Глава 10
Иметь собственное жилье, пусть и небольшое, но свое, личное, жить в нем и знать, что никто другой на него не покусится — Марина мечтала о таком жилье вот уже несколько лет. Каждый раз, когда выдавалась возможность, Марина рассматривала дизайнерские каталоги, неважно, в бумаге или электронном варианте, представляла себе, как будет обставлять жилье, какие цвета станут превалировать в нем, какую мебель и где купит и поставит. Пока что мечта оставалась мечтой. Обычная студентка без связей и положения в обществе, Марина понимала, что в ближайшие три-пять лет вряд ли заработает на ту самую квартиру с видом на парк.
Едва зайдя в дом работодателя, Марина на миг задержала дыхание. Все вокруг выглядело так, как она того хотела: теплые цвета в оформлении, ламинат на полу, светильники на стенах и под потолком, зеркало в полный рост неподалеку от двери. Глаз зацепился за вязаную скатерку на комоде за зеркалом. Вовка обычно называл такие вещи буржуйскими, ворчал, что это пылесборники, никому они и даром не нужны. Но для Марины скатерки, шторы, картины всегда служили синонимами уюта, которого ей так не хватало в их небольшой двухкомнатной квартире.
— Сын! Наконец-то! — высокая статная брюнетка, сохранявшая свою стройность несмотря на двойные роды, вышла из приоткрытой сбоку двери. Одетая в светло-коричневое вечернее платье, шедшее ее глазам, она отлично вписывалась в интерьер дома. — Познакомь нас со своей спутницей!
Следом за брюнеткой из двери вышли два шатена, оба высокие, отличавшиеся друг от друга только возрастом, в остальном схожие как на первый, так и на второй взгляд. Одетые в классические мужские костюмы, они выглядели более чем представительно. Похоже, во всей семье ростом не вышел только работодатель Марины. Он, кстати, тоже красовался в костюме подобного типа, но, в отличие от брата и отца, смотрелся скорее как чересчур крупная, небрежно выполненная игрушка. Марине показалось, что он не ощущает комфорта рядом с родными.
— Моя спутница, — между тем слегка иронично выделил он голосом последнее слово, — Марина. Надеюсь, вы найдете общий язык.
Последняя фраза прозвучала грубо. Грубым Марина посчитала и нежелание работодателя представлять ей ее родственников. Недовольно сверкнувшие глаза брюнетки и поджатые губы старшего шатена дали ей понять, что родители работодателя не в восторге от его поведения.
Длинный овальный стол в гостиной был накрыт для торжественного обеда. Тонкий фарфор посуды, позолоченные подсвечники с толстыми свечами в них, мельхиоровые столовые приборы, тончайшие салфетки, украшавшие стол — мать любила показать всем и каждому благосостояние семьи. Лео подобного поведения не понимал. Он мог есть и из железной миски, если сильно бывал голоден, считая, что чувство сытости важнее пускаемой в глаза пыли.
Представив спутницу родителям и брату, он посчитал свою миссию выполненной. Они просили куклу на вечер? Пусть забавляются. Нужно будет — сами познакомятся.
Усевшись на один из стульев, с ножками ниже, чем у остальных «собратьев», Лео полностью посвятил себя еде: суп харчо, мясные биточки, котлеты из рыбы — он ел все понемногу.
— Как давно вы знакомы? — мать, видимо, решила, что ее любопытство в разы важнее пустого желудка сына.
— Пять месяцев, — ответил Лео, заставив себя забыть о лежавшей на тарелке котлете.
— И ты молчал все это время?!
— Знакомы, мама. Никаких отношений эти пять месяцев не было, — Лео точно знал, когда впервые увидел уборщицу, — прочитал в досье и запомнил все необходимые даты и цифры.
Мать досадливо цокнула языком. Ей давно хотелось внуков, но неблагодарные сыновья не спешили радовать ее орущими конвертами. Лео прекрасно знал о ее желании, как и Серж. Да, впрочем, она и не скрывала, что охотно возилась бы с младенцами.
— Марина, вам очень идет этот наряд. В каком бутике вы его покупали?
— В «Прекрасной даме», Виктория Андреевна, — тихо пискнула уборщица, и Лео отметил про себя, что родители все же ей представились, иначе она обошлась бы без имени-отчества. А он, Лео, настолько увлекся едой, что пропустил этот поистине незабываемый момент.
— Чудесное место. И продавщицы там всегда доброжелательные, — кивнула мать.
Лео прикусил язык, что бы не заметить, что с их ценами другими продавщицы там быть и не могут.
Разговор перетек с одежды на погоду, затем — на планы на лето. Уборщица все так же пищала, словно боялась говорить в подобной компании, но не молчала, и то хлеб. Выждав положенные час-полтора, Лео поднялся:
— Уже поздно. Марина — студентка, ей завтра на учебу, — с явным намеком произнес он. В самом деле, не оставаться же здесь на ночь.