66. Живёт моя отрада в высоком терему (с)

Одним морозным утром Жиль проснулся и понял — пора. В гостеприимном доме госпожи Бранвен можно было находиться сколь угодно долго, но жизнь-то идёт!

И ещё Кати. Которая не отзывалась по зеркалу — никак. Он не мог понять — почему. Ну да, вышло не слишком хорошо — то не разлучались, а то он исчез и даже толком не попрощался, всё равно, что сбежал. А он и не думал, что расстанется с ней так надолго, да он вообще не хотел с ней расставаться! Или чтобы хотя бы быть уверенным, что она благополучна и ждёт его. И ей не угрожают никакие Рональды, и никакие другие подлые твари.

Когда он заговорил об уходе, госпожа Бранвен понимающе кивнула и только спросила — куда он собрался. Жиль ответил честно — вообще в столицу, но сначала ему нужно узнать кое-что в Телфорд-Касле. А оттуда уже можно и дальше, и раз у них есть артефакт портала, то даже и теневые пути не потребуются.

Она кивнула, сказала — да, так, наверное, правильно. Но добавила — ей кажется, что ему следует кое-что увидеть, прежде чем отправляться в гнездо Телфордов и в столицу.

И она доставила их через границу, в тот самый Торнхилл, который принадлежал Кати. Доставила как-то хитро — будто порталом, но не было там никакого портала на самом деле, Жиль бы заметил. В ответ на недоумённый взгляд сказала — это ж моя земля. Будто это что-то объясняло.

Госпожу Бранвен в Торнхилле знали и очень ей обрадовались, а всю их толпу она представила весьма скупо — посланник франкийского короля, путешествует с разрешения её величества. Наслышан о Торнхилле, желает осмотреть.

С госпожой совой их приняли, как родных, и здешний комендант Фил вкупе с местным священником сказали — оставаться ночевать. Это же вы — тот самый маг, который уберёг Телфордов от страшной напасти, верно?

Жиль полюбопытствовал — откуда сведения. Оказалось — из письма священника Телфорд-Касла. Было очень любопытно — что святой отец понаписал, но — не просить же показать! Миледи тоже писала, но — и вполовину не так подробно, как отец Мэтью.

Но замок им показали, всем — мальчишки восхищались диким лесом вокруг, Жанно говорил, что он неплохо построен в плане возможной обороны, а Жиль просто приглядывался и понимал — рыжехвостая тут везде. Её дух, её стальной стержень, её сила. И даже то, что её здесь очень-очень ждали, тоже говорило о многом. Девятнадцатилетнюю девчонку, между прочим. Которая за год привела замок в порядок после войны, штурма, пожара и ещё бог знает, чего.

И тут же ему сказали — что миледи в Телфорд-Касле нет. Потому что королева велела быть в столице. И заодно миледи обещала разузнать там про стёкла, покупку овец, семена и розовые кусты.

Овцы и розовые кусты, вот так. А потом, за ужином, им ещё предложили закуски из капусты — собственноручного изготовления миледи, и ещё настойку — тоже она ставила, даже Виаль нюхал-нюхал, и потом похвалил. А сама она пироги печёт, вот, так никто здесь не умеет, чтоб такие пышные и вкусные.

Господи, ещё и пироги. Она ж отправит его с полоборота обратно, то ли в скоттские снега, то ли вовсе в Фаро, и ещё вопрос, куда дальше лететь, и вернётся к пирогам. И стенам. И стёклам. А он уже тосковал — без её восхищённого взгляда, и без пушистых волос, которые перебирать, и в которые зарываться носом, и нежной кожи, которой касаться и вызывать каждым прикосновением новый взгляд, или новый вздох, или ответное прикосновение. И пахла она как-то так, как не пахли никакие знатные дамы Фаро или Паризии после всех магических лавок, у него все волоски на теле становились дыбом от этого запаха. И что теперь как, говоря словами госпожи Лики?

А что тут — утром порталом прямо в столицу. Там изумить графа Шалона, предупредить королеву — и в бой. За прекрасную даму и против их общих врагов. Раз уж так сталось, что враги у них здесь — общие.

Граф Шалон ожидаемо изумился — насколько ему вообще его дипломатическая душа позволяет изумляться. Сказал — мог бы и предупредить, мальчик мой, все не вчера родились, понятно, что тайна, но — всё равно мог бы. Да-да, это значит, что он рад видеть дорогого Лионелева крестника в добром здравии, и наследника герцога Саважа тоже видеть весьма рад. Что? Верительные грамоты от герцога Фаро?

Тут уже Жиль тоже вытаращил глаза — и молчал, каракатица подкаменная! Но Жанно только ухмыльнулся и сказал, что ощущает себя дипломатом примерно в той же мере, что и священником, но его милость Морской Сокол сказал — бери, мало ли, что там, и используй, если будет нужно.

Граф же Шалон, увидев бумаги Жанно, только что не заурчал от удовольствия — ничего, сказал, молодой человек, вы только не торопитесь, всему вас научим. Похвально, что берётесь за ум, и следуете стопами вашего знаменитого отца. Потому что драться любой дурак умеет, и руками, и магией, а вот более тонкие материи уже поддаются не всем. Правда, Жанно скептически хмыкнул и сказал на это, что если бы не Жиль, то он не связался бы с таким мутным делом никогда, но граф Шалон улыбнулся сладенько и кивнул — да-да, дети мои, всё так, все мы когда-то начинали по какому-нибудь особому поводу.

Дальше была ванна с дороги, дежурное ворчание Виаля на какие-то из местных продуктов, и потом за ужином — военный совет. Граф Шалон велел рассказать всё — от часа выезда из столицы и до момента появления всей их весёлой компании из портала. Чтобы, сказал он, представлять себе — что и как, и что ему наутро говорить её величеству.

Сразу решили — королеве говорить, как есть, потому что убивать Рональда Морни из-за угла не следует, это нужно сделать прилюдно и именем королевы. Кроме того, отец Рональда — не последний человек в королевском совете, и он тоже не сможет остаться в стороне от происходящего. Жиль узнал, что названный Рональд прибыл в столицу в изрядно потрёпанном состоянии, и с тех пор его почтенная матушка сбилась с ног, разыскивая магов-целителей, способных его вылечить. Но — пока не преуспела. То есть, перелом ноги помалу заращивают, а вот непонятное образование на лице — уже не поддаётся.

Жиль самодовольно усмехнулся — ну вот ещё! Такое лечат только маги жизни, и они с Жанно даже знают одного такого, точнее — одну, но — хрен ему собачий, как сказала бы госпожа Лика, а то ещё и посильнее бы загнула.

И с удивительным для самого себя трепетом Жиль спросил о Телфордах. Говорят — их вызвала королева?

Граф кивнул — да, их вызвала королева, у него сведения от лорда Лэнгли, придворного мага. Должны прибыть.

Должны, так должны. Запасёмся терпением — они-то добираются, как люди, артефакты портала редки даже в очагах цивилизации, а считать цивилизацией здешние края Жиль упорно не желал.

И на следующий же день граф вернулся от её величества с известием — прибыли накануне вечером, должны появиться.

Жиль мгновенно выяснил, где находится телфордовский дом — недалеко, за три улицы всего. Интересно, где там её покои? Вообще попасть тенями к очень знакомому человеку — не вопрос вот ни разу, но что она ему скажет, если он нарисуется из стены её спальни? Даст по голове за то, что сбежал, не попрощавщись?

Тем временем граф Шалон изложил королеве всю историю — только ей, более никому. Она согласилась поймать Рональда Морни на лжи, но сначала желала беседовать с Джоном Телфордом и Кэтрин Торнхилл, а потом ещё и с Морни тоже.

— Зачем её величеству Кэтрин Торнхилл? — нахмурился Жиль.

— Интересуется, — ответил граф, и внимательно оглядел Жиля. — А тебе в ней что, мальчик мой?

— Тоже интересуюсь. Судьбой особы, без которой нам было бы очень сложно прищучить возвращенцев.

— А что там — скорее всего, тут же и выдадут замуж снова, — граф не сводил с Жиля глаз. — Джон Телфорд, наверное, не даст ей выйти за кого-нибудь совсем пропащего, и королева к нему прислушается — всё же Телфордам нужны хорошие соседи, и граница место неспокойное, но — чем скорее она окажется за кем-нибудь, тем ей самой лучше. Не придётся отбиваться от желающих заполучить её имущество.

— Так ведь отобьётся, — нахмурился Жиль.

Или хотя бы попробует и напугает потенциальных претендентов.

— Ты ведь понимаешь, мальчик мой, что даже мага с навыками боя могут подчинить — не добром, так угрозами, — покачал головой граф. — Не из-за этой ли особы вы сцепились с младшим Морни?

— Скажете тоже — сцепились, — фыркнул Жиль. — На нас вероломно напали и навязали нам безнадёжный бой тридцать против одного.

— Вопрос терминологии, — усмехнулся в ответ граф. — Но в любом случае тебе нужно ждать и не показывать даже и кончика носа за пределы дома.

Это оказалось невероятно сложным — ждать. Но Жиль всё понимал — и ждал. Спал, ел, читал, тренировал мальчишек — вместе с Жанно. А граф приносил вести снаружи.

— Что ж, я видел леди Торнхилл, — рассказывал он. — Дама весьма красива, и уже обратила на себя внимание — и своей красотой, и своим вдовством, и тем, что королева уделила ей почти два часа времени на личную аудиенцию. Но как по мне — слишком уж сурова и строга.

— Да, она такая, — расплылся в улыбке Жиль.

В конце концов, королева повелела ему прибыть — любым магическим образом, чтобы не привлекать внимания. Жиль прихватил с собой Жанно и отправился порталом.

Жанно был представлен королеве вместе со своими грамотами, она осмотрела бумаги и сказала — официально примет их через день, при всём дворе. А пока — послушайте, что о вас расскажут люди, но — скрытно. Сможете? Прекрасно, скрывайтесь. Уже пора.

И дальше Жиль слушал, как Рональд Морни на голубом глазу вещал о том, что расстался с ним, Жилем, буквально за углом от Телфорд-Касла, и больше его не видел. И даже рискнул поклясться — перед тремя магами-то. Видимо, ранения последний ум отняли, не иначе. А рыжехвостая… она стала ещё суровее и ещё прекраснее. Ох, как хотелось потянуться к ней прямо там, подбодрить и поддержать, сказать, что он здесь и никому не позволит обижать её!

Но его статус невидимки не позволял быть везде — и Рональд успел первым. Что уж он ей сказал — не важно, но, судя по всему, ничего хорошего, раз она поддала ему хорошенько и убежала в слезах. То есть, убежала просто так, а слёзы появились, когда убедилась, что никто не видит. И тут он уже не стерпел, потянулся. Тронул, погладил. Очень пожалел, что нельзя дернуть её в тени и забрать к себе — прямо сразу. Во-первых, не из дворца, во-вторых, о таком предупреждать надо.

А она — смотрела, и схватилась за стену, и дышала — пыталась дышать, но корсет толком не давал. Её нужно было подхватить и держать, но… Ещё и кто-то подошёл к двери в эту галерею с той стороны.

Жиль разве что приложил палец к губам — и был таков. И не отвечал на расспросы Жанно — что это с ним.

Но вечером он понял, что не уснёт, если не увидит её. Если не дотронется до неё, не вдохнёт её чудесный запах. Не убедится, что она благополучна.

Он выбрал половинчатое решение — скрытно добраться до её дома и постучать рыжехвостой в окно. Какое окно — он уже знал, не мог не разузнать. Ну подумаешь — третий этаж, кого это вообще смущает? Вспомнил сначала наставления господина Жанно-старшего о том, как следует ходить к любимой женщине, а потом ещё и пару уроков Жиля-старшего, добыл роз — не спрашивайте, где, что называется, всё равно объяснить не смогу — и отправился.

Вынырнул из теней на приступочке у её окна, послушал, как она там ходит, постучал… дождался, пока она прислушается, всё поймёт и откроет.

Розы отдать Грейс, а самому — обхватить её. Убедиться, что здорова, что цела и вообще в порядке. Всё цело — и пушистая коса, и хрупкие плечи, и нежная шея, и вот тут сердце бьётся — как надо, и пальчики эти тонкие, и мягкие губы — вот оно, всё тут. Не то, чтоб прямо для него, но — вдруг?

А она-то, она! Занималась примерно тем же самым — обтрогала его со всех сторон, и лицо, и руки, и тело, погоди же, радость моя, сейчас получишь меня всего и без остатка!

— Кажется, не только я соскучился? — прошептал Жиль, оторвавшись от таких невыносимо манящих губ. — А кто-то рыжехвостый — тоже?

— Ты куда делся? Ты почему пропал? И почему никто не знал, где ты? Ты вообще цел? Неужели никак не мог дать о себе знать? — выговаривала она ему в точности, как госпожа Лика.

Неужели беспокоилась? Волновалась? Неужели?

— А ты почему не отвечала, когда я звал тебя в зеркало? — это важно, конечно, но растрепать ей косу — важнее, сколько дней уже он прожил без этой косы?

У каждой лисы есть хвост, но у этой — просто невероятно прекрасный, самый лучший.

— Да потому что не умею я с вашими зеркалами, — проговорила она сердито, и как же мило она сердится!

Как — не умеет? Совсем не умеет? Тьфу ты. А он тут уже придумал бог весть что.

— Так я научу, рыжехвостая, обязательно научу. Только позволь — не прямо сейчас, хорошо?

Когда только она успела остаться в одной рубахе? Впрочем, он тоже вдруг обнаружил себя без дублета и босиком.

Лавка ближе, но кровать — удобнее. Мягче. С ней хотелось нежно и ласково, потому что с такой строгой и суровой и можно — только ласково, тогда у неё очень удивлённо распахиваются глаза, и она становится очень нежной в ответ. Впрочем, и так хороша — когда запустила пальцы в его волосы на затылке, прижала к себе его голову, тоже ткнулась в него носом. Он прямо представил этот лисий нос, упершийся в его макушку. Сам-то точно кот — обтёрся об неё весь, и щеками, и боками, и ещё по-всякому.

Моё. Точка. Никому не отдам.