Эпилог

Городской парк Глазго превратился в кулисы книжного фестиваля «Пламенная буква». Из-за того, что несколько тысяч посетителей перетекали от одного шатра к другому, пешеходные и велосипедные дорожки напоминали бурлящие реки. По очередям перед входом можно было легко угадать, какие книги издательства рекламировали внутри: детскую литературу, автобиографии исторических деятелей, эпическое фэнтези или современную прозу.

Я лавировал между людьми и старался не толкаться локтями, но плотная толпа мешала добраться до сцены. Съемки задержали меня на другом конце города, и я проклинал график редакции и пробки за возможное опоздание. Влиться в новый коллектив оказалось совсем несложно, но меня терзало чувство, что отдел новостей Би-би-си Глазго – не конечная точка моего пути. Впереди меня ждало что-то большее – новые горизонты, о которых до встречи с Мелани я даже не мечтал.

Наконец вдалеке показалась сцена. Она была установлена рядом с прудом. Перед сценой не было стульев – часть зрителей устроилась на подушках и пледах, но большинство – просто на зеленой траве. Свободная и непринужденная атмосфера была частью концепта организаторов фестиваля. После награждения победителей литературного конкурса на сцену должны были выйти музыканты и увлечь людей в танец.

Впереди раздались дружные аплодисменты. Четыре фигурки поднялись со своих кресел и направились к лестнице в задней части сцены, чтобы спуститься с нее. Мое сердце рухнуло к белым кроссовкам. Неужели я пропустил момент триумфа Мелани? Дернув рукой, чтобы сдвинуть рукав кожаной куртки, бросил взгляд на часы: до запланированного круглого стола с тремя финалистами в категории «Современный любовный роман» оставалась одна минута.

Я постарался прибавить шагу. Злость на себя – я должен был изначально отказаться от съемок в этот день! – и негодование на людей, преградивших мне путь, заставили кровь стучать в висках.

Только я добрался до «последнего ряда» рассевшихся на траве людей, как воздух снова взорвали громкие аплодисменты, и на сцену вышли две женщины сильно за сорок, невысокий лысый мужчина с седой бородой и очками в розовой оправе. И Мелани.

Я успел.

Облегчение пробежало мурашками по всему телу.

Мелани напоминала греческую богиню любви. Для такого особенного дня мы купили ей струящееся до земли белое платье с длинными рукавами. Узкую талию подчеркивал широкий золотой ремень. Вдоль треугольного выреза на груди, на манжетах и по подолу платья золотыми нитками струилась цветочная вышивка.

Какая же она потрясающе красивая, и какой я счастливчик, что однажды заехал в ее книжный магазин.

Мелани окинула взглядом публику. Я размашисто помахал ей. Заметив меня, она с облегчением выдохнула и приложила ладонь к сердцу, а потом кивнула мне на кого-то в первых рядах. Перепрыгивая через людей, подушки, сумки и тарелки с пластиковыми стаканами, я добрался до сцены и заметил группу поддержки Мелани. Ричард и Натали сидели на принесенных с собой раскладных стульях. Коди, Линн и Рон устроились на зеленой траве, по-турецки скрестив ноги. Дуглас откинулся на руки за спиной и вытянул перед собой ноги. Лоис сидела, прислонившись к плечу Майкла. Похоже, между этими двумя наклевывались какие-то отношения.

– Садись скорее. – Ричард постучал тростью по свободной подушке между ним и Дугласом.

В трости он по большому счету давно не нуждался, но, видимо, не хотел с ней расставаться на случай, если придется меня поколотить. Хотя мы ещё ни разу не поругались, ютиться в крохотной спальне Мелани, пытаться не шуметь по ночам и завтракать на кухне, где с трудом могли поместиться четыре человека, было не так уж и просто. Мы с Мелани начали присматривать себе отдельное жилье недалеко от книжного, правда, в этот раз не прибегая к услугам риелторов.

Я сел на подушку и наконец смог перевести дыхание после часового забега через весь город. Как хорошо, что мне заняли место. Честно говоря, до вчерашнего дня мне не приходило в голову, что на книжном фестивале соберется такое количество народу. На открытии мы с Мелани простояли целых двадцать минут, чтобы войти в один из шатров. Снаружи он был увит цветами, а внутри усыпан розовыми лепестками. На стендах лежали книги постельных цветов: нежно-розовых, светло-сиреневых, лимонных, голубых. «Я бы хотела издаваться в Bloomsbury», – мечтательно прошептала Мелани, поглаживая мягкие обложки с выпуклыми буквами.

Я поднял взгляд на сцену. Мелани заняла крайнее кресло. По тому, как алели её щеки и судорожно вздымалась грудь, было заметно её волнение. Черт, я бы хотел взять её за руку и нашептывать слова поддержки, но вряд ли меня допустят секьюрити, стоявшие с одного края сцены.

На низком овальном столе перед Мелани и двумя другими финалистками стояли бутылки с водой, букетики цветов и микрофоны, но было и исключение: стопка из семи книг с цветочным обрезом перед брюнеткой с большими голубыми глазами и пухлыми красными губами. По центру сидела Шэннон Лав собственной персоной. Пока ведущий представлял участников и рассказывал об их книгах, Мелани не могла отвести глаз от всеми обожаемой писательницы любовных романов.

– А это точно не противоречит правилам? – уточнил Рон, кивнув на Шэннон. – Когда объявили шорт-лист, я погуглил имена финалистов. У Лав почти восемьдесят изданных книг!

– Подать заявку мог каждый, – пожала плечами Линн, но в её голосе слышалось сомнение и даже недовольство.

Я отлично понимал ее. Сложно бороться с тем, у кого сотни тысяч фанатов по всему миру.

– Книги моей невестки должны увидеть свет, – проворчал Дуглас. – Кстати, когда там уже свадьба? Я хочу закатить лучший мальчишник Шотландии.

– Не раньше, чем через год, – ответил я.

Репортаж Би-би-си о Мелани и событиях выпускного произвел небывалый эффект. Как и предсказывал Тони, резонанс был грандиозным – почти как если бы английскую монархию внезапно упразднили. Это оказалось не просто разоблачением Кевина, а мощной историей о несправедливой травле, нарушении личных границ и вечной привычке во всех бедах винить жертву. Пока Кевин отчаянно пытался спастись, на сторону Мелани вставали девушки, пережившие нечто подобное. Волна, поднятая репортажем, росла, сметая всё на своём пути. Одно расследование тянуло за собой другие. И Мелани поддерживала пострадавших, помогала им обрести голос и справиться со страхом. Это поглотило всё её свободное время. Поэтому она попросила меня подождать со свадьбой – хотя бы до завершения суда над Кевином.

– А нашу семейку ты собираешься приглашать на свадьбу? – спросил Дуглас.

– Только Пенелопу. – Она, к сожалению, так и не решилась подать на развод, но я продолжал надеяться, что однажды ей удастся поставить себя и своего ребенка выше денег и мнения общества. – Ну и Оливию, конечно. Правда, эта маленькая засранка не отвечает на мои звонки второй день подряд.

Ричард постучал тростью по моему кроссовку.

– Тише. Сейчас объявят, кто занял третье место!

Призом была профессиональная обложка и размещение рецензий на книгу от известных критиков на большинстве читательских платформ. Не предел мечтаний, но тоже очень хорошо.

Мелани закусила нижнюю губу и смотрела то на стопку книг Шэннон Лав, то на ведущего. Он открыл один из трех конвертов и после мучительно долгой паузы, во время которой осматривал публику и улыбался, как Цезарь Фликерман из экранизации «Голодных игр», произнес:

– Беатрис Стивенсон!

Я шумно выдохнул вместе со всей группой поддержки. Мелани все ещё могла получить первое место. После того, как Дуглас дал мне доступ к своим счетам, призовой фонд больше не имел значения, но сейчас шла речь об издании книги и её продвижении.

– Ты победишь, Мели! – крикнул я.

Она повернулась ко мне и покачала головой. На ее лице был написана обреченность. Наверное, сейчас она окончательно осознала, что против Шэннон у нее не было шансов, а тут, как в любом спорте: лучше выиграть третье место, чем проиграть первое. Однако я не хотел в это верить. Мелани написала замечательную книгу.

Вместо того, чтобы завершить пытку, ведущий начал беседовать с Шэннон о её книгах, тиражах и успехах.

– В каком жанре будет написан ваш следующий роман? – спросил он, поправляя розовые очки.

– Темная романтика, – ответила Шэннон голосом нежным и чистым. – Мафия, немного драмы и мой любимый троп «тронь её и ты труп».

Среди зрителей раздались восторженные крики.

– Воу-воу, поосторожнее на поворотах! – Ведущий, смеясь, затряс ладонью, будто обжегся.

Публика заулюлюкала от восторга, а Шэннон послала кому-то из них воздушный поцелуй. Несмотря на огромную библиографию, она не казалась пресытившийся любовью читателей, наоборот, она точно так же переживала из-за возможного проигрыша.

Ведущий повернулся к Мелани.

– А что на счет вас, мисс Уайт?

Мелани отказалась от псевдонима, когда приняла участие в передаче Тони. Я очень гордился её решением.

– Я… э-э-э… – Она побледнела. – Продолжу писать ромкомы.

Со всех сторон послышались одобрительные вздохи.

– Отлично-отлично! – Ведущий перекрестил большой и указательный пальцы, сформировав сердечко. – Знаете, мои самые лучшие вечера – это когда жена читает подобные истории, а потом порхает вокруг меня с влюбленными глазами. А затем… Ну… – Он многозначно подмигнул толпе.

Зрители захихикали, а вот Мелани снова покраснела.

Ведущий наконец взмахнул вторым конвертом. Я задержал дыхание. Если мои нервы натянулись до предела, то страшно представить, как сильно волновалась Мелани. Я привстал с подушки. Сердце, мысли, душа рвались к ней. Хотелось запрыгнуть на сцену, сгрести её в охапку и защитить ото всех разочарований мира.

Я крепко сжал колени, пытаясь удержать ноги от нервного подергивания. В груди было ощущение, будто из растревоженного улья вырвалась тысяча взбесившихся пчел.

– Сиди спокойно. – Ладонь Ричарда опустилась на мое плечо.

Звук разрываемой бумаги напоминал раскаты грома. Хотя нет, похоже, где-то вдалеке правда собиралась гроза, и она могла очень скоро добраться до нас.

– И второе место занимает… барабанная дробь! – Ведущий нарочно тянул слова. – В нашем прекрасном конкурсе «Пламенная буква» серебряный призер получает не просто награду, а уникальный шанс – личную консультацию с лучшим редактором и бренд-менеджером легендарного издательства Bloomsbury… Это невероятно! Ну что, вы готовы? Второе место достается… Подождите-подождите… Вы понимаете, насколько это грандиозно?

– Во имя всех святых! – воскликнул я, не сдержавшись. – Просто скажи кто!

Линн прыснула со смеху.

Я задержал дыхание, повторяя про себя: «Шэннон Лав… Шэннон Лав… Шэннон Лав…»

– Мелани Уайт! – с очередным раскатом грома объявил ведущий.

– Не-е-ет, – простонал я.

Меня оглушило. Сердце стукнуло раз, а потом застыло. Сначала я не осознал, что произошло. Только глядя на бледное лицо Мелани, понял: мы проиграли.

Ричард опустил голову. Рон обнял Линн. Дуглас похлопал меня по колену. Я не мог пошевелиться.

– И… следовательно, – продолжил ведущий, – мы поздравляем Шэннон Лав с победой! Издание книги и десять тысяч фунтов – ваши!

– Ура! – кто-то крикнул из публики, а Шэннон взвизгнула от радости.

Я сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. Ладно. Ладно… Это не конец света, это не единственный конкурс. Будут другие. И никто не отменял возможности найти своего агента или подать рукопись напрямую в издательство.

Мелани тем временем пожала руку Шэннон, что-то ей сказала и кивнула на стопку книг с цветочным обрезом. Шэннон улыбнулась, взяла верхнюю книгу и, размашисто подписав ее, отдала Мелани. Таким нехитрым жестом Мелани, наверное, хотела показать, что принимает поражение и с уважением относится к успехам Шэннон.

Господи, как же мне повезло с этой девушкой. Грудь расширилась от гордости и счастья, будто внутри надулся воздушный шарик.

Я расправил плечи и повернулся к Дугласу.

– Если Мелани не возьмут ни в одно издательство, я открою свое собственное и вбухаю в её раскрутку все деньги.

Если бы на его месте был Грэхэм, меня бы тут же окатили грязью и обозвали идиотом, однако Дуглас удивлено приподнял рыжие брови, а после небольшой паузы пожал плечами.

– Я в деле.

Прошло пять секунд, прежде чем я понял, что он не шутил.

– Спасибо…

Очередной раскат грома заставил меня вздрогнуть. Гроза, прятавшаяся в тяжелых темных тучах, подобралась к городскому парку. Мелани, Шэннон и Беатрис поднялись со своих мест. Люди начали вставать и сворачивать одеяла, надеясь спастись от дождя, а кто-то уже сделал первые шаги, чтобы уйти. Девушка передо мной выставила руку ладонью вверх, чтобы поймать первые капли. Вечер заканчивался раньше запланированного.

– Подождите, не расходитесь. – Ведущий взмахнул третьим конвертом. – У нас есть для вас ещё один маленький сюрприз.

Мелани, Шэннон и Беатрис непонимающе уставились на него. Публика забормотала, зашумела. Я переглянулся с Линн. О чем могла идти речь?

– Все три книги, вышедшие в финал, буквально взорвали наше экспертное жюри. Споры кипели нешуточные – говорят, некоторые так яростно отстаивали своих фаворитов, что едва не сорвали голос. – Ведущий усмехнулся, выдерживая паузу. – И все же, после жарких дискуссий, первое место и, конечно, денежный приз достаются Шэннон Лав. Но это ещё не все… Было принято беспрецедентное решение: право на издание и продвижение книги получит также…

Он сделал очередную театральную паузу, обмахиваясь третьим конвертом, как веером. Я сжал зубы от нетерпения. Похоже, ему платили за то, чтобы играть на нервах публики.

Небо прочертила молния, и первая капля дождя упала мне за шиворот. Я передернул плечами.

Мелани и Беатрис взялись за руки. Шэннон обняла обеих девушек.

Ведущий вытащил прямоугольную карточку из конверта, поправил очки на носу, удивленно приоткрыл рот, а потом, окинув взглядом публику, торжественно произнес:

– Мелани Уайт и Беатрис Стивенсон!

Абсолютную тишину разорвал шокированный голос Ричарда.

– Что?

Мелани и Беатрис удивленно переглянулись.

– Книги всех трех финалисток выйдут в импринте издательства Bloomsbury «HEARTBEAT – удар сердца»! – воскликнул ведущий.

После секундной паузы разразился грохот аплодисментов. Он оказался громче очередного раската грома. А когда с неба хлынули потоки дождя, все бросились в рассыпную, визжа и закрывая головы руками. Только я остался стоять у края сцены, смотря снизу вверх на Мелани, которая радостно подпрыгивала с Беатрис и Шэннон, держась с ними за руки. Сейчас они были не конкурентами, а единомышленниками.

Когда они разорвали хоровод, Мелани повернулась и подошла ко мне.

– Привет, – улыбнулась она.

– Привет, издающийся автор.

Я поднял руки и обхватил её талию, а когда она уперлась ладонями в мои плечи, закружил в воздухе, словно в танце. Осторожно поставил на носки своих кроссовок, чтобы она не намочила балетки и не запачкала подол белого платья, и поцеловал в губы. Мелани ответила с такой пьянящей самоотдачей, что в этот момент мне было сложно сказать – были ли на земле дела поважнее, чем ее поцелуи.

Дождь превратился в ливень. По моему лицу и шее под куртку неустанно стекали капли дождя. Волосы Мелани тяжелыми мокрыми прядями обрамляли ее раскрасневшееся лицо.

– Ещё пару минут, и ты промокнешь до нитки, – сказал я, прерывая поцелуй. – Не дай боже заболеешь.

Белое платье Мелани напиталось водой и местами стало прозрачным. Я поставил её на землю, снял куртку и накинул ей на плечи.

Мелани обняла меня за плечи и прошептала в губы:

– С тобой мне ничего не страшно.