конечно. Зачем мне это? — замялся он. — Я уже давно понял, что мне никто больше не нужен. Я хочу быть с тобой. Всегда. Но я понимаю, что, наверное, зря поторопился. Не стоило на тебя давить.

— О боже, — резко втянув воздух, прошептала я, не веря своим ушам. — Ты на самом деле делаешь мне предложение?

— Ну так, да. Говорю же, дурак. Прости, Мил. Я все понимаю.

— Что ты понимаешь?

— Ну, что ты не хочешь, — напряженно пробурчал он. — Это я уверен, а ты, наверное, даже осознать ничего не успела. Не переживай. Ты ничего мне не должна. Я слишком поторопился. Просто дай мне еще один шанс. Узнаешь меня получше и решишь, подхожу ли я тебе.

А я облегченно выдохнула. Все-таки эти мужчины — они такие мужчины! Это мы, женщины, знаем, как нужно правильно и романтично просить руки и сердца. А он что тут нагородил?

Взял и лишил меня одного из самых главных событий в жизни каждой девушки! Короткого, но такого сладкого момента призрачного триумфа, когда мужчина прежде, чем взять в рабство, делает вид, что сдался. Катастрофа!

Ох, и повезло же ему, что я никогда не мечтала о замужестве, так что мне и так нормально. Ни одной голубой мечты не разбито. Но все же мог бы и постараться.

Может, стоило ему за это немного отомстить? Определенно. Но только после того, как расставим все точки над i.

— Во-первых, — рассмеялась я. — Я такого не говорила.

— Тебе и не надо. По твоему виду все было понятно. Ты героически держалась сейчас в кабинете. Спасибо, что не послала меня перед родителями.

— Паш, ты, конечно, дурак, что не спросил меня перед встречей, но это не значит, что я не хочу.

— А ты хочешь? — с надеждой в голосе прошептал он.

— Ну, вот так — нет, — нахмурилась я, улыбаясь уголками губ. — Если уж и выходить замуж, то я бы не отказалась от правильного предложения. С кольцом и….

— Боже, конечно! — я даже опомниться не успела, как Паша оказался стоящим на пушистом ковре на одном колене, доставая из внутреннего кармана блестящее колечко. — Мила, ты выйдешь за меня замуж?

Ой, ладно! Сойдет!

— Да, — засмеялась я.

Не верящий своему счастью Дед Мороз радостно поймал мою руку и натянул на палец кольцо, которое, кстати, село просто идеально. Вот только рассмотреть его я не успела, так как мои губы вдруг оказались во власти мужских.

Сколько прыти было в этом поцелуе! Мама дорогая! Здесь чувствовалось и извинение, и желание доказать, что я точно не ошиблась, сказав «да». Даже если бы у меня еще оставались сомнения, Дед Мороз знал, как разделаться с ними раз и навсегда.

Паша целовал так страстно и самозабвенно, что коленки подгибались, а голова начинала предательски кружиться. Кажется, я совершенно не способна ему сопротивляться. Хотя… а смысл?

Я расслабилась, сконцентрировалась на удовольствии и уже почти забыла обо всем на свете, когда где-то на задворках сознания проснулся мой вездесущий внутренний голос:

«Так! Мила! Сосредоточься! Это, конечно, круто, что тебя позвали замуж, но, вообще-то, он провинился. Если спустишь это с рук, тебя ждут такие косяки всю семейную жизнь. Ну-ка соберись, тряпка, и покажи ему, кто в семье главный!»

Дело говорит. Не пропадать же моему самому главное оружию. Зря я, что ли, опозорилась перед Пашиными родителями и парилась в пуховике? Конечно же, нет!

Прекратив поцелуй, я облизала губы и улыбнулась.

— Ну что, поехали к тебе? Если не ошибаюсь, кто-то обещал мне романтический ужин?

— Поехали! — глаза Деда Мороза загорелись от предвкушения. Не ужина, а десерта. Готова поспорить, он хотел получить сладкое без очереди. — Я сейчас вызову такси, а то машину у офиса оставил, далеко идти.

Достав из кармана телефон, Паша залез в приложение и начал там что-то нажимать. А я, хитро улыбнувшись, как бы между делом заметила.

— Да, вызывай, а я пока кое-что поправлю.

Осмотревшись, чтобы в коридоре не было лишних глаз, я резко потянула за молнию пальто, расстегивая.

Не обращая на Пашу ни малейшего внимания, поправила слетевшую с плеча лямку лифчика и с таким же невозмутимым видом застегнула молнию обратно.

Развернувшись, небрежно бросила ему:

— Ну что? Идем? — и походкой от бедра поплыла по коридору к главной лестнице.

Секунда, две. За спиной была абсолютная, просто гробовая тишина. Я даже испугалась, что Паша ничего не заметил и все еще пялится в телефон. Вот это был бы облом!

В итоге не выдержала и обернулась. Но даже понять ничего не успела, так как меня тут же сгребли сильные мужские руки, пригвоздили к стене и начали жадно ощупывать.

— Мила, — прорычал Дед Мороз мне на ухо. — Скажи, что мне показалось, и ты не голая там, под пальто!

— Конечно, показалось, — хмыкнула, задыхаясь от его объятий, выходящих за грани приличия. — Я совсем не голая, что ты. На мне же нижнее белье и чулки.

— Боже! — кажется, еще чуть-чуть, и Паша не то, что расстегнул — разорвал бы мой пуховик, чтобы убедиться, что я не вру. — Это поэтому ты вела себя так странно? Мила! Да я чуть с ума не сошел, думая, что это конец! Ар-р-р-р!

Каким-то чудом, но здравый смысл все-таки победил, и, со стоном сделав шаг назад, Паша схватил меня за руку и решительно повел за собой.

Йес! Победа! Теперь он будет мучиться всю дорогу до дома. Правильно, нечего мне предложение всякими дурацкими способами делать.

Стоило только обрадоваться, как я с испугом поняла, что мы почему-то пролетели главную лестницу и сейчас со скоростью метеора движемся по коридору вперед, туда, где тупик.

— Э-э-э-э, — непонимающе начала озираться по сторонам. — Ты куда? Лестница же во-о-он там.

— Я знаю, — буркнул Дед Мороз и продолжил тащить меня за собой. Остановившись почти в конце коридора, он осмотрелся по сторонам и прошептал. — Где-то здесь…

— Что? — не поняла я.

— Тшшшш, — оборвал он, открывая дверь напротив.

Внутри оказался кабинет, и женщина, сидевшая за столом напротив входа, окинув нас удивленным взглядом, уже было открыла рот, чтобы что-то сказать, когда Паша ее опередил:

— Прошу прощения, ошиблись. А где туалет?

— А-а-а, — улыбнулась она. — Так в другом конце коридора.

— Спасибо, — поблагодарил Дед Мороз прежде, чем захлопнуть дверь, но в указанном направлении почему-то не пошел.

Вместо этого он открыл ту, что была напротив, заглянул внутрь и, издав тихий победный клич, вдруг резко потянул меня за руку, пропуская перед собой.

За секунду, пока он закрывал дверь и щелкал замком, я успела осмотреться.

Со всех сторон нас окружали высокие этажерки с коробками на полках. Догадаться было несложно. Мы в архиве. Интересно, а как Паша вообще узнал, что он именно здесь?

— Ты всех своих девушек водишь в архив к папе на работу? — поинтересовалась, всеми силами борясь со взявшейся откуда ни возьмись ревностью.

— Нет, — послышалось за спиной, когда сильные пальцы легли мне на талию, медленно лаская сквозь пуховик. — Я здесь был однажды по делам. Так и узнал. Не переживай, ты первая, кого я трахну на полке с картотекой. И единственная.

Последнюю фразу он прошептал, страстно целуя мою шею. И я сдалась. Да плевать на это негласное соревнование, за кем будет последнее слово!

Я, между прочим, официальная невеста, с кольцом, предложением на одном колене и… ой, большим и очень твердым доказательством любви, упирающимся мне в бедро.

Ну его все к черту! Зато мне будет что рассказать внукам! Я собираюсь заняться сексом в архиве мэрии. Это же надо!

Закрыв глаза, я захныкала, слегка подавшись назад и потеревшись попой о внушительный подарок Деда Мороза.

Он зарычал в ответ, дергая за молнию, и, пробравшись руками под пальто, обхватил мою грудь, застонав от удовольствия.

Судя по всему, сюрприз он мой все-таки заценил. Хоть и с опозданием.

— Что ты делаешь со мной, женщина? Совсем с ума меня свела, — прошептал, целуя шею так рьяно, что, кажется, оставил мне засос.12727c

Одной рукой продолжая ласкать мою грудь, второй он медленно, но жестко и уверенно начал двигаться все ниже и ниже.

По голому животу, вниз вдоль пояса от чулок, на секунду замерев на кружеве трусиков и наконец жадно обхватив меня там, внизу. Жадно. Сильно. Горячо.

Кажется, у меня аж в глазах заискрило от остроты ощущений.

Охнув, я потерлась о него еще интенсивнее. Еще чуть-чуть, и мы разожгли бы здесь огонь своим трением. А как хорошо бы горел этот архив!

Я даже опомниться не успела, как оказалась между рядами с картотеками и папками, прижатая к какой-то коробке. Одна нога закинута Паше на бедро, другая уперлась в полку напротив.

Мы страстно целовались, но все мое внимание было сконцентрировано лишь на его прикосновениях.

— Боже, Мила, с тобой каждый раз, как первый, — прошептал Дед Мороз, на секунду разрывая поцелуй и сжимая мою попу. — Такое вообще бывает? Я хочу тебя как мальчишка!

Замурчав от удовольствия ему в губы, я запустила пальцы в Пашину роскошную шевелюру и закрыла глаза, полностью отдаваясь тактильным ощущениям.

Когда поцелуев и ласк стало уже маловато для полного экстаза, я наощупь отыскала его штаны, в который раз пожалев, что халява закончилась, и они больше были не на липучках.

Мысленно чертыхнувшись и поставив себе заметку заменить своему будущему мужу весь гардероб, я расстегнула ширинку, нырнула рукой под резинку боксеров и освободила свое главное сокровище.

Ладно, Паша, конечно, тоже был хорош, чего уж.

Почувствовав долгожданную свободу, Дед Мороз облегченно застонал мне в губы и перешел в наступление.

Слегка отодвинув трусики в сторону, он погладил головкой влажные складочки и, подхватив меня под попу, насадил на себя.

Я всхлипнула от умопомрачительного чувства наполненности и, посильнее оперевшись ногой о полку напротив, качнулась ему навстречу.

Все смешалось вокруг нас. Вскрики, стоны, шепот и рычание.

Напряжение росло в геометрической прогрессии, но нам все равно было мало.

Кажется, на пол улетела пара коробок с бумагами, разлетелись по архиву какие-то папки, а стеллаж очень уж подозрительно раскачивался. Неважно.

Так страстно, так горячо! Плевать на все вокруг!

Здесь были я и он. Все остальное неважно.

Вдруг я почувствовала, как возбуждение, смешавшееся с напряжением, начинает все сильнее и сильнее закручиваться в узел внизу живота и наконец взрывается там, в самом центре нашего единения, огромным цунами разнося наслаждение по всему телу.

Позволив сладким судорогам оргазма сотрясать меня, я застонала Паше в шею и вдруг ощутила, как и он достиг пика, с рыком прижимая меня еще сильнее.

Это был взрыв. А после наступила тишина. Только наше тяжелое дыхание напоминало, что мы живы, и этот фейерверк случился наяву.

Слегка отодвинувшись, Паша заглянул мне в глаза.

— Знаешь, лучшее, что я сделал в этой жизни, это ошибся дверью на Новый Год. Я до сих пор не могу поверить, что оказался таким везунчиком. Ты невероятна, и я очень люблю тебя, Мил.

— И я, — прошептала, уткнувшись ему в плечо и глупо улыбаясь.

Кажется, я все-таки нашла свое счастье.