Глава 14

Ливения Хлёст

Я была рада, что Вил подошёл сам. Конечно, я слишком горячо отреагировала на то, что мои растения стали чахнуть в его присутствии, хотя он сам виноват, что не умеет держать себя в руках. Однако, стоит признать, Вил это сделал не специально.

В душе я понимала, что его крики и вопли связаны с тем, что он испугался за меня. Но стоит иметь в виду, что я сильный маг и не могу прятаться за спинами других. Вил физически очень силён, однако в магической битве от него не так много проку, и это явно его угнетает.

Немногие мужчины могут спокойно пережить то, что на их защиту встала женщина.

Все эти чувства мне в какой-то мере были понятны, но получилась очень некрасивая сцена, а я и так новый сотрудник, и не хотелось бы становиться клоуном для местной публики.

Напарник так трогательно принёс мне корзинку с перекусом, что сил не было на него сердиться.

Когда же он предложил ходить вместе, чтобы на нас не напали ловцы, то я едва скрыла улыбку, чтобы опять не спровоцировать сцену. Всё понимаю, тут действительно много неясного. Но у него всегда находится повод, почему я не могу ходить одна по городу.

Что самое странное, его забота меня хоть и веселит, но не сильно раздражает, хотя по первости иногда очень хотелось его стукнуть тяжёлой книжкой по голове.

— Слушай, пока с ловцами не всё ясно, может давай сходим, побеседуем с сыном лорда Майори? — предложила я. — Дело-то стоит на месте и никак не движется, а ведь нужно что-то предпринять.

— Пожалуй, ты права. Если наша помощь потребуется, нас вызовут и не спросят, хотим мы или нет, так что надо бы действительно проверить, что там с этим пацанёнком. Вдруг он всё-таки подложный сын, — задумчиво кивнул напарник.

Так что на следующий день мы договорились, что Вил зайдёт за мной с утра к моей квартирной хозяйке и мы сразу направимся в дом лорда.

Вечером же, как было договорено, он меня довёл до дома, а я ещё над ним посмеялась: «Кто ж его будет провожать?» Получается, Вил-то пойдёт один, на что мужчина нахмурился, посмотрел на меня тяжёлым взглядом и ушёл.

Я же ещё перед сном продолжала хихикать, вспоминая его выражение лица. На самом деле если задуматься, то не так уж это и весело, ведь он действительно идёт один, а я, между прочим, поклялась, что буду его искать, если он пропадёт, и не остановлюсь. Значит, в самом худшем случае мне придётся до самой смерти его разыскивать. Печаль.

Утром, как и было условлено, Вил показался на моём пороге. Когда я посмотрела на часы, то поняла, что он зашёл за мной в девять утра.

— Напарник, а ты в курсе, что в благородных домах приёмы начинают не раньше одиннадцати утра? Сейчас нас там на порог не пустят. — Я указала ему на такую ошибку.

— Не думай, что я такая уж деревенщина и не в курсе таких простых истин. Два часа мы потратим с пользой.

— Это с какой же?

— Пойдём, неторопливо позавтракаем где-нибудь в хорошем местечке, обсудим стратегию, — пояснил напарник для непонятливых.

— А у нас целая стратегия есть? — удивилась я.

— Будет! — совершенно спокойно заявил Вил. — У нас для этого есть два часа, вот сейчас всё и обсудим.

Мы дошли до таверны, которую выбрал напарник, наслаждаясь свежим утренним воздухом и тишиной, поскольку ни он, ни я не разговаривали.

А вот уже когда уселись за стол и нам принесли заказанные блюда, тогда напарник решил поделиться своими мыслями:

— Я так думаю, нам нужно разбиться по классической схеме: суровый и обаятельный дознаватели.

— Надо полагать, что мне достанется обаятельность? — уточнила я, жуя омлет.

— Ты, конечно, меня извини, но на суровость ты не тянешь, — отозвался он и, видя, что я хочу что-то сказать, махнул на меня рукой.

— Да, я-то знаю, что ты у нас крутой маг и можешь всех одним ударом ноги о землю повалить на пол и связать, уложив штабелями, но остальные-то не в курсе. И доказывать каждому, что они неправы, совсем нерационально. Поэтому предлагаю всё-таки оставить обаятельность тебе, так как красивая женщина, которая ласковым голосом задаёт вопросы, может выпытать больше, чем я, смотрящий хмуро. Главное — помни, что это игра и ты мне должна подыгрывать. Наша задача как всегда выискать несостыковки в рассказе Джошуа. Мы с тобой собрали данные от его друзей, няни, прислуги, так что теперь нужно посмотреть, не проколется ли где-нибудь новоявленный сын в разговоре.

— Ну хорошо, он проколется в каком-нибудь месте. Мы что, сразу хватаем, вяжем и тянем его в отдел? — спросила я.

— Нет, ни в коем случае, он может заявить, что просто оговорился, или забыл за давностью лет, или головой ударился во время путешествия. И мы ничего не докажем, поэтому мысленно делаем себе пометку, что не так, и роем землю носом, чтобы выяснить всё, что можно по такому вопросу. Если нам повезёт, то он окажется настоящим сыном лорда.

— А почему это повезёт?

— Потому что если это не он, то плохие новости придётся нам с тобой его отцу говорить, а тот явно будет не рад. Вторым пунктом на повестке станет найти настоящего Джошуа, а это, судя по всему, не так уж и легко, учитывая, что за столько лет его никто не обнаружил. Понимаешь, куда я клоню?

— Конечно, понимаю, — кивнула я, — радости нам это много не принесёт. И у нас ещё те ловцы, не пойми с какой целью нарисовались.

— Вот именно. Не знаю, что хуже.

— Ты вообще много про них знаешь?

— Про них никто много не знает, потому что это закрытая секта, но из того, что удалось узнать, я так понимаю, что промышляют они чёрной магией, пытаясь отнять чужую силу и присвоить её себе. Но меня пугает размах. Если сюда пригнали столько ловцов, то для какого ритуала столько магии надо? Один человек всё равно бы такой объём не смог вместить, значит будет всё-таки ритуа. Но вот какой?

— Меня тоже пугает возможный масштаб, — вздохнула я и посмотрела на напарника. — Не хотелось бы прошляпить конец света, пока мы выясняем, настоящий ли сына лорда Майори живёт в его доме или нет.

— Да, не хотелось бы оставлять это дело клоунам, которые с нами работали в банке.

— Ладно тебе, не наговаривай на них. Не такие уж они клоуны, — укоризненно сказала я ему. — Они тоже не первый день работают, и, раз до сих пор живы, значит не дураки.

— Только на это и надежда. — буркнул Вил и углубился в завтрак.