70. Шанс

Домой в тот день возвращались в молчании — очень уж всех придавило случившееся. И у Катерины даже не доставало сил радоваться решению королевы насчёт её собственной особы — и подтверждению прав, и свободе ещё на год.

Но нужно было улыбаться и отвечать на поздравления — Блэк-Роков и Джона с Анной. Не этого ли она хотела?

А Жиль, которому теперь не было нужды таиться, подошёл, поклонился и поприветствовал Джона и прочих. Представил южного посланника, оказавшегося его названным братом, и напросился в гости — сегодня же, но чуть позже. А сейчас, сказал, у него дела. Совсем немного, и он появится.

Ну хоть тут можно выдохнуть. Он жив, его дела в порядке. И даже в гости придёт, не сразу уедет. И может быть, не только в гости, или не только к Джону с Анной, но ещё и к ней лично?

Они явились к ужину — оба. Граф Саваж молчал и поглядывал по сторонам, и ещё — на Анну, а Жиль притащил ещё роз — крупных, алых, с диковинной белой каймой, вручил их Катерине, дождался, пока она их обнюхает и рассмотрит, и отдаст Грейс, а потом усадил её на лавку, а сам сел рядом. Просто сел, просто поглядывал на Катерину из-под ресниц, и разом с тем болтал без умолку — рассказывал в деталях, как вышло с Рональдом, и как потом они гостили в доме госпожи Бранвен, которая сегодня появилась так вовремя. О нет, он не просил её, ему бы и в голову не пришло, что её можно попросить явиться, она сама сказала — что если станет туго, то позвать её непременно. Потому что она не хочет снова разбирать то, что останется на её землях от какого-нибудь вселенского побоища.

— А что же граф Саваж? — поинтересовался Джейми. — Не помог?

— А он, знаешь ли, появился уже сильно позже, когда я отлежался во владениях госпожи Бранвен и даже пришёл в себя, — усмехнулся Жиль. — Уж не сомневайся — Жанно таких шансов подраться не упускает. Кстати, Джон, и все остальные тоже — завтра мне было бы приятно видеть вас всех во дворце. Её величество сказала, что меня нужно поскорее выдворить к моему королю, пока я не влип ещё во что-нибудь, и завтра решится судьба моей миссии.

Точно, у него ж ещё и миссия была, вспомнила Катерина. И… что? Королева ответит ему что-нибудь… и он уедет? Совсем уедет?

Эта мысль отравила весь остаток ужина, а после ужина гости учтиво распрощались и покинули дом Телфордов. Правда, некоторые из них спустя очень небольшое время вновь постучались в известное им окно.

— Пустишь меня, рыжехвостая? — он улыбался, будто достиг всего.

И миссия его будто бы уже завершилась успешно, и что-то ещё тоже произошло — очевидно, хорошее.

— Пущу, — Катерина заперла за ним окно.

Грейс была заблаговременно отправлена спать, а комната освещалась магическими огнями малой мощности — чтоб не так сильно из-под ставен на улицу сверкать.

А он только шагнул в комнату — так сразу и обнял её. И усадил на колени.

— Кати, чудо рыжехвостое, как же хорошо, что ты есть на свете! Знал бы я, что ты такая тут есть и что я встречу тебя — бежал бы на ваши острова со всех ног. Скажи, ты пойдёшь за меня? Если ты согласишься, я придумаю, как нам с тобой быть вместе. Я всё понимаю, у тебя — твой Торнхилл, у меня — королевская служба, но вместе мы непременно что-нибудь придумаем. Скажем, ты могла бы отправиться со мной, чтобы присмотреть в твой Торнхилл самые красивые стёкла на свете, а знаешь, где их берут? В Фаро. В мастерских острова Ветри. И розы там тоже растут. А ещё у госпожи великой герцогини есть такая оранжерея, вся из стекла, и в ней тепло, даже если снаружи зима, ветер, сыро и промозгло, и там цветут всякие диковинные цветы. Я познакомлю вас, и она расскажет тебе, как сделать, чтобы в твоих снегах зимой тоже была такая штука. Представляешь — ты просыпаешься утром, снаружи у тебя снег, но ты идёшь в свой волшебный стеклянный дом и любуешься цветами, представляешь? И заодно ещё поучишься, тебе обязательно нужно учиться магическим искусствам!

— Ох, Жиль, — он, конечно, здорово придумал, но кто ж ей разрешит? — Ты не думал, что скажет королева в ответ на такое вот? Зачем ей отдавать кусок страны подданному чужого короля?

— Узнать, что она скажет, можно одним-единственным способом — спросить, — сказал Жиль. — И спросить прямо и открыто. Я готов, а ты? И можно ещё Джона приобщить к нашему заговору. Как ты думаешь, он нам поможет?

— Ох, Жиль, я не знаю. Мне не хотелось бы выбирать — между жизнью в Торнхилле и жизнью с тобой.

— Пока и не нужно. А сейчас ты вообще можешь просто съездить со мной и посмотреть — как я обычно живу. В качестве моей невесты. Согласна? А если тебе не понравится — я отвезу тебя в Торнхилл, и не буду тревожить. Может быть, ты хотя бы попробуешь?

Попробовать что-то совсем другое, не похожее ни на её старую жизнь, ни на то, как она жила женой Роба Телфорда? И ничего за это не будет? А так можно вообще?

Катерина вдруг вспомнила момент, о котором до того не вспоминала очень долго. Давно, очень давно. Наталье был годик, с ней сидела старенькая бабушка Василия — ей уже исполнилось восемьдесят, она почти ничего не видела, но по-прежнему отличалась острым умом и правнучку очень любила. Так вот, Катерина работала, и как-то по работе попала на учительскую конференцию, где выступал лектор из Москвы. И с чем-то там она не согласилась, и стала спорить, и они зацепились языками, и она уже думала — что её завтра уволят с работы насовсем, потому что — кто она такая, большому приезжему человеку возражать? Но большой приезжий человек остался очень доволен, сказал — как приятно видеть острый ум и широкий кругозор, и… позвал её погулять. Она на следующий день показывала ему город, они говорили — обо всём на свете, и даже немного целовались. Только целовались, не более. И он позвал её уехать с собой. Сказал — поедем, посмотришь, как оно будет, устроишься работать, потом заберёшь дочку. Это было даже не про отношения, как она понимала сейчас, а — про шанс. Но… работа, родители, есть, кому за Натальей приглядеть и вообще. Ни на что Катерина не решилась, а потом и вовсе забыла. А тут, значит, вспомнилось.

Сейчас у неё нет детей, и родителей тоже нет. А её здешняя работа — это Торнхилл, и она отвечает за него. Вдруг не удастся вернуться, кому он тогда достанется? Но если они — вот эти конкретные они — путешествуют не так, как все люди, а своими магическими способами, так может быть — и нет ничего невозможного? И нужно брать этот шанс, пока его дают?

— Скажи, а в твоей школе можно учиться заочно? — перешла она к конкретике.

— Как-как? — он явно не сталкивался с такой концепцией.

— Когда ты живёшь и работаешь в одном месте, а учишься в другом, и раз или два в год приезжаешь слушать лекции и сдавать экзамены. А между приездами учишься сам — книги читаешь, работы выполняешь.

— Ну ты даёшь, рыжехвостая, это откуда ты так здорово придумала? — изумился Жиль.

Угу, сказала бы, да ты не поверишь.

— Слышала, что так бывает, — уклончиво ответила Катерина.

Почему-то она пока не была готова признаться в своей истинной сущности. А не показатель ли это? Может быть, ей следует связывать свою жизнь только с тем, кому она сможет признаться? Но обычные люди, замужество за одним из которых ей светит, если она сама не подсуетится, вообще не должны такого знать. Уж если на то пошло, Жиль как раз из тех, кто может вообразить себе что-то подобное. И… она же смогла рассказать королеве, потому что считала, что она должна решить, исходя из всей полноты ситуации. Но Жиль тоже имеет право решать, зная всю информацию о ней… Но останется ли он со старухой, даже если она выглядит молодой девчонкой?

— Вот видишь, ты уже начинаешь думать в правильную сторону, это чудесно. Мир велик, но для мага он меньше, чем для простеца, и доступнее. И магам нужно пользоваться, понимаешь? И давай, я тебе ещё подкину фактов для раздумья. Лучшая магическая школа населённого мира, плюс она расположена в том благословенном месте, где тепло, и уже розы, и никогда никакого снега, ну, может быть, один раз в сто лет, и всего на одну ночь, представляешь? Море, тёплое-тёплое. И всегда есть кто-нибудь, кто на корабле, и можно отправиться далеко-далеко. И ещё к этому прилагаюсь я. Я ведь лучше всех, правда? Где ты ещё такого найдёшь? — смеялся он и смотрел на неё, а взгляд его затягивал не хуже пресловутого омута.

— Такое трепло точно нигде больше не найду, — рассмеялась она.

— Мой отец ровно такой же, и ничего, матушке хорош, — говорил он. — После сегодняшней ночи я никуда тебя не отпущу, ясно тебе? Я не представляю, что с тобой такое и почему тебя не страшит моя сила в чистом виде, но где я еще найду такую? И ещё чтоб рыжехвостая. Нет, я даже и пробовать не стану.

На постели они оказались уже совсем раздетыми, и ей тоже хотелось касаться его — со всех сторон, и он был невероятно хорош, и приятен, и гладок, и прямо мурлыкал под её ладонями — как кот. А потом она сняла с него крест… и бросилась в омут серебристых щупалец.

Утро настало, как и накануне, со стуком Грейс в двери спальни и просьбой к миледи подниматься, потому что одеваться, завтракать и во дворец. Что ж, королева её пока ещё не отпускала, никуда, ни в Торнхилл, и ни в заграничный вояж с залётным некромантом, значит — нужно подниматься, и вперёд.

Залётный некромант был сонный, тёплый и очень довольный. Он вновь тёрся об неё щетинистой щекой и мурлыкал, и целовался, и провалился в лавку, но предварительно получил в руки к куче одежды ещё и вчерашнюю сорочку. Посмеялся и исчез.

— Кэт, на тебя приятно посмотреть, — улыбнулся ей за завтраком Джон.

— Я счастлива от того, что меня избавили от немедленного замужества, — усмехнулась она. — И я смогу спокойно вернуться домой.

Или не домой, подумала она. Шанс? Или не шанс?

Во дворце снова собралась толпа — как и вчера. На Телфордов оглядывались — как же, герои вчерашнего представления, а здесь, надо полагать, подобные скандалы редки, поэтому обсуждать можно примерно до лета, а потом ещё кто-нибудь выступит. Но пока Катерина чувствовала себя весьма неуютно, хоть вчера и не сказали громко, из-за какой такой женщины простец Рональд Морни сцепился с некромантом и проиграл. Или это плохое предчувствие, и ей не следует никуда бросаться, особенно сейчас, когда есть шанс на то, что жизнь как-то нормализуется?

Но очень уж хорошо было с Жилем. Как ни с кем. И как ни в одной из её жизней. Отказываться от хорошего очень не хотелось, тем более — никаких противопоказаний к тому не было.

Жиль появился со всей своей жизнерадостной компанией — с ним были граф Шалон, граф Саваж и мальчишки. Все были очень красиво одеты и излучали довольство и счастье — прямо как сам Жиль.

А потом вышла королева, и говорила удивительное. Что она хорошенько обдумала предложение Генриха Франскийского, переданное ей через посланника, в этот момент Жиль сделал небольшой шаг вперёд и поклонился, и решила, что это предложение ей подходит. И она готова отдать руку герцогини Фрэнсис Саффолк, своей внучатой племянницы, франкийскому принцу Луи Лимейскому. Посланник передаст своему королю её согласие, и дальше граф Шалон сообщит, когда ждать официального сватовства.

Вот как, оказывается. Жиль устраивает брак одного из франкийских принцев? Вроде Катерине кто-то рассказывал, что их там несколько.

После ухода королевы только и разговоров было, что о предполагаемой помолвке. Катерина не видела в глаза названную герцогиню Фрэнсис, но её судьбу уже громко и многословно обсуждали, а также то, кто отправится с ней на материк, и оставит ли она при себе дам родного двора, и разрешат ли ей это, и каково это вообще — отправляться куда-то, неизвестно куда, к непонятному принцу, и так ли он вообще хорош, этот принц.

Вопросы, конечно же, были адресованы господам посланникам. И выяснилось, что принца хорошо знают и Жиль, и граф Саваж. Жиль тихонько шепнул Катерине, что королевская чета — друзья юности их с Жанно родителей, и всех принцев и принцесс они знают с детства. И что принц Луи — второй сын короля, у него есть старшие брат и сестра, и младшие — брат и две сестры, он немного маг-стихийник, и ему принадлежит наследственное владение Роганов — замок Лимей. И снова зашептал Катерине, что этот замок Лимей — по соседству с владениями де Риньи.

Вот так. Залётный некромант — не просто на королевской службе, а ещё из близкой к королю семьи и вообще сосед. Что это — демонстрация возможностей? Бери меня, я ценный? Так он и без того великолепен, во всех смыслах.

Жиля отозвали к лорду Лэнгли и графу Шалону, он откланялся и сказал тихонько, что придёт в гости, как только освободится. Джон и Анна раскланивались с кем-то, кто жил где-то неподалёку от Телфорд-Касла — в полутора днях пути, всего-то. А Катерину тронул за руку мальчик-паж.

— Миледи, вас очень просят выйти из зала, вас там ждут. Сказали, привезли для вас розы.

— Джон, я разузнаю о розах, не теряй, — Катерина кивнула флейтисту Джорджи, чтобы следовал за ней, и пошла.

Из приёмной они вышли в ту самую галерею, где, казалось, вечность назад Катерина встретила Жиля. Там их ждал неизвестный Катерине человек. Или… известный?

— Миледи, — учтиво поклонился он.

И тут же из-за выступов стены впереди и сзади к ним с Джорджи шагнули четыре неизвестных человека и схватили — по двое каждого.

Катерина вывернулась и одарила болевыми импульсами каждого из захватчиков, один покатился по полу, а второй схватился за живот и ловил ртом воздух. Обернулась к Джорджи, но тот самый человек, который поклонился, держал его за правую кисть.

Тьфу ты, он же был в последний раз в Телфорд-Касле при Рональде!

— Стойте, миледи, и не шевелитесь. И никакой магии — иначе я сломаю ему все пальцы на правой руке, и он не сможет ни оружие держать, ни на дудочке дудеть.

— Не слушайте его, миледи, — решительно сказал Джорджи, и получил по лицу, из разбитой губы потекла кровь.

— Миледи, неужели вам нисколько не жаль молодого человека? — продолжал тот самый подонок.

Волосы чёрные, глаза серые, нос перебит и криво сросся, от правого угла рта через щёку тянется шрам. Запомнить хорошенько, мало ли.

— Что вам нужно?

— Чтобы вы последовали за нами молча и без лишних движений. Никакого шума и никакой магии.

И для убедительности ударил Джорджи ещё раз. И пнул коленом в живот.

— Отпустите его. Тогда пойду.

— Миледи! Отбивайтесь! — воскликнул Джорджи и снова получил по лицу.

— Миледи, мы его просто убьём сейчас, на ваших глазах. Но сначала помучаем, — ужасный человек был совершенно спокоен.

— Отпустите его, и я пойду с вами. Иначе вам придётся убивать здесь нас обоих, и шуму будет много, поверьте.

Кривой Нос кивнул тем двоим, которые держали Джорджи, они поклонились, и одни из них даже отошёл.

— Ничего подобного. Пусть он уйдёт, — отрезала Катерина.

— Мы успеем, — сказал кто-то из-за спины.

Парень, совсем молоденький — лет шестнадцати. И… маг, что ли? Что от неё нужно магу?

— Отпускайте, — скомандовал Кривой Нос.

Джорджи отпустили, но он не двигался с места.

— Джорджи, я приказываю тебе — пойди к Джону и расскажи ему всё. И ещё к милорду Лэнгли и милорду де Риньи. А к её величеству уже пойдут они и расскажут, что творится во дворце.

Джорджи, всё ещё сомневаясь, отступил… а Катерину схватили за обе руки сзади и дёрнули. Ей показалось, что она куда-то проваливается — было темно, жутко, страшно и непонятно, где это она.

А потом она с размаху шлёпнулась на каменный пол, прикрытый толстым ковром.

Поднялась, опираясь на ковер, огляделась… и увидела широкую кровать, на которой лежал Рональд Морни.

— Я рад приветствовать тебя, дорогая Кэт, — криво усмехнулся он.