Глава 17

Тридцать первое декабря еще никогда не было таким удручающим для меня, как сегодня, на часах уже было восемь вечера, персонал был распущен по домам, строгать тазиками оливье и смотреть новогодние телепередачи в кругу семьи. А я все еще сидел в своем кабинете, цедил кофе, ковырялся в документах, испытывая душевную пустоту и внутреннее опустошение, впервые такое острое и непроходящее. И дело было даже не в поступке Аллы, с той давно было все понятно. И если честно признаться самому себе, то она меня больше раздражала в последнее время, нежели приносила расслабление и радость. Взбалмошная девица, которая хотела хорошо и красиво жить и делала для этого все. Что ж я не осуждаю. Каждый живет эту жизнь, так как умеет. Но после того, как под боком у меня появилась Дарья, что-то поменялось во мне по отношению к Алле. Обе молодые, обе красивые, каждая по-своему, но разные, как небо и земля. У Аллы – душевная пустота и ложь во главе угла, а у Дарьи – душевная красота, искренность, честность и открытость. Поэтому я, услышав от Женьки о Кристалове, даже не особо расстроился. Разозлился лишь от самого поступка. Если Алла хотела уйти, могла это сделать более человечно и порядочно, а не просто сбежав. Сделав очередной глоток кофе, услышал, как что-то упало в приемной. Неужели кто-то еще из сотрудников в ТЦ? Или охрана делает обход? Отставив чашку в сторону, поднялся с места и какого было мое удивление, когда, распахнув дверь, я увидел Смирнову, сидящую за столом и с невообразимой тоской в глазах смотрящей в дисплей своего старенького телефона.

– Даш? А ты чего домой не спешишь? Новый год же на носу.

– Я одна живу, мне не к кому спешить, – тяжело вздохнув, ответила, даже не бросив взгляда в мою сторону.

– Что-то случилось?

– У меня Деда Мороза нет, – от ее ответа мне тут же захотелось рассмеяться.

– У меня тоже Даш, его нет, как и Снегурочки. Я не отчаиваюсь.

– Вы не поняли. Я набрала частных заказов, чтобы подработать Снегурочкой. Мне даже костюмер старые списанные костюмы отдала. Мы договорились с Гришей, что он будет Дедом Морозом. А он уехал к родителям. Мне через сорок минут надо быть у одной семьи, веселить двух очаровательных мальчуганов, а я одна. А заказывали с Дедом Морозом. Понимаете? Дети расстроятся. Я весь день искала, кто сможет заменить Гришу, и никого не нашла.

– Я думаю, дети порадуются и одной Снегурочке, – попытался я как-то успокоить расстроенную Дарью, я понимал, что для нее это очень важно, но мне при этом хотелось почему-то улыбаться.

– Может, вы побудете Дедом Морозом? – она вдруг подняла на меня свои огромные голубые глаза, наполненные надеждой. – Макар Данилович. Пожалуйста.

– Даш, из меня Дед Мороз как из бегемота балерина. Я серьезно.

– Пожалуйста. Ну, там дети ждут. У меня всего семь заказов на сегодня. Все поблизости, тут в центре, – она даже поднялась со своего стула и подошла ближе. – Пожалуйста, Макар Данилович. Я обещаю, что на протяжении всего года буду задерживаться и выполнять дополнительно какую-нибудь работу, – ее глаза, едва не наполненные слезами, с такой щемящей надеждой, смотрели на меня, что у меня сжалось все внутри. Отказать ей сейчас, это как у бедного ребенка забрать единственную конфету.

– Хорошо, – произнес, покачав головой, отлично понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но и расстраивать Дашу и оставлять ее в таком упадническом настроении в Новый год мне совершенно не хотелось. Хватит одного меня одинокого и грустного сегодня. Да и делать мне сегодня было не чего, совершенно не хотелось ехать домой в пустую квартиру.

– Спасибо. Спасибо, – Даша взвизгнула и подпрыгнула на месте, едва не бросившись мне на шею. Видно было, что загасила порыв, а я впервые за вечер широко улыбнулся, видя ее неподдельную радость.