Глава 33. Мелани «Осколки»

– Лондонская система? – изогнул брови дедушка, переводя взгляд с шахматной доски на меня, а потом на Джейми. – Кто-то брал приватные уроки?

Я сжала губы, чтобы не прыснуть со смеху. О да, мы очень много тренировались.

– Не отвлекайтесь, Ричард. – Джейми прищурился, сгорбившись над доской. – Я побеждаю.

Дедушка фыркнул.

– Закатай губу. Мы только начали!

Я взяла три букета и отнесла в ванную комнату. Мисс Маккартни заходила вчера вечером, подарила охапку диких розочек – маленькие бутоны были красными с белыми прожилками – и прогулялась с дедушкой до конца коридора и обратно. Два раза! Интересно, как часто она станет его навещать, когда его выпишут из больницы и он будет жить в соседнем доме.

Поменяв воду в вазах, я поставила их обратно на прикроватный столик. Мой взгляд неустанно возвращался к Джейми и дедушке. Два самых дорогих мне человека рядом. Что еще нужно для счастья?

В куртке Джейми, висевшей на спинке одного из стульев, зазвонил телефон.

– Мели, ответишь? – попросил Джейми. – Я чувствую, что вот-вот поставлю шах и мат.

– Разве что в твоих мечтах. – Дедушка не сводил глаз с шахматных фигур.

Буквально пританцовывая от счастья, я вытащила телефон и приложила к уху.

– Джейми? – затараторил какой-то мужчина, не дожидаясь приветствия. – Слушай, у меня шикарные новости. Я собрал всю нужную информацию. Это будет отпадный репортаж. Мы закатаем Кевина в асфальт. Ему грозит от девяти до восемнадцати месяцев. Смотря, какой попадется судья. Но штрафом он точно не отделается. Мои друзья… Ну ты понял, да? Они подняли всю подноготную Кевина. Не знаю, что этот говнюк говорил, но это он слил фотки твоей девушки в сеть, а без её письменного разрешения – это подсудное дело. Недавно был похожий прецедент. Думаю, что мы прогремим на всю страну.

У меня мгновенно вспотели ладони. Телефон чуть не выскользнул из рук. Я повернулась и по инерции подошла к Джейми, протянула ему сотовый и, ничего не говоря, даже не моргая, вышла из палаты.

Сделала шаг. Потом ещё один.

В ушах стоял звон. Грудь сдавило так, что казалось, я не смогу вздохнуть.

– Мелани! – Джейми выскочил вслед за мной в коридор, догнал и встал напротив.

Мне было больно смотреть на него.

– Ты… Ты сделал это за моей спиной? Ты продал мою историю какому-то журналюге?

– Нет! – Джейми шагнул ко мне, но я отпрянула. – Мели, ты все не так поняла!

– Не так? – Я вскинула руки, пытаясь сдержать застлавшие глаза слезы. – Это будет «отпадный репортаж»? «Мы «прогремим на всю страну»? Что тут непонятного?!

Проходящая мимо медсестра грозно шикнула на меня.

Я зажала рот ладонью. Все внутри дрожало. Меня мутило от ужаса. Я представила заголовки новостей, комментарии, миллионы чужих глаз, впивающихся в меня, как хищники. Как люди будут смаковать грязные подробности. Я снова стану не человеком, а «той самой распутной девицей».

– Дай мне объясниться. Тони – мой коллега с Би-би-си. Он настоящий профи. Каждый его репортаж – большое дело. Его расследования привлекают миллионы зрителей.

– И ты решил, что показать мои интимные фотографии по центральному телеканалу Великобритании – хорошая идея?

– Нет! Я не собирался делать это достоянием общественности. Я попросил Тони разузнать, можно ли удалить их из интернета.

– И он по собственному желанию решил сделать репортаж? Ты хочешь, чтобы я в это поверила?

– Да. Клянусь. После нашей первой ночи в Глазго я просто должен был что-то предпринять.

– И растрепал обо всем своему коллеге? Просто отлично.

Джейми шумно выдохнул и сжал волосы на своем затылке.

– Я искал твои фотографии, чтобы понять, насколько все плохо…

– Ты пообещал никогда не делать этого! – воскликнула я.

– А ещё я поклялся никогда не влюбляться в тебя. – Лицо Джейми исказилось от боли. – Похоже, мое слово ничего не стоит.

Дурацкая ошибка будет преследовать меня, пока окончательно не разрушит мою жизнь.

– Позвони Тони и отмени репортаж. Я не буду в этом участвовать.

Он нахмурился.

– Мелани, я тоже не в восторге от этой идеи, но Тони прав: Кевин должен ответить перед законом. Он не имел никакого права распространять твои фотографии. Его отправят в тюрьму, а твои фотографии удалят ото всюду по решению суда.

– Нет.

– Послушай, пару лет назад был похожий случай. Хакеры взломали личные аккаунты и разместили в сети интимные фотографии Дженнифер Лоуренс и других голливудских актрис. Дело не только в нарушении личных прав, Кевин опорочил твое имя и нанес моральный ущерб…

– Я сказала «нет»! – крикнула я, и мой голос сорвался. – Я не хочу, чтобы мой позор обсуждала вся страна! Я не хочу, чтобы все об этом знали! Я просто хочу, чтобы все закончилось!

Дыхание сбилось, и я стиснула зубы, чтобы не разрыдаться.

Джейми набрал полные легкие, чтобы возразить, но потом что-то в его лице изменилось. В глазах больше не было решимости – только сожаление.

– Мели… – Он шагнул ко мне и осторожно коснулся моих рук. – Прости. Я думал, что поступаю правильно. Но если ты хочешь, то я немедленно позвоню Тоню и все отменю.

Его ладони были теплыми и сильными и надежно держали мои руки.

– Правда?

– Конечно.

Джейми молча достал телефон. Я смотрела, как его пальцы пролистали список входящих звонков, как он набрал нужный номер и приложил трубку к уху.

– Тони, отбой. – Его голос был твердым. – Мы не делаем этот репортаж.

Я услышала приглушенный протест, но Джейми покачал головой.

– Нет. Она не хочет. Тема закрыта.

Он сбросил звонок и убрал телефон в карман. Мы стояли молча. Меня переполняли эмоции.

– Спасибо, – наконец выдохнула я, когда паника отступила.

– Я сделаю все, что ты была счастлива, – сказал Джейми, глядя мне в глаза. – Только скажи, что мне для этого сделать.

Я всхлипнула и крепко обняла его.

***

– Простите, но что это за уродство? – спросила Эвелин, раздув ноздри, будто с моим появлением в гостиной завоняло дерьмом.

Под «уродством» она подразумевала бисквитный торт в форме сердца, который я испекла на день рождения Оливии. Бисквит был разрезан горизонтально и смазан клубничным вареньем. Ещё один слой варенья с цельными ягодами покрывал его сверху. Свежие взбитые сливки украшали края сердца. От свечей я отказалась. Не любила, когда воск капал на торт.

Это был простой рецепт из двух яиц, молока и муки для тугого кошелька. Мы с дедушкой пекли его друг другу на каждый день рождения и ели вместо привычной овсянки сначала на завтрак, потом на обед и доедали на ужин. «Хотя бы раз в год нужно вести себя абсолютно неразумно», – любил повторять он, оттяпывая кусок торта столовой ложкой.

Не важно, как шли дела в книжном магазине или какие оценки я приносила из школы, воспринимала ли я весь мир в штыки во время переходного возраста или вытирала горючие слезы, разбив коленку, – клубничный торт в форме сердца был неизменной составляющей жизни.

Вернувшись от дедушки в книжный, я сразу направилась на кухню, правда, не подумала о том, что в замок мы с Джейми поедем на мотоцикле и сливки смажутся, а острый край сердца примнется. Торт не выглядел произведением искусства, но и уродским не был.

– Я попробовал кусочек. Просто пальчики оближешь. Но ты не ешь, матушка, не ешь. – Джейми снова нацепил маску беззаботного и неунывающего парня. – Нам больше достанется.

Я покраснела под взглядами присутствующих: Эвелин и Грэхэма, недовольно изогнувших брови; смертельно бледной Пенелопы и раздраженного Маркуса, пружинившей от радости Оливии и рыжеволосого мужчины с зелеными глазами, как у Джейми. Нас не нужно было представлять друг другу. Я сразу узнала в нем Дугласа, настоящего отца Джейми. Он развалился в глубоком кресле перед разожженным камином и рассматривал меня от головы до ног в черном бархатном платье, расшитом золотыми нитками, которое Джейми все-таки купил во время нашего шоппинга в Глазго.

Никто не подошел к нам, чтобы поприветствовать или, упаси боже, обнять. Когда Оливия попыталась привстать, Грэхэм тихо цокнул языком, и она снова опустилась на диван. Хотя это был ее день рождения, гостиная не была украшена, никаких воздушных шариков или хотя бы свечек с надписью «Birthday Girl». Глупо было, конечно, ожидать, что такие люди, как Маккензи наденут картонные колпаки и будут дудеть в бумажные раскручивающиеся свистульки, но ровно с такими же лицами они могли бы сидеть на поминках.

– Мелани, правильно? – спросил Дуглас. – Мы танцевали с вами в одном сете, пока мой племянник все не испортил.

Мы с Джейми вздрогнули, а на лице Маркуса появилась ухмылка. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не ответить: «Не знаю, где в этот момент был ваш племянник, но ваш сын Джейми ничего не портил». Вместо этого я промолчала. Если кто-то и должен разрубить Гордеев узел с тайной зачатия Джейми, то точно не я.

– Приятно познакомиться, мистер Маккензи.

– В этой комнате слишком много Маккензи, – улыбнулся он. – Для вас я просто Дуглас.

Он подался вперед, протянул руку и обмакнул указательный палец в сливки на торте, а потом положил его в рот.

– М-м-м. Джейми не обманул. – Дуглас подмигнул мне. – Отличный вкус.

Мое лицо опалило стыдливым жаром. Теперь понятно, от кого Джейми унаследовал свое умение любую фразу произносить двусмысленно.

Эвелин фыркнула.

– Скажите, мисс Уайт, вы испекли этот торт, потому что высокого мнения о ваших кулинарных способностях или слишком низкого о способностях нашего шеф-повара?

Джейми напрягся рядом со мной, но я мило улыбнулась его матери-ехидне. Ради Оливии мы переживем сегодняшний вечер без скандалов.

– Вы поверите, если я скажу, что не думала об этом ни единой секунды?

– О да, в это я поверю с легкостью.

Удивительно, как открывая рот, она одновременно с этим не плевалась ядом.

Я подошла к Оливии и протянула ей торт, который она с радостью взяла.

– Спасибо.

– Извини, что он так помялся.

– Главное внимание, – улыбнулась она и поставила торт на журнальный столик, где уже находились фарфоровые чашки и чайник.

Мы с Джейми сели рядом с ней на диван. Я прислонилась к нему плечом. Разговор, начало которого мы пропустили, снова завязался. Речь шла о прошедших Играх. Грэхэм восхвалял свои способности организовывать лучшие праздники во всей Шотландии. Я слушала вполуха. Все разглядывали друг друга с подозрением, будто мы играли в «Мафию».

– Как ты? – прошептала я Джейми на ухо.

– Поражаюсь тому, как эти люди могут быть родственниками и так сильно друг друга ненавидеть.

Я грустно хмыкнула.

– А когда тут принято дарить подарки?

– Вообще-то после ужина, но мне не хочется ждать. Более подходящий момент все равно не наступит.

Джейми вытащил из внутреннего кармана куртки ярко-упакованный плоский сверток и протянул Оливии. Она отставила торт на журнальный столик, сорвала обертку и посмотрела на брата.

– О, потрясающе, – рассмеялся Маркус. – Ещё одна книга. Как оригинально. Джейми, у тебя иссякла фантазия?

– Путеводитель по Африке? – возмутилась Эвелин, вытянув шею и взглянув на обложку. – Оливия, даже не думай туда ехать. Там слишком яркое солнце. Это опасно для твоей светлой кожи. А что уж говорить про гигиену и уровень жизни!

– Ты собираешься в отпуск? – впервые подала голос Пенелопа. – Когда? Я надеялась, что ты поможешь мне, когда подойдет срок…

– Какой срок? – насторожился Маркус.

Пенелопа зажала рот ладонью.

– Пенелопа! – прикрикнул он. – О чем ты говоришь?

Все замолчали и посмотрели на нее. Не знаю, как такое возможно, но она стала ещё бледнее.

– Я… на десятой неделе. И… – Она перевела взгляд с мужа на свекровь. – Пока все хорошо.

– Ну наконец-то, – закатила глаза Эвелин.

Это было очень своеобразное выражение счастья.

– Поздравляю, – сказала я.

– Спасибо. – Пенелопа кивнула и с надежной посмотрела на мужа, который поджал губы, будто выпил уксуса. – Маркус, разве ты не рад?

Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Посмотрим, – сказал он после слишком длинной паузы, – сможешь ли ты выносить этого ребенка.

Это было хуже пощечины. Пенелопа отшатнулась, вскочила и, всхлипывая, бросилась из гостиной. Я хотела побежать за ней, но понимала, что это бессмысленно. За время нашего знакомства мы обменялись двумя словами. Я была для нее совершенно чужим человеком.

– Какой же ты урод, – прорычал Джейми.

– Ах, прекрати. – Грэхэм отмахнулся. – Через пять минут она остынет и вернется. И Маркус прав. Которая по счету это попытка? Не будем радоваться раньше времени.

Господи боже мой, даже удивительно, как Джейми удалось сохранить здоровую психику.

– Куда важнее обсудить отпуск Оливии, – вмешалась Эвелин. – Почему Африка? Милая, если хочешь погреться на солнышке, то мы можем слетать на Мальдивы.

Оливия закусила нижнюю губу, посмотрела на мать, потом на путеводитель, потом на Джейми. Он почему-то ей кивнул. Она набрала полные легкие воздуха.

– Я не поеду туда в отпуск.

– Вот и замечательно! – обрадовалась Эвелин. – Я знала, что ты не совершишь такой глупости.

– Я поеду в Центральную Африку работать по программе «Врачи без границ».

– О… – Алые губы Эвелин сформировали овал.

Повисшая тишина оказалась такой оглушительной, что в ушах зазвенело, а потом все взорвалось. Со всех сторон посыпались вопросы, угрозы, требования.

– Ты с ума сошла? – возмутился Маркус.

– А как же Эдинбург? – рассердилась Эвелин. – Я сказала своим подругам, что ты будешь работать в лучшей клинике страны!

– Ты отдаешь себе отчет, что «Врачи без границ» работают в небезопасных местах? – уточнил Дуглас.

– Ты никуда не поедешь, – подвел итог Грэхэм. – Я запрещаю тебе!

Джейми покачал головой.

– Она совершает благое дело. Нам стоит поддерживать её.

– Не вмешивайся! – Грэхэм стукнул кулаком по своему колену.

– Оливия взрослая женщина и сама может принимать решения, – настаивал Джейми.

– И поэтому она прячется за своего непутевого брата? – съязвил Грэхэм. – Если она не может дать отпор мне, то как она собирается работать в стране, где уже лет десять военное положение из-за Гражданской войны? А? Послезавтра в больницу кинут гранату или захватят. Ты хочешь, чтобы твоя сестра умерла? Или чтобы её взяли в плен, насиловали и пытали?

– Папа, – попыталась вставить слово Оливия.

– Что? Это Джейми подбил тебя на эту затею? – разозлился Грэхэм. – Конечно, он. Это ведь в его стиле: совсем не думать головой.

– Вы несправедливы, – сказала я.

Грэхэм повернулся ко мне. Его лицо полыхало от гнева. В уголках губ собралась пена.

– А вас никто не спрашивал, мисс Уайт! – заорал он. – Продажные девки должны держать рот на замке!

– Хватит! – рявкнул Джейми.

Он сорвался с места, сбив на своем пути журнальный столик. Тот перевернулся. Фарфоровые чашки, блюдца и чайник разлетелись осколками по каменному полу. Джейми этого не заметил. Он подлетел к Грэхэму и занес кулак над его раскрасневшимся лицом.

– Джейми, нет! – закричала Эвелин.

Оливия пискнула и зажала рот ладонью.

– Не смей так говорить с Мелани, – процедил сквозь зубы Джейми.

Его рука слегка подрагивала от напряжения.

– Почему ты защищаешь её? – с негодованием спросил Грэхэм. – Вчера я встречался с Кевином. Он в подробностях рассказал мне, как она…

Я не успела моргнуть, а кулак Джейми уже впечатался в лицо Грэхэма. Глухой стук плоти о плоть сотряс гостиную. Грэхэм дернулся назад, тяжело осел в кресло, и на секунду стало оглушительно тихо.

Капля крови стекла с его рассеченной губы. Он медленно поднял руку, провел пальцами по подбородку и посмотрел на алые следы, будто не веря, что это с ним. В его взгляде читалось не только удивление, но и что-то ещё. Растерянность. Может быть, даже страх.

Оливия всхлипнула, и это нарушило пугающую тишину. Эвелин подбежала к мужу, хрустя осколками, и взяла за руку, но он не шелохнулся. Только перевел взгляд на Джейми, все ещё возвышавшимся над ним, но уже без привычного презрения. Смотрел так, будто видел его впервые.

Джейми тяжело дышал. Он сжимал и разжимал пальцы с покрасневшими костяшками, будто хотел запомнить этот момент, когда страх перед отцом окончательно ушёл и он смог встать на защиту тех, кого любил.

– Запомни раз и навсегда – ты не имеешь права так говорить о Мелани, – тихо, но отчетливо сказал он.

Грэхэм не ответил. Он просто смотрел. Джейми разжал кулак, подошел ко мне, протянул руку и, когда я вложила свою ладонь в его, помог подняться с дивана.

– Мы уходим. – Повернулся к сестре и спросил: – Ты с нами?

Она открыла рот, но не пошевелилась.

– Оливия, нам здесь не место.

– Джейми, я не…

Джейми сжал мою ладонь и решительно отвернулся.

Грэхэм провел пальцами по кровоточащей губе.

– Если ты сейчас покинешь этот дом, то можешь больше никогда не возвращаться.

Не знаю, на что он рассчитывал, но Джейми безразлично пожал плечами.

– Мне давно стоило это сделать.

Лицо Грэхэма перекосилось.

– Я перекрою доступ к трастовому фонду.

– На здоровье.

– Твоя квартира в Лондоне тоже принадлежит мне.

Джейми вытащил из кармана джинсов связку ключей, снял один из ключей и кинул Грэхэму на колени.

– Засунь его себе туда, куда не попадает солнце.

Ноздри Грэхэма раздулись.

– Я не прощу тебя, когда ты приползешь обратно.

– Уверен, мне хватит ума не совершать подобную глупость, – спокойно ответил Джейми.

Мы двинулся к дверям.

– Она кинет тебя, как только твой банковский счет опустеет! – крикнул Грэхэм нам вслед.

Джейми кинул на него последний взгляд.

– Дядя Грэхэм, надеюсь, когда-нибудь ты научишься судить людей не по себе.

Лица Эвелин, Грэхэма и Оливии вытянулись. Дуглас опустил глаза на свои сложенные на коленях руки.

– Что? – пискнула Оливия.

– Наша замечательная мама никак не могла определиться, какой брат нравится ей больше, – хмыкнул Джейми. – И решила, что лучше не выбирать вовсе.

– О господи… – выдохнула его сестра.

– Оливия, – перебил её Джейми, – никого не слушай. Ты сильнее, чем думаешь. И я надеюсь, что у тебя хватит смелости пойти за своим сердцем.