77…предстоит учиться мне в университете (с)

Новая жизнь чем дальше, тем больше походила на обычную семейную — утром проснулись, выпили кофе, разбежались, встретились дома вечером. Дом функционировал без Катерининого надзора, и это было сначала непонятно, а потом, когда она поняла, что да, без обмана, работает — то оказалось очень хорошо. Просто замечательно, когда ты приходишь после целого дня занятий, а тебе — горячий ужин, и ванну, и переодеться. Как говорили дома дети — и ничего за это не будет, можно пользоваться. И ещё — а что, так можно было? И далеко не всегда Катерина возвращалась домой первой — потому что её очень плотно загрузили в местной академии. Случалось так, что она приходила, едва живая, а Жиль уже ждал её дома, и был готов и обнимать, и погладить, и ножки руками погреть.

Её домашнее студенчество помнилось, как время радостное и беззаботное, но — хорошо учиться, вести общественную работу, домой к девяти, чтобы родители не беспокоились, и никаких особых гулянок или чего тем ещё, что было у других. Другие ходили в походы, веселились ночами в общежитии, прогуливали пары, чтобы сходить в кино — но Катерине тогда всё это казалось несерьёзным и лично для неё невозможным. А сейчас ей дали не только вторую жизнь, но в ней ещё и второе студенчество.

Здешняя магическая академия была весьма похожа на родной университет тем, что туда принимали не только мужчин, но и одарённых женщин тоже, а в особых случаях разрешали ходить вольнослушателями. Форма проведения занятий тоже оказалась привычной — лекции, практические занятия, семинары по теории и вроде бы даже диспут обещали. В обычном университете, что располагался на острове посреди реки, порядки были строже. Никаких женщин-студенток, и только классическая программа. А у магов и принимали всех, и загружали по самую макушку тоже всех.

Конечно, она и сама была рада хватать всё, что только можно, и как же хорошо, что Кэт удосужилась выучить здешний язык! По крайней мере, теперь получалось и по всяким общеобразовательным предметам лекции слушать, и по специальным, и ещё книги читать. Она торопилась успеть побольше, но граф де ла Мотт, он же мастер Орельен — так его звали в стенах академии — сказал, что даже если ей и придётся уехать, то всё ж равно они на связи, а он с порталом. И если ему хочется что-нибудь стребовать со своих студентов — он их находит, где бы они от него не прятались.

О да, связь. Связь далась Катерине легко — мастер Орельен сказал, что для такой упорядоченной особы это абсолютно естественно, а её упорядоченность похваливает даже Лионель, самый упорядоченный из известных ему людей. Не считая Анри, то есть — его величества, ухмылялся он тут же.

Катерине пришлось привыкать, что вся здешняя верхушка — друзья-приятели с юности. Господин Лионель — кузен короля, графиня де ла Мотт госпожа Жакетта — кузина короля, королева Антуанетта — кузина герцогини Саваж, в доме которой вырос Жиль, а герцог Саваж — близкий друг господина Лионеля, мастера Орельена и короля. Но Саважей, как и родителей Жиля, в Паризии — так называлась столица — не было. Старшие Саважи, говорят, отправились в какой-то морской поход куда-то на юго-восток Срединного моря, а старшие де Риньи жили где-то далеко на каком-то южном острове. В столичном доме Саважей обитал известный Катерине Жан-Александр, Жанно-младший, и он время от времени заходил в гости.

Вообще гости в доме Жиля собирались легко и непринуждённо. Катерина познакомилась с двумя младшими принцами королевской фамилии — Луи и Шарлем, с несколькими представителями семьи Вьевиллей — племянниками господина Лионеля, с королём Рокелора Луи — он посещал столицу инкогнито, с его сестрой Катрин — опытным магом-менталистом, с принцами из семьи Роган — Жаном и Луи, и с сыном мастера Орельена и госпожи Жакетты Флорианом. Молодёжь собиралась послушать рассказы о путешествии Жиля на Полуночные острова, и Катерину тоже расспрашивали, а когда узнали, что она всё прошлое лето прожила в эпицентре боевых действий — так и вовсе, кажется, зауважали.

А после гостей они оставались вдвоём и запирали двери… иногда Катерина даже начинала жалеть, что выходные редки, а с рассветом нужно подниматься и куда-то бежать.

Грейс сопровождала Катерину на занятия. Хоть она и не была магом, общеобразовательные предметы были ей интереснее вышивки у окошка. А следить за вещами госпожи она успевала и в выходные. Джорджи занимался примерно тем же, язык он знал неплохо, и он даже нашёл себе какие-то музыкальные занятия — да-да, что-то о связи музыки и магии, самое то, что нужно.

На общеобразовательные занятия ходили и мальчишки Жиля — Ганс на одни, Оливье на другие, а Роб ещё и боролся с местным языком. Он понимал через два слова на третье, но — его выручали магические умения, которые оказались интернациональными.

А господин Лионель занимался с Катериной индивидуально. Трижды в неделю она приезжала на полдня в его дворец — определённо, это нельзя было назвать домом, слишком оно было большое, государственный канцлер — это вам не баран чихнул. Но — он говорил, что одарённые ученики не менее важны, чем государственные дела, и велел секретарю отправлять всех неурочных просителей восвояси, а если вдруг что важное — так покормить и пускай ждут, или просто пускай ждут. А сам с удовольствием открывал перед Катериной грани взаимодействия человека — с человеком, тонкие и хрупкие. Понять, что у человека на уме, направить мысли в нужную сторону, добиться нужного поступка или высказывания — и так, что человек-то и не понимал ничего. Иногда на занятиях присутствовала принцесса Катрин из Рокелора, и он тогда смеялся, что судьба у него такая — учить девиц с этим редким и запоминающимся именем. Но тут же становился серьёзным и говорил, что нынешние парни им обеим и в подмётки не годятся. И если принцесса Катрин метила на место советника при своём брате, то Катерина пока ещё не представляла, как и где она будет использовать всё то, что ей, оказывается, так щедро отсыпали.

Однажды Катерину прямо лично пригласили на занятие — это было что-то вроде академического семинара о, кто бы мог подумать, возвращенцах. Как она поняла, тему инициировал как раз Жиль — давайте же учиться и учить, если такая беда нет-нет да и появляется. В аудитории собрались мастер Орельен, господин Лионель — ему было любопытно, Жиль, Жанно Саваж, трое местных некромантов — мужчины солидных лет, мальчишки Жиля — все трое, и незнакомые студенты — четверо некромантов и пятеро боевых магов. Катерину попросили рассказать историю о леди Маргарет — и ещё другие, если она их знает. Ей пришлось припомнить всё, что рассказывала Грейс, и о чём говорили зимними вечерами в Торнхилле, когда приходила охота послушать страшные истории. Потом ещё влез мальчишка Роб — мол, это всё ерунда, а вот у них однажды было, ну, не совсем у них, а сто лет назад, но всё равно. И рассказал о том, как к наследнику некоего лорда пришла таким вот возвращенцем обесчещенная им дева, и принесла их ребёнка, о котором уверяла, что он живой, и он выглядел, как живой, а на самом деле таковым не являлся, и увёл с собой всех детей, и тот род вымер, и замок их разрушился, и до сих пор в тех землях никто не живёт. Катерина переводила — с самым серьёзным видом. Это год назад ей бы кто сказал, что так бывает — она бы на смех подняла, а теперь ей было не до смеха.

Жанно Саваж зажмурился и перекрестился. Его захотелось пожалеть.

А дальше перешли к способам уничтожения возвращенцев, и, как бы это ни звучало, способам возвращения их туда, где им положено быть. Катерина очень пожалела, что не знала и не слышала всего, что звучало в аудитории, тогда, зимой. Ох, как бы всем было проще. Завернули бы сразу же леди Маргарет, да и всё. Ну, не сразу, ну день на третий, всё лучше, чем так, как вышло.

Но тогда бы она не осталась вдовой и не встретила Жиля — скорее всего. И всей нынешней жизни у неё бы тоже сейчас не было. Был бы Торнхилл, может быть — что-то ещё… но другое.

Когда обсуждение завершилось — всех просили извещать, если вдруг появятся возвращенцы, потому что студентам нужна практика — Жиль сгрёб за кружевной воротник своего названного брата и сказал — едем к нам. Пьём, разговариваем, и что там ещё нужно делать в таких случаях. Дома растопили камин в гостиной первого этажа — лил дождь, было сыро — и попросили Виаля согреть вина с пряностями, пока Марта подаёт ужин.

Виаль ещё не успел принести вина, как явился господин Лионель — порталом, чтоб не промокнуть. Сказал — нутром чует, что здесь сегодня будет, что послушать. Саваж нахмурился, Жиль посмеялся.

— Жанно, рассказывай. Сдаётся мне, мы все чего-то о тебе не знаем. Тебя на островах подменил коварный возвращенец, и ты ищешь возможность утянуть нас за собой?

— Ну вот ещё, — пробормотал тот. — Просто, ну, так выходит, что всё время к тому моменту возвращаемся. То с гадом Морни тогда, то вот сегодня.

— Возвращенцы бывают не только на островах, — покачал головой господин Лионель. — И не всегда они несут зло.

— Это точно, — кивнул Саваж, дождался, пока Виаль поставит перед ним оловянный кубок с горячим пахучим вином, и продолжил. — Вы ведь все знаете про Теодору? Нет, наверное, не все. В общем, она была, жила, и умерла.

— Ты забыл кое-что, — поднял бровь Жиль.

— Ну да, умерла она, рожая моего ребёнка, и я о том узнал два дня спустя, когда её сестра пришла к нам домой и принесла ребёнка мне. Честно, я и не помнил о ней, потому что встреча была совсем мимолётной, и не подозревал, что магическая сила даст осечку и будет ребёнок.

Катерина тут же навострила уши — значит, магическое предохранение тоже не бывает стопроцентным? Как и всякое другое?

— Вероятно, этот ребёнок должен был появиться на свет, на всё господня воля, — мягко сказал господин Лионель. — И что было дальше? Ведь с ребёнком, как я понимаю, всё хорошо.

— Да, верно, благодаря матушке, а потом — господину Марселю с госпожой Жийоной, — сказал Саваж. — У них дочь того же возраста, что и моя Теодора, им хорошо вместе.

— А почему Теодора не с вами? — не удержалась Катерина от вопроса.

— Потому что я разгильдяй, не очень-то умеющий заботиться о повседневных нуждах младенца, — пожал тот плечами.

— Так никто сразу не умеет, — сообщила она. — Всем приходится учиться.

— Наверное, — не стал спорить Саваж. — Но на юге да в семье ей намного веселее, чем со мной, честное слово. Впрочем, я навещаю её достаточно часто. И если когда-нибудь у меня тоже будет подобающий дом и семья — она будет жить со мной.

Учительское воображение Катерины сразу же нарисовало ей историю очередной золушки — мачеха, мачехины дочки, какие-нибудь проблемные общие дети супругов, и никому нет дела до старшего ребёнка. Но, впрочем, это же не обязательно?

— Жанно, но это же не всё, как мы все понимаем? — вкрадчиво спросил господин Лионель.

— Нет, — покачал тот головой. — Не всё. В моё окно постучали в ту ночь, когда мы приняли Тею в наш дом. Я открыл, но не увидел никого. Закрыл и попытался спать, но не вышло, и в окно стучали снова, и я открывал его ещё дважды — без толку, пока не догадался выбраться наружу и спуститься по стене вниз. И скажу я вам, вокруг стоял такой плотный туман, что вообще не понять, где находишься, и в том тумане даже очертания соседних домов не были похожи сами на себя, а вообще — неизвестно, на что, я таких домов отродясь не видел. Я пошёл к ближайшему мосту — меня как тянуло что-то, и там-то она меня и ждала.

— Она? — не понял Жиль.

— Она, — кивнул Саваж. — Теодора. Старшая, конечно же, маленькая спала дома под присмотром найденной срочно матушкой кормилицы. Так вот, она почему-то была в воде, как живая, и улыбалась, и говорила, что не хотела меня беспокоить, но её родные не приняли девочку, и поэтому она просит меня не оставлять её. Я, если честно, не сразу вообще понял, что происходит, но она была, так сказать, в здравом уме, понимала, что умерла, и не предлагала мне с ней отправиться. Наоборот — говорила, что только тогда найдёт её душа покой, когда она будет знать, что её дитя в надёжных руках. И попросила поклясться, что я не брошу ребёнка.

— А ты? — не отставал Жиль.

— А что я? Поклялся. Я б и без клятвы не бросил, но она так настаивала, — пожал плечами Саваж. — И… её не нужно было развоплощать или упокаивать, она сама поблагодарила меня и исчезла.

— А ты? — снова спросил Жиль.

— А я домой пошёл, и вообще был уверен, что мне всё это приснилось. А сейчас думаю — может, и нет.

— Может, и нет, — кивнул господин Лионель. — Возможно, это нам всем история о том, что когда любят — это не всегда насмерть. Когда ты поедешь к дочери?

— Через три дня собирался. После приёмного дня во дворце.

— Правильно, — кивнул тот. — Кстати, молодёжь, про приёмный день не забываем, Катрин, вас тоже касается. Послезавтра.

Катерина изумлённо посмотрела на Жиля, потому что она знать не знала ни про какой приёмный день, но тот сказал — потом расскажу.

А пока можно было отправить гостей по домам, и господин Лионель ещё и взялся доставить Саважа домой порталом, чтоб тот, как он сказал, загривок лишний раз не мочил, а коня потом заберёт. И подняться наверх, и закрыть за собой двери спальни.

* * * *

Двор его величества Анри отличался от двора её величества Бесс в первую очередь тем, что туда никто не ездил каждый день просто так — на других посмотреть и себя показать. Приезжали только те, кому было назначено, и у кого во дворце были какие-то дела — государственные, либо — как-то связанные с жизнью короля и его семьи. А время от времени случался так называемый приёмный день — когда во дворец мог приехать каждый, принятый при дворе, приветствовать королевскую семью, встретиться с кем-нибудь нужным, пообедать и потанцевать. В разное время года такие приёмные дни случались то раз в неделю, то раз в месяц. Весной и летом, как объяснил Жиль, реже — потому что посевная и другие заботы, а его величество искренне полагает, что у его подданных должны быть дела в своих владениях, иначе зачем оно всё. Осенью, после сбора урожая, и зимой такие приёмные дни случались чаще — раз в неделю.

С момента представления Катерины королевской семье такого приёмного дня ещё не было ни разу. Жиль объяснил, что её официально представят при большом скоплении народа, но — после их свадьбы. А пока ей передано частное приглашение её величества посетить дворец вместе со своим женихом.

Ох, сколько народу набежало во дворец, придворным королевы Бесс такая толчея и не снилась! Катерина вцепилась в руку Жиля — потому что в какой-то момент испугалась, что потеряется. Впрочем, вскоре появился Жанно Саваж, и пристроился с другой стороны. Подмигнул Катерине и сказал — не пугайтесь, всё в порядке. Привыкните.

Она подумала — и вправду, будет надо — привыкнет. Школа на перемене тоже представляет собой то ещё зрелище — потому что крик стоит до небес и кажется, что всё вокруг тебя движется с невероятной скоростью во всех направлениях разом. И ничего, в этом хаосе Катерина всегда чувствовала себя нормально, более того, старалась быть в нём островком порядка и приглядывать, чтобы никто не убился. А здесь, по крайней мере, никто никуда не бежит, все чинно ходят и кланяются.

Король и королева были одеты невероятно торжественно, и принцы с принцессами — тоже. Тут же присутствовал и господин Лионель — в алом одеянии, и мастер Орельен — в приличном придворном наряде, и госпожа Жакетта, и некоторые другие знакомцы, и незнакомцы. Например, Катерину представили дядюшке короля принцу Жилю — тёзке её Жиля, великому магу и великому путешественнику, и отцу госпожи Жакетты. Лет ему было примерно как Катерине на самом деле, он передвигался, опираясь на посох, и ещё он был совершенно лыс, но оказался очень галантным кавалером и очень заразительно смеялся. Его супруга, принцесса Мадлен, выглядела ощутимо младше, Жиль шепнул, что она — тётка Жанно Саважа. А с сыновьями этой пары Катерина уже была знакома, они заглядывали к ним в гости.

Приём включал в себя торжественную часть, во время которой кого-то официально представили ко двору, кого-то утвердили в правах, а ещё его величество объявил о помолвке второго принца и герцогини из-за пролива. Принц был бледен и серьёзен, но Катерина его понимала — она ещё помнила, каково это было ей, когда оказалось, что она замужем за человеком, которого ни разу в глаза не видела. А для принцев иначе и быть не может, наверное. После же предполагались обед и танцы.

За обедом она сидела между Жилем и Саважем, оба они были к ней очень внимательны и то и дело спрашивали — чего бы ещё ей хотелось. Подзывали слуг, и те подавали и наливали. После обеда Саваж собирался остаться на танцы.

— А вы, дорогие родичи? — глянул он на них с Жилем хитро.

Катерина только вздохнула — она не умела танцевать. О чём и сообщила.

— Значит, не сегодня, — отмахнулся Жиль. — Эта часть уже не обязательна, идём домой.

Вот домой — это просто чудесно, потому что Катерина уже устала.

Они шли по длинному коридору, когда навстречу попалась группа молодых людей — человек пять, что ли, как будто помладше Жиля. И верховодил в группе невысокий худой парень, темноволосый и темноглазый, одетый весьма богато. Узорчатая ткань дублета вышита жемчугом и золотом, завитые перья на шляпе переливались всеми цветами радуги. Прямо так и читалось: «Я очень знатен и весьма богат».

— Ух ты, смотрите, Жиль де Риньи, — воскликнул парень. — Да ещё и с дамой, никому не известной дамой.

— Сплетен не слушаешь, что ли? Говорят, он с островов невесту привёз, наши-то ему нехороши! — сообщил кто-то сзади.

— Нашим дамам не нужен нищий сын безродного некроманта, — сообщил заводила.

Что? Нищий сын безродного некроманта? А это вот недоразумение тогда чей сын? Катерина с удивлением глянула на Жиля.

— А это, госпожа моя Катрин, мой единоутробный брат Альбер, герцог де Линь, повелитель лысых горок и болотистых низин, — сообщил Жиль с весёлой усмешкой. — Судя по всему, он успешно скрывается от его величества, иначе был бы уже послан в свои владения командовать посевными работами.

— А зачем посылать? — не поняла Катерина. — Это же и так понятно, что если у тебя посевная — то надо приглядеть.

— Это вам, госпожа моя, понятно, потому что вы — умелая и рачительная хозяйка. А моему, гм, родственнику — не слишком. Он, даром, что герцог, вряд ли знает, откуда еда в тарелке появляется.

Кажется, меж братьями нет не только любви, но даже и просто терпимых родственных отношений.

— Эй, ты не заговаривайся, понятно? Я — благородный человек, а ты — бастард, принятый при дворе только потому, что твой отец всю жизнь ворочал дерьмо за Саважами и Вьевиллями!

Жиль нахмурился, и Катерина поняла, что не сможет смолчать.

— Это вы сами решили, что благородный человек, или вам кто рассказал, а вы и поверили? — поинтересовалась она у герцога де Линя.

— Что? — вытащился он на неё, как на докучливое насекомое.

Ну да после кое-кого из Телфордов и Рональда Морни он просто мишка плюшевый, не напугает.

— Сдаётся мне, ваше благородство только в том, что вам повезло родиться у знатных родителей, — усмехнулась она. — То есть — это заслуга ваших предков, но никак не ваша. А чем прославились вы? Жиль — не просто придворный, он на королевской службе, и служба эта может быть тяжелой и опасной, но он блестяще справляется. А ещё он могущественный маг, а знаете ли, магом недостаточно родиться, нужно ещё и овладеть своей силой, и ему это удалось. А чего добились вы?

Альбер де Линь стоял, смотрел, разевал рот и тут же его закрывал. Потом поджал губы, кивнул своим и молча прошёл мимо, ничего не сказав и не оглядываясь.

— Благодарю тебя, Кати, — прошептал Жиль. — Я его обычно не трогаю, только чуток дразню. Я сильнее, даже если просто оружием и без магической силы, и он это знает, поэтому нарывается всегда до определённого момента, границу переходить не отваживается.

А Катерина думала, что раньше она бы первая сказала Жилю — ты старший, ты и виноват в том, что у вас всё так. Наталье, во всяком случае, она говорила именно это. А тут поняла, что — это ведь не только от Жиля зависит, и насильно мил не будешь.

И ей очень хотелось познакомиться с матерью обоих братьев — почему они у неё такие разные?

Дома Жиль был с ней невероятно нежен, а потом сказал:

— Кати, из-за этой дурацкой свадьбы Луи нужно многое подготовить, мне придётся уезжать. Конечно, не дурацкой, обычной правильной свадьбы, но — всё равно. Ты не будешь скучать?

— Куда уезжать? — сразу же вскинулась она.

— В Лимей и ещё кое-куда. Безопасность, охрана, ещё всякое. А в следующее воскресенье я попробую добыть у господина Ли артефакт портала и показать тебе Зеленый замок, он там недалеко. Хочешь?

Конечно, она не хотела, чтобы он уезжал, и она хотела посмотреть Зелёный замок, о чём и сказала. А он посмеялся, что с её магической учёбой времени скучать у неё не останется. И поцеловал.