Глава 23

В салоне стало совсем душно, но Максим даже не пытался включить кондиционер, совсем забывая о нём. Он опустил стекло и подставил разгорячённое лицо ветру. Какого чёрта нужные ему здания находились на разных концах города? Он прибавил скорости, по возможности сокращая путь. Едва красный «бмв» появился из-за поворота, Дина от нетерпения подпрыгнула на месте, махая обеими руками. Максим остановил машину у тротуара рядом с девушкой и открыл дверцу.

– Здрасте! – Дина стянула лямку сумки, перекинутую через плечо, и протянула вещи капитану.

– Здравствуй. Спасибо – Он принял небольшую красную сумочку, и положил её на сиденье рядом с собой.

– Ты это, как найдёшь её, сразу звони, понял? Ты не забудь позвонить, ладно? – В голосе Дины послышались слёзы.

Стирая испарину со лба, Максим тяжело опустил руки на руль.

– Послушай, я не знаю, о чём вы тут все секретничаете, но я её найду. Я обещаю. И ей ещё долго придётся стоя посещать пары. Это я тоже обещаю… – Сиверин сдул липшие пряди волос со лба, глядя на растерянную девушку.

– Я это… согласна! Ты ток не переусердствуй, Капитан Полиции. А то, я знаешь, это… У меня тоже рука тяжёлая! – Дина погрозила ему кулаком и на её запястье зазвенели пластиковые разноцветные браслеты.

– Она позвонит тебе. – Максим вывел машину на дорогу.

– Включи уже кандишку! Экономишь что ли? – прокричала Дина, снова махая руками, когда он почти выехал на трассу.

– Чёрт… – Он вздохнул, нажал кнопку и через некоторое время почувствовал свежесть в салоне.

Через время, показавшееся бесконечным, Максим вырулил к знакомому парку и оставил машину на стоянке возле адвокатской конторы. Обойдя двухэтажное здание вокруг, капитан поднялся на крыльцо и вошёл в клинику. В помещении оказалось неожиданно свежо и пусто. Максим прошёлся по приёмной, подходя к приоткрытой двери кабинета доктора.

– Вероника, что задержало вас сегодня? – Довольный Евгений Евгеньевич выглянул из-за двери, но улыбка медленно сползла с его худощавого лица.

При виде неожиданного посетителя, тонкие усы доктора вздёрнулись, как у сердитого кота.

– Значит, она не объявлялась и здесь. – Максим остановился посреди просторного помещения, не зная, куда деть руки.

Он сердито запихнул кулаки в карманы джинсов.

– Максим Сергеевич, добрый вечер. – Доктор прикрыл дверь кабинета и вышел к гостю, становясь напротив него.

– Откуда? – Максим удивился тому факту, что его назвали по отчеству.

– Ввиду моей специфической работы у меня достаточно связей в вашей сфере. Достаточно, чтоб навести необходимые справки. – Доктор подкрутил усы, и лицо его посуровело. – Что произошло?

– Без подробностей: Вероника бросила вещи у подруги, побывала в кабинете администрации университета и пропала, – мрачно произнёс Максим, не сводя взгляда с доктора и наблюдая за его реакцией.

Чувствовал, что сейчас и сам являлся объектом тотального изучения, что в данной ситуации только больше выводило из себя. Он терял драгоценное время.

– Не сейчас, доктор… – медленно проговорил Максим.

Он прекрасно видел, что Дорофеев не мог скрыть волнения и был явно напуган.

– Доктор!

– Есть не так много причин подобного поведения Вероники. Одна из них – вы. Но, поскольку вы передо мной, я смею предположить только одно… – доктор не сводил проницательного взгляда с угрюмого посетителя.

– О чём вы, чёрт побери? – холодно переспросил капитан.

– Она слишком простодушна, чтоб скрывать что-либо. Будь Вероника влюблена, я бы заметил это сразу. Я не знаю, что у вас происходит и зачем следователю уголовного розыска фиктивный брак.

Доктор замолк на миг, видя, как напрягся всем телом человек перед ним, и уже более тихим голосом продолжил:

– Сейчас я вижу только кольцо на пальце и искреннее волнение. Я догадываюсь, где можно найти Веронику. Но перед этим украду немного вашего времени. Вы так яростно уверили меня в прошлый раз, что теперь в ответе за неё.

– И повторю это, – глухо отозвался Максим. – Говорите.

– Как я предполагаю, в общих чертах вы знаете положение дел в семье Вероники. – Видя, как Сиверин сощурился, складывая от нетерпения руки на груди, доктор вздохнул. – Не знаете…

– Она одна в семье. Её мать несколько лет назад вышла замуж повторно. Это я знаю. Что ещё? Что-то с семьёй Вероники? Пострадал кто? Заболел? Ну что?! – Максим нетерпеливо пнул ножку стула.

Тот, скрипя, отъехал в сторону по гладкому полу. Евгений Евгеньевич был растерян. Слишком мало времени на подобные объяснения. А для стоящего перед ним человека, данная информация так просто не подавалась. Это было подобно плесканию масла в огонь.

– Этот повторный брак… Он некоторым образом осложнил жизнь юной Веронике. И последние несколько лет взаимоотношения с человеком, который является для неё отчимом, стали весьма сложными. Вы понимаете меня? – Дорофеев вглядывался в напряжённые черты лица Максима, ожидая ответа.

– Да скажите наконец, в чём дело, доктор? Знаете, у меня с фантазией туго. Всё, что приходит на ум, так это… – Максим осёкся, глядя, как вытянулось лицо Евгения Евгеньевича.

– Ваш ум работает отменно.

Доктор и сам испугался его реакции. Максим побелел. Плотно поджав губы, он тяжело задышал, сжимая руки в кулаки так, что костяшки побелели.

– Максим Сергеевич.

– Говорите дальше! – глаза капитана совсем потемнели от гнева.

Евгений Евгеньевич отступил от него на пару шагов, приседая на край стола, и сцепил руки в замок. Он принялся потирать большим пальцем о палец, словно так успокаивал самого себя.

– Отчим всегда оказывал Веронике слишком большое внимание, чем поначалу и привлёк её мать. Наталье импонировало подобное отношение к дочери. Любая мать мечтает, чтоб новый муж принял и её ребёнка. Культурный и мягкий в обращении профессор, никак не мог вызвать каких-либо подозрений.

– И? – Светлые брови капитана угрожающе сошлись на переносице.

– Его «притязания» начались, когда девочке исполнилось шестнадцать. – Доктор не сводил с Сиверина взгляда, видя его реакцию на каждое слово. Но заставил себя продолжить. – Вероника находилась в полном смятении, вынужденная уходить из дома, чтобы не оставаться наедине с отчимом, пока матери не было дома. Но в один день события пошли другим путём. И я в некоторой мере благодарен небесам за это. Наталья застала их дома.

Но, как это часто бывает в подобных случаях, обвинила во всём случившемся дочь, отрицая очевидное. Разуму женщины легче было принять то, что дочь испытывала некоторые чувства к её мужчине, чем то, что отказывались видеть глаза. Отчим, как и следовало предположить, добросовестно взял всю вину на себя, поддерживая свою жертву, чем ещё больше отталкивал её в глазах собственной матери. Чем больше он вступался за девочку, тем хуже становились отношения матери и дочери.

Вероника стала сбегать из дома. Её находили, возвращали, она вновь пыталась исчезнуть. Так в итоге оказалась в этом городе, прячась от собственной семьи. Пользуясь своими связями в университете, отчим, по всей видимости, узнал, где падчерица учится. Полагаю, именно этот факт, сообщённый секретарём, и заставил Веронику сбежать. Она повзрослела, Максим Сергеевич. Но страх так и не отпустил её. Конечно же, отчим не в силах заставить девушку вернуться с собой домой, как и мать. Но детский страх остался. Впервые я встретил Веронику на этом месте, и по-своему опекаю. Старый парк у театра. Возле самого озера. Там несколько скамеек на площадке, выступающей прямо к воде. Вероника всегда туда приходит в подобных случаях. Вы найдёте её там.

Тяжело дыша, капитан ринулся к двери, но доктор преградил ему дорогу.

– Я вас в таком состоянии никуда не отпущу.

– Уйдите с дороги! – рявкнул Сиверин.

– Максим Сергеевич, знаете, в чём парадокс вашей профессии? – тихо спросил Евгений Евгеньевич.

– В чём? – сквозь зубы процедил Максим.

– Ничто не наделяет такой властью, и ничто так не ограничивает в действиях, как Закон.

– И?!

– Вы выиграете лишь в одном случае. Если будете рядом с Вероникой. Для таких людей как он, это самый большой удар. Это лучшая месть. А выйдете наружу в таком состоянии, и окажетесь как минимум в своём КПЗ. Так, кажется, это место зовётся? Хотите оставить жену одну?

Максим судорожно выдохнул, зверем глядя на доктора. Тот терпеливо заслонял ему выход, словно и в самом деле мог остановить своим жалким сухопарым тельцем. Максим сам испугался собственной ярости, выдыхая теперь спокойнее. В глазах Евгения Евгеньевича теплом засветилось одобрение.

– А теперь бегите, Максим Сергеевич. Не покривлю душой, если скажу, что искренне рад тем событиям, что свели вас с Вероникой на одной дороге.

Лицо капитана исказилось, как от острой боли и доктор понял, что сказал лишнее.

– Не должен, да? Но, всё же рад… Ступайте! – Он отошёл от двери, раскрытой ладонью указывая своему потрёпанному посетителю на выход.

Максим выбежал из клиники, слетая со ступенек. Едва он успел сесть за руль, как машина, взвизгнув шинами, сорвалась с места.

***

Вечерний воздух свежел. Только когда нога совсем разнылась и припухла, а стоять на каблуках сделалось невыносимо, Вероника сдалась. Она подошла к старой, давно потерявшей лак и краску скамье, и тяжело опустилась на неё. Ветер подхватывал волосы, остужая разгорячённое лицо. Вероника упёрлась ладонями в шершавую доску скамьи и, прикусывая пересохшую губу, разулась, затем отталкивая уставшей ногой туфли.

Отрешённо глядя на мелкую рябь, которую гонял ветер по озеру, склонила голову и тихо вздохнула. Голова закружилась от голода и Вероника вспомнила, что сегодня ещё не ела. Но, разве это имело значение? Она снова вздохнула, глядя на чудесный вид старого парка. Всё это придётся оставить. Всё: друзей, учёбу, работу. Её ногам никогда не знать покоя…

Максим разглядел её ещё издалека. Платье делало Веронику совсем неприметной, но золотистые волосы, и каждое движение, он узнал бы без сомнений. Капитан заставил себя идти. Ноги отказывались двигаться, словно он врос ими в потрескавшийся асфальт. Стоило ему увидеть Веронику, как из головы вылетело ровным счётом всё, что собирался сказать. Максим сел рядом с ней на скамью. Он чувствовал, как руки дрожат, так старался сдержать гнев, злость, ярость. Чёрт, он готов был крушить и ломать, как чудище из детских сказок. То, каким называла его в сердцах Вероника.

– Я не нанимался твои сумки носить…

Когда он попытался заговорить, то от всей души надеялся, что она не испугается. К огромному удивлению Вероника молча склонила голову ему на плечо. Максим ошеломлённо обнял её одной рукой, злясь на то, что его ладонь дрожала. Тогда Вероника, не говоря ни слова, накрыла её своей рукой, заставляя успокоиться.