Глава 13

Рита

Четверг прошел скучно. Наташа уехала, гоп-команда маялась от жары, ходила за мной по пятам и ныла. Даже Грима пробило на занудный мяв.

Тамара застряла в городе, с другими мамками общаться не хотелось. Хотя и пришлось, когда ребенок потащил меня на детскую площадку. Но тут не повезло — ни ему, ни мне. На лавках птицами расселись мамаши грудничков и старших дошкольников. Бобер не вписался в компанию, а мне было неинтересно слушать про колики-газики и подготовку в первый класс. Уже и еще.

Пообещав озеро вечером, я уложила его спать после обеда, а сама прилегла с телефоном на диване в большой комнате. Перекинулась парой сообщений с Олей, но у той тоже были колики-газики и вопящая по этой причине Зойка. Попыталась читать — разлюбовная романная любовь показалась скучной и пресной.

Я даже не знала, как назвать это состояние, когда липко и вяло хочется то ли плакать, то ли материться, и ни к чему не можешь себя пристроить.

Ну что за б…ь???

Может, обратка пришла наконец?

Когда Эрик сказал, что хочет со мной развестись, сначала был шок, а потом включилась дикая обида и не менее дикая злость. Ну вот как так? Одиннадцать лет вместе, ребенку третий год, о втором говорили, бизнес вдвоем с нуля — и вот пожалуйста, ни здрасьте, ни насрать. А уж когда начался раздел, и вовсе понеслась п…а по кочкам. Кто бы знал, как хотелось когтями вцепиться ему в рожу, чтобы исчезло это равнодушно-скучающее выражение, чтобы посмотрел на меня, а не сквозь меня в мировое пространство.

Какого тебе еще черта в ступе нужно было, Эгерс, какого говна-пирога?

Хотя нет. Кому-то не хватает, а кому-то, наоборот, избыток. Видимо, слишком напряжно со мной было, слишком утомительно. Лучше с такой же мороженой рыбой, которая могла сидеть в засаде шесть лет — и высидеть.

Может, меня и на Вита так внезапно потянуло, чтобы чем-то заткнуть эту дыру?

— Ну тогда уж кем-то, а не чем-то… И не без приятности.

Я сказала это вслух, и прозвучало настолько недвусмысленно, что бросило в пот, а ниже пояса все мгновенно налилось тянущей, пульсирующей болью. И зубы сами стиснулись до скрипа, и рука сама потянулась от нее избавиться. Пальцы — как будто и не мои — осторожно пробрались под резинку боксеров с Куки монстром.

Вот только молодые Билл Пуллман и Майкл Мэдсен, обычно работавшие у меня мысленными парнями по вызову, где-то задержались. Видимо, поступило слишком много заказов от старушек-ровесниц.

Я вместо них, если не возражаешь, подмигнул Виктор Петрович Миронов, эротично расстегивая рубашку.

Ну… хрен с тобой, вздохнула я, давай. Что делать, раз уж все остальные заняты.

Хрен еще как со мной, хмыкнул он, сейчас убедишься.

Но убедиться не получилось. Не успел он избавить меня от цепких объятий Куки монстра, как в комнату ввалился Корвин. Запрыгнул с разбега на диван и уставился с глумливой ухмылкой: ой, чевойта ты тут делаешь, а?

— Ну все сегодня против меня! — прошипела я, рывком вернув трусы на место.

Не хватало только заниматься ручным трудом под пристальным собачьим взглядом!

Настроение испортилось окончательно. Закинув руки за голову, а ноги положив на спину Корвина, я смотрела в потолок, пока монотонный гул вентилятора не затянул в дремоту. Впрочем, из нее тут же вырвал телефонный звонок — забыла поставить на «не беспокоить». Схватила на первых нотах, Киссы только и успели, что спеть «I was made for…»*, и Бобра не разбудили.

— Риточка, документы готовы, — обрадовала баба Нюра. Только ей одной из всего персонала разрешалось обращаться ко мне вот так, по имени, хотя и на вы. — Я думала на завтра пролезть к нотариусу, но Андрюшка сказал, вы секретутку будете выбирать. Так что на понедельник записалась.

— Хорошо, спасибо, — вяло ответила я. — Завтра днем буду, а в понедельник приеду с утра. Мироновым позвоните?

— Да позвонила уже. Кстати, у них сидит налоговая. Выездная проверка.

— Да? Интересно. А вчера в одной из гостиниц Потреб ковырялся. Чего это за них вдруг так взялись?

— Да вот и они в непонятках. Сказали, причина — реорганизация предприятия. А какая у них реорганизация?

— Явно что-то другое, — я встала и босиком вышла на веранду, прикрыв за собой дверь. — Хотя ни капли не удивлена. Если они со всеми так себя ведут, наверняка врагов нажили вагон и маленькую тележку.

— Знаете, Риточка… — замялась баба Нюра. — Вы только не обижайтесь, я, разумеется, на вашей стороне, но… Когда они с Эриком договор о покупке подписывали, вы так резко высказались, что я теперь боюсь…

— Что они подумают, будто это моих рук дело? — я рассмеялась, но тут же осеклась. Потому что она была права. Я бы на их месте тоже подумала. — У меня, к сожалению, нет таких связей.

— Но им-то откуда об этом знать? Согласитесь, не самое лучшее начало. Пока у нас нет возможности от них избавиться. Да и они не для того долю Эрика покупали, чтобы потом ее вам продать.

— Знаю, — буркнула я. — Они хотят потом мою выкупить. И чем дешевле, тем лучше. Для них, разумеется. Так открытым текстом и было сказано.

На самом деле Виктор так не говорил, но очень выразительно промолчал в ответ на мое утверждение об этом. А потом чуть не трахнул меня там — в той самой гостинице, которую собирался отжать вместе с остальными. Хотя нет… это было в обратной последовательности. Но, собственно говоря, однофигственно, в какой. Сути дела не меняет.

— Он-то мне показался еще более-менее адекватным, а вот она… Как бы сами вам гадостей не насовали, — вздохнула баба Нюра и попрощалась до понедельника.

Прихватив радионяню, я вышла в сад. Ходила по прокошенной дорожке туда-сюда и думала о том, что, кажется, попала по полной. Зараза эта пучеглазая точно решила, что я выпрыгнула из-под себя и натравила на них сначала Роспотребнадзор, а потом налоговую. И Виктор тоже. А мне почему-то очень не хотелось, чтобы он думал, будто я способна на такие мелкие подлости. Да, за свое готова драться до последнего, но точно не так.

* * *

Питерское лето существует в двух вариантах. Наиболее частый — это когда его нет. Сразу после поздней весны начинается ранняя осень. Ну или с редкими теплыми вкраплениями, о которых затасканно шутят, что лето у нас в этом году было, но я в тот день работал. И еще так: лето у нас хоть и короткое, но малоснежное.

Второй вариант, короткий и редкий — жара и духота. С нашей влажностью все, что больше двадцати трех градусов — это уже тяжело. Когда день за днем отгружают тридцать и больше, хочется сдохнуть. Ну и или хотя бы сидеть под кондеем с ведерком мороженого и бутылкой ледяной газировки, рискуя простудиться. Кондея на даче не было, только вентиляторы. Зато прибыл наконец заказанный надувной бассейн для Бобра.

Я туда тоже вполне помещалась, но пришлось ехать в город, оставив чадо дрызгаться под присмотром Наташи. К четырем кандидаткам на пост офис-менеджера — не любила я слово «секретарь», а тем более «секретарша» — добавились еще две, так что залипнуть предстояло надолго.

Время специально назначала с разрывом в пятнадцать минут, но когда вошла в приемную, там уже сидели три девушки и болтали с Андреем.

— Добрый день, — кивнула я. — Резюме ваши у меня по времени разложены, так что в этом порядке и будем знакомиться. Минут пять еще подождите.

Я понимала, что даже в строгом офисном костюме и с зализанными в пучок волосами выгляжу их ровесницей, поэтому постаралась не выставить себя злобной грымзой, но и не дать повода думать, что со мной можно подружиться. Это был один из моих принципов: никакой дружбы на работе. Со всеми одинаково, ровно и на вы.

Допрос уложился в полтора часа. Конвейером — одна за другой. Все резюме я просмотрела заранее, поэтому расспрашивала подробнее о тех обязанностях, которые они выполняли на предыдущем месте и о рабочих навыках, а особенно — о причинах увольнения. Вглядывалась и прислушивалась к своим ощущениям намного тщательнее, чем шесть лет назад. Еще одна гадина в непосредственной близости мне точно была не нужна.

Разумеется, каждой я сказала стандартное: «Спасибо, мы с вами свяжемся», но в финал предварительно вышли две: брюнетка Катя и рыжая Таня. Обеим было по двадцать пять, не замужем, с хорошим опытом. Таня работала в администрации пятизвездочной «Коринтии», это давало ей преимущество, но и наводило на определенные мысли. Из таких мест не уходят по собственному из-за якобы неудобного графика.

Скинув резюме на почту эйчара Филиппа Алексеевича, я набрала его номер и попросила вытрясти из коллег душу, но разузнать истинные причины увольнения обеих. Зная его въедливость, можно было не сомневаться: выяснит.

— Кстати, если вдруг к вам обратятся с аналогичным запросом по поводу Светланы Афониной, отправляйте ко мне на рабочий номер.

Вот так, Светик. Я тоже умею быть сучкой. Пусть тебя теперь Эгерс на работу устраивает.

* * *

Легок на помине, Эрик позвонил, когда я ехала на дачу. Невнятно поздоровался и заявил, что утром приедет за Бобром и заберет на выходные.

— С какого хрена? — возмутилась я. — Ты с ним только во вторник виделся.

Вообще-то этот вопрос в судебном порядке мы не оговаривали. Я подала на алименты, а насчет встреч пообещала, что препятствовать не стану. Зная Эрика, не сомневалась, что появляться он будет от силы два-три раза в месяц. Так и вышло, что меня вполне устраивало. Бобер сначала спрашивал, где папа, а потом как-то свыкся. Особо бурных чувств между ними никогда не водилось: как и Корвин, Бобер был «маминым мальчиком».

— С такого хрена, — огрызнулся Эрик, — что бабушка хочет видеть внука на своем дне рождения.

— Хорошо, — сдалась я.

Когда выяснилось, что сердечных отношений у нас с Ларисой Павловной не сложится, я просто стала держаться от нее на расстоянии. Она была типичной свекровью, для которой любая невестка нехороша по факту бытия. Ее раздражало во мне все: я не так одевалась, слишком много работала, не захотела рожать сразу же после свадьбы — и так до бесконечности. Ах, да, еще я отказывалась звать ее мамой. Свекровь терпеть не могла меня, но обожала внука, и он платил ей тем же. Поэтому возражать против поездки я не стала.

Утром Эрик забрал Бобра, Наташа тоже уехала в город, и я осталась в компании кота и пса. Сначала было хорошо, к обеду стало малость уныло. От нечего делать вычесала Грима и только принялась за Корвина, как позвонила Тамара.

— Приходи к нам, — предложила она, когда я пожаловалась на вселенское одиночество. — Мы с Тимаевым хотели гриль замутить, но на двоих как-то лениво, а на троих — норм. И собаку возьми, Женька счастлива будет.

Вечер прошел более чем приятно. Ели, болтали, смеялись. Потом Артем ушел укладывать дочку, а мы с Тамарой прихватили бутылку вина и в сопровождении Корвина отправились на веранду. Сев в шезлонг, я машинально положила ноги на перила, потому что все время сидела так у себя.

Резануло дежавю. Видимо, Тамара подумала о том же и засмеялась:

— Вот прикол будет, если сейчас Миронова принесет.

— Я в шортах, — буркнула, но ноги с перил сняла.

— Как вообще? — спросила она, разливая вино по бокалам.

Я прекрасно поняла, что подразумевалось под расплывчатым «вообще». За весь вечер в эту сторону не было сказано ни слова. Сделала глоток, вздохнула тяжело.

— Кажется, Том, я вляпалась.

— В каком смысле? — не поняла Тамара. — Залетела, что ли? Или что-нибудь моего профиля подцепила?

— Да ну, нет, — хныкнула я. — Первое точно нет, второе… надеюсь, что нет.

— Взрослые же, вроде, люди. О чем только думали? Хотя вопрос, конечно, риторический. О том и думали — как бы трахнуться побыстрее. Тогда во что вляпалась? Влюбилась? Или рабочее?

— Не знаю. Ничего уже не знаю.

Не вдаваясь в подробности, я рассказала, как Виктор вслед за Эриком пришел на озеро и как мы ездили смотреть гостиницу.

— Да, проблема, — задумчиво протянула Тамара, глядя на закат. — Не знаю, что и сказать.

По правде, я боялась, что она не поймет. Начнет говорить, что все это фигня, можно как-то с бизнесом уладить, если уж так друг к другу тянет. Но она не стала, и это еще больше утвердило меня в том, что я права. Ничего у нас с Виктором не выйдет, и думать даже об этом не стоит.

— Все эти разборки с партнерами… Страшно неприятно. Мы два года назад с братом и отцом клиники делили. До сих пор отношения из ямы вытягиваем. А с Темчиком у нас тоже был… конфликт интересов. Мы под его фонд собирались новое отделение в клинике открыть, так и познакомились. А потом у нас закрутилось, и я от этой мысли отказалась. Мало ли вдруг не сложилось бы, как тогда вместе работать? Потом-то все-таки открыли онкологию, но уже когда женаты были. А у вас все еще сложнее. Черт, жаль, что так вышло. Он вообще парень хороший сам по себе.

Обсуждать хорошего парня Витю без практической пользы мне ну вот совсем не хотелось, поэтому я плавно перевела разговор на другие девочковые темы. К концу бутылки пришел Артем и предложил проводить домой, раз уж больше некому. Выпили мы немало, да еще по жаре, поэтому меня хорошо повело. И фразу эту я по-слоупочьи раскусила только дома.

Похоже, они затеяли это долбаное барбекю именно для того, чтобы мы с Виктором встретились. Но что-то пошло не так, и он не пришел.

Интриганы, мать вашу!

* Имеется в виду песня «I was made for lovin' you, baby» группы Kiss