16. Прошлое и будущее

Катерина не поверила, что Рональд станет доносить на Роба — потому что искренне не понимала, что тот получит в результате. Её? Нет, не выйдет. И с большой вероятностью — рассорится с Робом. Злость-месть? Ну да, такие люди бывают, но это ж минус ему в её глазах, неужели не понимает?

Но на всякий случай она вечером сказала Робу:

— Сегодня Рональд угрожал мне, что расскажет лорду Грегори, кто взял у него кольцо.

— Что? — нахмурился тот, не понимая. — Какое кольцо?

— Кольцо Мэгвин. Которое таким образом к ней вернулось, и она смогла освободиться и уйти.

— А, точно! — вспомнил, называется. — Да отец уже забыл, наверное!

— Куда там, забыл, когда он узнал, что Мэгвин ушла, то так орал, что едва крыша не обрушилась, — поморщилась Катерина, вспоминая.

— Так-то он говорил, конечно, что это кольцо — великое сокровище нашего рода, но я, если правду сказать, не понимаю до сих пор — был с него какой-то толк или нет. Конечно, оно хорошо, когда рядом живёт лекарка — ты, если что, или сам к ней пойдёшь, или в замок позовёшь. Но старуха Мэг ведь не последняя лекарка в этом мире, правда?

— А Джон говорит, что когда она была женой вашего предка, то даже климат был мягче, — заметила Катерина.

— Климат? Это вообще что?

— Погода. Зимы, он сказал, были теплее, а лето — без засухи.

— Может, оно, конечно, и так, но это когда было, во-первых, а во-вторых — может, и вовсе не было, а просто сказки рассказывают. Ты вот веришь, что Старший народ живёт дольше нас? Мэг-то была старая-старая!

Катерина вздохнула.

— Это у неё кольца не было, вот и состарилась, — сказала тихо. — А потом надела его и снова стала молодая и красивая.

— Да ну? — не поверил Роберт.

— Я видела. И поверила всему, что она говорила — сразу. Потому что, ну, человек так не сделает. Даже если он что-то умеет из магии.

— Ты же умеешь, — глянул на неё муж.

— Умею. Но как она — нет, и вообще не представляю, как это.

— А я не представляю, зачем то кольцо отцу. Они никогда не расходились добром, ни разу. У неё всегда находились для него слова, и никогда — хорошие. Она его терпеть не могла. Да и он её — тоже.

— Мне она говорила, что везде всё должно быть по любви. Лорд должен любить свою землю, тогда и земля будет его любить.

— Куда там, любить! Да люди только и смотрят, как бы не доплатить аренду, как бы не дать оговорённую долю урожая, как бы отсидеться и не пойти бить скоттов, когда те снова привалят! И что, этих вот — любить? Глупости она говорила, и ты за ней повторяешь!

Катерина вздохнула — и не стала спорить. Потому что зачем — всё одно не переубедить. По крайней мере, в лоб.

…Шум и крики в зале стали слышны задолго до обеденного времени — даже Катерина в своих комнатах услышала — и забеспокоилась. Потому что весь её опыт говорил — такое вот никогда не приводит к добру.

И верно — вскоре в двери застучали и завопили — мол, милорд требует миледи в зал немедленно. Открыла Грейс и спросила:

— Что там, Нэд? Чего орут?

— Так лазутчика поймали, с той стороны границы! И говорят, что он на самом деле из ваших, торнхилльских! — и кивнул на Катерину.

— Ерунды-то не говори, миледи и близко к тем делам не стояла, — отмахнулась Грейс.

— Стояла или нет — про то мне неведомо, но милорд велел тотчас спускаться!

Катерина переглянулась с Грейс и Милли, расправила юбку и двинулась наружу. Девушки поспешили за ней.

В большой зал набилось столько народу, сколько Катерина за месяц жизни здесь разом и не видела — мужчины, женщины, одетые получше и похуже, всякие. Столы разобрали — столешницы приставили к стенам, а верхний стол, за которым они все обычно сидели, просто отодвинули в сторону. Лорд Грегори стоял на своём помосте, а вокруг него — все три сына и Рональд. А на полу перед ним корчился и завывал человек.

Катерина глянула — обычный, здесь такой каждый второй. Вместо обуви что-то к ногам привязано, штаны и куртка серо-коричневые, домотканые, рубаха заношенная, шапка свалилась. И судя по заплывающему глазу и ободранной скуле, его уже били.

Кэт подошла к мужу, её увидели — и затихли. Ой нет, не затихли — замолчали и уставились. Будто она сейчас им что-то скажет.

— Ты знаешь этого человека? — спросил лорд Грегори, мрачно глядя на неё.

— Нет. Но я могла забыть, — пожала плечами Катерина как можно спокойнее.

— А он говорит, что ты — его леди, — сообщил Джейми.

— Может, и так, да только ты лучше других знаешь, что я не помню никого из прежней жизни. И почему не помню — ты тоже знаешь, — и не спускать гадёнышу ничего!

А лорд Грегори велел подтащить лежащего поближе и поставить на ноги.

— Ну, Николас, вот твоя леди. Говорит — не знает тебя. Что скажешь?

— Скажу, что миледи берёт большой грех на душу, — сказал как плюнул.

— Роб, в чём вина этого человека? — спросила Катерина мужа.

— При нём нашли письмо от графа Сэнд-Рока, с той стороны. О том, что он придёт вскоре и отобьёт у нас владения Торнхиллов, нас повесит, а на тебе женится, — сообщил Роб.

Только не хватало!

— Не знаю никакого Сэнд-Рока и знать не желаю, — сообщила Катерина.

— А если хорошо подумать? — вкрадчиво спросил над ухом Рональд.

— Вот и подумай, — огрызнулась она. — Если я с ним связана, то где он был в августе прошлого года, когда жгли Торнхилл? Отчего же он не прилетел на крыльях любви и не спас ни отца, ни брата? А может быть, он просто нашёл хороший предлог, чтобы сеять смуту на здешних землях? Недовольных-то хватает!

Их и впрямь хватало, даже Катерина слышала.

— Сестрица Кэт говорит разумно, — согласился Джон. — Если бы Сэнд-Рок присоединился к Торнхиллам прошлым летом, это была бы серьёзная сила, нам без союзников не удалось бы их одолеть.

— А чего тогда он к ней пишет? — спросил Джейми.

— Очевидно, нашёл подходящий предлог, — Катерина поджала губы. — Меня что, кто-то видел с этим человеком? Кто-то может доказать, что я как-то связана с графом Сэнд-Роком? — не перепутать бы и не обозвать, как не надо, думала она.

Наступила тишина.

— Телфордовская шлюха, — сплюнул под ноги пленник.

Катерина посмотрела на него — старше Роба, но младше любого из её сыновей. Сам впутался в сомнительное дело? Или кто заставил? Может, у него там семья в заложниках? Или нет никакой семьи? Но судя по тому, что она читала в дневнике Кэт — реальная миледи Кэтрин не имела никаких дел с лазутчиками скоттов. И знать не знала никакого графа с той стороны. А если и знала — то совершенно о нём не задумывалась.

— Ты сам пришёл сюда? Или тебя заставили? — спросила она, глядя прямо в глаза.

— Никто меня не заставлял, и не заставит, никогда! — и добавил ещё словечек про лорда Грегори и весь его род — подлых предателей, бьющих в спину.

Ещё один Джейми, короче. Только старше. Значит, как будет — так и будет.

— Повесить, — бросил лорд Грегори.

И это его решение было восторженно принято всеми в зале.

Дальше Катерина понадеялась, что её отпустят, но напрасно. Роб крепко держал её за руку, и она шла вместе с остальными родственниками наверх — как оказалось, одна из комнат второго этажа, расположенная аккурат над главным входом, открыта всем ветрам. Летом, наверное, это терраса, а сейчас — холодный балкон. В наружной стене была проделана стрельчатая арка, и под ней-то как раз и встали все братцы-Телфорды, их отец и Рональд. За спинами маячили немногочисленные ближние люди.

Катерина не нашла в себе сил смотреть на казнь — не та у неё психика, да и у Кэт, она полагала, тоже была не та. Кэт бы ещё и рыдать начала, очень уж впечатлительная была девочка, судя по всему. А она просто зажмурила глаза.

Вопли обозначили момент, когда всё свершилось. Роберт обхватил Катерину за плечи. Правильно, напомни им всем, что это — твоё, другого-то языка здесь не понимают.

— Что-то наш Роб от своей жены совсем разум потерял, околдовала она его, не иначе, — громко сказал в тишине Рональд.

— Ладно тебе, околдовала, — пробурчал Роб. — Женишься — поймёшь.

— И понимать не хочу, — продолжал тот. — Хочу оставаться в уме.

— Хватит, Рон, — оборвал его лорд Грегори. — Как баба уже, честное слово! Только и горазд языком трепать!

Так его, нечего!

— Почему же языком трепать? Я обещал рассказать, куда делось кольцо колдуньи Мэг, и я расскажу, — вкрадчиво произнёс тот. — Это Кэт так задурила голову бедняге Робу, что он взял то кольцо и отдал его колдунье.

* * * *

Лорд Грегори обвёл стоящих вокруг мрачным взглядом, задержался на Рональде.

— А ты откуда знаешь? Вместе ходили?

— Нет, — тот глядел мрачно. — Я потащил вот её к колдунье, а Роб пошёл в замок, потому, сказал, будто знает — что дать старухе Мэг в уплату, потому что иначе она для Телфордов пальцем не шевельнёт. Я и не знал ни про какое кольцо, пока он его старой ведьме не дал. И вспомнил только потом, когда того кольца хватились.

— И отчего же сразу не сказал, подлая рожа? — лорд Грегори надвинулся на племянника.

— Так повода не было, — усмехнулся тот и нагло сверкнул синими глазами.

— Так и проваливай, мерзкое южное отродье! Повода ему, значит, не было! Вон из моего дома, и знать о тебе ничего больше не хочу! Не был бы сыном сестры — пришиб бы на месте, а так, — никто не успел ничего понять, а тяжёлая рука лорда Грегори уже припечатала Рональдову щёку.

Тот дёрнулся.

— За что, дядя?

— За то, что или уж сразу доноси, или до конца века своего молчи, бестолочь, — изволил пояснить тот. — А козни строить в этих стенах нечего, у меня для того вон баб дурных полный дом. Хотел воевать? Так и надо было воевать, а не за бабами волочиться и не склочничать. Так и скажи своему отцу — выгнали с позором, возвращаться не велели. Потому что доверия тебе больше нет, и за спиной я тебя больше не оставлю.

И не сводил с Рональда взгляда, пока тот бочком, держась за щёку, не убрался в дверь, забирая с собой своих людей.

А лорд Грегори повернулся к Роберту и Катерине. Роберт так и держал её за плечи, ей было страшно, но любопытно — как долго тот продержится против отца и лорда.

— Слушаю тебя, сын и наследник. Что скажешь? — спросил обманчиво мягко.

Тот прямо съёжился сразу — кажется, никак не ожидал, что с него вот прямо спросят.

— Ну, взял. Ну, отдал Мэг. А чего? — да-да, а что такого, так говорили дети в школе.

И Валера так же говорил.

— Я-то думал, у меня сын. А у меня — не пойми что, — лорд всё ещё не сводил с Роба тяжёлого взгляда.

— А кто бы ещё спас Кэт? — пробурчал Роб. — Все только жрать горазды! И с обрыва толкать! Кому она мешает?

— Да кому нужна твоя баба! Одной больше, одной меньше, делов-то. А ты, значит, решил, что эта вот твоя жена стоит семейного сокровища.

— Да какое там сокровище-то! Ну, видел я его, в руках держал! Обычная побрякушка, только старая, толку-то от неё! Разве что ведьму привязать, но пользы-то с той ведьмы! Она нам что, земли защитит? Клинки вражьи отведёт? От заговоров избавит? Перед королевой слово замолвит? Да ничего подобного! Только вылечит, и то — если согласится! Поэтому — невелика плата за то, что вернула мне жену!

— А было ли, откуда возвращать? — лорд так злобно глянул на Катерину, что та чуть было снова не зажмурилась.

Удержалась.

— А я не помню, милорд, — сказала, так же сощурившись. — Вам же дела нет до того, кто из вашей родни как развлекается.

— Моя родня — это моё дело, тебя не касается, — отрезал Грегори. — Говори, о чём спрошено!

— Пока не бьют — и не касается. А вы зря думаете, что вам дела нет. Вам не вечно быть сильным и здоровым! Будете старым и больным, и кто защитит вас от вашего же сына? Для него нет ничего святого, кроме права сильного, и сейчас вы сильнее, а когда не сможете с постели подняться — тут он вас и подстережёт! Как дикий зверь, который перегрызает горло вожаку, если вожак уже не может никого убить! А у вас ещё и племянник такой, подумаешь, сейчас прогнали, а потом передумаете — и заползёт обратно!

Уж это Катерина знала хорошо. Пока была завучем — кланялись, и здоровались, и говорили вежливо. А как только оказалась в последний свой год в школе просто учителем — так и выяснилось, что очень уж многим она за годы перешла дорожку. Но тут-то родная кровь!

— Мой сын — не то дурак совсем, не то одержим, — мрачно сказал Грегори. — И не тебе его порочить — он из-за тебя всем рискнул.

— Так у вас три сына. И если два — люди, то третий, как и племянник — зверёныши.

— Закрой свой грязный рот! — завопил каким-то чудом молчавший до того Джеймс.

— А ты вообще иди вон, — рявкнул на него Роберт.

— Молчать! — Грегори пнул стоящую у стены лавку, лавка с грохотом упала.

— Что-то вы слишком раскричались сегодня, дети мои, — с этими словами на сцену вступило новое лицо.

Священника отца Мэтью Катерина уже, конечно, видела — и на воскресных службах в замковой часовне, и время от времени — в обеденной зале. Вроде бы, он постоянно проживал в замке, но фактически всё время находился в разъездах — крестил, венчал, отпевал, утешал, что-то ещё делал. Выглядел он всегда по-деловому, просто так по замку не болтался и с досужими разговорами ни к кому не приставал. Катерина и дома-то не очень знала, как разговаривать с такими людьми, потому что выросла закоренелой атеисткой и даже во взрослом возрасте уверовать не смогла, а здесь и вовсе — только память тела и выручала. Тело, завидев чёрную рясу, опускало голову и кланялось, получало благословение и шло дальше. Острый момент возник однажды, когда отец Мэтью решил не ограничиваться благословением, а побеседовать, но Катерина опасалась — что незнание правил поведения и вообще того, как общалась с ним Кэт, немедленно её выдаст, и свернулась в мысленный клубок, повторяя про себя — ничего не помню, ничего не знаю. Что ей тогда помогло — она не поняла, не то внушила что-то, не то и впрямь очень вовремя кто-то возник и позвал священника вниз, но — он улыбнулся и не стал настаивать.

А теперь пришёл и вмешался.

— Что натворил Рональд? — поинтересовался отец Мэтью у лорда Грегори — как ни в чём не бывало.

— Что надо, то и натворил, — буркнул лорд. — Мерзкий интриган, как и его мать. Гадкий щенок.

— Ты, можно подумать, этого раньше не знал, — усмехнулся священник. — А ты, Джеймс? Снова кого-то побил?

— Кого надо, того и побил, — ощетинился Джейми.

— Не смей лгать, — отец Мэтью, сухой и невысокий человечек средних лет, казалось, стал выше Джейми на голову.

Катерина подумала — и присоединилась к вопросу отца Мэтью. Невербально и с большой силой. Джеймс набычился, вздохнул… и заговорил.

— Да снова стали выяснять про неё вот, а что, она из поганой семьи, и сама такая, и я бил её, раз Роб не бьёт, потому что нечего ей по земле ходить! Надо было по кругу пустить да с башни сбросить потом, а Роб, видите ли, в дом её привёл, да не просто так, а ещё и обвенчался! Так что, много ли тебе, братец, с того прибытку? Еще того и гляди, наследничка тебе родит — такого же дрянного предателя, как весь их род! Даже за своего перебежчика не заступилась, только чтобы свою шкуру сберечь! Правильно Рон про неё говорит! А ты, Роб, уверен, что у них ничего не было? Я вот — нет, и я лучше Рону поверю, чем этой вот!

Ничего ж себе, сколько слов, и всё про неё! Катерина давненько уже такой откровенной грязи в свой адрес не слышала. Ладно, часть про неё, остальное — про беднягу Кэт, которая, как сейчас было совершенно понятно, дурного слова в этом доме никому не сказала и глаз лишний раз ни на кого не подняла. И вот, оказывается, откуда взялась по крайней мере часть синяков на упавшем со скалы теле. От кого.

— А ты, Джеймс, не иначе как свечку держал? — ласково спросил отец Мэтью. — Или наоборот, злишься, что тебе ничего не досталось? Так будешь таким злым — и никогда не достанется, на тебя ни одна девушка по доброй воле не поглядит, и так ты и не узнаешь — каково это, быть любимым.

— Да больно мне это надо!

— Всем надо. А не понимаешь пока — значит, мал ещё, значит, учить тебя надо. Зайдёшь ко мне позже, я скажу, что тебе следует сделать. Сейчас же ступай.

Джейми разинул рот, потом закрыл его… Грегори молча показал ему на дверь. Тот злобно зыркнул на Катерину и вышел.

— А теперь мы остались, я полагаю, тесным кругом разумных взрослых людей, — отец Мэтью обвёл взглядом лорда Грегори, Джона, до того молчавшего, и Роба с Катериной. — И вы расскажете мне, из-за чего сыр-бор.

— Из-за того, что я этого выродка тоже знать больше не хочу, — кивнул лорд Грегори на Роба. — Не был бы сыном — повесил бы на воротах уже сейчас. И бабу его дурную рядом. Это же он украл кольцо и отдал его ведьме Мэг! За то, что вылечила его жену распрекрасную.

— Что выросло, то выросло, — покачал головой священник. — Ты радоваться должен, что у Роберта в сердце ещё есть что-то человеческое, не как у Джеймса, или Рональда, или у тебя самого. Нам свыше заповедано любить супругов наших, а если муж не будет защищать жену свою — то какой он после того муж и вообще мужчина? Роберт поступил правильно. Отца положено чтить, но родители — это наше прошлое. А жена принесёт ему детей, это — его будущее. И будущее всего вашего рода, о нём заботился Роберт, когда спасал свою жену. И если ради будущего Телфордов было нужно, чтобы кольцо вернулось к язычнице Мэгвин — значит, так было суждено свыше.

— Что же теперь, женился — так отца можно и не слушать? — усмехнулся Грегори.

— Слушать нужно, а жить — уже своей головой. И своим домом, как Джон. Жил бы ты, Роберт, сам, не было бы всей этой грязи вокруг тебя и твоей жены.

— Так и пусть проваливает с глаз моих, — проговорил Грегори.

Неужели свершилось? Сердце Катерины забилось сильно-сильно.

— В Прайорсли? — негромко спросила она.

— Ещё чего, — ответил Грегори, как отхлестал. — Обойдёшься без Прайорсли. Оба обойдётесь. Хотите свободы? Извольте. Убирайтесь в Торнхилл! Ты, Роберт, больше не лорд Прайорсли, ты теперь — лорд Торнхилла. Я сказал.

Повернулся и вышел, хлопнув дверью.

Роберт изумлённо смотрел на Катерину, едва ли не открыв рот.

— Ты справишься, сын мой, — улыбнулся ему отец Мэтью.