Глава 35

Рита

Уснула я злющая, а проснулась… Ну, не добрая, конечно, а с таким чувством, что хватит уже. На пустом ведь месте поцапались, глупее не придумаешь. Не хотелось мне с ним ругаться. Хотелось… ой, много чего. И для начала просто помириться.

Правда, я не представляла, как именно это сделать, но надеялась, что разберемся в процессе. Главное — он будет ждать.

Витька сидел в машине мрачный. Посмотрел с таким видом, что язык к нёбу прилип. Но потом, пока я пристегивалась, лихорадочно соображая, что бы сказать, взял и бросил мне на колени нектарин. Я высасывала сок и косилась на Витьку. А он на меня. Внутри сладко подрагивало, и все сразу отошло куда-то далеко: и как мы друг на друга шипели, и как дулись в окопах.

Сейчас… все это уже казалось игрой. Немного подразниться. Хотя сложно было не наброситься на него. Останавливало только то, что он за рулем. Не выдержала, когда застряли в пробке, но до моей работы все же доехали. И там началось такое — тут же забыла, что мы в машине посреди парковки. Хорошо хоть у Витьки мозгов оказалось немного побольше.

Шла, едва не приплясывая, собирая языком с губ сладкое персиковое послевкусие. Дожить бы до обеда!

Кати в приемной не было — отпросилась с утра в поликлинику. Я зашла к себе, включила компьютер, полила два многострадальных кактуса, и тут за спиной открылась дверь.

— Все-таки безобразия? — повернулась я и осеклась.

На пороге стояла Елена. Она и раньше-то была страшная, а сейчас и вовсе Баба-яга. Ну да, развод женщину не красит, плавали, знаем.

И что тебе нужно, лошадь?

— Ну как, потаскушка, — процедила она сквозь зубы, — понравилось с Витькой трахаться?

Если б мы не помирились и он не сказал мне про развод, я бы ответила так, что ее вынесло бы взрывной волной. А тут получилось такое ленивое презрительное снисхождение.

Сев в кресло, я стряхнула туфли и положила ноги на стол. Юбка задралась, и я хихикнула, вспомнив исторический эпизод на веранде у Тимаевых. Полюбовавшись своими коленками, перевела взгляд на Елену и кивнула:

— Да, знаете ли, очень даже неплохо. А что, хотите впечатления сравнить? Хотя нет, не получится. У него наверняка на вас не встало. Он же не извращенец. И к тому же слишком порядочный, чтобы спать с женой брата. Вы поэтому так злитесь — потому что не обломилось? Кстати, не знаете, почему «вам не обломилось» и «вы обломались» означает одно и то же?

— Зря радуешься, овца, — она подошла ближе. — Он тебя натянул только потому, что мы с ним так решили. Чтобы посговорчивей стала.

Ты ж моя сучечка-падлочка самоцветная! А ведь не узнай я Витьку за это время и не приключись наше знакомство раньше встречи на Эльбе, может, сейчас и задумалась бы: а вдруг правда. Потому что и у самой были такие мысли на его счет в начале. Но сейчас ты мне просто идеальные карты сдала для следующего хода. К тем, которые еще от Эгерса достались.

— А что ж вы такая глупая, Елена Владимировна? — поинтересовалась я, вытянув руку и разглядывая маникюр. — Вроде, пожилая уже, а все равно глупая. Развели мы вас, как ляльку. И вас, и Эгерса. Мы с Витей соседи по даче и давно уже вместе.

— Слушай, ты! — она побагровела.

— Не верите? Проверьте. По продаже мы с ним все решили еще до моего развода.

— Не ври! Это я нашла предложение Эгерса.

— Ну да. И что? Я знала, что у него нет денег выкупить мою долю, да я бы и не продала. А у меня — чтобы выкупить его. Поэтому мы с Витей договорились, как только доля будет выставлена на продажу, он сразу предложит вам приобрести, — вдохновенно врала я. — Но вы нашли раньше. Так уж совпало. Очень удачно, согласитесь. Не пришлось вас уговаривать. Только посопротивляться для вида. И пока вы тут что-то такое важное из себя строили, Елена Владимировна, мы над вами дружно смеялись. В постели, кстати. А теперь мы поженимся и свои доли объединим. А вы будете… — я перевела взгляд на ногти другой руки, — вы будете сосать… лапу.

Неуклюже выругавшись, Елена рванулась ко мне, но наткнулась на выставленную ногу и отлетела. Правда, я тоже оказалась в не самой выигрышной позиции, потому что кресло отъехало и врезалось в стену. Но драки все равно не получилось. Как чертик из табакерки, откуда ни возьмись появился Витька, сгреб эту мымру за шкирятник и потащил к двери, успев попутно подмигнуть мне.

Следующие минут десять я пребывала в полной прострации. Примерно такой же, как после общения с Эгерсом. Сидела, смотрела в стену и думала о том, что, если бы орала или выдирала ей волосы, не чувствовала бы себя сейчас настолько выпотрошенной. Изображать ледяное спокойствие, не выпуская кипящую внутри лаву, — это требует максимальных усилий.

— Ты как?

Закрыв дверь, Витя подошел, присел на корточки и положил подбородок мне на колени.

Интересно, он слышал мои последние слова? Про «поженимся и объединим доли»?

— Нормально, — я погладила его по голове.

— Прости, это моя вина.

— В чем?

— Не подумал, что Ленка сюда припрется, — вздохнул он. — Хотя должен был. Учитывая, что она догадалась. О нас. В наш офис я ей дорожку перекрыл, а вот про твой забыл.

— Вить, я уже четвертый день чувствую себя так, словно пришла к концу анекдота. Все смеются, а я баран.

— Барашек ты мой, — поднявшись, Витька поцеловал меня в лоб. — Если коротко, то Славка позвонил мне в пятницу и попросил приехать. То есть не он, а его сиделка. Сказал, что хочет развестись. За пятницу и субботу мы оформили все дела по имуществу и подали заявление в суд. Не представляешь, сколько вони было, когда мадам узнала. Все, подробности потом. Давай, нигга, работай. Чем быстрее уйду, тем быстрее за тобой приеду. Мне Елену Владимировну еще официально уволить надо.

* * *

Работалось так себе. Точнее, вообще никак. К счастью, все это была мелкая текучка, которую я раскидывала на автопилоте. Однако оставался главный вопрос, и тут все терялось в тумане.

Витя сказал, что они с братом оформили все дела по имуществу и подали заявление в суд. Что подразумевалось под этим «оформили все дела по имуществу»? Разумеется, интересовала меня доля в моих гостиницах. Мироновым принадлежала половина, то есть по шестнадцать с копейками процентов на каждого. При разводе Елене достанется восемь с чем-то процентов. Мелочь, конечно, но все равно неприятно иметь такую гадюку в инвесторах.

Наверняка Витя советовался с бабой Нюрой, если они разговаривали в пятницу. Я набрала ее номер и задала вопрос в лоб.

— Похоже, вам известно больше, чем мне, Риточка, — усмехнулась она. — Виктор приезжал, спрашивал, как составить дарственную, чтобы мадам при разводе не потребовала свою долю совместно нажитого имущества. Больше я ничего не знаю.

Стало еще интереснее. Дарственную? А так можно, чтобы без разрешения жены? Я знала, что их гостиницы — наследство от отца, но в моих-то они долю купили только что. Или все-таки можно обойти? Любопытство грызло изо всех сил, причем вовсе не праздное, ведь это касалось меня напрямую.

Наконец прилетело сообщение: «Жду в машине на парковке», и я помчалась со всех ног, едва не забыв в кабинете сумку.

— Куда поедем обедать? — спросил Витя, заводя двигатель.

Видимо, на нервной почве мне захотелось азиатчины, хотя я безнадежно не умела есть палочками, и мы отправились в ближайшую «Евразию». Позорно ковыряя «калифорнию» вилкой, я вспомнила о той, которую заказали в четверг, но не успели попробовать.

— Вить, а ты суши-то в холодильник положил?

— Блин… — он потер макушку. — Даже и не вспомнил.

— Кошмар, — застонала я. — Четыре дня в тепле. Представляю, какой там духан.

— Ну… можем поехать ко мне.

Всплыл наш разговор о фантомных болях. Я уставилась в тарелку.

Может, ничего?

— Рит, если не хочешь, поедем к тебе и проветрим, — Витя правильно понял мое замешательство.

— Нет, — решилась я. — Давай к тебе. Только заедем и выбросим тухлятину. И мне вечером на дачу надо, Наташа завтра в город едет. А теперь расскажи мне, будь добр, весь анекдот. Чтобы потом не отвлекаться.

Выслушав всю историю целиком, я только головой покачала, не зная, что сказать.

— Нам надо переоформить внутренние документы, — Витя допил кофе и попросил счет. — Потому что по регистрации нотариус все делает сам. Хотя я не стал бы торопиться. Особой роли не играет, а мадам может опротестовать дарственную на «Форум» и долю в твоих гостиницах. По принципу «назло бабе отморожу фаберже». И, кстати, уставы надо дополнить пунктом об обязательном согласии всех владельцев на продажу долей. Тоже на всякий случай.

* * *

Действительность превзошла самые ужасные ожидания. И ведь жары особой не было, но вонь встретила нас уже на выходе из лифта.

— Кошмар, — Витя вытащил из кармана черную в горошек маску и надел. Я последовала его примеру, но это не помогло. — Соседи наверняка решили, что тебя затрахали до смерти и ты там разлагаешься. Странно, что полицию не вызвали.

Зажимая нос под маской и с трудом сдерживая рвотные позывы, я запаковала коробку в три мусорных мешка, а Витя тем временем открыл все окна. Пока он трамбовал адское суши в мусоропровод, я спустилась вниз, села в машину и забила адрес в навигатор. Это оказалось нелишним, потому что уже через пару перекрестков отстала и потеряла Крокодила из виду.

Жил Витя на Гражданке, недалеко от «Академической». Я этот район знала плохо — как будто в другом городе очутилась. Незнакомом, неуютном.

Так, не надо себя заранее настраивать. Можно подумать, кто-то предложил уже завтра переехать.

Подъехала к нужному дому, сравнительно новому, с трудом нашла место для парковки. Хотела позвонить, но не успела — телефон взвыл в руках.

— Поднимайся. Третья парадная, пятый этаж.

Витя встретил меня у лифта, слегка подтолкнул к открытой двери квартиры. Я вошла и остановилась в прихожей, переходящей в просторный холл.

— Там ванная, туалет и маленькая комната, — показал он на дверь, ведущую в узкий поперечный коридор. — Тут кухня и большая комната.

Квартира оказалась неожиданно просторной, по площади даже больше моей трешки. Чистая, светлая, со вкусом обставленная. И все же я чувствовала себя… не в своей тарелке.

Я приняла то, что в прошлом моего мужчины была особенная женщина. Не просто подружка — жена, которую он любил. Которая умерла, рожая его ребенка. Но одно дело знать об этом и совсем другое — впервые оказаться там, где она жила. Где они жили вместе. Пусть даже с тех пор прошел не один год.

Никаких материальных следов от нее не осталось. Во всяком случае, я не заметила. Ни фотографий, ни памятных мелочей. Но… что-то такое неуловимое витало в воздухе. Словно какая-то ее часть до сих пор оставалась здесь. Может быть, Витины мысли и воспоминания о ней? И та закрытая дверь в маленькую комнату — я бросила на нее взгляд, когда шла в ванную мыть руки… Там наверняка должна была быть детская.

Ничего, я привыкну. Не буду об этом думать. Потому что все осталось в прошлом. Сейчас он — со мной.

— Иди сюда, солнце мое, — Витя обнял меня за талию, прижал к себе. — Я скучал. Очень. Прости, ладно?

— И ты меня…

И все исчезло.

Ничего не было вокруг нас. Ни прошлого, ни будущего, только настоящее — только это мгновение, окутавшее нас и остановившееся…

— Восьмой час. Мне пора. Ну, Вить, ну пусти. В среду останусь на ночь. Может, тухлятина уже выветрится.

Он едва заметно усмехнулся и положил руку мне на грудь, мизинцем рисуя под ней дуги.

— Я вообще-то хотел эту квартиру сдать и снять другую, поближе к работе. Но, думаю, наверно, стоит продать. И твою тоже.

— В смысле? — я стряхнула его руку и села, хлопая глазами.

— Побольше купить.

— Вить???

— А разве не ты сказала, что теперь мы поженимся и доли объединим?