Глава 38

Третий концерт Рахманинова, который передавали по радио, окончательно примирил Кристину с жизнью и заставил поверить в себя. Завтра будет новый день, и она обязательно что-нибудь придумает. Завтра ей позвонит кто-нибудь из бывших клиентов или по рекомендации. А сегодня нужно слушать прекрасную музыку и смотреть, как на лобовое стекло опускаются и тают пушистые снежинки.

Дом, освещенный одиноким фонарем, зиял темными окнами, словно пустыми глазницами и казался зловещим. Кристина почувствовала холодок одиночества. Как же хочется тепла и ласки, чтобы дома тебя ждал любимый человек. Она заморозила пальцы, пока открывала металлические ворота и с удовольствием юркнула в теплую машинку, чтобы загнать Кошку внутрь. Щелкнула сигнализацией, закрыла ворота и пошла по дорожке к дому, оставляя на свежем снегу одинокие следы.

Включив свет, Кристина осторожно прошла в гостиную, содрогаясь от мысли, что Марина опять будет там, напоминая о совершенном зле и непрощении. Ее накажут в следующей жизни, а может быть, уже в этой. Отнимут все, что она с таким трудом добивалась, вновь сделают беженкой.

Кристина старалась не смотреть на стул, пока проходила мимо, но проклятое боковое зрение услужливо показало светлую прядь волос.

Нет! Не надо! Оставь меня в покое! Я не знала, что ты моя сестра!

Кристина почувствовала, что ей стало трудно дышать.

Не приходи больше!

Она зажмурила глаза, как в детстве, и с вытянутыми руками осторожно двинулась вперед. Кажется, она нашла выход. Ходить с закрытыми глазами. Неожиданно Кристина почувствовала боль в коленке. Вот черт! Наткнулась на угол лестницы. Когда она успела пройти всю комнату? Потирая ногу, она пошла вверх по лестнице в спальню. Очень хорошо, что не хочется есть. Находиться в столовой выше ее сил. Может быть завтра, когда будет светло. Завтра все будет по-другому.

В своей комнате Кристина сбросила одежду и, закутавшись в халат, устроилась на маленьком диванчике, пододвинув к себе столик с ноутбуком. Работа над романом спасет ее. Она опишет свою боль, тревоги, сомнения, свою неправильную любовь к Витьке, их греховно-прекрасный секс. Витька часто говорил, что не испытывает угрызений совести: то, что так чувственно, не может быть плохим.

Кристина отредактировала очередную главу и выложила ее в самиздате. Зашла в комментарии. Садко уже был здесь, комментируя прочитанное. На предыдущих страницах разворачивалось обсуждение: каково это — любить чужого мужа. Некая читательница под ником «изменница» рассказывала собственную историю, как боролась за свою любовь: она была то нежной и ласковой, то злой и холодной. Назначала свидания и не приходила, и появлялась, когда ее не ждали. Сбитый с толку оппонент начал совершать ошибки. Жена выгнала из дома, соперница приняла, превратившись в мягкую и женственную подругу.

Кристина фыркнула. Она не собирается бороться. Выбор должен сделать мужчина. Нельзя на него давить. Это нечестно. Так и ответила.

Садко едко заметил: автору подобного романа странно говорить о честности. Главная героиня собрала все библейские грехи, да еще и не чувствовала раскаяния. Он просто убежден, что автор пишет собственную историю, банально изливая душу и подготавливая следующее убийство.

Кристина почувствовала, как в груди неприятным зверьком заворочался страх. Кто же этот дурацкий Садко? Можно, конечно, удалить рукопись из интернета, но тогда не будет катарсиса. Нет, уж пусть остается.

Кристина вышла из форума и начала новую главу. Писала до трех часов ночи, не исправляя, сохранила работу и выключила компьютер. Организм требовал если не человеческого тепла, то хотя бы горячего чая. Но для этого нужно спускаться вниз. Кристина обхватила себя руками. Нет, она не пойдет. Она медленно прошла в ванную и выпила воды из-под крана, завернулась в теплое одеяло в постели и закрыла глаза. В голову, как всегда полезли картинки. Витька несет ее на руках, покрывает поцелуями лицо, щекоча нежную кожу усами. Она не заметила, как воспоминания продолжились сном.

Берег голубого океана и белый прогретый солнцем песок, он снимает ей лифчик от купальника, целуя в грудь. Сгибаются к их головам кокосовые пальмы, омывает вода босые ступни. Помогая друг другу, они снимают остальное, забираясь в воду. Она закидывает ему ноги на талию. В воде их прикосновения другие, они слегка размыты и менее чувствительны, зато полны неги и ласки. Океан усмиряет их нетерпение, обучая нежности и расслаблению. Его загорелое лицо с мокрыми волосами приближается к ней, дразня колючестью усов в предвкушении поцелуя. Его плоть медленно входит в нее, сладко тормозя на каждом сантиметре. Она запускает руку в его мокрые волосы, захватывая его язык, лаская его своим. Но даже океану не справиться с их чувствами, не замедлить нетерпеливости движений. Все сильнее сжимаются ее ноги, и все глубже входит в нее Витька, лаская руками грудь, а языком облизывая рот. Во рту и внизу происходит одно и то же, и непонятно, где прекраснее. Хочется продлить наслаждение, остановить мучительную сладость мгновения, но одновременный оргазм накрывает их вместе с волной взявшего реванш океана.

Я люблю тебя, так люблю. Кристина проснулась от звука своего голоса, не сразу поняла, что находится одна в своей спальне и то, что было так реально и прекрасно, оказалось всего лишь сном. Уткнулась в подушку и заплакала от разочарования и нахлынувшего женского одиночества.

Витька, я не могу больше без тебя. Что же ты сделал со мной?

Оторвавшись от мокрой подушки, Кристина посмотрела на часы. Десять утра. Начался новый день. Надо взять себя в руки и сделать хотя бы зарядку. Невозможно все время хныкать и жалеть себя. Уже хорошо хотя бы то, что она выспалась и даже умудрилась получить оргазм во сне. Пусть гормоны захлебнутся и успокоятся.

Не успела она сделать и глотка кофе после вымученной, так как тело отказывалось повиноваться, зарядки, раздался звонок из банка. Холодный мужской голос сообщил, что им не поступил первый платеж по кредиту и в связи с этим назначена пеня.

— Когда вы сможете погасить долг?

— Не знаю, — осторожно ответила Кристина. — Возникли непредвиденные обстоятельства. Мне задерживают зарплату.

— Банку ваши личные проблемы не интересны, — заявил служащий. — Для таких случаев, как ваш, предусмотрено повышение кредитной ставки с пятнадцати до… — он замялся, послышался шелест бумаг, — до восемнадцати процентов. В этом случае мы можем сделать небольшую отсрочку платежа.

Кристина чувствовала себя так, словно ее сжали щупальца огромного зверя. Дышать было трудно, сердце колотилось о ребра. Пятнадцать процентов, которые она подписывала, уже считались грабительскими. Что говорить о восемнадцати. Ей никогда не заработать таких денег. Мама не сможет продолжить лечение, а Двенадцать сосен выставят на продажу.

— Вы меня слушаете?

— Да, конечно. Мне… — Кристина разве что не заикалась, слова не шли с языка, словно она только научилась говорить. — Мне нужно подумать. Я перезвоню.

— Хорошо, тогда жду вашего звонка, — голос стал чуть-чуть любезнее.

Кристина медленно опустилась на стул и принялась за кофе. Мысли бегали по одному и тому же кругу: они снова станут беженками. Беженка — это не существительное, это навсегда приклеенный ярлык. И сколько не пытайся его сдернуть, когда жизнь подставит подножку, тебе снова налепят его на лоб.

В голову поползли воспоминания, как она впервые приехала сюда, как ухаживала за Андрюшкой, как таскала его на себе в ванную, как, давясь от отвращения, выносила судно. Зачем? Для того чтобы все потерять? Запах горелого вернул ее к действительности. Черт! Она же забыла про горячие бутерброды с помидорами и огурцом, которые решила съесть на завтрак, вместо положенной овсянки. Кристина подскочила к плите. Так и есть, нижний край хлеба почернел. Она выбросила бутерброды в помойное ведро и снова вернулась к кофе. Аппетит пропал, а сжавшееся горло, казалось, не пропустит и кусочка хлеба.

Неожиданно Кристина вспомнила про бутылку коньяка, спрятанную в баре. Конечно, в десять утра пьют только алкаши, но ей просто необходимо расслабиться. Она залезла в бар и откупорила коньяк. Налила в пузатый бокал и быстро сделала большой глоток. Приятное тепло растеклось по желудку. Запила коньяк горячим кофе. Мозг устало искал выход. Занять не у кого, заработать в ближайшее время не на чем. Откуда взялась ее самоуверенность, что она сможет платить каждый месяц? Надо было не занимать, а накопить. Поздно. Она подперла голову рукой и допила коньяк. Немного легче. Кажется, даже мысли в голове стали не такими тяжелыми. Появился соблазн выпить еще. Кристина потянулась за бутылкой. Может, если она выпьет, процесс общения с потенциальными клиентами пойдет легче? Внутренний голос завопил, что у нее нет потенциальных клиентов и звонить некому. Она просто хочет напиться, чтобы отодвинуть проблему.

Чистая правда. Толстая красная книжечка прозвонена вдоль и поперек. Как такое могло произойти с ней, везунчиком, легко вытягивающей сложнейшие сделки? Как там Олег сказал — перекрытие канала. Но работа, хотя и нельзя сказать, что Кристина ее любила, всегда спорилась. Какого черта ее надо было наказывать? Она и так уже за свою недолгую жизнь получила больше уроков, чем надо.

Кристина нахмурилась и уставилась перед собой. Ахнула. На стуле сидела Марина, перекинув на грудь белые волосы. Она даже явно услышала ее немного хрипловатый голос. «Неужели ты так самонадеянна, раз думаешь, что убийство сойдет тебе с рук?». Кристина вскочила. Стараясь не смотреть в эту сторону, схватила бутылку коньяку, пустой бокал и бросилась в мамину комнату, захлопнув за собой дверь. Здесь пахло лекарствами и любимыми духами Иларии «Шанель номер пять», и Кристине, как маленькой, вдруг почудилось, что мама придет и успокоит ее. Она бросилась на кровать и уткнулась в подушку. Мамочка, помоги мне. Спаси меня от меня самой.

Кристина не помнила, сколько пролежала, уткнувшись в подушку, она даже вроде бы задремала, а когда проснулась, ей стало намного легче. Некоторое время она сидела, глядя по сторонам на столь знакомые мамины вещи. Книжный шкаф с аккуратно выстроенными корешками книг, старенькая стереосистема «Пионер», которую мама не давала заменить на более современную. Вышитая подушка с гроздьями сирени, клетчатый плед. Кружевной тюль на окнах, сквозь который проглядывали темные стволы сосен. Кристина провела рукой по лбу, словно пыталась стереть ненужные мысли. Раскисать нельзя. Надо собраться. Позвонить в банк, сказать, что она принимает их предложение. Найти работу. Ее примут в любое агентство недвижимости, и ей придется наравне с другими искать варианты для продажи, а не ждать милостей. Она должна справиться. В свободное время будет писать свою книгу. Она заставила себя подняться с кровати и выйти из маминой комнаты. Выплеснула недопитый коньяк в раковину, спрятала бутылку в шкаф. Взяла в руки телефон, бодрым голосом объявила менеджеру банка, что она согласна выплачивать восемнадцать процентов.