Глава 20

Маша

У Свята не получилось с выходными. Утром он сорвался на производство. Я так до конца и не поняла, что у них там сломалось, но без начальства не решить. Он уехал и утонул в своих делах на целых четыре дня.

Идти без него к врачу мне было страшно. Я изо всех сил старалась больше не накручивать себя ужасами прошлого и верить своему мужчине, что у нас и правда получится.

* * *

Чернов вернулся только к ночи, принял душ и лег спать. Даже есть не стал.

— Доброе утро, — его теплые руки скользнули под мою футболку. — Как вы себя чувствуете? — ладони по-хозяйски обосновались на животе.

— После обследования, наверное, будет лучше, — разворачиваюсь, стряхиваю пальцами несуществующие пылинки с его плеча.

— Трусишка, — целует меня в нос.

Кормлю нас завтраком. Хотя это очень громко сказано. Кусок в горло не лезет. Я просто размазала еду по тарелке и выбросила в ведро.

— Яблоко хоть съешь, — Свят протягивает мне желтую сочную «грушовку». — Давай - давай, Маш. Вам с сыном силы и витамины нужны. Я пошел за ноутом, будем клинику выбирать. Учти, я вернусь и проверю, съела ты его или нет.

— В мусорку полезешь за огрызком?

— Надо будет, полезу! Сейчас вернусь.

Не успеваю сгрызть и половины яблока, как он возвращается. Устраиваемся за кухонным столом. Он тянет еще одного яблоко из плетеной глубокой тарелки для фруктов. Вгрызается в него зубами, довольно урчит и набирает запрос в поисковике.

— Вот эта вроде неплохая, — стучу ногтем по монитору.

— Согласен. Оставляем в резерве и ищем лучшую.

Он изучает все. Трудовую биографию врачей, отзывы о них и клинике, как она оборудована и даже раскапывает различные статистики по рождаемости, смертности. И еще много - много всего.

Часа через четыре с перерывами на чай находится та самая заветная клиника, которая по рейтингу Чернова оказывается лучшей. Сам созванивается, договаривается о записи опять же к конкретному, выбранному им, врачу.

Я благодарна и понимаю, почему так. Святослав не признается, что ему тоже все равно страшно. Он этот страх трансформирует в бурную деятельность и дотошность к деталям. Мои мысли подтверждаются и ночью. Я смотрю в потолок, а он делает вид, что спит, но без конца просыпается. Ему неудобно, надо сходить покурить раз пять, спросить в три часа ночи, как я себя чувствую и не хочу ли есть.

— Ты думаешь, твой отец солгал? — не выдержав сажусь на кровати.

— Нет. Я знаю, что он сказал правду.

— Откуда? — подтягиваю к груди одеяло.

— Нашел тех врачей, что сделали это с нами, — сжимает зубы до скрипа.

— Ты не говорил…

— Тебе не надо знать всего, Маш. Достаточно просто верить мне, — он поворачивается на бок, берет мою руку, тянет к губам и целует каждый пальчик по отдельности.

— Я верю. Просто вижу, как ты переживаешь. Мне передается, — ложусь. Он переворачивается на спину и укладывает меня на себя.

— Прости. Это отголоски трехлетней давности долетают, — водит пальцами вдоль позвоночника. — Поспи и я попробую.

Устроившись удобнее в кольце его рук, мне все же удается уснуть. Чернов будит меня завтраком в постель и пьет со мной крепкий черный кофе. Я даже по запаху чувствую, насколько он горький. Значит так и не спал.

Без пробок доезжаем до клиники. Святослав оставляет меня ждать в коридоре и идет к врачу сначала один. Они долго разговаривают, потом зовут меня.

— Выйди, пожалуйста, — прошу его. Мне некомфортно при Святе лезть на кресло, пусть даже за ширмой. Это сверх интимный процесс. Нечего ему здесь делать.

— У-у, — упрямо крутит головой.

— Святослав Константинович, выйди, — требую настойчивее. — Меня осмотрят и зайдешь обратно.

Повернувшись ко мне напряженной спиной, Чернов все же покидает гинекологический кабинет.

Тактичный и аккуратный врач проводит осмотр. Пугает меня периодически громыхающими о специальную ванночку инструментами. Гладит по внутренней стороне бедра, чтобы успокоилась и расслабилась.

— Все хорошо, Мария Витальевна. Одевайтесь. Беременность четыре-пять недель. Анализы я сразу взяла. Сейчас еще на УЗИ вас посмотрим, потом назначу более полное обследование.

Только успеваю поправить одежду, как возвращается Святослав.

— Четыре - пять недель, — улыбаюсь ему.

Прикидывает что-то в уме, считает на пальцах.

— Это точно случилось на твоем диване, — довольно урчит мне в ухо. — Я заберу его. Буду потом сыну показывать, как достопримечательность, — с серьезной мордой заявляет он.

— С чего ты вообще решил, что будет сын? — складываю руки на груди.

— Доктор, а когда мы сможем узнать пол нашего ребенка? — Свят решает зайти с другой стороны и избежать споров со мной.

Мне, на самом деле, вообще все равно кто будет. Да и ему тоже. Но Чернову нравится цеплять меня отвлекая нас обоих от грустных мыслей.

— На вашем сроке уже можно. Наша клиника проводит такие исследования. На раннем сроке это определяется через анализ крови, взятый из вены у мамы. В нем еще один огромный плюс. Такой анализ может помочь выявить серьезные отклонения у плода и своевременно принять меры по их устранению, если это возможно. Включить эту процедуру в обследование?

— Конечно! — отвечаем хором.

Нас все же выпроваживают из кабинета в сторону другого — УЗИ. Здесь я даже не пытаюсь попросить Святослава выйти. Он возмущенно пялится на датчик, обтянутый презервативом, переводит взгляд мне между ног.

— Не ревнуйте, папочка, — смеется врач и накидывает мне на колени простыню.

— К кому? К нему? Больно надо!

— Так, все. Не смеемся. Спокойно дышим и смотрим на экран.

Мы задерживаем дыхание. Свят до легкой боли сжимает мои пальцы.

— Все у вас хорошо, — успокаивает нас узист. — Срок подтверждаю, отклонений не вижу. Фотографию хотите?

— Да, — снова хором.

Получив первый снимок в детский фотоальбом нашего малыша, возвращаемся с гинекологом в кабинет. Она долго щелкает мышкой, распечатывает на принтере несколько листов.

— Начинайте проходить обследование. Как только все результаты будут у меня, я позвоню.

— Спасибо, — Чернов забирает все бумаги себе.

Видно, как он расслабляется. Глядя ему спину, мне больше не кажется, что к ней привязана невидимая палка, удерживающая позвоночник идеально ровным. Мышцы не ходят ходуном и не вздуваются на руках темные паутинки вен.

В машине ему звонят.

— Слушаю, — принимает на громкой и выкручивает руль выезжая с парковки клиники.

— Святослав, извини, что беспокою, но без тебя мне не справиться. Ты не мог бы приехать? — просит его мужской голос.

— Леонид, что случилось? Я просто с женой сейчас. Это срочно?

— У Анжелики истерика. Она никому не дается, в комнате закрылась, требует тебя.

— Супер! Врача ее вызвали?

— Конечно, но я все же очень тебя прошу, приезжай. Мать боится, как бы она чего не натворила. Дура!

— Маш, — Свят поворачивается ко мне. — Отпустишь? Ее отец сильно помог мне, — напоминает. — Надо бы вернуть долг. Сразу говорю, со мной не поедешь. Тебе нельзя нервничать.

Мужчина на том конце слышит наш разговор и терпеливо ждет. Киваю. Отворачиваюсь к окну.

— Я приеду, — сообщает ему Чернов и сбрасывает звонок. Паркуется у обочины, разворачивает меня к себе лицом, обхватывает ладонями плечи. — Машк, там правда все паршиво. Это просто уважение и благодарность к хорошему человеку. Ее мать с ума сойдет, если Лику санитары силой поволокут. Ну маленькая моя, — целует в уголки губ. — не грузись. Оно того не стоит.

Святослав

Возле дома Анжелики уже стоит машина частной наркологической клиники. Лениво привалившись к ней спиной, курят два крупных парня, на скамейке в телефоне копается хрупкая темноволосая женщина. Я ее помню. Когда после суда Лику устраивали в эту клинику, ее лечащим врачом была именно она.

— Здравствуйте, Святослав, — она меня тоже помнит.

— Здравствуйте. Там все плохо? — киваю в сторону подъезда.

— Не знаю. Ее отец очень просил нас дождаться вашего приезда. Там маму, как я поняла, сильно пугают наши ребята. Того глядишь, она тоже начнет биться в истерике.

— Понятно. Куда вы ее? К себе или в психиатрию? — присаживаюсь рядом с ней на скамейку.

— Сначала к нам. У нас тоже и психиатры работают, и психологи. Дальше посмотрим. Жалко девочку. Совсем с катушек слетает из-за этой дряни. И чего в жизни не хватает? — разводит она руками.

— Свободы, — улыбаюсь. — Пойду гляну, чего им всем опять от меня надо.

Поднимаюсь в квартиру. Дверь не заперта. Спокойно прохожу сразу в комнату Лики. Мать ее плачет сидя на кровати, а сама Анжелика взъерошенной, зашуганной кошкой забилась в угол.

То еще зрелище.

— Приветствую, — ко мне присоединяется Леонид.

— Ну и на кой я здесь? Мы с вами вроде договаривались, что к ней я никакого отношения больше не имею. У меня аллергия на вашу дочь! — руки сами сжимаются в кулаки. Прячу их в карманы и плавно разжимаю пальцы.

— Святик прие-е-ехал, — меня замечает Лика. — Они меня опять в больнице закрыть хотят, — жалуется Лика изображая из себя обиженного подростка.

Вот так же она валялась в ногах у отца, когда рассказывала, что Софи мне не кровная дочь.

Передергивает.

С пренебрежением убираю ее руки от своей ноги и делаю пару шагов назад.

— Не отдавай им меня. Они все предатели! — и такие честные слезы на глазах. Я бы похлопал в ладоши, не знай, что это запрещенные вещества в ней говорят, а не сама Анжелика. — У нас же дочка с тобой, Свят. Мы - настоящая семья, а они все хотят от меня избавиться. Ты заберешь меня отсюда? Хочу в нашу квартиру.

Ее мать начинает рыдать громче, отец лишь сжимает зубы, а меня не трогает. Даже пульс не участился. Мерзко только от нее и от всего, что с ней связано.

— Лика, — тянет к ней руки мама, провоцируя резкую реакцию.

— Не подходи! — визжит Анжелика. — Не трогай меня! Я никуда не поеду! Я никуда не поеду! Я никуда не поеду! — повторяет она. — Только со Святом. Мы с ним семья. Настоящая семья. У нас есть дочка!

— Это дурка, — вздыхаю. — Доигралась, идиотка.

Молчу о том, что возможно ее к этому подтолкнули. И о том, кто именно это мог сделать, чтобы она, обдолбавшись, не ляпнула лишнего кому не надо.

— Ты выведешь ее к ним? — тихо спрашивает Леонид.

— Да, но это в последний раз. Проблемы Лики меня давно не касаются. Я сейчас оставил жену и сорвался сюда исключительно из уважения к вам. Но есть предел.

— Когда ее поставят на ноги…

— Если, — перебиваю его.

— Когда, — настаивает ее отец. — Лику поставят на ноги, я отправлю ее заграницу. Насовсем. Там есть закрытые пансионаты. Ее не будет больше в твоей жизни, Святослав. Я даю тебе свое слово.

— Хотелось бы вам верить.

Перебарываю себя, подхожу к Анжелике, присаживаюсь перед ней на корточки.

— Поедешь со мной домой? — прикасаюсь пальцами к ее руке. Слышу, как Леонид уводит жену. Правильно. Ее слезы только мешают. Лика рассеянно смотрит на меня. — Ты ведь хочешь домой?

— Не отдавай меня им, — повторяет. — Ты отвезешь меня к нашей дочке?

— Отвезу, — цежу сквозь зубы, но она не обращает на это внимание. — Давай я помогу тебе подняться. Ты позволишь? — беру себя в руки, снова говорю ровно, чтобы не спровоцировать очередную истерику.

— Конечно, — улыбается бледными губами. — Ты же мой муж. Тебе все можно.

Супер! Ладно, спокойно. Эмоции показывать нельзя. Поднимаюсь во весь рост, подхватываю ее на руки. Она тут же обнимает меня за шею и прижимается щекой к груди.

— Вот и славно, — даже улыбаюсь. — Какая ты умница.

Открываю ногой дверь. Леонид выходит следом, жмет на кнопку лифта и тихо шепчет мне: «Я пешком».

Выхожу на улицу. Мотаю головой, чтобы никто к нам не дергался. Анжелика притихла у меня на руках с закрытыми глазами, только едва шевеля губами все время повторяет: «Они все предатели. Не отдавай меня им»

Один из мужчин открывает нам дверь автомобиля.

— Вот так, — сажаю ее на заднее сидение.

— У тебя новая машина? — растерянно оглядывается по сторонам.

— Да. И водителя сменил. Посиди здесь, я сейчас покурю и поедем.

— Хорошо, — хлопает ресницами.

С ее стороны при помощи пульта опускают стекло. Подходит врач и колет ей что-то в плечо.

— Ай, — все медленнее реагирует Лика.

Вижу, как закрываются ее глаза, которые она до последнего с меня не сводит.

— Вот тебе и «Ай», — с облегчением выдыхает врач. — Спасибо за помощь, Святослав.

— Надеюсь мы с вами больше никогда не увидимся, — жму ее пальцы.

Разворачиваюсь, киваю Леониду и иду к своей машине.

«Вот и все, а ты боялась…» — вспоминаю подростковую шутку из прошлого века. — «Нормально все, Чернов! Справился!»

Заруливаю по дороге в спортзал и разношу к чертям снаряд, пока не начинают неметь руки и ноги.

Вот теперь точно хорошо. Теперь можно ехать домой.