Глава 16

Ливения Хлёст

— Ну, что думаешь? — спросила я у напарника, когда мы вышли из дома и посадили няню в экипаж, чтобы тот отвёз её домой.

— Думаю, что этот малый тот ещё изобретатель, а главное, ты посмотри, какие таланты криминального гения пропадают.

— Пропадают ли? — вздохнула я.

— Всё же думаешь, что он не настоящий сын лорда? — поинтересовался Вил.

И мы пошли, не сговариваясь, вдоль улицы, чтобы подумать и обсудить увиденное.

— Честно признаться, мне кажется, что нет, — покачала я головой.

— Почему? Он был очень убедителен.

— Да, в какой-то мере. Он очень правильно и вовремя выражал свои чувства, трепетно отнёсся к няне, которую любил, но вот то, как он бросился защищать отца от наших вопросов, меня насторожило.

— Думаешь, что дети так не поступают?

— Нет, поступают, но то любящие дети. Возможно, я опираюсь на свой несколько неудачный опыт общения с отцом, но я к нему не отношусь теплее с каждым годом. Мы плохо понимали друг друга, и сейчас лучше не стало. А в этой семье просто волшебное преображение произошло! То они как кошка с собакой грызлись каждый день, об этом нам поведали все, с кем мы говорили, а теперь сын вдруг заботится об отце с такой трогательностью и мягкостью.

— Да, это несколько необычно, но надо не забывать, что от отца ему перейдут титул и средства, и денег там очень много, поэтому можно и поизображать любовь, если её особо и нет.

— А смысл какой? Наследнику и так всё достанется. Максимум отец может часть денег передать на своё усмотрение, допустим, младшему сыну, но остальное всё равно достанется старшему. Зачем так упираться? Смерть отца выгодна отпрыску в денежном разрезе.

— Тоже верно. — Напарник потёр подбородок. — Когда ты так всё раскладываешь по полочкам, мне тоже начинает казаться, что подозрительно всё это.

— Вообще, мне кажется, что всё наигранно. Не знаю, но веет какой-то ненатуральностью. Поступки и слова ласковые, но я не чувствую искренности, — вздохнула я. — Интуиция покоя не даёт. И меня удивляет, что ко всем он относится с таким вниманием, интересуется их жизнью без него, а про младшего брата ни слова, будто и нет его. Тебя это не настораживает?

— Вообще, конечно да, хотя они с ним не ладили, может и теперь не всё срослось.

— Тогда можно было бы предположить, что старшенький бы язвил, шутки отпускал или негодующие реплики в адрес Трэвиса, но ничего.

— Вот я сейчас размышляю и понимаю, что сам Джошуа никогда не предлагает темы для разговора, его реплики чаще всего из разряда «А помните раньше», будто он старается не дать людям о чём-то насущном пообщаться. Своего мнения не высказывает никогда. Мы так параноиками станем.

— Хороший следователь и должен быть параноиком, а то может стать совсем неживым, что уж совсем печально. Надо бы ещё раз поговорить.

— Думаешь, он скажет что-то новое?

— Нет, надо поговорить с братом и прислугой. Давай-ка вернёмся и разделимся, ты иди к брату, а я по прислуге пройдусь, что-то здесь нечисто. Надо копать!

— Насколько глубоко, напарница?

— Пока истину не откопаем, дорогой напарник.

Так что мы развернулись и пошли обратно к особняку лорда Майори, преисполненные желания добраться до самой сути этого дела.

Дворецкий, конечно, был удивлён нашему возвращению, но ничего говорить не стал, слишком хорошо вышколен.

— Мы хотим поговорить с Трэвисом и прислугой дома, — сказала я.

— Со всеми вместе? — удивился дворецкий.

— Нет, господин Фрост поговорит с лордом, а я с вами и остальными служащими по порядку.

— Как прикажете, — отозвался мужчина и остановил горничную, что шла мимо, поручив проводить напарника к юному господину.

Девушка была совсем не против, щебетала глупости и строила вампиру глазки, на что он ей отвечал ласковым словом и морем комплиментов. Его не исправить. Симпатичная мордашка вызывает у него рефлекторный отклик в организме.

Мы же с дворецким расположились в холле.

— Скажите, привычки хозяина изменились? — обратилась я к мужчине.

— Как сказать, наверное, да, но не кардинально. Господин вырос и долго жил вне дома.

— Например?

— Он теперь ежедневно выезжает на конную прогулку, хотя раньше катался в любое время, теперь строго утром, как и полагается молодому лорду, потом занимается в комнате с камнями, мастерит артефакты, спускается вовремя на обед, слушает новости отца.

— А какие у них с братом отношения?

— Ровные, госпожа следователь. Должен признаться, — вздохнул слуга, — я надеялся, что они будут более тёплыми, но хотя бы не ругаются. А то младший господин — очень сильный маг и раньше в порыве чувств мог приложить силой старшего, поэтому хорошо уже то, что не дерутся. Негоже это, да и опасно.

— Понимаю. Тогда разрешите ещё вопрос, а вкусовые привычки изменились?

— В целом нет. Единственное — иногда господин просит острый перец к мясу, хотя в подростковом возрасте никогда его не ел, но опять же вырос. Он уже мужчина и в своих странствиях возмужал, что-то приобрёл. Не мог же он навсегда остаться подростком.

— Согласна с вами. И последнее, может хоть вы в курсе. А что с состоянием младшего сына? Ему что-то достанется от семейного богатства?

— Насколько я понял, со слов лорда, некоторая часть денег Трэвису отходит, и будет оплачено его образование. Лорд Майори надеется, что младший сын пойдёт по стезе преподавания и однажды займёт место ректора академии, благо связи и сила позволяют. Это была бы для него прекрасная возможность.

— Уверена, что так и есть, — произнесла я. — С горничными можно пообщаться?

— Конечно, сейчас позову.

Так что я получила прекрасную возможность пообщаться со всеми, кто жил в доме, и к концу опроса внутренний голос просто кричал, что я права и это ненастоящий сын лорда. Тревога накрывала меня с головой, но вот, что в этом столь ужасного, пока мне было непонятно. Это совсем нехорошо.

* * *

Я дождалась, когда спустится напарник, и мы во второй раз за сегодняшний день покинули дом лорда Майори.

— Пройдёмся? — Я вопросительно посмотрела на Вила.

— Давай-ка заглянем в таверну, а то мне кишки подсказывают, что я есть хочу, — кивнул он.

— Тоже не возражаю, веди, — не стала я сопротивляться, так как голодный напарник — это всегда плохо.

Мы дошли до ближайшей приличной таверны и обосновались там для утоления голода и обмена информацией по делу.

Подавальщица приняла наш заказ и постаралась произвести эффект своим внушительным бюстом, несколько раз продемонстрировав его перед носом Вила. Тот с больши́м интересом заглядывал за волнистый краешек блузки, но более никаких действий не совершал.

— Девушка, будьте добры, наконец что-то нам принести, одними вашими улыбками мы сыты не будем, — холодно объявила я ей, так как настроение моё нисколько не улучшилось от терзаний из-за нехорошего предчувствия.

Та зыркнула в мою сторону, но ничего более не стала делать, а отправилась на кухню.

— Ну вот теперь бойся, что она плюнет в твою тарелку, — притворно вздохнул напарник, потом наклонился в мою сторону. — Но ты не ревнуй, я люблю только тебя. Честно!

— Пусть лучше она боится, что я в неё плюну, тут уж с гарантией отравится, — буркнула я.

— О чём ты? — заинтересованно спросил Вил.

Я же чуть по лбу себя не треснула. Нашла время правду-матку рубить! Расслабилась я что-то, ещё и девица эта раздражающая, и так проблем по горло!

— Ни о чём. Я оперативник, надо будет — отравлю с гарантией, а за недопустимые ингредиенты в моей посуде по закону ответит, — злобно улыбнулась я.

И девица, которая только вышла из дверей и меня явно услышавшая, вдруг круто развернулась и опять за ними исчезла.

— Всё же плюнула, — расхохотался напарник, даже слёзы в уголках его глаз появились.

— Тебе бы только ржать! — возмутилась я. — У нас дело нераскрытое, наследник пропавший, ловцы с непонятной миссией в столице, и ты со своими бабами!

— Какими бабами? Я с тобой сижу! — Теперь уже напарник обиделся на мои слова.

— А глаза не можешь вынуть из её декольте!

— Так если оно прямо перед моим носом, куда мне эти глаза деть? Закрыть?

— Да хотя бы!

— Ладно, буду в следующий раз сидеть, как дурак, с закрытыми глазами!

На этом мы замолчали, так как девица вернулась и молча расставляла тарелки. Я пристально за ней наблюдала, а Вил хмуро пялился на дверь, будто от этого его жизнь зависела.

После подавальщица споро удалилась, и напарник приступил к еде, я же больше размазывала пищу по тарелке, чем ела.

— Ну что ты над едой издеваешься? — не выдержал Вил.

— Аппетита нет, думаю.

— Лучше бы ты ела, а то, когда силы понадобятся, их и не окажется.

— Что брат рассказал? — задала вопрос я, никак не комментируя его слова.

— Трэвис вроде и рад, что брат вернулся, но не чувствует с ним связи и тоже грешит на годы разлуки. Боится оставаться с братом в одном доме, когда отца не станет. Ведь они, считай, чужие люди, а зависеть он от него будет ещё долго. И Трэвис тоже удивлён, что брат не «цепляется» к нему, как раньше, а подчёркнуто дружелюбен и не придирчив.

— Можно сделать вывод, что нас с ним настораживает одно и то же. Я вот думаю, что надо бы проследить, куда ездит кататься Джошуа. Дворецкий сказал, что он стал по часам выезжать, вроде бы так и должно быть у аристократов, но что-то не даёт мне покоя. Горничные сообщили, что он стал таким аккуратным, что за ним и убирать-то нечего. И это меня тоже удивляет. Допустим, он соскучился по родне, но с чего вдруг заболел патологической аккуратностью, живя в съёмных домах, у мало знакомых людей и студентов? Ты видел комнаты этих студентов⁈

— Не поверишь, но я там жил! — усмехнулся Вил. — И ты права, в комнатах всех моих соседей был настоящий свинарник, кроме одного заучки, но у него, правда, была аллергия на пыль, и нехилая такая, так что там, возможно, вынужденная мера.

— Вот и я о том. Разгильдяй, что обычное дело среди богатой молодёжи, с дурным характером и неряха возвращается в отчий дом спокойным, добродушным, с маниакальной любовью к чистоте и распорядку дня. Это ли не странно? Если ещё характер мог выровняться, так как гормоны успокоились, то два последних пункта могли появиться только в военной академии строгого режима, где его не было!

— Меня ты убедила, но за ним следили, а потом убрали слежку, так как лорд Майори чуть в буйство не впал, когда об этом узнал.

— Надо вернуть хоть под каким предлогом, а лучше тайно.

— Думаешь, это что-то даст?

— Надеюсь, найти настоящего молодого лорда. Я поняла, что меня беспокоило в словах Джошуа, когда мы его допрашивали.

— И что же?

— Он сказал, что ауру получал от крови людей, так выходит, что настоящий сын где-то спрятан живым ради этой крови, ведь неизвестно, когда лорд Майори умрёт и оставит наследство.

— Ты хочешь выследить подлеца, когда он будет наведываться за свежей порцией крови! Гениально. — Напарник хлопнул ладонью по столу.

— Да, если кормить похищенного могут другие люди, то кровь нужно использовать свежайшую, иначе не подделаешь ауру столь достоверно, так что ему придётся самому ездить за ней.

— Доедай, и в отдел. Быстро всё рассказываем Марисе и выбиваем ресурсы на слежку! — жизнерадостно объявил напарник.

У меня даже аппетит проснулся, когда план работы сформировался.

Так что я быстро опустошила свои тарелки, и мы, не оглядываясь, покинули заведение, чтобы приступить к настоящему расследованию, а то только разговоры ведём, где-то страдает настоящий наследник, и, как много времени ему отпущено, пока не ясно.