Глава 36

Кристину разбудил звонок менеджера из банка. Сон слетел сразу, когда она услышала под какой процент ей согласны дать кредит.

— Но это же грабеж! — возмутилась она. — Я работаю с ипотечными кредитами и никогда такого не слышала.

— Вам решать, принимать наше предложение или нет, — голос менеджера звучал вежливо и холодно. Похоже, он прекрасно понимал, что у Кристины нет выхода.

— Я подумаю, — Кристина бросила телефон на подушку и села на кровати, обняв колени руками.

Сколько же ей придется делать сделок, чтобы ежемесячно выплачивать такую сумму? Конечно, можно отказаться, но в других банках с ней даже не стали разговаривать. А мама последнее время выглядела такой похорошевшей, что расстраивать ее не представлялось возможным. Привычная тоска в глазах Иларии сменилась надеждой. Кажется, она даже стала лучше себя чувствовать и вчера впервые за год нашла в себе силы погулять с Кристиной по берегу озера.

Нет, отступать нельзя. Придется ей быть с Мухиным поласковее. Похоже, кроме него рассчитывать не на кого. Кристина хмыкнула и, надев стоящие под кроватью кроссовки, перешла в соседнюю комнату, где был ее маленький тренажерный зал, в котором она занималась зимой. Достала из шкафчика гантели, сделала несколько глубоких вздохов и принялась выполнять комплекс для бедер и ягодиц. Закончила отжиманиями и упражнениями для груди. Пот лил ручьями, но в голове прояснилось. Она возьмет этот кредит. Невозможно разочаровать маму. Вспомнив слова Сергея, что она чокнутая со своей любовью к матери, мысленно послала его к черту. Знал бы он, что в маме для нее заключен весь мир, они вместе прошли через ад и теперь заслужили самое лучшее. Все получится. Должно получиться. Всегда получалось. К тому же теперь ей больше не надо ни отдаваться чужим рукам, ни убивать, а всего лишь работать. А это она умеет и любит.

После душа Кристина позвонила в банк и дала согласие. Потом спустилась вниз и зашла к маме в спальню. Илария, сидя на краешке кровати, расчесывала щеткой длинные волосы. Кристина села рядом и обняла ее.

— Мы можем заказывать билеты в Испанию.

На глазах Иларии выступили слезы, и она крепко прижала к себе Кристину.

— Детка моя, солнышко, на всем свете нет лучшей дочки, чем ты. — внезапно она отстранилась и посмотрела на Кристину. — Сколько ты должна будешь выплачивать ежемесячно?

Кристина мотнула головой.

— Неважно.

— Я не могу согласиться, пока ты не скажешь. — Кристина назвала сумму в три раза меньшую. Илария ахнула. — Это невозможно. Ты не справишься.

— Я справлюсь, если ты будешь верить в меня. Пойми, я не смогу себе простить, что мы не попробовали.

Они еще долго препирались, но Кристина, как всегда, победила. Уже слишком давно они поменялись ролями: дочка стала мамой, а мама дочкой. Кристина только делала вид, что прислушивается к маминым советам. Позавтракав, Кристина, усадила Иларию перед камином и отправилась в банк подписывать документы.

Сначала Кристина думала, что ей придется сопровождать маму, но на ее счастье в это же время туда собирались Валентина с мужем, которые пообещали доставить Иларию до клиники. Кристина вздохнула с облегчением, как ни хотелось слетать в Испанию, не стоило тратить лишних денег. Расцеловав маму в аэропорту и попрощавшись с Валентиной и ее мужем, Кристина почувствовала спазм в горле. Когда они теперь увидятся? Что если лечение, на которое возлагались такие надежды, себя не оправдает или, наоборот, навредит? От одной только мысли глаза стали мокрые. Хотелось, чтобы рядом был кто-нибудь, на чьем плече она могла бы поплакать. Хоть кто-нибудь. Пусть даже не Витька. Корзина, Сережка, да кто угодно. Но она была одна, спешившим пассажирам не было до нее дела. Кто-то больно толкнул в спину, не извинившись. Кристина очнулась и, не обращая внимания на пелену слез, направилась к выходу. Надо взять себя в руки. Дело в том, что она никогда надолго не расставалась с мамой. Все будет хорошо. Ведь Валентина поправилась, и мама тоже поправится, и они вместе куда-нибудь поедут. Например, в Италию.

Теперь Кристина срывалась к каждому телефонному звонку и каждому клиенту предлагала свои услуги. Со дня подписания договора прошло несколько дней, а она уже вся издергалась, что не нашла новых объектов. Дело дошло до того, что она позвонила Мухину, но тот был не в настроении.

— Попробуй поработать сама, Воронцова, — раздраженно бросил он. — У меня масса проблем и без тебя.

Дав отбой и обозвав начальника козлом, Кристина почувствовала холодок в груди. Неясное предчувствие, что грядут нехорошие времена, поселилось в голове. Она взяла в руки записную книжку и стала обзванивать клиентов. Теперь ей было все равно, что о ней подумают. Она, никогда не занимавшая денег, теперь чувствовала себя зажатой в тиски. Единицы измерения времени превращались в денежные: секунды в копейки, минуты в рубли, часы в тысячи. Она перелистала записную книжку и набрала кучу номеров — результат ноль. Наступал вечер. Что она будет делать завтра, если сегодня переделано все?

Не в силах выносить одиночество в пустом доме, Кристина оделась. Надо куда-нибудь пойти. Летом можно было бы просто погулять, но что делать зимой? Удивительно, но проблема «некуда и не с кем пойти» возникла чуть ли не впервые. Раньше не хватало ни на что времени. Надо было ходить по магазинам, готовить, заботиться о маме, было полно работы, к тому же к ее услугам всегда была безотказная Корзина. А здесь, на озере, ее частенько караулил Витька. Нет, о Витьке лучше не думать.

Кристина расчесала волосы и собрала их в хвост. Критически посмотрела в зеркало. Выглядела она хорошо, а пойти некуда и не с кем. Дожила! Может, ей пора завести новых знакомых? Она вспомнила, что недалеко от станции Кратово открылся новый ресторан. Можно сходить туда и выпить пива. Кристина накрасила губы темно-красной помадой и надела короткий меховой жакет. Она скромно сядет в уголке и понаблюдает за посетителями. Усмехнулась. Не обманывай себя, Кристина: тебе просто нужно с кем-нибудь познакомиться и заняться сексом. Польстить своему тщеславию и удовлетворить ненасытные гормоны. Черт. Но ведь заранее известно, что ни с кем ей не будет так хорошо, как с Витькой. Но ведь не оставаться же монашкой? Жизнь продолжается. Уговаривая себя, она заперла калитку и спустилась к озеру. Было светло от снега и морозно. Она поежилась и надела капюшон. Проходя мимо Витькиного дома, погрозила ему пальцем и тихонько проговорила: «Я собираюсь тебе изменить».

Телефон зазвонил так неожиданно, что она его чуть не выронила. А уж от одного только звука знакомого голоса сердце сжалось так, что стало больно.

— Мне почему-то показалось, что тебе одиноко, — Витькин голос звучал нежно и как-то неуверенно. Не знал, захочет ли она с ним разговаривать.

Кристина усмехнулась: настолько одиноко, что я решила с кем-нибудь трахнуться.

— Ты угадал, мне не просто одиноко, а ужасно плохо.

— Что случилось?

— Ты готов меня выслушать? Это же дорого.

— Я готов проговорить с тобой всю ночь, если тебе это поможет.

— Хотелось бы спросить, какого же черта, ты не звонил несколько месяцев?

В трубке послышался вздох. Связь была на удивление хорошая, словно он говорил из соседнего дома, а не из далекого Лондона.

— Хотел разобраться в своих чувствах.

— И как пошел процесс? — вдруг разозлилась Кристина. Он разбирался в чувствах, а потом вдруг позвонил, словно и не было этих дурацких месяцев, когда она не знала, что и думать.

— Может, лучше расскажешь, что случилось?

— Сначала хочу узнать, что с процессом.

— Крис, я понял, что ужасно скучаю без тебя.

— А я думала с глаз долой, из сердца вон.

— Я тоже думал, что разлука расставит все по местам. Она и расставила. Я никого не хочу, кроме тебя. С тобой у меня был самый лучший секс. Совершенный секс. Больше такого ни с кем не будет. Понимаешь?

— Понимаю, — грустно заметила Кристина, вспоминая свои безрадостные встречи с Сережкой. Чистая механика, задабривание гормонов суррогатом вместо шоколадки. Нате, подавитесь и отстаньте хотя бы на время. — Слушай, а может тебе не нравятся англичанки?

— Я повторю для особо одаренных, постарайся услышать. Я никого не хочу, кроме тебя.

Сердце опять сладко сжалось.

— Витька, черт бы тебя побрал, а я никого не хочу, кроме тебя. Мы испортили друг другу жизнь.

— Меня удивляет твой пессимизм. Почему испортили? Судьба сделала нам подарок.

Кристина почувствовала, что сейчас заплачет. О чем он говорит? Какой подарок?! Да она покоя лишилась с тех пор, как с ним познакомилась. Все мысли только об этом, вся боль из-за него. Она же стала покалеченной с этой дурацкой любовью. Даже сейчас он позвонил, когда ему взбрело в голову, а у нее руки трясутся от волнения.

— К таким бы чувствам другую форму отношений, — бросила она с досадой.

Возникла пауза. На том конце было так тихо, что Кристина подумала, что связь оборвалась, и непроизвольно сказала «але».

— Я, может, такая сволочь, но я до сих пор ничего не решил. Просто не могу. Как подумаю, что с девочками будет. Супруга моя не совсем в порядке бывает, Аленка мне часто звонит, жалуется. Приходится как-то улаживать.

Кристина вспомнила большеглазую Аленку, которую она учила плавать. Если бы только Витькина жена отпустила бы его с Аленкой, она была бы не против… И тут же одернула себя. О чем она только думает?

— Давай не будем. Я не хочу, чтобы ты из-за меня бросал семью. — Кристина вдруг вспомнила тот день в подвале, когда услышала, что отца больше нет. Мир сразу осиротел. — Девочкам очень нужна отцовская любовь. Я это точно знаю, — она всхлипнула. Откуда-то вдруг накатили воспоминания о Петровиче и о себе самой, размазанной под его большим равнодушным, жаждущим удовлетворения телом.

— Ты плачешь?

— Нет.

— Ты никогда не рассказывала об отце, он бросил вас?

Кристина вспомнила о Марине. Бросил?

— Нет, Вить, он был как ты. У него даже была дочь, которую он скрывал.

— Почему была?

«Потому что я ее убила.»

Если бы она могла рассказать, а он бы понял. Если бы Витька прочитал ее книгу, а потом пришел бы и сказал, что любит ее, несмотря на то, что она убийца. Несмотря на покалеченную психику. Несмотря на ненормальную любовь к матери. Любит безусловной любовью и прощает за все, что она натворила. Потому что именно такой в ее понимании и должна быть настоящая любовь. Но так и не бывает. Она вытерла слезы и зашагала к бару.

— Закрыли тему, ладно?

— Как скажешь. Если тебе неприятно, мы не будем это обсуждать.

Ласковый мягкий голос пресек злость. И в ней вновь проснулась нежность.

— Займись со мной сексом, Вить, — тихо попросила она. — Я шла в бар, чтобы найти там кого-нибудь на ночь. Но я хочу, чтобы это сделал ты. Пусть даже по телефону.

— Ты будешь себя ласкать под мои слова?

— Нет, я просто представлю.

— Не ходи в бар, Крис. Я не хочу, чтобы тебя кто-то трогал. Я сам хочу гладить и целовать каждый сантиметрик твоего тела. Я так хочу войти в тебя. Медленно, нежно. А потом сильно, коснуться твоей матки, чтобы ты застонала от наслаждения. Мне так нравится, как ты стонешь.

— Перестань, а? Я так соскучилась.

— А я еще больше. Иди домой, налей себе бокал вина и давай поговорим. Я, кстати, уже налил.

— У меня дома нет спиртного. Я все выпила.

— Чудесная девочка. Тогда пойдем в магазин.

Кристина засмеялась. От его мягкого теплого голоса становилось теплее, мир, жестокий и злой, начинал становиться лучше. Даже зацепившаяся за сосны луна, казавшаяся прежде зловещей, сейчас улыбалась. Ей вдруг подумалось, что зима пройдет, настанет лето, и они с Витькой снова будут вместе плавать и валяться на траве под горячим солнцем. Только тогда они будут действительно вместе. Сейчас эта мысль казалась реальной. Они ведь так любят друг друга. Что-нибудь произойдет и соединит их измучившиеся души и истосковавшиеся тела. И не надо будет ничего решать, причинять кому-нибудь боль. — Ты думаешь, я отпущу тебя? Я провожу тебя до магазина.

— Вить, но это же, наверно, дорого… так долго разговаривать.

— Не важно. Сегодня я хочу быть с тобой.

— А завтра?

— Пока еще сегодня, и я здесь. Зачем думать о том, что будет.

В этом был весь Витька. Он умел наслаждаться мгновением, радоваться пустякам. У него было то, чего не могло быть у Кристины при том бремени, которое она продолжала носить с собой, постоянно ударяясь об острые углы. Прошлое не давало радоваться, тянуло вниз, напоминало, что она обычная дрянь, которой еще посчастливилось остаться на плаву.

Сегодня, как и раньше, его руки стирали отпечатки чужих пальцев с ее тела, а его слова нежностью и теплом очищали душу. Сегодня Кристина, впрочем, как и всегда с ним, становилась девушкой, которой хотелось верить.

А потом они еще долго болтали по дороге, и когда Кристина зашла в гостиную и по привычке посмотрела на Маринин стул, он оказался пуст. Видимо, в момент, когда она была счастлива, призрак сводной сестрички оставлял ее в покое.

Кристина рассказала про маму и о том, как она переживает из-за того, что не сможет выплачивать кредит. И Витька, в отличие от Сергея, сказал, что верит, что она со всем справится.

— Ты не представляешь, как я дергаюсь. Взять кредит для человека, который работает на окладе, означает просто ходить на работу и отдавать часть зарплаты. Для меня же это постоянная попытка найти клиентов, которые согласятся мне заплатить. А на данный момент у меня просто нет работы. Меня словно кто-то сглазил, сейчас я получу деньги по последней сделке, а потом я не знаю что делать. У меня нет квартир, которые нужно помочь продать или купить. Такого не было никогда. Это похоже на то, что кукольник хочет, чтобы я потеряла Двенадцать сосен.

— Крис, успокойся и подумай, что ты сделала не так. Все это полная чушь насчет сглаза. Ты сама себя остановила.

Кристина сделала большой глоток вина. О том, что я сделала не так, она прекрасно знала. Она убила человека, свою сестру. И теперь этот дом навсегда останется вечным напоминанием.

— Если бы только я могла тебе обо всем рассказать, — вздохнула она в трубку.

— Так расскажи.

Кристина дернулась от волнения и пролила вино на руку.

— Ты что молчишь?

— Я не могу. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Хорошо, — легко согласился Витька. — Знаешь, кто предложил мне дружить в Фейсбуке?

— Не знала я, что ты зависаешь в социальных сетях. Так кто это?

— Я вовсе не зависаю. Мне так удобно общаться с Аленкой. А еще нужно для работы. А потом ты знаешь, за границей скучаешь по русским.

— Никто не заставлял тебя уезжать. Кстати, когда ты приедешь?

— Не знаю. Сейчас нет никакой возможности. Работаю даже по выходным.

Через некоторое время связь оборвалась, и звонков больше не было. Наверно, у Витьки на мобильном закончились деньги. Они так и не попрощались.

Вспомнив о Фейсбуке и о том, что она так и не узнала, с кем он там общается, Кристина включила компьютер. Сама она социальными сетями не интересовалась, ей хватало общения на литературных форумах с подобными ей непризнанными авторами. Там они хотя бы обсуждали такие важные вопросы, как идея произведения, финальная развязка и как написать идеальный роман, а на сайтах вроде Контакта хвастались своими фотками «я и пальма», «я и море», что казалось пустой тратой времени. Хотя, задумалась, изрядно захмелевшая Кристина, возможно, ей просто нечем хвастаться.

Вредный Фейсбук предлагал пройти регистрацию. Кристина выдала левые координаты и хитро усмехнулась. Витьку она нашла почти сразу и некоторое время не могла оторваться от его фотки. Одетый в болотного цвета рубашку с коротким рукавом под цвет глаз, он выглядел настолько сексуальным, что заныло сердце. Так захотелось сорвать с него эту рубашечку. Кристина сделала глоток вина и закрыла глаза. Никогда в жизни она не испытывала ни к одному мужчине такого животного сексуального влечения, от которого она чувствовала себя настоящей зверюгой. Перед глазами замелькали картинки их близости, но зазвонивший телефон прервал эротические грезы.

— Мы так и не попрощались.

— Но я не хочу прощаться, — капризно заметила Кристина.

— Ты хочешь, чтобы я в тебя вошел?

— Да.

— Тогда представь, что я это делаю.

— Я хочу чувствовать, а не представлять.

Витька вздохнул.

— Я предупреждал, что нам лучше не разговаривать.

Так, препираясь и растравливая друг друга несбывшимися желаниями, они проболтали еще немного, пока их снова не разъединили. Услышав короткие гудки, Кристина отбросила телефон на кровать и, как была в джинсах и водолазке, вышла на балкон охладиться. Медленно опускались снежинки, морозный ветер остужал щеки. Каждый раз, когда они встречались, ее раздирало чувство неудовлетворения и жалости к ним обоим. Так хотелось прижаться к нему и никуда не отпускать. Телефонный разговор лишь усиливал тоску.

Нельзя любить чужого мужа.

Окончательно замерзнув, Кристина вошла в комнату, наслаждаясь охватившим ее теплом. На журнальном столике светился ноутбук. Витька насмешливо улыбался со своего единственного портрета. Наверно, надо все-таки попрощаться. Она написала ему «до свидания» и начала нетерпеливо щелкать мышкой. На ее счастье здесь не было фоток с женой и дочками. Только Лондон во всех его зимних видах. Она посмотрела его друзей и обомлела. На одном из профильных фото красовалась… Корзина собственной персоной.

Кристина потянулась к бокалу. Корзина в Фейсбуке? Что ей здесь надо? Насколько Кристина помнила, она и компьютер-то включать не умела. Вопрос второй заставил ее поежиться. Что Корзине нужно от Витьки? Кристина нервно выдохнула и захлопнула фото бывшей подруги. После того, что произошло, она всегда испытывала чувство стыда за содеянное и боль из-за осознания, что между ними, несмотря на годы дружбы, ничего нельзя повернуть назад. Есть такая точка, после которой нет возврата, и уже не взглянуть друг другу в глаза, не прижаться, как в детстве лбами, поддерживая друг друга.