38

Жизнь, как пошла наперекосяк, так и отказывалась налаживаться. Ещё и машина не завелась. Да что за …! Ведь хотела же в сервис её отвезти, чтоб посмотрели и проверили то, что они там обычно смотрят и проверяют. Так нет же, то работа, то личная жизнь, будь она неладна.

Ещё и этот…

Макс вдруг заговорил, с чего-то решившись наконец объяснить, какие отношения связывали их с Элиной. Точнее не связывали.

Я делала вид, что не слушаю его объяснения, но на самом деле схватывала каждое слово. «Не невеста она мне и никогда не была…» Подумаешь, оправдывается он. Но и признаваться не буду, что после этих слов внутри потеплело. Вот ещё. Может, это от горячего чая, что мы с Ленкой напились, потеплело. Даже наверняка от него.

И если уж совсем честно, я была рада, что не придётся ехать в полицию одной. Потому что всё-таки немного побаивалась, даже несмотря на то, что Семёнов был другом моего отца. Всё ж это полиция, кто их там знает, как запрут в камере с маньяками, доказывай потом, что сама не такая…

А мажор… С ним я чувствовала себя намного увереннее. Вот каким-то шестым чувством знала, что он меня не бросит в беде, даже если нервы мотает со своими невестами.

Остановив машину у здания полиции, Макс повернулся ко мне:

— Посиди пока здесь, ладно?

— Зачем? — я даже почувствовала, как округлились глаза. — Это ж меня вызвали, им нужно задать мне несколько вопросов.

— А я потерпевший, — усмехнулся Никитин, — но готов пойти на мировую…

Он так выразительно поиграл бровями, что я засмеялась. И не удержалась от поддразнивания.

— И что же вы хотите взамен, Максим Сергеевич?

— Одну ночь страсти, — он склонился ко мне и жарко выдохнул в ухо.

Стало щекотно, и я засмеялась, отстранившись.

— Ну не знаю… Мне надо подумать…

— Вот так всегда, — шутливо расстроился он. — Придётся делать добрые дела бесплатно…

Макс ушёл, а я осталась в его машине, всё ещё улыбаясь. Никак не могла привыкнуть к нему и разобраться, какой же он на самом деле. И почему на первый взгляд, тогда, на шоссе, он показался мне заносчивым пижоном? Теперь, зная Никитина чуть лучше, я не находила в нём ничего заносчивого. Напротив, он увлекался делом, выслушивал мнение каждого, помогал, если это было необходимо.

А ещё он… умопомрачительно целовался. И этот плюс мог перечеркнуть даже сотню недостатков.

Сидела я в одиночестве около часа, даже стала немного волноваться и уже подумывала о том, чтобы самой отправиться на поиски исчезнувшего в здании полиции мажора. А то мало ли что.

Но наконец он появился. В сопровождении майора Суслова. Они постояли на крыльце, продолжая какой-то, начатый ещё внутри разговор, и поглядывая на внедорожник и на меня в нём. Затем пожали друг другу руки и разошлись. Пётр Егорович вернулся обратно в здание, а мажор забрался в машину, принося с собой влажную прохладу дождливого дня.

Я молча смотрела на него и ждала приговора. Никитин разглядывал меня в ответ. Судя по довольному лицу, всё закончилось хорошо, но уж слишком долго этот гад тянул паузу. Мог бы и рассказать, всё-таки я волновалась.

— Ну что? — не выдержала наконец.

— Преступный элемент предчувствует своё разоблачение и поддаётся панике? — ну точно всё хорошо.

— Говори же!

— Информация — за поцелуй. По-моему, честный обмен, — он зажмурился и потянулся ко мне вытянутыми в трубочку губами.

Но наткнулся на выставленный указательный палец. Распахнул удивлённые глаза и недоуменно уставился на меня.

— Разве я не заслужил маленький поцелуйчик? — скорчил обиженную рожицу.

— Макс, не паясничай, что там?

— Зануда, — он отстранился от меня и завёл двигатель. — Всё нормально, тяжкого ущерба здоровью не нанесено, потерпевший не имеет претензий, стороны пришли к соглашению.

Я выдохнула, только сейчас понимая, в каком напряжении находилась все эти дни — из-за полиции, мажора, Элины, поджога…

Теперь хотя бы одной проблемой станет меньше.

— Спасибо, — не могла не сказать этого.

— Ты знаешь, как можно меня отблагодарить, — он снова поиграл бровями.

— Дурак, — усмехнулась.

— Давай теперь пообедаем.

Я посмотрела на часы и помотала головой:

— Не получится, обеденный перерыв уже закончился.

— Я знаю твоего босса и могу договориться, чтобы он отпустил тебя ещё на полчасика.

— А платой, конечно же, будет… — передразнила его шевеление бровями.

Мажор захохотал.

— Вот видишь, ты сама всё прекрасно знаешь! Так куда поедем?

Я задумалась, где поблизости находилось приличное кафе.

— Если ты собираешься заманить меня к себе домой, то лучше запланируй это на вечер. Потому что с тобой в полчаса я не уложусь.

Щёки стали горячими, и я приложила к ним ладони тыльной стороной. Не понять, на что так настойчиво и упорно намекает Макс, было уже невозможно.

Заполучить его в свою квартиру? В свою постель? На всю ночь? Это было безумно заманчиво. А кто я такая, чтобы противиться окружившим меня соблазнам?

К счастью, предупредить бабушку, что приеду, так и не успела. А значит, ждёт она меня не раньше следующих выходных. Могу позволить себе немного сойти с ума и предаться разврату. Тем более в прошлый раз это было незабываемо…

— Я рад, что ты всерьёз отнеслась к моему предложению, но мне нужно подкрепиться, чтобы ночью хватило сил, — ухмыльнулся Никитин, и мне сразу же захотелось его стукнуть чем-нибудь потяжелее.

— Тут поблизости есть кафе, Максим Сергеевич, правда, я не знаю, удастся ли повару угодить вашему придирчивому вкусу, — попыталась съязвить, совсем забыв об ужине в ресторане.

Но, судя по ухмылке мажора, он отлично помнил моё тогдашнее фиаско.

Несмотря на мои опасения, обед прошёл отлично, с постоянными подколками со стороны Макса и намёками на приближающийся вечер. Я пыталась объяснить ему, что ещё не решила, хочу ли повторить прошлый раз. Но он отмахнулся от моих рассуждений, обозвав их «занудством», и продолжил делать вид, будто всё уже решено между нами.

Я не стала с ним спорить, тем более что щёки продолжали пылать, особенно после его откровенных намёков, но успокаивала себя тем, что окончательное решение ещё не приняла, и в любой момент могу дать ему от ворот поворот.

Незаметно перешли к работе, ещё раз обсудили этикетки и сроки, когда нам обещали доставить обёрточную ленту. Всё остальное было уже готово. Договоры с поставщиками сырья давно подписаны. Как только будут готовы обёртки, мы можем запускать цех. Всё говорило о том, что это произойдёт к концу следующей недели, край — в начале послеследующей.

И это было просто отлично. Мы как раз успеем опробовать продукцию перед началом ноябрьской выставки, до которой оставалось три недели. Я заразилась хорошим настроением, мне тоже хотелось улыбаться, а самое главное — согласиться на его предложение и пригласить мажора к себе.

Конечно, я твёрдо решила, что этого больше никогда не повторится. Но… Вот он сидел передо мной такой красивый, весёлый, сыпал шутками, играл бровями и хотел меня, не скрываясь. И это было решающим аргументом. Ведь я тоже этого хотела.

Завибрировавший на столе телефон привлёк моё внимание, а высветившееся на экране имя — Элина — тут же спустило настроение куда-то в глубокое тёмное подземелье.

Макс тоже заметил, кто звонит и нахмурился.

— Извини, я не знаю, что ей надо, — сбросил звонок, но осязаемая тишина уже повисла между нами.

Я попыталась вернуться к десерту, но заварное тесто казалось пересушенным, а творожный крем вдруг начал отдавать затхлостью того самого подземелья.

Телефон завибрировал снова. Макс собирался опять сбросить звонок, но я удержала его руку.

— Ответь, вдруг что-то важное.

Мажор посмотрел на меня, словно убеждаясь, что не шучу, и кивнул.

— Да, — буркнул он в трубку и замолчал. По менявшемуся выражению его лица я поняла, что действительно случилось что-то плохое, а самое главное — этой ночью мы не будем вместе.

— Я еду, — сообщил он трубке и сунул телефон в карман. — Ты можешь вызвать себе такси?

Он спросил это таким сдавленным голосом, что у меня внутри всё сжалось.

— Конечно, а что случилось?

— Моя мать в больнице, — Макс достал несколько купюр и бросил их на стол. Даже навскидку я видела, что этого более чем достаточно для оплаты нашего обеда.

Но такая забота не имела значения, потому что его лицо снова стало отстранённым. Эти новости отодвинули меня на второй план. Я чувствовала себя жестокой сволочью, но вместо сочувствия к его матери испытывала досаду, что эту ночь он проведёт не в моей постели.

Ну что ж, значит, всё-таки поеду к бабушке. Попыталась подбодрить себя. Проводила его взглядом до выхода и набрала номер службы такси. Пора было возвращаться на работу.