Глава 26

Мама сидела на кухне, подперев рукой подбородок. Перед ней стояла чашка с по всей видимости остывшим кофе и полная тарелка с холодным уже завтраком, к которому женщина даже не притронулась.

— Явилась, — голос матери звучал откровенно ядовито, и Настя тут же втянула голову в плечи. Вину за собой она чувствовала, понимала, что поступила глупо и недальновидно, потому и оправдываться не хотела. Но и несколько лишних часов с Димкой — нет, она не готова была от них отказаться. Пусть они и омрачались мыслями о встрече с мамой.

— Привет, угу. Извини.

На Борю ссылаться, как обычно, Настя не стала. Брат, конечно, отпустил, но и она ведь не настояла на своём, не ушла домой.

— Ты меня очень расстроила. Очень. Нельзя так, — мама говорила тихо и утомлённо. — У тебя серьёзно с этим мальчиком?

— Да, очень, — ответила Настя, глядя куда угодно, только не в такие же зелёные, как и у неё, глаза.

— Боря одобрил. Я просто не представляю, какой он, раз Боря одобрил. Правда, не представляю. Не думала, что такое случится. Но даже это тебя не оправдывает. Ты должна ночевать дома! — голос матери, до этого более–менее спокойный, зазвенел от едва сдерживаемого гнева. — Ты девушка из приличной семьи, так и веди себя достойно!

Настя затаила дыхание, вытянулась, застыла испуганно. Мама всегда отличалась строгостью, и этот её тон действовал на детей безотказно. Даже Борька, будучи самым старшим и вполне уже состоявшимся мужчиной, и тот не сразу брал себя в руки.

Насте отчаянно захотелось к Диме. С ним всегда было спокойно и надёжно, комфортно и уютно. А здесь… Вместе с тем она как никогда понимала — это не решит проблему, надо искать компромисс. Слабая улыбка тронула её губы — вспомнился совет директоров. Димка, сам того не ведая, за столь короткий срок — а, быть может, за довольно длительный, когда она ещё не понимала всей глубины и многогранности их общения, — научил её договариваться. И сейчас стоило попытаться, хотя бы сделать первые шаги.

— Мам, прости, правда. Мы очень устали, я уснула в такси и плохо соображала, когда мы подъехали к дому. Когда дошло, сразу прибежала домой, чтобы ты не волновалась. А Дима… Ма, он реально классный, честно–честно. Мы… — отчего–то стало стыдно признаваться в чувствах, и фразу «мы любим друг друга» девушка заменила на ходу: — очень давно друг друга знаем, доверяем, дружим. Не переживай, когда я с ним. Он такой же ненормальный, как и Борька, оберегает меня.

Девушка вдруг сообразила, что Дима и Борис похожи куда сильнее, чем ей изначально казалось. И то, как они спелись. Как спокойно брат реагировал на их отношения. Как подозрительно переглядывались парни и вполне компанейски общались.

«Да они договорились за моей спиной! — озарило Анастасию. — Вот я наивная! Потому и Борька меня так спокойно отпустил к нему. И не особо психовал. Димка ведь фотку ему мою скинул и пообщался. Видимо, всё произошло ещё тогда, после клуба. А, может, они встречались и общались не раз. Реально ведь Боря с Димкой на одной волне. Вот я кулёма!»

— Это всё, конечно, хорошо, но ночевать будешь дома. Я понимаю, что у вас сейчас ничего святого нету, но не дело это — к парню бегать. Пусть ухаживает, как положено. А там посмотришь. Может, пройдёт влюблённость и чувств не останется.

Про себя Настя кипела. Каждое слово матери отдавалось в груди яростью. На каждую фразу был готов дерзкий ответ. Страстно хотелось швырнуть матери в лицо обвинение. Да только боялась девушка услышать правду. Кислотой разъедала мысль, что у неё может быть другой мужчина. Не отец. И язык не поворачивался. И слёзы наворачивались на глаза. И ныло сердце. И сводило спазмами желудок.

Не верилось, что печётся родительница о её благе, а вот о своём собственном — куда больше походило на правду. Настя разрывалась. Сохранять лицо становилось сложнее с каждой минутой. Неделя безоблачного счастья сменилась жестокой прозой жизни, и она задыхалась, словно в прямом смысле слова рухнула с небес на землю, больно ударившись.

— Чего молчишь? Нечего сказать? — подзуживала мать, провоцируя на скандал, из которого однозначно вышла бы победителем. Настя вкуса к ссорам никогда не имела и частенько терялась, не могла подобрать аргументов.

И почему–то именно этот мамин приём, знакомый с детства, позволил взять себя в руки. Девушка пару раз глубоко вздохнула и неожиданно спокойно произнесла:

— Мне есть, что сказать, но я не хочу с тобой ссориться. Я почти не спала после долгого перелёта, но тебе, конечно же, до этого дела нет. — Мать вспыхнула, сверкнула глазами, но Настя полным безразличия голосом закончила диалог: — Пойду к себе. И, мама, — она посмотрела на родительницу без какого–либо выражения, — как только я устроюсь на работу, хочешь ты того или нет, я съеду. К Диме или на съёмное жильё — не суть важно.

Закрывала дверь в спальню Настя медленно и осторожно, опасаясь хлопнуть ею изо всех сил. Безумно хотелось выплеснуть ярость простым и доступным способом, но девушка сдержалась. И так сказала лишнее. Хватит.

Отсидеться в «убежище» не удалось. Мама нагрянула с заданием минут через десять:

— Пришла в себя? — едко спросила мать и, не дожидаясь ответа, дала задание: — Купи билеты, надо братьев отвезти к бабушке на лето. И так из–за твоего Таиланда пришлось отложить поездку на неделю.

«Твоего Таиланда» прозвучало особенно язвительно и зло, с упрёком, но Настя держала себя в руках, понимала — мать будет ещё долго попрекать и изводить, срывая злость за её непослушание.

Вообще Настя не понимала, куда делась её заботливая, хорошая, добрая мама. Нет, она всегда была строгой и требовательной! Но такой… Настя даже про себя не могла назвать её поведение стервозным, но эгоизм и сварливость матери в последнее время определённо зашкаливали.

Когда это началось, она точно не могла сказать. Или не заметила, погрузившись с головой в учёбу, или не догадалась, что вся эта злость и нетерпимость не являются следствием только лишь одной усталости от двух работ. Или просто не хватило житейского опыта.

Определённо, стоило разобраться и найти причину, из–за чего мать стала такой, а потом уже делать выводы и обвинять в чём–либо, решила Настя.

— Тебе как взять: в пятницу туда, в субботу вечером назад или на утро воскресенья? — уточнила она, выползая из–под одеяла, под которым устроилась с телефоном — писала Маришке.

— А разве я сказала, что поеду я? Ты не учишься, значит, ты и отвезёшь. А я работаю.

В отличие от Насти, мама дверью хлопнула, но желаемого эффекта не добилась — дочь так устала, что просто уже не была способна на сильные чувства, да и под одеялом её немного растомило.

Уточнив у подруги, не изменилось ли расписание консультаций, Настя зашла на сайт РЖД. Здраво рассудив, что у бабушки с дедушкой она сто лет не была, а потом выйдет на работу, и не ясно, когда сможет приехать в следующий раз, Настя позвонила куратору по диплому и перенесла встречу на более ранний срок.

Билетов осталось не так много, стоило поторопиться с покупкой, но она сперва написала Диме. Через пару секунд раздался звонок.

— Поехали вместе! — сходу предложил парень, ни словом не обмолвившись о её утреннем побеге.

— Э, а где ты там жить будешь?

— Могу в гостинице, но лучше с тобой, если у тебя продвинутая бабуля, — нашёлся Димка, и Настя улыбнулась, представив в подробностях мимику, с которой он произносил эти слова. — Представь, как здорово нам будет возвращаться в купе вдвоём, — соблазнял бархатный голос.

— В купе вчетвером ездят, а мы вообще поедем в плацкарте. Так безопаснее.

— Назад поедем в СВ. Блин, плацкарт — отстой, Насть. Давай я куплю всем билеты в купе?

— Не выдумывай, пожалуйста. Я поговорю с бабулей, если она разрешит, скажу, если нет — то и смысла тебе ехать никакого. Там глухая деревня, гостиниц нет.

Как наяву девушка представила картинку: домик бабули с дедулей, а за воротами, через протоптанную людьми и животными дорогу, разбита палатка, где Димка сторожит её честь и достоинство. Ревнивец хренов!

— Скажи, что я готов помогать копать, строить, э… Что там ещё делают? Ой, только коров доить не буду! — воскликнул Димка испуганно. — Всё могу, но не такое, ладно?

— Тебя ещё никто не позвал, дорогой, — смеясь, отвечала ему девушка.

— Так, а сеновал там есть? Скажи, что готов на сеновале спать. Так ведь раньше делали и жили как–то, так что и я смогу! — уверенно заявил Димка и тут же сменил тон на ласковый, искушающе–мефистофелевский: — А ты будешь ко мне по ночам приходить, обнимать ласково, целовать жарко…

Хоть Настя и понимала, что всё это — обычные шалости и шуточки, тело отреагировало пронзительно–остро, стремительно. По всему выходило, если Димка поедет с ней, от бабушки с дедушкой не утаить правды, не сослаться на дружеское общение. Да и глупо думать, будто кто–то может усомниться в природе их отношений, уж больно глаза горят у обоих.

— Блин, Дима, — Настя неосознанно облизнула губы, — нельзя же так соблазнять. Через неделю сможешь поехать, если бабуля подтвердит?

— Без проблем. Я через два дня встречаюсь с преподом по диплому, как раз за оставшиеся дни поправлю, чего он мне там наисправлял, и сдам назад. А вернёмся, в деканат отнесём. По срокам всё идеально выходит. Звони своим и приходи ко мне покупать билеты. — Дима, казалось, даже мысли не допускает, что его не возьмут с собой в путешествие.

Бабушка отнеслась к идее познакомиться с женихом внучки с огромным восторгом и энтузиазмом, а уж когда девушка сообщила, как он горит желанием помочь по хозяйству, так вообще! Лишние руки, а уж тем более мужские, в частном доме — просто подарок судьбы. Борис давно не приезжал, а дед, ещё сильный и крепкий, в одиночку не всё мог довести до ума.

Ускользнуть из дома к Диме Настя пока не могла, и билеты пришлось покупать в режиме онлайн–переговоров. Свободное плацкартное купе найти не удалось, но все разместились в одном секторе, правда, пришлось брать два боковых и два верхних места в купейной части.

В целом, не считая утренней стычки с мамой, день у Насти прошёл довольно позитивно: вручение подарков и тайских сувениров, весёлая болтовня и игры с братьями, душевный разговор с бабушкой и бесконечная переписка с Маришкой и Димкой. К вечеру девушка вымоталась и просто без сил упала на кровать, а новый день наступил чересчур рано — нужно было ехать в университет на встречу с руководителем дипломного проекта.

Настроиться на учёбу после короткого отдыха оказалось неожиданно просто. Мозг, казалось, с удовольствием переключился с душевных и сердечных терзаний на полноценную «пищу для ума». К диплому Настя готовилась заблаговременно: по совету куратора с третьего курса все рефераты и курсовые писала в одном ключе, чтобы иметь наработанный лично материал.

— Скинь мне на электронную почту итог без таблиц, я ещё раз всё просмотрю и тогда уже дам команду печатать или дорабатывать. Но в целом я очень довольна твоей работой. И мы правильно сделали, что углубили исследование. Времени, конечно, заняло больше, однако и уровень работы выше, комиссия отнесётся с большим уважением. — Преподаватель ободряюще улыбнулась и, кивнув напоследок, вышла из аудитории.

Настя просто поверить не могла, что диплом, грубо говоря, у неё в кармане! Конечно, оставалась ещё защита, но учитывая личность её руководителя — а это была декан факультета собственной персоной, известная всем повышенными требованиями и некоторой суровостью, — шанс на красный диплом уже не казался таким призрачным.

Счастливая и довольная девушка поспешила в библиотеку. Ноутбук она предусмотрительно взяла из дому, чтобы сразу после консультации, пока в памяти свежи замечания по диплому, тут же приняться за работу. Уже на подходе к читальному залу в сумке завибрировал телефон.

— Алло. — Настя говорила тихо и, стараясь не цокать каблучками по деревянному паркету столетней давности, продвигалась на выход — разговоры с Мариной редко ограничивались парой минут, а шуметь под библиотекой было чревато нелояльным отношением персонала, как минимум.

— Настя! — Маришка всхлипывала и дышала прерывисто, но голос звучал растроганно, а не горько. — У нас мальчик! Он наконец повернулся! Мальчик, представь! Сашка, который мне в уши лил, что ему без разницы, кто будет, прыгал до потолка просто! Ну, немного преувеличиваю, конечно, но тем не менее. Сказал, что первым и должен быть пацан. Ох уж эти мужчины! Я так рада! И рада, что он рад! И вообще!

В этот раз телефонный разговор оказался до неприличия коротким. Подруга выплеснула новости быстро, эмоционально, приняла поздравления и отключилась. Ей предстояло известить всю семью и остальных близких друзей.

Настя задумчиво пошла в библиотеку. Диплом отошёл на задний план и даже безусловно важные и такие долгожданные новости Маришки — а мальчуган оказался скромнягой и на УЗИ вечно прятался, — тоже.

Вместо счастливого лица Саши она представила Диму. Трогательно–нежного и безмерно воодушевлённого. Она часто думала, правда ли он хочет ребёнка или всё–таки это одна из составляющих его хитромудрого плана по окончательной привязке её, Насти, к себе. Вспоминались и его фразы о детях, довольно саркастичные, из самолёта, и тут же на смену им приходили его бережные касания к её животу. Благоговейные.

«Ведь может такое быть, что сперва он говорил о детях отдалённо, — рассуждала девушка. — А здесь вопрос о собственных детях. Может, он действительно не против? Не все ведь мужчины такие, как Саша Маринкин: кто–то и в двадцать женится, и детей рожает. Мама с папой всю жизнь прожили и ничего. Угу, ничего, — Настя даже языком цокнула, — только грызутся последний год, как кошка с собакой. Но всё равно — есть ведь удачные примеры где–нибудь. Наверное».

Телефон мигнул световым индикатором, уведомляя о пришедшем сообщении. Дима спрашивал, когда у неё консультация, и предлагал отвезти.

Настино состояние в тот момент можно было охарактеризовать коротко: упс! Она совершенно не задумывалась, что теперь, с появлением в её жизни мужчины, надо иногда и координировать планы, а не действовать, как раньше, по своему усмотрению. Хотя бы просто своевременно уведомлять: я занята тогда–то и тогда–то.

«У меня с утра была. Я в библиотеке уже», — напечатала и отправила девушка и с интересом и некоторым волнением стала ждать ответа. Димка иногда проявлял чрезмерное рвение её опекать, и это уже откровенно пугало. Вырваться из–под контроля брата, чтобы попасть под контроль другого мужчины — не то, о чём мечтала Настя.

«Тебя забрать, или ты у нас самостоятельная женщина и мне не стоит на тебя лишний раз давить своей заботой?» — прилетел почти мгновенный месседж без смайликов.

«Хочу тебя увидеть, но не знаю, когда закончу» — набрала сообщение Настя.

«Сейчас приеду. Заодно тоже отредачу диплом. Шоколадку купить или воду?»

«Воду: — )»

Огромные деревянные настенные часы пробили полдень, и девушка мысленно дала себе затрещину. Она уже почти час находится в библиотеке, а не напечатала ни слова. То дети на уме, то Димка.

Да и не могла она сказать, что мысль, озвученная им в Таиланде, не нашла в душе отклика. Нашла, да ещё какой! Возможно, детей она пока не хотела, а вот с Маришкой за компанию… Слишком большой соблазн. Замужняя подруга всё больше отдалялась, и Настя боялась, до дрожи в коленях боялась, что ребёнок окончательно разорвёт их дружбу.

Всё больше и больше склонялась она к беременности. С одной стороны, она понимала — рано, очень рано, им надо пожить вместе, проверить отношения. Да и романтики хотелось! Неделя в Таиланде — не то, совсем не то. Но с другой — хотелось малыша, похожего на Димку. Такого же умного, красивого, смешливого. Любимого.

— Нет, нет, нет! — говорила она себе после длительных раздумий.

— Да, да, да! — шептало сердце.

Дима приехал через полчаса, когда Настя, наконец, обуздала чувства и принялась за диплом. Работа шла бойко, и к моменту появления любимого Настя успела сделать не так уж и мало.

Под бдительным оком библиотекаря целовать и обнимать девушку Дима не стал, лишь подмигнул. Ему–то самому было всё равно, он давно искоренил в себе страх «А что подумают люди?», а вот Настя проявлений чувств на людях на дух не выносила. Но и это парня не раздражало, а только казалось милым и женственным.

Через несколько часов пара, довольная собой, шла в машину. Настя сделала абсолютно всё, Дима вообще справился в рекордные сроки и играл в «Зомби против растений» на телефоне, ожидая её около часа. И сейчас девушка думала, как так вышло, что он ни капельки её не отвлекал, не приставал, не дразнил, а просто был рядом.

«Приятно. Мне с ним так же комфортно, как и в статусе просто друзей», — радовалась девушка.

В машину её усадили, как принцессу: открыли дверь, придержали, пристегнули, даже юбку поправили. Но как только Дима уселся за руль и завёл двигатель, из услужливого и заботливого мужчины он превратился в страстного, с порочным взглядом, эдакого плохиша из фильмов:

— Никаких поцелуев до дома! Держи себя в руках, детка!

Настя захихикала. Почему–то даже любовь у них была с привкусом лета: яркая, тёплая, смешливая. И ей это безумно нравилось!

После душа и любви её снова заставили готовить.

— Это эксплуатация и — эта, как её? — дискриминация по половому признаку, вот! — шутя предъявляла претензии девушка. — Мы ещё даже не живём вместе, а ты меня на кухне почти поселил. Вот как с тобой жить?

— Я уверен, что очень даже здорово, — не стал скромничать Димка. — Нет, если хочешь, мы можем питаться в кафе, но я просто балдею, когда ты здесь, вся такая домашняя…

В голосе парня зазвучали мурлыкающие нотки, и Настя строго ему ответила, пока он не успел подойти, обнять и отвлечь окончательно:

— Но–но–но! Не хочу спалить еду и потом снова готовить, потерпи. В кафе питаться иногда можно, но мне на самом деле не сложно приготовить. Кухня у тебя шикарная, я получаю огромное удовольствие, когда здесь готовлю.

— Она вся твоя, как и я.

Настя обернулась к Димке. Он сидел на стуле и смотрел серьёзно, без малейшего намёка на улыбку. А вот она улыбнулась, смущённо и капельку лукаво. Вместо ответа.

— Коварная ты барышня, Анастасия.

— Чего это?

— Ты меня постоянно соблазняешь, — предъявил претензию парень.

— Я? Чем это? Стою, как приличная женщина, кручу–верчу–выготавливаю, красная от плиты наверняка и…

— Ты в любом виде охренительна, — перебил Дима тем особым голосом, от которого у неё подгибались коленки. Но одна мысль отрезвила.

— Дим, а ты в курсе, что беременным и после родов нельзя некоторое время заниматься любовью? Как ты с этим справишься? — Настя на мгновение обернулась, бровь изогнула вопросительно и лишь затем вернулась к готовке.

— А, — парень помедлил. У него пересохло в горле от одного лишь предположения, что Настя носит его ребёнка под сердцем, — уже надо?

— Да нет, я просто спрашиваю.

Нож стучал в прежнем ритме, совершенно не сбиваясь, и подозревать свою девушку в сокрытии безумно важной тайны Дима не стал.

— Насть, мы будем делать всё, что скажет нам врач. Вместе. Если придётся ждать год, будем ждать год.

Тёплые ладони прикоснулись к животу, и Настя вздрогнула. Она не заметила, как он приблизился.

— Тш–ш–ш, не пугайся, — прошептал Дима, поцеловал в висок, затем за ушком, зарылся носом в пахнущие его шампунем тёмные шелковистые локоны, — это всего лишь я.

— Знаешь, — Настя обернулась в кольце его рук, заглянула в глаза и тут же потупилась, уткнулась носом в грудь любимого, — если это уже случилось, то пусть. Я, наверное, всё–таки хочу малыша. Твоего и моего.

— Нашего, котёночек, нашего.