ГЛАВА 7

К прилету унжирцев готовились тщательно. Даже отец лично пришел в офис, чтобы помочь, при этом приговаривал, что у меня все получится, повторял, чтобы я не терялась при деловом разговоре. В общем, учил жизни. Но когда мы с Тимом вышли из подсобки, мой папа просто застыл на месте. Не сразу он понял, что перед ним находится его дочь, так хорошо Тим постарался изменить мой облик.

— Ягодка, это ты что ли? — недоверчиво произнес папа, обходя меня с разных сторон.

Я же вскинула взгляд, рассматривая себя в зеркале на стене приемной. Там отражалась высокая стройная блондинка в затемненных очках. Прямые локоны опускались на плечи, контрастируя с черным деловым костюмом. Я даже туфли на каблуках надела, чтобы казаться еще выше. Надеюсь, это введет в заблуждение Наолиса.

— Я, папа, — шепнула, заметив, как широко улыбается секретарша Ирина, которая раньше догадалась, что мы делали с Тимом за закрытыми дверями.

— Зачем ты же так вырядилась?

— Чтобы выглядеть солиднее. Как ты, пап, — отговорилась, поправляя очки на носу родителя. — Скажи, унжирцы еще не прилетели?

— Они уже едут в офис. Сам управляющий пожаловал с ир Ноалисом. Он не совсем унжирец, наполовину нонарец. Так что не удивляйся, когда его увидишь. Проведем здесь небольшое совещание, потом поедем в техническую часть станции, туда с их корабля доставят груз.

— Что?! Сам управляющий? — нервно задергалась на месте. Захотелось бежать, куда глаза глядят. Он узнает меня сразу! Это же Шон с его способностями. — Почему заранее не сказали?

— Передумали, мало ли, — пожал плечами папа, переглядываясь с вошедшим только что Романом Дмитриевичем.

— Мне нехорошо что-то. Знаешь, па… Проведи это совещание сам, прошу!

— Вот и доверь тебе компанию. Как только почувствовала первые трудности — сразу на попятную. Ну, уж нет! — поймал меня за руку отец, когда я хотела выбежать из ставшего вдруг душным помещения.

— Гости прибыли! — громко доложила Ирина, следящая за движениями на экране вирта. — Нужно встречать.

— Роман, помоги Лере. Она впервые принимает у себя таких важных персон.

— Разберемся. Ирина, конференц-зал готов?

— Конечно, — даже обиделась женщина. Роман Дмитриевич же мягко подтолкнул меня к выходу из приемной в сторону зала, где за круглым столом папа всегда проводил встречи.

Двери плавно отъехали, и мы вошли. Поздно бежать. Нужно вести себя непринужденно, быть уверенной в своих силах. Хорошо бы голос изменить, если выйдет. Мы не садились, ожидая унжирцев, а у меня в висках громко тикал пульс от одного осознания того, что я вот-вот увижу Шона. Когда в проеме показался высокий силуэт, задрожала от волнения, схватившись за спинку стоящего передо мной кресла, только бы не упасть от головокружения.

— Все хорошо, Валерия Андреевна. Не нервничайте, — как в тумане прозвучал сиплый голос Романа. — Ир Малао, ир Наолис, рады вас приветствовать у нас, — громко сказал заместитель, потому как гости как раз вошли в зал.

— Госпожа Якушина, господин Фролов… — раздался знакомый до боли голос Шонаари, а я боялась поднять голову, только бы не встречаться с ним взглядом.

Медленно, преодолевая свой страх и напоминая себе, что выгляжу иначе, выпрямилась, протягивая Шонаари руку, и замерла, как истукан, когда Шон сжал мою ладонь своей сильной кожистой рукой. Его холодные губы вдруг коснулись тыльной стороны ладони. Сердце застучало как-то неровно, пропуская удары, словно даже оно боялось стуком выдать мое волнение.

— Присаживайтесь. Прошу вас, — выручил Роман, указывая унжирцам на кресла.

Мы опустились за стол, и я вдруг обрадовалась, когда меня от Шона скрыла появившаяся голограмма. Мне показалось, или Шон не обращал на меня внимания? В любом случае, я старалась говорить с русским акцентом, растягивала некоторые слова, переходила на фальцет, только бы не выдать себя.

— Чай, кофе, вода, сок? — вежливо поинтересовался Роман, заметив вошедшую Ирину.

— Кофе, черный, — не моргнув, произнес Шон, вдруг взглянув на меня. Я вжалась в спинку кресла, не понимая, что происходит. Он так странно смотрел, но ничего не говорил вслух. И вообще, с каких пор он пьет кофе?!

Я попросила принести мне простой воды, да и то для того, чтобы прочищать горло, ведь говорить таким голосом было сложно. Когда Ирина разнесла всем напитки, а Шон сделал глоток, увидела, как перекосило его серое лицо, а зрачки вдруг расширились. Но он ничего не сказал, продолжив пить непривычный ему напиток и глазеть на меня.

— Так что, госпожа Якушина. Пусть ваш помощник пояснит нам условия по третьему и пятому пунктам договора, — чуть насмешливо произнес Шон, и мне показалось, что он меня узнал. Хотя… чего напрягаюсь? У него наверняка уже появилась новая любовница, и он даже не вспоминает обо мне в этот момент.

Я не особо слушала, о чем говорили мужчины, потому что была сосредоточена на своих переживаниях. Когда Шон находился рядом, что-то шевельнулось внутри, и я чувствовала растерянность. А еще безумную влюбленность, от которой становилось только хуже. Наверное, отвечала на некоторые вопросы невпопад, потому что Шон вдруг заметил:

— Вижу, госпожа Якушина нервничает. Почему бы нам не проехать в испытательный отсек? Кажется, с документами все понятно.

— Конечно. Я прикажу подать миникары к выходу, — быстро произнесла, радуясь, что на время смогу избавить себя от его пристального внимания, ведь поеду с Романом.

На пару минут забежала в свой кабинет, выдохнув. Узнал или нет, вот в чем вопрос? Если узнал, но вида не подает, значит, приготовил какой-то сюрприз, и мне стоит оставаться начеку. Либо же не догадался, и просто смотрит на меня, как на очередную кандидатку в свою постель.

Но когда мы вышли наружу, сообразила, что мой заместитель уже уселся в одну машину с Уонэлом Наолисом, а для остальных там места нет, потому как рядом с унжирцем сидел безопасник Шона. Я тут же отвернулась, чтобы не попадаться на глаза красноглазому манаукцу. Ротани не было на совещании, но я могла бы сообразить сразу, что Шон возьмет его собой в полет.

— Составите мне компанию, госпожа Якушина? — указал Шон на второй миникар. Я демонстративно поправила очки. Предлагает мне сидеть рядом с ним? — Обсудим некоторые рабочие вопросы лично, — добавил он, растянув свои соблазнительные губы в улыбке.

— Хорошо, обсудим, — согласилась, делая противный тон, чтобы отбить у него желание говорить со мной о чем-то, кроме работы. Мне открыли двери, и я присела на мягкое сиденье, стараясь не смотреть на Шонаари. Впереди сидел наш работник, но мы были скрыты от него прозрачной перегородкой, и тот не слышал разговора.

Но как только мы тронулись, не замечать Шона стало сложно. Он придвинулся ко мне, и я ощущала знакомое дыхание, от которого низ живота скручивало сладким спазмом. Шон не создавал никакого чарующего запаха, не делал ничего, чтобы соблазнить. Я хотела его сама, без внешнего воздействия. И не только физически.

— Госпожа Якушина, расскажите, не тяжело молодой женщине руководить компанией? Вы ведь не замужем? — сверкнули глаза Шонаари.

— Это имеет какое-то отношение к делу? — поинтересовалась, изо всех сил стараясь не сорваться и не наговорить лишнего. Знала бы, что он прилетит сам, надела бы на палец кольцо. — По-вашему, ир Малао, женщины и мужчины не должны иметь равных прав?

— Мне кажется, мужчина должен зарабатывать деньги и содержать любимую женщину, взять на себя весь груз забот, чтобы ей не хотелось даже думать о том, что кроме него есть другие.

«Уж кто бы говорил!» — подумала я.

— Почему бы вам тогда не жениться самому и не заботиться об одной единственной, — тихо проговорила, пытаясь скрыть раздражение.

— Этим в ближайшее время и намерен заняться. — Шон прищурил желтые глаза, а потом отвернулся к окну. Мы как раз приближались к производственной части станции, в одной из отсеков которой находились сборочные цеха нашей компании.

И тут до меня дошли слова Шона. Он собрался жениться? Не может быть! Унжирцы редко заключали браки, для них были нормой свободные отношения. Если они и женились, то только по политическим или финансовым соображениям.

«Значит, папа уже подыскал ему невесту», — с горечью подумала, но ревность все равно неприятным осадком легла на душу, учитывая сказанные перед тем Шоном слова, ведь он употребил слово «любовь». Он хоть знает, что это вообще такое?

— Мы приехали, — заметила, только бы прекратить разговор, который задевал за живое.

В шумной компании наших сотрудников я смогла расслабиться и отошла от Шона, но время от времени ловила на себе его странные взгляды. На стенде цеха был установлен двигатель — одна из последних моделей в этой серии, унжирская разработка. Но мне вдруг показалось, что здесь что-то не так. Эта модификация отличалась от других. В чем же подвох?

Пока технолог Шона перечислял достоинства и недостатки серии, отошла в сторону и спряталась за металлической перегородкой. Если все пойдет хорошо, завтра унжирцы покинут нас. Пережить бы эти дни! Ко мне вдруг подошел Тим, который успевал везде, и шепотом спросил:

— Не узнали?

— Кажется, нет, — ответила тихо.

— А я все думаю, чего на тебя этот жабеныш так странно смотрит, пока его технолог говорит. Держись, Лерка! Все будет хорошо!

— На это и надеюсь, — прошептала я.

Тим в своем рабочем комбинезоне с нашим логотипом на спине скрылся с глаз, а я повернулась и увидела, что ко мне идет Шонаари. Вжавшись в стену, следила за его грациозными движениями, пока он не подошел ко мне. Конечно, здесь нас не видели другие, хоть мы и находились в непосредственной близости от наших коллег. Узнал, что ли? Непохоже! Попыталась сконцентрироваться и успокоить дыхание.

— Госпожа Якушина, я хотел бы попросить вас об одолжении. Совсем небольшом одолжении. Мне хочется пригласить вас на ужин в ресторан. Обсудить все вопросы лично, в непринужденной обстановке.

— Ир Малао, — отодвинулась от Шона, поправляя очки и набрасывая на лоб светлые локоны. — Вы же понимаете, что я могу не согласиться.

— Очень прошу, — произнес он низким голосом, от которого вскипела кровь. — Я здесь совсем один, и мне нужно…

Знаю я, что тебе нужно! Только согласиться — равносильно сразу же выдать себя.

— Нет, Шонаари, не стоит, — уклонилась от его приглашения. — Вечером я занята.

Не могла ожидать от себя такой реакции, но в этот момент меня душила ревность к самой себе. Он приглашал на ужин Валерию, будущего партнера, богатую землянку, а вовсе не бедную секретаршу, которая искала работу, чтобы не протянуть ноги.

— Я очень настойчив, Валерия, — произнес вдруг Шон, окончательно выбив у меня из-под ног твердую поверхность.

Его рука упиралась рядом в стену, преграждая выход, а я не могла понять, за что люблю этого мерзавца. Просто смотрела в его глаза, кажущиеся оранжевыми, в это нечеловеческое лицо, понимая, что попала. Я хотела быть с ним, все равно с каким. Но новый Шон пугал до чертиков.

Что же произошло за эти дни? Как же сложно представителям разных рас и культур понять друг друга. Кто я для него: новая игрушка, или же он искал здесь именно меня?

Я ведь прекрасно понимала, что он может заставить меня сменить решение одномоментно, но он просто выжидал моей следующей реплики. Но вместо этого я улучила момент, пока он расслабился, и проскользнула под его рукой, пытаясь на каблуках бежать по коридору технической части. Все усложнялось тем, что непривычная для меня обувь цеплялась за шершавую наклонную поверхность пола сборочного цеха, и я не могла бежать быстро. Плюнув на приличия, сняла туфли и промчалась мимо рабочих, пробираясь окольными путями к выходу.

Оказавшись на проходной, обернулась на робота-вахтера, который что-то монотонно говорил мне вслед, выскочила в широкий коридор станции и выдохнула. Ну все, теперь я точно разогрела его интерес, и он не оставит меня в покое в любом облике.

Заметив стоящие в парковочном блоке миникары, вспомнила, что там остался безопасник Шона, а значит, туда нельзя. Только пешком. Придется звонить папе и говорить, что его дочь не справилась. А мне стоит отсидеться в тихом месте и подумать, как жить дальше.

* * *

Уже несколько часов с языка Шона готовы были сорваться слова, что он знает, кто такая Валерия. Он узнал бы ее из тысячи, вычислил бы по запаху в толпе. А она хотела скрыться от него за линзами и париком. Бесполезная маскировка! Но видя, что девушка верит в свою неузнаваемость, решил перетерпеть и выждать подходящий для разговора момент.

Конспиратор из нее никакой! И как он не догадался сразу, еще в первые дни, что она не шпионка? Просто оставшаяся одна в целом мире девушка, которая искала тепло и ласку. Которая, несмотря на его соблазнительный запах, способности и внешность хотела просто верить ему. Ей требовалось крепкое мужское плечо, а он желал ей воспользоваться таким гнусным способом — заставить родить ребенка и оставить одну. Шон уже несколько дней проклинал себя, что раньше не поступил так, как велело сердце, а не его разум, зацикленный на подражании отцу.

Пока они находились в технической части станции, у Шонаари в голове созрел план. Он пригласит землянку на ужин, а там признается во всем и попросит ее руки, сделав все возможное, чтобы она не смогла ему отказать. Но она сбежала, и теперь Шонаари смотрел ей вслед, понимая, что просто может упустить свой единственный шанс на счастье.

Он бросился было за ней, но дорогу перегородил движущийся транспортер, вынудив Шонаари ожидать, пока провезут груз. Через пару минут он помчался дальше, но снова застыл на пересечении коридоров, не зная местности. Она могла спрятаться, где угодно. Возможно, рванула домой к отцу. А может, и нет. Догадалась ли Валерия, что он уже знает о ней все?

Этой командировкой продуманный Шонаари собирался решить не только проблему с девушкой. То, что он привез на «Луну-2» совсем другие двигатели, чем те, что хотел поставить на рынок землян Лааоли, знали только его безопасник и верный ему Наолис, с которым Шонаари работал еще на Ваинаре.

Еще не поздно отменить сделку с землянами на испытание новых двигателей. Она подорвет авторитет компании отца, как только земляне разберутся в устройстве. Лааоли планировал запустить данные двигатели в производство для целей унжирцев. Они не совместимы с кораблями землян, лишь с некоторыми моделями. Для их использования требуется полностью переоснастить их звездолеты, а на это никто не пойдет — дорого и бессмысленно. Но пока не до них. Разобраться бы с Валерией!

Он остановился и вдруг услышал позади себя шаги. Резко повернувшись, он сразу понял, что это тот самый мальчишка-землянин, который разговаривал с девушкой. С ним она общалась еще на «Астрее»! Парень в комбинезоне не сразу осознал, что остался с гостем один на один, и теперь придется выложить правду.

— Где Валерия?! — не сводя взгляда с Тимофея, спросил Шонаари. — И не отпирайся. Я знаю, кто она, и где была последние тридцать дней. И о том, что вы общались, тоже знаю.

— Она сбежала, судя по всему, — решительно произнес парень, глядя на Шонаари. — Наверное, вы причинили ей боль. — Вы думаете, что умнее всех. Считаете, что деньги и способности решают все, не задумываясь о чувствах. Вы ведь не в курсе, что Лера чудом избежала смерти перед тем, как лететь на «Астрею», что единственный мужчина, кому она верила, решил ее подставить. Она никому больше не верит. Она не говорит мне ничего, но я каждый день вижу ее печаль и беспомощность. Наверное, Лера заслужила счастье, но не с вами, ир Малао. Мне даже интересно, что она в вас нашла?

Шонаари замялся. Открываться землянину он не спешил, но парень говорил правду ему в лицо, что раньше никто до него не делал.

— Мне нужно с ней поговорить! Раз вы общаетесь, то ты знаешь, где она может находиться.

— Я на самом деле не знаю. А знал бы — не сказал, — покачал головой Тимофей.

— Тогда я найду ее сам, — со злостью в голосе ответил Шонаари и шагнул вперед.

Выяснить, где проживает Валерия Якушина, не составит труда. Только поехала ли она домой? И почему так скоропостижно сбежала? Неужели девушка на самом деле его боялась? Как доказать землянке свои чувства и серьезные намерения, если она уверена в их полном отсутствии?

Задача не из простых, но нужно делать хоть что-то. Он все равно не улетит отсюда, не поговорив с ней, а если и поговорит…

Сможет ли он делать это спокойно, без давления на девушку?

Нонарцы принципиальны в отношении своих женщин. Для их расы нормой является полное повиновение жены своему супругу. Здесь же землянка, воспитанная в других условиях. Примет ли она его таким? Или нужно пересмотреть свой подход к отношениям, дав ей возможность чувствовать себя свободной? Например, позволить общаться с друзьями или употреблять в пищу то, что ей хочется. А что касается других мужчин… Он сделает все, чтобы ей даже не хотелось смотреть ни в чью сторону, тем более она досталась ему невинной, что в данный момент значило для него гораздо больше, чем в их первую ночь. Он сделает ее счастливой, ведь она заслужила, а если женщина счастлива в браке, то не пойдет искать приключения на стороне.

Потерянный, он шел к выходу из блока, набирая по комму своего безопасника, когда его окликнул землянин. Повернувшись, Шонаари заметил, что тот догоняет его.

— Леры нет дома. Я только что разговаривал с ее отцом.

— Где она может находиться? — прищурился Шонаари, поняв, что землянин решил ему помочь. — У подруги? В ближайшем кафе?

— Вряд ли, — пожал плечами Тимофей. — У нее нет близких подруг. Придется подключить полицию.

— Не нужно полицию. Сами разберемся, — рыкнул Шон. — Идем пока к моему безопаснику. У тебя же есть связи на станции? Сможешь найти того, кто запустит ролик в экстренном выпуске новостей?

— А это идея! Лерка точно увидит новости. Вот только сказать нужно что-то такое… Что зацепит ее и заставит нам позвонить. А еще понадобятся деньги.

— За это не беспокойся, — резко ответил Шонаари и задумался, что он мог сказать своей девочке, чтобы она поверила ему даже на расстоянии.

Есть ли слова, которые оправдают его? А если и есть, то какие? Может ли он, с его положением, заявить на всю станцию о своих намерениях? И не подставит ли он ее? Но зато он знает, как к ней обратиться так, что никто и не поймет, кто она такая, кроме нее самой.

Услышав суть проблемы, безопасник неодобрительно посмотрел на Шонаари, не понимая, что с происходит с шефом. В любой другой ситуации, он бы встал на защиту девушки, но заметив растерянный взгляд босса и услышав о его цели, заявил:

— Все же проверим ближайшие заведения. Не стоит спешить со СМИ. Может быть, она найдется быстрее, чем нам кажется…

Миникар с находящимися в нем тремя мужчинами разных рас тронулся с места и выехал из парковочного блока в сторону жилой части станции.

* * *

На ходу сняв с себя очки и парик, я выбросила их в ближайший утилизатор и шагнула в транспортер, следующий в другую часть «Луны-2». Видеть Шона больше не хотелось, и плевать — узнал он меня или нет. Домой тоже не стоит возвращаться — папа тут же начнет задавать вопросы, на которые отвечать не хочется.

Ехала на автомате, сама не знаю куда. У меня с собой не имелось ни сумочки, ни кредиток. Но зато я знала пароль от виртуальной карты, которой можно было воспользоваться в случае необходимости. Я как раз перевела на нее деньги пару дней назад, жалея, что не открыла этот счет раньше, еще до полета на «Астрею».

Бежать, конечно, некрасиво. Меня просто не поймут коллеги. Но что мне делать с моими чувствами? Папе все же позвоню, но чуть позже, когда смогу отдышаться.

На лифте я поднялась на другой уровень станции, а затем проехала еще немного. Здесь почти ничего не знала, хоть и бывала в этом секторе. Зато и меня никто не знал, что не могло не радовать. На руке вновь завибрировал комм, но я отклонила вызов. Тим оставался в цеху, а значит, Шон может быть где-то рядом. Мои ноги жутко гудели от каблуков, но босиком идти тоже не стоит, чтобы не привлекать внимания.

По пути попался подходящий магазинчик, куда я забрела, купив себе пару шлепанцев. В таких только по жилблоку ходить. Но какая мне уже разница? Сняв с себя пиджак и оставшись в узких брюках и блузке, брела по аллее в сторону местного сада, где находились пару кафешек и фонтаны. Сев за свободный столик, поставила рядом пакет со своими вещами и заказала себе сока, только чтобы меня отсюда не выдворили. Нужно связаться с папой и попробовать объяснить ему бегство.

— Ягодка, ты где находишься? Мы все за тебя переживаем, — раздался тревожный голос отца в комме, ведь я не включала голографическую или видеосвязь.

— Неважно, папа. Со мной все хорошо. Просто мне стало… страшно. Ты прав, я не могу управлять компанией, — нашлась, что ответить. — Я прошу тебя, проведи переговоры сам и извинись за меня перед унжирцами.

— Все равно нужна ты лично. Я конечно, придумаю что-нибудь в твое оправдание, ягодка. Ты только вернись, и мы поговорим. Скажи где ты, я заберу тебя.

— Не стоит. Я вернусь сама, позже, — ответила и прервала вызов. Главное, отчиталась, что со мной все в порядке, чтобы отец не волновался. У него и так здоровье не ахти какое, а тут еще я со своими сюрпризами.

Время шло неумолимо быстро, а у меня так и не созрел план, как избежать внимания Шонаари. Уж слишком внезапно он снова появился рядом, и его присутствие на станции смущало меня. Я делала небольшие заказы один за другим, только бы остаться за этим столиком, где к моему грустному виду уже привыкли окружающие. Даже робот, развозивший подносы, перестал улыбаться, как мне казалось.

Снаружи кафе, в коридорах станции уже включался режим экономии энергии, и стало темнее. Так всегда начиналась символическая ночь на больших станциях, где пытались воссоздать естественные для землян условия проживания.

Я не сразу поняла, почему стало светлее — это повсюду загорелись голографические экраны, начинался выпуск экстренных новостей. Вот только вместо диктора вдруг раздался знакомый голос… Шона — чуть хрипловатый, волнующий, от одного тембра которого бросило в сладкую дрожь. Я тут же повернулась к головизору, глядя на пронзительные желтые глаза мужчины.

— … Анна, если ты сейчас слышишь — а я надеюсь, что это так, то просто выслушай меня. Я летел сюда только из-за тебя. Да, знал сразу, кто ты такая, но не дождался подходящего момента. Я виноват перед тобой. Мне стоило давно признать, что я неправ. Только из-за тебя я здесь сейчас. И буду ждать, сколько потребуется, пока ты не дашь мне своего ответа. Много лет я шел по ложному пути, делал то, что от меня хотели. Но никто ни разу не задумался, чего же хочу я сам… — Он ненадолго замолчал, а затем продолжил: — Я хочу быть с тобой. Помнишь, ты сказала мне, что я не такой, каким пытаюсь казаться… Ты абсолютно права. Я больше не желаю никем притворяться. Я такой, какой есть. И люблю тебя…

Шон поднял голову, казалось, что он смотрит мне в глаза. От неожиданного заявления сжала в руках стакан и замерла, будто бы боялась пропустить хоть слово. Сердце громко стучало, мешая сосредоточиться. И до меня смутно доходило, что значит для него такое признание перед всей станцией. Да он перешагнул через свои принципы и внутренние запреты. Неужели это правда? Я одновременно хотела и не хотела верить его словам. Значит, знал, кто я такая. И весь день притворялся… Надо же…

— …Я не смогу полюбить другую. Ведь я наполовину нонарец, а нонарцы любят один раз — и на всю жизнь. Наверное, поэтому я так долго не мог понять, что со мной происходит и боролся с собой. Да, мы разные… Но в чем-то одинаковые — оба одиноки. Но вместе мы сможем побороть все страхи и предрассудки. Я не землянин, мне сложно принять ваши порядки. Но я сделаю все, чтобы ты была счастлива именно со мной, и прошу тебя стать моей женой.

В этот момент я поняла, что плачу. Слезы капали прямо в стакан. Как в тумане, слышала реплики других посетителей кафе:

«Вот это признание!..»

«А он ничего, хоть и жабеныш. Я бы точно согласилась…»

«Он такой сексуальный…»

«Хотела бы я посмотреть на его девушку…»

Я просто поднялась и пошла. Но голограмма с Шоном преследовала меня везде — даже в центральном коридоре этой части станции над головой звучали его слова:

— …Только позвони, Анна! Дай мне шанс все исправить.

И вот не оставит же в покое! Это ведь нужно додуматься зацепить меня таким вот образом! Теперь мне все стало понятно от начала и до конца. Только неясно, зачем он затеял всю эту игру с моим соблазнением. Но ведь так хочется поверить ему и дать шанс, как он просит. Смогу ли я быть счастлива без него, если за столько лет ни один мужчина не задел моих чувств?

Да, я принципиальна. Но если он поборол себя и признался в любви ко мне перед всеми, стоит ли оставаться безразличной? Ведь мне не все равно, что с ним будет дальше. Где Шон вообще сейчас находится?

Я выдержала еще полчаса, борясь с самой собой, потом набрала в комме номер Тима.

— Это ты помог ему все устроить? — прошептала я.

— Лерка, ты ведь меня простишь?.. Где ты?

— В двенадцатом секторе станции, иду по направлению к лифту на перекрестке третьего и седьмого коридоров, магазин «Арика-плюс», — назвала свои координаты.

— Просто стой на месте, — ответил Тим и отключился.

Все, точка невозврата пройдена. Но я хотя бы поговорю с Шоном, а там видно будет.

Через несколько минут рядом со мной остановился миникар, в котором сразу заметила знакомое лицо Шонаари. За рулем находился Мауон. Тима, к его великому счастью, с ними уже не было. Дверь миникара открылась, и я просто села на заднее сиденье, стараясь не смотреть на Шона.

Он ничего мне не сказал, только сжал мою руку и не отпускал, пока мы не приехали в отель. И я молчала, ведь подходящих слов для того урагана, что бушевал внутри меня, не находилось. Мы прошли по коридору и оказались наедине, в его номере. И только тогда он поднял меня и прижал к себе, выдохнув мне в волосы:

— Как же я волновался, Валерия.

В его исполнении имя прозвучало странно и непривычно, но как-то вкусно. Я просто подняла голову, глядя в его глаза, и замерла.

— И почему ты не можешь делать, как все нормальные… — хотела сказать «земляне», но осеклась, — …мужчины?

— Прости меня, — прошептал он, приподняв мой подбородок вверх. — Я боялся, что ты мне откажешь. А еще спешил, чтобы ты не узнала раньше меня…

— Что не узнала, Шон?

— То, что ты беременна.

— А ты откуда знаешь такие подробности? — попыталась вырваться. — Это ведь не так!30f6fc

— Это правда. Я чувствую, — покачал он головой. — И я не хочу тебя терять, особенно теперь. Ты согласна стать моей женой? Быть мне верной, вместе растить наших детей, любить и уважать меня до конца своих дней.

— Ты требуешь слишком многого, — заметила я и отошла в сторону. Так вот в чем дело! Я действительно беременна от Шона, это сразу объясняет мое странное самочувствие в последних пару дней. А я ведь только хотела сделать тест. — Стой! Так ты все это делал специально? Хотел, чтобы я родила от тебя ребенка?

Не могу сказать, что меня не обрадовала новость. Но чтобы вот так… Без моего на то согласия…

— Я и сейчас этого хочу. Но еще желаю быть с тобой рядом всегда.

Он шагнул ко мне, поймав за талию, и мы вместе упали на постель. Я пыталась вырваться, брыкалась, но Шон, крепко сжав меня руками, поцеловал. И в этом поцелуе вдруг растворились все мои сомнения. Этот привкус ванили… Сладковатый, с едва ощутимой горечью… Как и любовь, которая не всегда бывает сладкой и порой требует от нас жертв.

— Скажи «да»!

— Да, — тихо прошептала я.

— Ты ведь отдаешь себе отчет в том, что я не землянин, и у меня совсем иные понятия о браке.

— Да!

— И что буду требователен. У нас нет разводов. Ты это понимаешь?

— Да, Шон! Но я ведь тоже могу требовать от тебя верности.

— В ней не сомневайся. Я отвечаю за свои слова, — хрипловато произнес он, перебирая длинными пальцами мои волосы. — Мы вместе улетим на «Астрею».

— Еще бы! После твоего выступления по местному телеканалу стоит валить с «Луны-2», пока на тебя не начали засматриваться другие… — проговорила с легким возмущением. — А как же договор? Ты собрался подставить своего отца?

— Именно так. Хочу потом открыть свое дело и больше от него не зависеть.

— Тогда к черту тот договор! Месть — не лучшее для начала собственной карьеры. Сделаем вид, что переговоров и не было.

— А ты права, — прижал он меня к себе с силой. — Желание мстить — далеко не лучшее из наших качеств. Просто начнем новую жизнь вместе. Я в состоянии сам содержать свою семью и без денег отца. А кредитки на наши нужды заработаю.

— Как же компания моего папы? Он расстроится.

— Позволь мне самому решать все насущные вопросы. Он ведь может нанять себе управляющего, а потом… Все достанется нашим детям. Как вариант, можно объединиться, но это после того, как я встану на ноги.

— Ты умеешь убеждать. И зачем ты вообще использовал всякие там запахи и прочее? Ты же мог и так добиться меня, если бы захотел.

— Но ведь вышло? — ухмыльнулся этот гад. — Хотя… в том, что я наполовину унжирец, есть свои преимущества. По крайней мере, смогу быстро мириться со своей женой, если она вздумает на меня обижаться.

— Мерзавец, — подтвердила я. — Но я тебя все равно люблю, сама не знаю за что.

— Вот это мы сейчас и выясним, — прошептал он, снимая с меня одежду. — У нас впереди вся ночь. Думаю, утром ты не станешь задавать мне таких вопросов, — прошелся он языком по моему животу. — Кстати, в этом номере есть огромная ванная, где мы еще не были. Поэтому предлагаю начать оттуда, — добавил он, подхватывая меня на руки. И я прижалась к жесткой груди, понимая, что вряд ли захочу когда-нибудь оставить его.

В конце-то концов, столь редкие мужские экземпляры на дороге не валяются, а Шонаари такой у меня один, единственный и неповторимый.