Глава 14

Даша

– Ты когда на работу?

– Завтра. Чувствую себя лучше. Намного. И почти смирилась с тем, что смотреть мне на Вересова ещё пять недель. Переживу.

– Уверена? Не хочешь с ним объясниться? – спрашивает с опаской и настороженностью, словно с моим ответом для неё самой решится нечто важное.

– Не хочу. Он и не поверит, – усмехаюсь, вновь представляя, как рассказываю боссу правду. Кому она нужна, эта правда? Ему точно нет. – К тому же я не его типаж. Вересов привык к длинноногим томным красавицам-блондинкам. Бесцветная Даша точно не привлекла бы его внимание.

– Так будет лучше. Согласна, – поддерживает подруга.

Дианка носится по квартире, собираясь на работу. Я же понедельник проведу дома, чтобы завтра вернуться в офис к Вересову, которого не желаю видеть. Но выбора у меня нет, по крайней мере, следующие пять недель я привычно проведу в роли девочки, приносящей ему кофе.

– Ты так и не рассказала о свидании в субботу. Мне интересно.

– Ничего интересного, – шипит Диана, недовольно поджимая губы. – Очередной не определившийся в жизни козёл. Планы расплывчаты, перспективы размыты, сложные решения не для него. Не определился, не думал, не знаю. Множественное «не» на любой вопрос.

– То есть ты снова выставила список требований на первом свидании? – Подруга молчит, лишь закатывает глаза, подтверждая мою догадку. – Диан, мы говорили об этом. Мужчина приходит на первое свидание, чтобы оценить тебя, рассмотреть, и вопросы о семье и детях как минимум ошибочны. Он вообще об этом не думает. Не на первой встрече с незнакомым человеком. Ты своим списком обрубаешь любые перспективы развития ваших отношений. Он чувствует, что ты напираешь, и интуитивно делает шаг назад. Поэтому и вторых свиданий у тебя нет.

– Ну спасибо, Дашка! – схватив сумку, Диана идёт в прихожую. – Могла бы и поддержать!

– Кто тебе скажет, если не я? Ты раз за разом действуешь по одному и тому же принципу, получая одинаковый результат. Может, стоит изменить тактику?

– Из нас двоих психолог я. Изучаю поведение людей и психические процессы, взаимодействие человека с окружающим миром, обществом, предметами и событиями. Мне лучше знать.

– Так примени свои знания по назначению.

– Буду делать так, как считаю нужным, – рычит подруга, исчезая за дверью.

Вот и поговорили… Диана упёрта и принципиальна, по этой причине и одинока. Хотя и я не могу похвастаться наличием мужчины и долгоиграющих отношений. Если подруга чересчур уверена в себе, мне этой самой уверенности часто не хватает.

Окидываю взглядом телефон. Шестой день без общения с Космосом даётся легче, возвращая меня в состояние «до» километровых переписок, пожеланий «доброго утра» и такого нежного обращения «девочка моя». Даже не верится, что всё это писал босс. Или это скрытая от всех сторона Вересова, предназначенная для самых близких? Есть ли шанс, что, влюбившись, Илья Андреевич остановится на одной женщине, игнорируя остальных? С трудом верится. Хотя любовь меняет людей, заставляя совершать поступки и бежать сломя голову к тому, кто стал дороже всех.

Бесцельно слоняюсь по квартире, но в итоге беру телефон, прокручивая новостную ленту, где мне на глаза попадается знакомая фамилия. Афиша Большого театра, где хореографом значится Вересова Нелли Сергеевна: стройная, красивая женщина с зелёными глазами. Так вот в кого старший сын – в мать. Вбиваю фамилию в поисковик и нахожу отца. Босс – его точная копия, даже задорный прищур и ямочки на щеках от него. Когда Андрей Арсеньевич посещал наш офис в прошлом году, я как раз находилась на больничном, и личного знакомства не состоялось. Девочки потом рассказывали, что самый старший Вересов заглянул в каждый отдел, пообщался с сотрудниками, желая выслушать мнение о младшем сыне. Остался удовлетворён услышанным.

Провожу день в квартире, занимаюсь всем подряд, лишь бы занять руки и не прикасаться к телефону. Интересно, он что-нибудь писал? Однозначно, но моё появление в сети лишь породит ещё больше вопросов, на которые я отвечать не желаю.

Диана возвращается позже обычного явно не в настроении, о чём свидетельствуют резкие движения и брошенная в угол сумка.

– Что случилось? – беспокоюсь за подругу, которая с субботы нервная и раздосадованная. Предполагаю, что дело в неудавшемся свидании, подробности которого подруга поведать не желает.

– Всё нормально.

– Я же вижу, Ди…

– Всё нормально! – резко и громко. – Текст не понравился куратору. Есть неделя, чтобы всё исправить, иначе мою работу не примут.

– Ты вроде в субботу всё сделала? Я же слышала, как ты созванивалась с преподавателем, зачитывала целые абзацы, советовалась.

– Да, но когда он получил возможность оценить работу полностью, оказалось, что мысль во второй части раскрыта лишь наполовину, а такое, увы, халтура. Поэтому сидеть мне сегодня полночи, – вздыхает, оседая на стул. – Дашь ноутбук?

– Без вопросов. Но завтра отнесу на работу, учти.

– Я успею за сегодня.

Оставляю Диану на кухне, позволяя работать в тишине, и уже через пару часов засыпаю, даже не представляя, во сколько она закончила.

***

– Доброе утро, Илья Андреевич, – произношу дежурное приветствие, не поднимая головы, опасаясь, что реакция на Вересова будет такой же, как неделю назад.

Мне стоит неимоверных усилий не смотреть в его сторону, ещё больше сдерживаюсь, чтобы не представлять босса в качестве моего несостоявшегося мужчины.

– Доброе. Рад вашему возвращению, Дарья.

Ага, рад он, как же… А вот я испытала невероятное удовлетворение, когда заметила пустое место там, где ещё неделю назад стояла кофемашина. Стоило уйти на больничный, и оказалось, что мужчина вполне способен совершить два простых действия: вставить капсулу и нажать кнопку.

Но моя радость разбивается о жестокую реальность, когда через три минуты босс возвращается в приёмную с кофемашиной в руках и ставит на прежнее место. И как я могла подумать, что избавилась от роли девочки на побегушках?

– Сделайте мне кофе.

– Илья Андреевич, напоминаю, что я недостаточно опытна и ответственна, чтобы заниматься таким сложным поручением, как приготовление кофе. Уверена, если кофемашина останется у вас в кабинете, вы автоматически будете избавлены от раздражения по поводу задержек и недостаточного количества свободного места в кружке.

Словно по щелчку, всплывает каждое слово, написанное в мой адрес, и сейчас я готова сказать что угодно, лишь бы лишний раз не мелькать перед боссом. Достаточно звонков, документов, рабочей почты и надоедливых девиц, прорывающихся к Вересову. Если это список станет меньше на один пункт, я смогу дышать в его присутствии.

– Дарья, сделайте мне кофе, – повторяет просьбу. – Как бы это странно ни звучало, но у вас он получается вкуснее.

Откровение, которое обрушивает на меня босс, заставляет поднять голову и переключиться с лицезрения собственных туфель на тёплый зелёный взгляд. Он искренен и открыт, ни намёка на сарказм или очередную издёвку. Сердце на секунду сжимается, и реалистичные картинки несутся бесконечной чередой, тут же растворяясь в невозможности сказать правду, которую и он пожелал бы знать.

– Конечно, Илья Андреевич.

И только после утвердительного ответа Вересов возвращается в кабинет, оставляя меня в одиночестве. Но я не одинока, о чём напоминает чёрный шарик над головой, который останется на своём месте до окончания моего «срока» в качестве помощницы.

На удивление процесс выполнения поручения босса проходит без эксцессов, и уже через пять минут вхожу в кабинет Вересова с чашкой в руках. Сегодня даже кофемашина на моей стороне, о чём свидетельствует достаточное количество свободного места в кружке. Необъяснимо и удивительно, но как только между нами перестали вибрировать раздражающие волны, обстановка улучшилась сама собой. Теперь не чувствуется напряжения, витавшего между нами больше четырёх месяцев, и его исчезновение необъяснимо. Молча ставлю кружку, забираю приготовленные документы на привычном месте и покидаю кабинет под гробовое молчание босса.

А затем направляюсь по отделам, чтобы, скорее, скоротать время в приятном общении, сочетая с необходимостью донести распоряжения Вересова. Почти два часа путешествую по этажам, задерживаясь и расспрашивая о том, что произошло в моё отсутствие, а когда возвращаюсь, слышу женский визг и громкие мужские голоса, которые доносятся из приёмной. В коридоре столпились сотрудники, пытающиеся увидеть, что же происходит за дверью, но я расталкиваю всех и врываюсь в помещение.

Не сразу понимаю, что два тела, сцепившихся между собой, это Вересов и мужчина, которого я впервые вижу. Большой, широкоплечий армянин наносит удар за ударом по лицу босса под истеричные визги высокой блондинки, которая забилась в угол, закрыв глаза руками.

– Артур! Артур, я тебя умоляю, не надо!

– Не надо? – рычит мужчина, получая кулаком в челюсть. – Надо, Инесса!

Инесса? Неужели та самая, что слёзно вымаливала номер босса? Я сейчас подобно блондинке прижимаюсь к стене, чтобы не стать прямым участником конфликта, но, вовремя спохватившись, вызываю охрану.

Босс перехватывает инициативу и наносит серию ударов, заставляющих Артура сделать два шага назад и замереть.

– Ты кто нахрен такой? – задаёт вопрос запыхавшийся босс, вытирая кровь с разбитой губы.

– Я? – сжимает кулаки мужчина, готовый к продолжению схватки. – Это, – указывает на Инессу, – моя женщина!

– Отлично. Я здесь при чём?

– В смысле? Она больше недели трезвонила по одному и тому же номеру, набирала по сорок раз в день, писала сообщения. Номер я пробил. Он принадлежит тебе. Но когда она поехала сюда, я не выдержал. Зачем приехала? – хватает Инессу, подталкивая перед собой. – Говори, что ему хотела сказать? Давай, женщина!

Девушка косится на Артура, переводит взгляд на Вересова, а затем на меня. Мы застыли в ожидании дальнейших действий одной блондинки, которая растеряна и подавлена.

– Слушай… Артур? Я её впервые вижу, – босс указывает на Инессу. – Чем могу помочь? Раз уж вы оба здесь, я как минимум желаю знать, за что получил по роже.

– Мы с тобой в клубе познакомились… Ты меня угостил, потанцевали, договорились о встрече, а номер не оставил… Вот я и хотела узнать… – мнётся блондинка.

– В смысле? Ты с ним не спала? – Артур дёргает на себя девушку, отчего она, пошатнувшись, с трудом сохраняет равновесие.

– Нет.

– Дура! – прыскает мужчина, переходя на армянский язык и размахивая руками.

– Дура?! Ты обещал на мне жениться! И что? Ни предложения, ни кольца, ни роскошной свадьбы! Найду русского и выйду замуж, если твоя многочисленная семья против нашего брака! Я сама тебя приглашаю на свидание, – обращается к боссу, уверенно вздёрнув подбородок.

– Вынужден отказаться, потому как уже связан отношениями.

– Совет да любовь! – Блондинка разворачивается и, окинув меня пренебрежительным взглядом, покидает приёмную, попадая в руки охраны.

Вересов останавливает мужчин, позволив Артуру подойти и сказать несколько слов, которые остаются между ними. Но крепкое рукопожатие даёт понять, что конфликт исчерпан, и через минуту приёмная погружается в привычную тишину. Босс исчезает в своём кабинете, а я так и стою, прижавшись к стене и осмысливая произошедшее.

Что ж, моя маленькая шалость перетекла в реальный конфликт с рукоприкладством к обаятельному лицу босса. Замеченная мною разбитая губа и бровь нуждаются в обработке, и я, чувствуя за собой вину, хватаю аптечку и плетусь к Вересову.

– Илья Андреевич, могу обработать раны.

– Не надо. Они несущественные. – Он пытается с помощью влажных салфеток избавиться от капелек крови на рубашке.

– Существенные, – указываю на бровь. – Как минимум нужно продезинфицировать, а лучше воспользоваться пластырем.

Прикасается к указанному месту и издаёт шипение. Ему действительно больно, виной этому я и Инесса, которая решила поиграть на самолюбии горячего нерусского мужчины. Босс с минуту гипнотизирует меня взглядом, а затем опускается в кресло, предоставив мне своё лицо. Смачиваю ватный диск дезинфицирующим средством и осторожно прикладываю к ране, а зачем точечными движениями убираю кровь. Вересов дёргается, видимо, даёт о себе знать неприятное щипание, но молчит, поджав губы.

Недолго думая, наклоняюсь и осторожно дую на рану, чтобы избавить мужчину от неприятных ощущений. Жест скорее интуитивный, потому что мама всегда так делала в детстве и продолжает на работе, каждый день имея контакт с маленькими детьми.

– Что вы делаете? – Вересов отодвигается, подозрительно смотрит, словно ищет подвох.

– Дую, – фиксирую его голову ладонями, чтобы «пациент» не дёргался. – Мама всегда так делает. Она врач-педиатр и уверена, если подуть на ранку, дети сразу успокаиваются и боль уходит, – продолжаю прикладывать диск.

– Педиатр? – напрягается мужчина. – А папа? – прищуривается, ожидая ответа.

Вспоминаю, что писала Космосу о родителях. Вряд ли босс догадывается, что я та самая девушка из сети, но рисковать не намерена, поэтому уверенно произношу:

– Охранник в супермаркете.

– Понятно, – вновь расслабляется под моими прикосновениями.

Впервые я прикасаюсь к нему, поэтому пальцы подрагивают, а внутри всё звенит от мысли, что ещё в субботу он мог узнать, что под ником lada51 скрываюсь я. Какой была бы его реакция? Злость, раздражение, негодование, крик? Что бы он сказал, как себя повёл и стал бы объясняться? Теперь мне об этом узнать не суждено.

– Теперь губа, – приподнимаю лицо босса и осторожно прикладываю ватный диск.

Кожа здесь нежнее, а трещина глубокая, и каждое прикосновение отзывается мычанием Вересова. Прикладываю средство и обдаю дыханием повреждённое место, и так до тех пор, пока не убрана вся кровь. Что интересно, мужчина молча исследует меня, обводит взглядом каждую чёрточку, останавливаясь на губах, а затем внимательно изучает волосы.

Для нас обоих этот вынужденный тесный контакт, своего рода знакомство. Люди, проработавшие бок о бок больше четырёх месяцев, впервые видят друг друга под другим углом. По крайней мере, я. Это не означает, что моя неприязнь к боссу испарилась, но если бы наше интернет-знакомство переместилась в реальный мир, я бы хотела вызвать интерес у Ильи Андреевича. Необъяснимый и, скорее, больше девичий порыв понравиться тому, кто каждый день смотрит на тебя как на пустое место и относится так же.

Последний штрих – пластырь, потому что рана над бровью ещё кровоточит. Собираю аптечку, избавляясь от использованных материалов.

– И рубашку сменить нужно, – указываю на красные пятна, которые очень заметны на белой ткани.

Подхожу к шкафу в кабинете босса, где имеется всё необходимое на случай непредвиденных обстоятельств, и достаю сменную одежду, а когда поворачиваюсь, мой взгляд приковывает татуировка на правом плече. Я уже её видела, но при иных обстоятельствах и, как я думала, на другом человеке. Последние крохи сомнений, не угасавшие всю неделю в надежде, что всё же Космос не босс, а любой другой человек в городе, уничтожены. Приближаюсь, чтобы протянуть вещь на вытянутой руке, сохранив безопасную дистанцию, и прилагаю усилие, чтобы не пялиться на натренированное тело Вересова. Он молча надевает рубашку и застёгивает пуговицы. Дежавю. За подобным действием я застала его на прошлой неделе, удивившись неоднозначной картине. Но теперь знаю: он делал фото, которое я с упоением рассматривала, восхищаясь необычным орнаментом.

С трудом отдираю взгляд от рисунка на теле босса, чтобы поймать вопросительный мужской и мгновенно ретироваться. Не желаю, чтобы он видел больше, чем мне хотелось бы показать.

– Дарья, – окликает, когда я уже готова покинуть кабинет, – спасибо.

– Не за что, Илья Андреевич. И да, горячие напитки лучше пока не пить, – указываю на разбитую губу. – Будет больно.

– Теперь я знаю, что вы способны избавить от боли одним своим дыханием, – растягивается в улыбке, тут же вспоминая, что ещё несколько дней улыбаться не стоит.

– Это разовая акция. Уверена, у вас есть человек, который избавит от боли любым из существующих способов. Возможно, он будет даже более приятным.

Намекаю на присутствие женщины, потому как уверена, что за Вересовым очередь таких, как Инесса, но в ответ получаю тоскливый взгляд, который свидетельствует – он одинок. С трудом верится, что Илья Андреевич обделён женским вниманием, но где-то глубоко, под толстым слоем «нельзя», скрывается крохотная надежда, что тоскует босс по исчезнувшей девушке с ником lada51.