Эпилог

Мы продолжаем работать вместе уже семейным подрядом, и все только поражаются, что мы и тут, и дома вдвоём. Спрашивают, не надоедаем ли друг другу, но нет.

Не знаю, почему этот вопрос всех волнует. Вил говорит, что это зависть, начинаю думать, что он прав. Хоть холостых и одиноких начинай пристраивать в добрые руки, чтобы не страдали.

К Джошу мы съездили познакомиться. Он оказался очень приличным молодым человеком, даже выглядел старше своих лет, сразу видно, что жизнь его в последнее время потрепала.

Он извинился передо мной, что втянул в эту жуткую историю, но мы не в обиде, это же не он специально.

Его история проста. Он подружился с парнем в таверне, путешествуя по соседней стране, бесхитростно выложил ему, кто он и что делает, целый месяц они были лучшими друзьями, пока тот не привёл его к своим старшим и не сообщил, что он пленник. Потом его кровью пользовались для поддержания ауры самозванца, иной раз били, не всегда кормили.

Больше всех был счастлив Трэвис, этот брат ему пришёлся по душе, и он ходил за ним хвостом. Даже нам рассказал, что они вместе катаются, брат помогает с уроками и тому подобное.

Хоть тут всё хорошо сложилось.

— Не отказывайтесь от подарков отца, прошу вас, — сказал на прощание Джош, — для него это важно, он ведь умирает и хочет оставить хорошую память о себе, чтобы в день памяти вы зажгли лишнюю лучинку и о нём. Он всем подарил и няне, и моим одногруппникам, кто пришёл помочь. Нужна будет помощь — обращайтесь, я теперь к вам всегда буду расположен.

Мы только кивнули. Что тут можно сказать?

Самым удивительным сюрпризом оказалось то, что Вил выкупил дом вдовы, но разрешил ей в нём жить, если она захочет работать в качестве нашей экономки.

Сказать, что я удивилась, — ничего не сказать. Со всеми премиями и подарками на руках образовалась неплохая сумма, я даже растерялась, и напарник, теперь уже жених, потратил свою на дом для нас. Да, это не особняк, но приличный дом с садом в столице!

— Я же вижу, что дом тебе очень нравится, а моя квартира тесная, и она для холостяка, редко бывающего дома.

— Да, ты прав, но я бы никогда не решилась попросить хозяйку продать его.

— Она была рада, что оставит его в таких хороших руках, а у неё совсем мало средств содержать его. Так и деньги есть, и крыша над головой, и заработок. Ты же знаешь, что у неё нет семьи?

— Знаю, она говорила. Ну вот, а мы к ней привыкли, так что сойдём за племянников любимых, хоть и непутёвых.

— Чего же так?

— Путёвые следователями не работают и ночами по улицам не бегают, — проохал он, изображаю мою бывшую хозяйку.

На нашей свадьбе был весь отдел, мы её устроили летом, когда нам дали отпуск на две недели ради медового месяца.

Вил ворчал, что месяц — это четыре недели, а не две. Выходит, что месяц не медовый, а полусладкий какой-то. На что Мариса сообщила, что дел по горло — потом как-нибудь отдохнём ещё и зимой.

Через два года родилась наша первая дочка Рутти с такими же, как у меня, волосами и голубыми глазами. Ещё рез пять появился сынишка Брайс, вылитый папа.

Наша домоправительница сообщила, что мы детей поделили поровну, чтобы никому не обидно было.

Вот тут-то сад у дома нам очень пригодился. Дети обожали там играть. Теперь у меня охрана стоит по всему периметру забора, и такая, что Мариса у виска покрутила, зайдя как-то в гости.

— Будто в тюрьме для буйных магов, — сообщила она.

— Мне так спокойнее, — отозвалась я.

Это единственное, что осталось мне на память о первом памятном деле, — паранойя по поводу безопасности дома.

В остальном же мы счастливы и ничего менять не хотим.