Глава 20

Рано утром тридцать первого декабря Настя лежала пластом в кровати и бездумно смотрела в потолок. Слезы давно высохли, но на душе все еще было гадко. Несправедливость жизни обрушилась со всей силой и буквально расплющила не ожидавшую такого поворота событий девушку. Яркая, солнечная, позитивная Настя чувствовала себя старой, опустошенной развалиной, в которой не осталось ровным счетом ничего хорошего. Лишь тупая боль в сердце и мерзкое, скользкое ощущение предательства.

Еще недавно она рассказала все Маришке, что называется: излила горе, не оставила в душе ничего темного. И даже не сомневалась – в истории с Женей поставлена жирная точка. Раз и навсегда. Пережила, переболела, отмучилась.

Но нет. Судьба решила добить не до конца оправившуюся девушку и преподнесла неприятный сюрприз – любовь Жени.

Он пришел накануне вечером. С цветами, подарками. И извинениями. Настя готова была убить его за одно лишь напоминание о себе, но он явился весь собственной персоной на пороге ее дома. Она не ждала его, но, увидев, на долю секунды обрадовалась. И тут же вспомнила все. И накатилась волна гнева, ярости, разочарования. И глаза наполнились слезами.

Настя захлопнула дверь, да с такой силой, что маленькие фарфоровые статуэтки кошечек, которых мама собирала годами, задрожали в серванте, царапая стекло полок с неприятным скрежетом.

– Да когда ж вы разобьетесь, драные кошки! – в сердцах выплюнула разъяренная и расстроенная девушка.

Фигурки ей нравились, но сейчас ей нужно было спустить пар и ничего другого под рукой не оказалось. Орать на Женю не хотелось. И видеть его – тоже. Но пришлось. Он снова позвонил.

Не желая привлекать внимание брата, отдыхавшего после работы, она нацепила первые попавшиеся тапки и выскочила в подъезд, не озаботившись верхней одеждой, и сходу налетела на парня:

– Что ты здесь делаешь, идиот? Вали отсюда! Хватит названивать!

Она говорила что-то еще, да только слова не отложились в памяти, а вот вид парня запечатлелся отчетливо. Он казался несчастным, смущенным, даже каким-то… потерянным? Настя замерла, когда пришло это слово. Действительно, он казался именно потерянным. Уязвимым. Неуверенным в себе.

И она дала возможность оправдаться. Сил на то, чтобы держать себя холодно и неприступно не было, и Настя прижалась к холодной стене, чуть запрокинула голову, закусила дрожащую губу. Все внимание ее было отдано тускло светящей подъездной лампочке, так как на парня она смотреть просто боялась.

Боялась, что не выдержит и простит. Что бросится с поцелуями. Что не хватит самолюбия и гордости.

А он говорил. Разливался соловьем. Сперва речь его была рваной, неуверенной, но потом, когда Настя зашмыгала носом, задышала прерывисто, уверился в ее чувствах и своей неотразимости, успокоился, стал говорить красиво и гладко.

Постепенно ситуация стала обретать четкость: он действительно хотел соблазнить ее, чтобы отомстить Марине. И у него получилось! Но радости Жене эта победа не принесла. Он понял, что полюбил. Глубоко, по-настоящему. Да только осознание пришло слишком поздно. И сейчас, в холодном грязном подъезде, он пытался спасти свое счастье, вернуть любимую, вымолить прощение.

Настя едва дышала. Ощущение, что он режет ее без ножа, не покидало. Каждое слово, каждый жест, даже звук его голоса, его дыхания – все убивало ее. Медленно, но уверенно.

Одна ее часть, влюбленная и романтичная, жаждала поверить, простить, броситься на шею. Но другая, рациональная и подозрительная, требовала мести. И Настя разрывалась на части, страдала, сходила с ума от бесконечно меняющегося калейдоскопа ощущений – от боли и горя до экстатического восторга, от безумного отчаяния до одухотворенной радости. Ведь он любил ее! А она… кажется, это давно стало очевидным – она любила его. Любила. Но не могла простить.

Когда решение окончательно оформилось, в голове стало звонко, а на душе – пусто и холодно, как и в том месте, где они находились. И так же грязно. Настя оттолкнулась от стены, подошла к двери, взялась за ручку, сказала неожиданно спокойно:

– Нет, Женя. Ты поставил точку в наших отношениях. Некрасивую, омерзительную. Не жди прощения. Никаких «нас» не существует. Я никогда не прощу тебя, никогда. Просто потому, что я не хочу тебя прощать. Ты этого не достоин. И меня не достоин. Больше не звони и тем более не приходи. Ты здесь нежеланный гость. С наступающим! Желаю тебе в Новом году из козла превратиться в человека, почитай сказки, там все написано. Прощай.

Он все-таки позвонил и постучал. Сразу, как только она закрыла за собой дверь. Заинтригованный одновременным хлопаньем, стуком и звоном, из кухни выглянул Борька. Он был в майке и спортивных шортах, босиком и с бутербродом в руках, и Настя, увидев привычную до боли картину, всхлипнула, посмотрела беспомощно. Он все понял без слов. Ее брат. Ее герой.

И пусть он часто вел себя как осел, упрямый и непримиримый, сейчас он сделал то, чего ей хотелось больше всего на свете – навалял по первое число козлу за дверью.

Настя не плакала, не кричала. Она даже не пошла смотреть на мужские разборки, только надеялась, что Боря со злости не зашибет Женю насмерть. Зачем брату судимость? Правильно, незачем.

В странном апатичном состоянии девушка пошла в сторону кухни, подняла оброненный и надкушенный бутерброд брата, положила на стол. Также машинально налила себе чай, добавила пять ложек сахара вместо одной, выпила, не почувствовав сладости. Она вообще ничего не чувствовала. Мозг словно отключился, не справившись с нагрузкой, и сейчас переустанавливал систему, подгружал драйвера.

Вернулся брат, молча взлохматил ее волосы, прижал на секунду, чмокнул в лоб. Как и всякий мужчина он опасался женских слез и истерик, но амебообразное состояние сестры доверия внушало еще меньше и он, закатив глаза к потолку и тяжко вздохнув, полез за коньяком. Разговора не избежать.

– И правильно сделала, систер, – абсолютно трезвый Боря не удержался от похвалы. Он был уверен, что все девчонки, начитавшись ванильных романов, от фразы «я люблю тебя» полностью теряют соображалку и здравый смысл. – Вся в меня! Я тобой горжусь, ты умница.

Настя осоловелыми и заплаканными глазами посмотрела на брата. Он редко говорил в принципе, а уж такие приятные слова – так вообще! Она на самом деле думала, что он придушит ее, когда узнает обо всем, он ведь так опекал ее, отгонял парней. Даже как-то жаловалась Маришке, что уж кому-кому, а ей точно придется выходить замуж, как в старые добрые времена, невинной и нецелованной. Целоваться-то она, конечно, целовалась, но для красного словца не грех и преувеличить.

– Спасибо! Я так боялась тебе говорить, – призналась Настя.

– Ну, я не в восторге, конечно. Сама знаешь, я пытался тебя уберечь от таких козлов, как мог. Но тут, видимо, судьба. Влюбишься в следующий раз – сразу ко мне на смотрины, поняла?

– Угу. Только я не влюблюсь больше. Никогда не влюблюсь! Ну его!

– Да, да, конечно. Настюх, Конца Света не случилось, не ты первая, не ты последняя. Поплачь ночку-другую, схавай шоколадку, че там вам еще надо? А, мороженка, вроде! Хочешь, схожу куплю?

– Не, не надо, спасибочки. Борь, ты – самый лучший на свете брат. Я тебя очень люблю. Но носки тебе штопать все равно не буду, и не мечтай. Купи, наконец, себе их пять десятков одинаковых и прекрати меня тиранить! – Настя незаметно для себя переключилась на другую тему и Боря, который терпеть не мог женского произвола и непокорности, едва сдержался. Расстраивать сестру сильнее, чем это сделал тот сморчок из-за двери, ему не хотелось, и он молча кивал. Ремонт ремонтом, но экономия и скупердяйство – разные вещи, пожалуй, действительно стоит прикупить носков побольше, решил парень под конец чувственного монолога сестры.

Оклемавшаяся Настя спокойно приготовила ужин, спокойно поела и так же спокойно ушла к себе в спальню, где ее выдержка и закончилась. Она всю ночь прокручивала сцены из кафе, кино, квартиры, машины, вспоминала, что и как Женька говорил, как обнимал, целовал. По всему выходило, что он уже тогда любил ее. Вполне возможно, что даже с первого взгляда полюбил, но не хотел признавать.

«Он меня любит, я его тоже… Дебильная ситуация! – думала Настя, глядя в потолок. – Но как его простить? Как? Я ведь не смогу забыть, всегда буду что-то подозревать нехорошее. Мало ли, вдруг он потом снова переключится на Маришку? Нет, не смогу. Тем более, что в прошлый раз я спокойно перенесла разлуку, значит, не так уж и влюблена. Вот, – поймала за хвост мысль девушка, – не люблю, а всего лишь влюблена, не так больно будет».

Но больно было. Очень, очень больно.

К утру боль утихла, но не прошла полностью, а вот сил не осталось совсем. Новый год Настя планировала праздновать с друзьями в ночном клубе, но настроения не было и девушка надеялась, что к вечеру она придет в себя хоть немного и доедет, куда следует. Как минимум для того, чтобы не сгорел залог за столик.

Все социальные сети, чаты в мессенджерах пестрели поздравлениями, яркими и красочными картинками, и Насте становилось дурно. В ее отвратительно серой жизни им сейчас нет места. Уныние обняло, сковало по рукам и ногам, не давая возможности свободно вздохнуть, вырваться из крепкой, липкой паутины.

– Ты че трубу не берешь? – предъявил с порога Боря. – Ма там звонит-звонит. Короч, они доехали с малыми, все ок. Ты в клубешник-то поедешь? Отвезти? Я в десять выезжаю, если что – садись на хвост.

– Угу, поеду, наверное. Спасибо.

– Систер, харэ ныть. Не порть себе праздник. Мчи к друзьям, напейся до зеленых соплей, но дома не сиди. Хочешь, поехали со мной?

– Нетушки, спасибо. Лучше уж со своими друзьями, – Настя даже вздрогнула от такой перспективы. Друзья у брата были хорошие, но, выпивая, начинали заглядываться на нее со страшной силой, и Борька бесился.

– Смотри мне! – пригрозил брат и скрылся за дверью.

– Тяжело без Маришки, – в пространство выдохнула Настя и вылезла-таки из-под одеяла. Брат, конечно, поддержал хорошо, как мог, но с лучшей подругой, которой можно рассказать гораздо больше, переживать сердечную трагедию куда комфортнее.

Часам к пяти Борька, по всей видимости, постиг все психологические премудрости – не иначе, как почитал женские форумы – и позвал сестру в ванную. Настя обалдела на пороге! Она готова была поклясться – впервые в жизни ни капельки не романтичный братец устроил такое!

– Борь, спасибо тебе огромное, – со слезами на глазах благодарила Настя. Его забота, такая редкая, но от того еще более значимая и восхитительно-прекрасная растрогала и девушка прижала руку к груди, чтобы удержать рвущиеся наружу признания, брат и так за последние сутки натерпелся «бабских слюнявостей».

– Давай-давай, топай, – подтолкнул парень сестру. – И не вздумай кому сболтнуть. И вообще, я это сделал, чтобы не смотреть, как ты киснешь.

– Ага, из эгоистичных побуждений, я поняла, – Настя улыбнулась и прикрыла за собой дверь.

Ванна с высокой шапкой снежно-белой пены, шампанское, киндер-сюрприз и свечи. Неожиданная приятность. Настя быстро скинула одежду, положила телефон на раковину и погрузилась в воду.

– Ох ты ж блин, он еще и масло в воду налил! Красотень!

Ванну Настя принимала редко. В большой семье, с двумя мальчишками-школьниками, которые грязь могли найти даже в абсолютно стерильном помещении, занимать ванную комнату надолго казалось преступлением. Даже если она приходила с учебы пораньше, нужно было сперва приготовить ужин, убрать, постирать, а там уже подтягивались домочадцы и начинался обычный «сумасшедший дом».

– Какой кайф, – млела в горячей водичке девушка, попивая игристый напиток.

Все проблемы и заботы отступили на задний план и совершенно не тревожили. Лежащий рядом на табурете у ванны киндер радовал глаз, Настя сто лет их не ела и сейчас радовалась, как дитя, предвкушая подарочек. Видимо, в набор для расстроенных женщин входил шоколад, но Борька его не нашел и позаимствовал в комнате у младших братцев то, что удалось обнаружить.

Настя хихикнула. Шансов что-то найти на кухне у брата не было. Они с мамой, как две порядочные женщины, могли положить соль в банку с надписью «кофе» или гречку в банку с биркой «масло растительное». А уж место дислокации шоколада в их доме было засекречено по максимуму, чтобы аллергичные близнецы не нашли и не слопали. Особо не помогало, конечно, но мама не сдавалась.

Зазвонил телефон и Настя, не раздумывая, ответила. Она уже совершенно позабыла о решении не брать трубку, отвлеклась и разомлела.

– С наступающим на пятки! – заорал дурным голосом Димка. – Чего творишь?

– В ванне лежу, пью шампанское и смотрю влюбленным взглядом на киндер-сюрприз, – честно ответила Настя и подумала, что стоило сделать театральную паузу после влюбленного взгляда, дать парню возможность домыслить чего-нибудь неприличное.

– Муррр, – прокомментировал друг. – Обожаю голеньких девочек в ванне с пеной, так бы и присоединился. О, подожди, подожди! Или, может, это было приглашение?

– Дима! – тут же возмутилась Настя, хотя сама же и спровоцировала его. Просто не могла сдержаться, привычка – вторая натура.

– Ладно тебе! Слушай, я тут вспомнил, что Маришик-то наша улетела в командировку. Ты с кем Новый год встречаешь? Не с семьей, надеюсь?

– А что плохого в том, чтобы встретить Новый год, который, между прочим, семейный праздник, с родными и близкими? – Настя лукавила. Она и сама ни разу не рвалась праздновать с семьей, потому и не поехала с мамой и близнецами к бабуле, но из чувства противоречия не смолчала.

– Ты серьезно? Насть, ты че? Это ж тоска. «Голубой огонек» или еще какая-нибудь муть. Фу-фу-фу! Так, слушай, давай я тебя к нам заберу? Мы уже второй день празднуем, но тут кое-что докупить надо, все равно ехать в город.

– А ты где?

– Так ты согласна? Я могу через часа полтора быть у тебя, – предложил Димка, и Настя услышала, как пискнула сигнализация и хлопнула дверь авто. – У нас тут красота: дом, банька, лес, озеро, правда замерзшее, зато на коньках можно покататься. Давай, соглашайся!

Насте отчаянно хотелось на природу. Празднование в ночном клубе ее, откровенно говоря, не прельщало, но в этом году их обычная компания рассыпалась: одни улетели за границу, вторые – к родителям в другой город, третьи сидели совсем без денег, и дом в тайге накрылся медным тазом.

– А у вас там снег есть?

– Да сколько угодно! Мы из бани ныряем в сугроб между елками. Так я выезжаю?

– Выезжай! – сказала Настя раньше, чем успела подумать. Вечно с Димкой так!

– Ура! – заорал в трубку Димка, но быстро опомнился и начал перечислять: – Так, платье бери, я слышал, что девчонки будут в платьях и туфлях, планируется фотосессия у камина в кресле-качалке и с елкой – правда, она куцая, но кого это смущает, да? Что еще? Так, полотенца и простыни тут есть, все чистое. Возьми обязательно спортивный костюм, халат или сарафан, чтобы ночью в туалет ходить, и зимнюю одежду теплую – мы шашлык жарим на улице и гуляем, – здесь холоднее, чем в городе. А, и напомни мне оставить несколько бутылок воды в машине для тебя, а то у нас народ простой, видит бутылку – пьет из нее. Не хочу, чтобы ты маялась наутро с похмелья.

– Я поняла. Димочка, давай едь там осторожно, не торопись, а я пойду собираться и краситься, – прервала друга Настя и, быстро попрощавшись, схватила киндер. Она обожала угадывать, что внутри, даже сладкое лакомство интересовало куда меньше.

– Так, будет у меня предновогоднее гадание, до крещенских еще далеко. Что попадется внутри, то меня и ждет в наступающем году! – загадала Настя и разломила пополам любимую вкуснятину. В гладком, приятном на ощупь, яйце лежала машинка, маленькая красненькая и довольно симпатичная. – Ну вот, все-таки придется сдавать на права, – разочаровано расшифровала гадание девушка.

Мама с каждым годом все больше и больше домашних обязанностей перекладывала на ее плечи и в последнее время стала намекать, что дочери не помешало бы пойти в автошколу. Любая другая дочь наверняка обрадовалась такому щедрому подарку от родителей, но Настя смотрела на жизнь трезво – мама просто хотела свалить на нее близнецов еще и вечером, не желая их возить в секцию после работы.

– Блин, надо тоже устраиваться на работу и валить из дому, – в который раз вздохнула Настя. – А права не помешают, чего уж тут.

Сумку она упаковала в два счета, а вот с макияжем и волосами пришлось повозиться. Настя не стала рисковать и использовала водостойкую косметику, мало ли, вдруг снег пойдет или шампанским обольют. Компанию Димки она не знала, но не сомневалась, что будет весело. Там, где Димка, всегда весело. Уж кто-кто, а он точно сможет ее расшевелить и заставить радоваться жизни.

– Лучше бы в него влюбилась, честное слово, – приговаривала девушка, прокрашивая ресницы. – Он, конечно, говнюк, но классный и честный, никому ничего не обещает. Жаль, сердцу не прикажешь.

Дима приехал через пару часов, когда Настя была уже абсолютно готова. Она увлеклась приготовлениями и совершенно забыла предупредить друзей, что в клуб не явится, и теперь бежала к машине, разговаривая по телефону.

Друг ждал у открытого багажника, выхватил совсем не тяжелую сумку из рук и тут же спрятал внутри, захлопнул крышку. Усадив болтушку в авто, прыгнул за руль. Ехать предстояло далеко, и парень торопился.

– Ой, извини, Дим. Привет! Куда мы едем?

– В тайгу.

– Как в тайгу? Далеко? Я думала, вы где-то недалеко от города.

– Нет, часа полтора и мы на месте. Увидишь, – ответил парень, не отрывая напряженного взгляда от дороги. – Блин, ну что за пробки? Люди, режьте свои салаты!

– Так они за майонезом для него и поехали, – рассмеялась Настя. – Чего ты такой насупленный? Что-то случилось?

– Да нет, нормально. Я думаю, ничего ли не забыл купить.

– Димка, я так рада, что ты меня вытащил. Я точно тебе не помешаю?

– Сдурела что ли? Нет, конечно. Мне показалось или у тебя неприятности? Ты в последние дни какая-то странная ходила…

– Ой, Дима, у меня личная трагедия. Это чмо – ну, ты помнишь его, с бала парень – бросил меня. Там история прямо мерзкая.

Настя и сама не знала, зачем рассказала все другу. Вроде бы еще вчера выговорилась на кухне под коньяк. Но Боря – это Боря, ему многое не расскажешь, хоть он, конечно, и так догадался. А тут хороший друг, дальняя дорога и шампанское в крови – ну как не проболтаться?

– Вот меня брат и продержал сутки в алкокоме. Ну, я утрирую, конечно. Но вроде полегчало. Извини, что вывалила на тебя это все. Блин…

– Насть, друзья для того и нужны, – Дима положил руку на плечо и сжал, поддерживая. Никаких пошлых шуточек, никаких «яжеговорил». – Не парься. Выкинь его из головы. Вы и не так долго вместе были. Если еще раз появится на горизонте, только скажи, я его урою.

– Да мне просто дико обидно, Дим. Ты ж меня знаешь, я никогда ни с кем не встречалась, тут, блин, первые отношения и такая фигня. Мы с Маришкой реально как те двое из ларца, одинаковых с лица. У нее недавно тоже был роман, но повезло, вовремя узнала, что тот урод женат и послала его. А я, вот, лопухнулась. Мне неприятно думать, что первый… – Настя смутилась и замолкла, но друг все понял.

– Котенок, расслабься. Секс в наше время – еще не повод для знакомства. Главное предохраняться, – он глянул на девушку вопросительно, и она скованно кивнула. – Ну и отлично! И вообще, представь, что на его месте был я, а про него забудь, – Дима подмигнул, но без привычного озорного огонька в глазах.

– Ой, Дим, лучше бы это действительно был ты. Я тебе по крайней мере доверяю. Но до дружеского секса я пока не доросла.

Настя хотела представить, как выглядел бы ее первый секс с Димкой. Вот таким Димкой, взрослым и опытным, а не тем юнцом-первокурсником, что неумело флиртовал. И не смогла.

«Он ведь друг. Лучше не портить дружбу сексом. Хотя с ним, наверное, я бы так не смущалась и не дергалась, все прошло бы не так болезненно. Хотя было клево… – Настя погрузилась в воспоминания, но уже без эмоций, просто анализировала произошедшее. Женя был нежен, как и обещал, долго целовал, гладил. И тело отзывалось со всем пылом бушующих гормонов. Но мозг не отключался и все портил. – Как обычно. Надо мне постигать азы женской глупости. Говорят же, что оргазм из головы…»

Дима тоже молчал. Он только начал привыкать к мысли, что она несвободна, только перепсиховал, переболел. И вот Настя снова одинока. И несчастна из-за какого-то вшивого мудака. Ему безумно хотелось долбануть по рулю, выплеснуть ярость, но Настька бы испугалась и не поняла, пришлось терпеть и беситься молча.

Он не знал, что больше его бесит – как поступил с подругой чертов Евгений или то, что она совершенно не желает признавать в нем мужчину и держит во френдзоне. Последнее его давно закусывало, но он решил, что она придет к нему сама. Сейчас, после случившегося, решение подождать уже не казалось таким мудрым, но было поздно.

Он не был ханжой, не превозносил девственность, но то, что его любимая, ершистая и вредная Настька с ней так бездумно и глупо рассталась – не с ним! – злило до желваков на щеках и вздувшихся на мощной шее вен.

«Ладно, я подожду. Ради тебя самой, бестолочь, дождусь, пока влюбишься. Но на этот раз, Настя, никаких мужиков я к тебе и на пушечный выстрел не подпущу! Хватит! Лоханулся уже разок. Не будем наступать на те же грабли!» – Дима ехал и кивал своим мыслям. Черновой план покорения неприступной вершины «Анастасия» был составлен, оставалось лишь проработать некоторые детали и приступать к реализации. Больше он не позволит ситуации развиваться естественным путем.

– Дим, ты знаешь автошколу хорошую? – завела разговор девушка и рассказала о спонтанном гадании по киндеру.

Как это обычно у них бывало, разговор лился полноводной рекой и замирал лишь тогда, когда им обоим хотелось подумать или просто помолчать. Никаких неловких пауз, неудачных шуток, только дружелюбная веселая болтовня. Они даже поссориться не могли, кто-то обязательно уступал, и Настя всегда этому поражалась, так как со всеми остальными, даже с Маришкой, ей сложно давались прения, она стояла на своем до победного. Но Дима умудрялся частенько перетянуть одеяло на себя, и Насте только и оставалось, что удивляться, как он это сделал, а она не заметила.

– Сегодня утроим гадания, – с порога заявил Дима. Никто из отдыхающих не стал выходить на улицу – поленились одеваться – и пакеты пришлось тащить самим. – Ой, черт! Народ, это Настя. Настя, это народ. Все равно сразу всех не упомнишь, по ходу пьесы познакомишься.

– Что за гадания? – заинтересовались девчонки.

Пока Дима объяснял суть гадания по киндер-сюрпризам, которые он, оказывается, купил специально, когда узнал от Насти о забавном способе это сделать, девушка огляделась. Дом был не очень большим для их немаленькой компании, но уютным. В огромной гостиной с камином, креслом-качалкой и елкой был накрыт праздничный стол, и она с усмешкой заметила, что торт уже успел кто-то надкусить, прямо как у нее дома, только там всегда было ясно, кто нахулиганил.

– Привет, я – Дина, – красивая яркая брюнетка с очаровательными ямочками на щеках и подбородке первой подошла и представилась. – Идем, я тебе покажу дом, пока все разбирают покупки. А ты с Димой, ну, вы вместе, да?

– Мы друзья, просто друзья.

– Да? Странно. Ну ладно.

– А что странного? – Настю удивили даже не столько слова, сколько тон Дины, и она не удержалась от вопроса.

– Ну, у нас в компании все семейные или по парочкам, разовых девушек не водят, вот я и подумала. Извини, пожалуйста, я глупость сморозила, – Дина зарделась и легонько погладила Настю по руке. – Может, у вас еще все впереди.

– Это вряд ли, – рассмеялась Настя. – У Димки стопятьсот женщин, я не хочу в этот гарем, не люблю очереди.

– Да, он такой, любвеобильный. Но это до поры, до времени. У меня папа таким же был, пока не познакомился с мамой…

Общительная и дружелюбная Дина не замолкала ни на минуту, но дом показала и объяснила, где, как и чем пользоваться. Друзья приехали довольно поздно и сразу после экскурсии девушка повела Настю в просторный санузел для переодевания и оттуда – за накрытый стол.

– Иди ко мне, – махнул рукой Дима. – А то будешь там смущаться в углу. Если я напьюсь, а сегодня это вполне возможно, мы спим вон в той комнате на надувном матрасе.

– Он же узкий! – Настя поняла, о каком эирбэде он говорит, так как обратила на него внимание из-за знакомого свитера, небрежно брошенного сверху.

– Ничего, будешь за меня держаться – не упадешь, – в своем стиле пошутил Димка, и Настя улыбнулась в ответ. Выбора у нее все равно не было, да и в большой компании опасаться приставаний не следовало, тем более от друга.

– Дим, в шкафу есть еще надувнушки, возьми побольше, – разливая алкоголь по рюмкам, заметил худой парень в очках. Настя готова была поклясться, что он физик или математик, настолько его внешний вид совпадал с ее представлениями о талантливых ученых, почему-то непременно этих специальностей.

– Сева, ну кто тебя просил? – возмутился Димка так расстроенно, что все расхохотались.

Отовсюду посыпались шутки и рекомендации Севе быть повнимательнее и не подставлять друга, не лишать его, вполне вероятно, единственной возможности пощупать прекрасную Анастасию.

Уютная атмосфера, хорошая компания, вкусная еда, шампанское и Димка под боком сделали свое дело – Настя полностью расслабилась, развеселилась, объелась вкусняшками и была обозвана бегемотиком, когда погладила себя по животу.

Речь президента толком никто не слушал, все писали записочки, чтобы сжечь их и кинуть пепел в бокал. Настя никогда раньше так не делала и горела азартом, успеет или нет за двенадцать секунд и сжечь, и выпить. Успела!

Ровно в полночь, под вкусно пахнущий дымок от множества бумажек с посланиями Деду Морозу под бой курантов и веселый смех она повернулась к Диме. Он смотрел на нее и улыбался.

– С Новым годом, мой толстый бегемотик! – подколол Настю друг и ущипнул за наетое брюшко.

– С Новым годом! Сам обжора!

Он поцеловал быстро-быстро, буквально легкий чмок в губы, но по телу разлилось тепло и довольство. И она обняла, прижалась изо всех сил, зашептала:

– Спасибо, Димочка! За все! Ты меня сегодня просто спас. Обалденный Новый год!

– Бестолочь ты, Настька, за то и люблю, – Дима чмокнул девушку в нос и пощекотал под ребрами.

– Я тебя тоже, Дим. Ты – мой самый лучший друг. После Маришки, конечно.

Компания, внимательно наблюдала и совершенно без зазрения совести слушала весь диалог, на последней фразе Насти дружно закатили глаза. Наивность девушки веселила их не на шутку, но еще больше им нравилось необычное и крайне глупое поведение друга, который в ее присутствии утратил остатки мозгов и, похоже, весь опыт общения с женщинами. Даже Дина догадалась, что происходит, а ведь она не знает про «ту самую Настю»! Еще не знает, скоро ее просветят друзья, за ними не заржавеет.

– Товарищи, давайте же погадаем! Я киндер-сюрприз со школы не ела! – внесла предложение Алена – рыжеволосая и зеленоглазая красавица. Настю позабавило, что про гадание вспомнила именно она, было в Аленке что-то колдовское, если не сказать – ведьминское.

Насте досталось второе за день шоколадное яйцо, и она великодушно разрешила Димке его слопать, а вот желтенькую начинку долго вертела в руках, не решаясь открыть. Почему-то появилось ощущение, что там таится какой-то секрет, что-то важное для ее судьбы.

– У меня крокодил! Смотрите, какой хорошенький! И с клавиатурой! Ха ха ха! – кричала Дина и тыкала всем под нос симпатичного крокодильчика.

Настя не могла понять, почему все так смеются, и Дима пояснил, что парень Дины – Рома – учится на программиста, и из-за наличия всех зубов мудрости его давно обозвали крокодилом, то есть предсказание сработало на все сто процентов.

– А у меня какой-то дядька с мечом, – Алена нахмурила идеально выщипанные брови и посмотрела на своего мужа подозрительно: – Ты снова начал рубиться в эту свою игрушку с эльфами восьмидесятого уровня?

– Э, роднуличка… – засюсюкал двухметровый дядя с бородой, – я совсем немного…

– А гном со сковородкой, интересно, что значит? – пробасил Костя, и жена ему подмигнула.

– Лена мучается от токсикоза и, судя по всему, готовить теперь будет Костик, – объяснил на ушко Насте понятную всем, кроме нее, шутку. – Слушай, работают ведь гадания! Прикольно, да? Что там у тебя, давай!

Настя грела в руках яйцо и не решалась его открыть. У всех, как на подбор, зверюшки предсказывали без ошибок, и это настораживало. Одно дело просто пошутить и совсем другое – узнать, что предначертано тебе судьбой на самом деле.

– А у тебя что? – полюбопытствовала она.

– У меня? Щас, секундочку. А у меня львица под зонтиком. Очень сексуальная, смотрите, какие губищи! – хохотал Дима.

– Не иначе, встретишь свою судьбу в этом году, Львицу по гороскопу и где-нибудь под дождем, наверное, – предположила Аленка и сверкнула колдовским зеленым глазом.

– Возможно, – не стал спорить Дима и снова привязался к Насте.

Все давно открыли свои яйца-предсказания, отсмеялись и теперь ждали, когда же девушка-интрига перестанет испытывать их любопытство.

– Э, – протянула Настя. На ладони лежал голубой бегемотик, точнее – это была бегемотиха. С малышом.

– Помилуйте, я еще не готов к детям! – трагичным шепотом известил всех Дима.

– И я, – пискнула Настя.

– А придется! – расхохоталась первой Алена. – Дурачки, дети – это символ какого-нибудь достижения. Вы даже не спите, а уже … ой, не могу! – заливалась рыжеволосая «предсказательница».

– Диплом, например, – подсказала Дина. – Вы ведь как раз доучиваетесь. Диплом – это труд многих лет, достижение. Правильно я говорю? – обратилась она за поддержкой зала, и те активно закивали головами.

– Да, диплом, точно, – Настя уцепилась за эту мысль, но про себя подумала: «Главное – никогда, ни при каких обстоятельствах не спать с Димкой!»

– Насть, а кто ты по знаку Зодиака? – спросила колдунья Аленка.

– Э… Лев.