42

Это было похоже на затяжной кошмар, от которого никак не проснуться. Инквизитор, Мастер Гранд – любой мог убить нас одним движением руки. А у нас не осталось сил даже чтобы попробовать бежать. Я вцепилась рукой в запястье Эйдена, тихо радуясь тому, что он жив. Пульс так же слабо бился мне в пальцы, утихомиривая всколыхнувшийся страх,что я могла его потерять. Было глупо думать, что у нас есть будущее, но я невольно попыталась заглянуть туда, где нас, скорее всего, уже не будет. Эйден без тьмы внутри, если я всё верно рассмотрела в темноте. Его ненавистная вторая половина оказалась заключена в странный стеклянный шар, который Инквизитор уже спрятал обратно за пазуху. Мы могли бы жить без страха, что Эйден изменится. Если бы нам оставалось жить больше, чем несколько часов. – Эдмунд! Какая тьма тебя сюда принесла? – голос Мариуса Торнсвада выдернул меня из потока мыслей. – Решил полюбоваться на новое начало? Что ж, в партере свободно. Незачем стоять за кулисами. – Из-за кулис иногда лучше видно,что творится на сцене. А мне очень интересно, зачем тебе вдруг понадобилась попаданка? Решил напоследок развлечься с юной девой? Меня передёрнуло от слов Гранда-старшего. Но я постаралась сжаться в комок и стать как можно менее заметной. – Не многовато вопросов для случайного зрителя, Эдмунд? Или ты решил попробовать спасти сыночка? Так не переживай, ему ничего не угрожает. Всё, что нужно, я уже взял. – Странно, что ты не сделал этого раньше. Ещё до того, как сбежал, рассказав мне сказки, что найдёшь способ помочь моему сыну. Мастер Гранд расслабленной походкой прошёл мимо меня и лежавшего на земле Эйдена, окинул нас взглядом, в котором я уловила смесь презрения и равнодушия, и опёрся на одно из надгробий. – Так для чего тебе девчонка? Мне очень интересно, что же я упустил? – Гранд-старший скрестил руки на груди, на его губах играла едва заметная улыбка. – Драконы, беспокойные земли на границах Империи – несложно догадаться, зачем ты вернулся. Но ни она, ни мой сын в это никак не вписываются. Я закусила губу, надеясь, что затихшие за границей света друзья сейчас не решат нападать. Против двоих нам и надеяться не на что, а вот если Мариус хотя бы частично расскажет, что он задумал, возможно, у меня будет шанс спастись. – Ни одна вера не будет крепка без демонстрации силы, Эдмунд. Тебе ли не знать. А что может вернуть инквизиции былое величие и власть, как не прилюдная победа над тем, кого даже сто лет назад считали легендой? Гранд-старший хмыкнул. – Так значит, ты решил возродить Тёмного Мессию. Что же, Мариус, ты всегда отличался оригинальностью. И я даже понимаю, для чего тебе понадобилась тьма, что столько лет жила в моём сыне. Но все эти годы, все эти попаданки… – он развёл руками, а я затаила дыхание. Почему вообще Торнсвад так легко рассказывает свои планы Гранду-старшему? Считает, что тот ничего ему не сможет сделать? Или просто не намерен оставлять никого в живых, несмотря на свои предыдущие слова? Больше всего мне сейчас хотелось закричать “да что здесь происходит?”, но я не посмела и пошевелиться, чтобы не напомнить этим двоим, несомненно могущественным и опасным магам, о своём присутствии. Но Инквизитор ни на секунду об этом не забывал. Не успела я опомниться, как меня за шиворот сгребла сильная рука и прижала к себе, пережимая горло. – Эйден! – я попыталась окликнуть парня, лежащего на земле, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Вцепилась обеими руками в хватку Инквизитора, но у этой сволочи сил было чуть ли не больше, чем у тёмной половины Эйдена. – Если бы не твои исследования и этот новый закон, таких как твой сын было бы гораздо больше! – Инквизитор тряхнул меня и обратился к Гранду-старшему. – Так что с новым Мессией придётся немного подождать. Но ничего, в отличие от тебя, у меня достаточно времени. У меня в голове медленно складывался пазл из слов, сказанных Торнсвадом до этого. Дар, переданный Эйдену его матерью-попаданкой. Во-первых, ничего себе новости, на которые в моменте никто толком даже не обратил внимания, во-вторых, он точно имел в виду эту тьму, ведь отец Эйда в свое время рассказал, что у его матери была такая же проблема. А теперь инквизитор говорит, что если бы попаданки остались живы, тёмных было бы больше. У меня к горлу подкатила тошнота. Он считал, что все попаданки несут в себе эту тьму? И их дети станут таким же, как Эйден? И я нужна ему… для… Меня чуть не вывернуло от мысли, для чего именно я понадобилась Инквизитору. А вместе с отвращением пришло понимание, что это и есть та дыра в плане Торнсвада, благодаря которой у меня есть возможность выкрутиться. – Так значит, ты думал, что все попаданки несут в себе отпечаток этой тьмы, Мариус? – отец Гранда пришёл к тем же выводам, что и я, и даже озвучил вопрос, который едва не сорвался с моих губ. – Не хочу тебя разочаровывать, но твой грандиозный план обречён. Ни одна из девушек, включая эту – он кивнул на меня. – не имела и намёка на то, что было в Оделии. Но, кажется, это не сработало. У Инквизитора ни один мускул не дрогнул. Вместо этого он только поплотнее прижал меня к себе. – Никто не мешает мне проверить это опытным путём. Я чуть не задохнулась от омерзения. Вот же старый извращенец! Вместе со злостью пришли воспоминания, вспышкой осветив сознание. Хисса, говорящая, что эмоции могут стать силой. Я вызвала в памяти несчастное яблоко, ставшее льдинкой, вспомнила ощущение всемогущества, на несколько минут возникшее в тот момент, вновь вернулась мыслями к настоящему, в котором я могу стать жертвой маньяка-Инквизитора, желающего сделать меня подопытным кроликом, и обеими руками вцепилась в его предплечье.