Глава 9

Травматологическое отделение мне сразу нравится намного больше, чем реанимация. Тут все как-то легче и живее, что ли. Ну ковыляет большинство пациентов на костылях или лежит на вытяжке, но все равно. Умирающих особо нет, кроме меня, конечно. Шучу. Я уже почти что живчиком, но все еще не могу подняться с постели. У меня нет ни костылей, ни одежды. И если без первого я бы еще как-то поскакала на одной ноге, то без второго вообще никак. Благо мое состояние замечает завхоз отделения и выдает мне больничную одежду. Обычная ночнушка до середины бедра. Конечно, красоты в ней нет никакой, но зато она отлично скрывает мою наготу. И на том, как говорится, спасибо. Это городская клиника, хоть и центральная, поэтому большего я, собственно, и не ожидаю. Костыли мне, кстати, тоже приносят. Не новые, но вроде рабочие. Проблема только в том, что я ходить на них не умею от слова совсем, но думаю, с этим как-то разберусь. Тетя Вита, здешний повар, приносит мне горячего супа. Ей лет, наверное, пятьдесят уже. И она как-то сразу располагает к себе. Добрая и заботливая, и даже ее не очень вкусный больничный суп я уплетаю за обе щеки. Голодная я потому что, точно дикий зверек. Ближе к полудню раздается скрип двери, и вскоре я вижу медсестру. Темненькая, среднего роста, с небольшим лишним весом, но зоркими глазами. – Привет, я Наташа. Ты Ромашкина Ляля? – Да. Я. – Перевязку делаем? Поднимаюсь на кровати. – Ага. Делаем. – Сейчас тогда, возьму все. Уже через минуту Наташа возвращается с точно такой же тележкой, которая была вчера у моего лечащего врача Геннадия Петровича. Когда медсестра разрезает бинты на моей ноге, её глаза становятся больше. – Да уж… Как тебя так угораздило, бедняжка? – Со сцены упала. – Со сцены? Ты что, актриса какая-то? Поджимаю губы. Больная тема. – Балерина. – Ого. Ничего себе! Давай посмотрим, что тут у тебя… Ох и постарались же наши хирурги. Швов, конечно, тебе наделали целую кучу. Наташа промакивает рану йодом, и я морщусь. Как же больно, а выглядит так вообще… ужас просто. Мало того, что швов тут до фигища, так еще и нитки везде торчат, дренажные трубки плюс отек. Зрелище, конечно, не для слабонервных. Отворачиваюсь. У меня слезы на глаза наворачиваются от этого вида. Горько и больно. Обидно просто до ужаса. Я всегда ноги берегла, а тут… упала. Как я теперь танцевать буду с таким шрамом? Просто кошмар. – Да не плачь. Поверь, я тут еще хуже травмы видела. Заживет. Вот увидишь. Бегать еще будешь. Тебя кто оперировал? – Геннадий Петрович и этот… Семеров. – Ого! Ну так тебе повезло. Один с тридцатилетним стажем, тогда как второй рядовой хирург в нашей больнице. Он очень талантлив, к нему очереди целые пациентов. Поверь, лучше хирургов не найти, хоть у Семерова и характер дерьмо. Зато специалист он первоклассный. А анестезиолог кто был? – Кирилл Александрович. Загорский. Тут же замечаю на лице Наташи полуулыбку, которую она тут же прячет. Она и его знает? – Что? Ты тоже его знаешь? – Да. Знаем мы таких. Девочка, ну ты прямо счастливица. Наша самая ценная троица тебе операцию делала. Загорский классный наркоз делает. Он наш лучший анестезиолог-реаниматолог в больнице. Как специалист прекрасный. Котяра, конечно, ну это уже другой вопрос. – Котяра? Почему? – Ну как тебе сказать… Ты же видела его. Молод, красив и умен, как сам черт. По нему тайно вздыхает добрая половина всего женского коллектива нашей клиники. В тридцать три уже карьера такая успешная. Заведующий реанимации, востребован. А внешность какая… Брутал. Красавчик. Тут трудно устоять. Прикусываю губу. – А он что? Пользуется этим? – Да ему плевать, в том-то и дело. Я же говорю, он как кот. Дрессировке вообще не поддается, да и характер… Чисто врачебный. К такому так просто не подъедешь. Даже голову не повернет. Вот другое дело Семеров. Вот это тот еще экземпляр, но тоже без вариантов. Я даже не пытаюсь ему понравиться. Ему плевать, хоть и улыбнуться порой может так, что аж колени подгибаются. Прикусываю губу. Мне уже нравится эта медсестра, а точнее, ее долгий язык. – А он… женат? – Кто? Кирилл Александрович? – Да. – Нет, не женат. Такого попробуй окольцуй, хотя наша Янина Драконовна уже давно точит свои коготки. – Драконовна? – Нет, вообще, она Сергеевна, но уж больно характерная. Поэтому да, Драконовна, но только между нами. – А она медсестра? – Нет, Янина Кошилина у нас тоже врач. Хирург-ортопед, притом классный. Одно время даже главной тут была, но потом Климнюк стал заведующим. Она давно запала на Кирилла Александровича. Ухватилась за него намертво просто. Да и пора ей. Понятно все. Родить она хочет. Ей уже тридцать пять. Часики-то тикают. У них там мутки и типа все серьезно, так что ты не заглядывайся на него. Занят он. Серьезно притом. – Я и не заглядываюсь. Вообще не заглядываюсь. – Вот и молодец. Это не мое дело. Да и не твое, если честно. Давай. Все уже. Готово. Наташа собирает все принадлежности и закручивает бутыльки, а я тяжело вздыхаю. У Кирилла Александровича, оказывается, женщина есть. И почему это так сильно меня огорчает?