Сюрприз. Аня

После секса всегда хочется разного. Продолжать ласки, приставать с вопросами, разговаривать. Бежать в душ и смывать с себя следы близости. А иногда не делать ничего. В моём случае это напрямую связано с сексом. Не с тем был он или нет. А с тем, каким был?

Если во время близости оргазма у меня не было вовсе или он был один, то меня раздирает желание что-то делать. Приставать к партнёру с вопросами, варить кофе или даже мыть полы. Такое тоже как-то было. Правда прошло быстро.

Но если секс был с полной самоотдачей, оргазмов было штуки три, то единственное моё желание – спать. Свернуться калачиком, укрыться одеялом, зашторить окна и исчезнуть.

В этот момент я прекрасно понимаю мужчин, которые возмущаются желанием женщин после секса разговаривать. Меня, как и их, в этом случае лучше не трогать. Дайте выспаться, активные твари!

Но даже такой вариант даёт возможность умыться, проверить сообщения, поставить будильник и только тогда отключиться. А сегодня я не могла ничего. Каждая клеточка тела пела «спаааааать».

На следующий день я должна была работать с обеда, номер оплачен, так о чём беспокоиться? Я настолько расслабилась, что даже сворачиваться клубочком не хотела.

Из последний сил подтянула к себе вторую подушку. Подложила её под коленки, чтобы ни одной капли эликсира жизни из меня не вылилось. И уснула с абсолютно счастливой улыбкой на лице.

Вернее даже я не заметила, как удовольствие от близости перетекло в сон. И снилось мне что-то удивительно прекрасное. Цветное, тёплое, радостное, и невозможно эротическое. Хотя куда ещё?

Близость с Никитой была настолько хороша, что даже утром я проснулась с улыбкой. Сладко потянулась, разгладила прохладную простынку и только тогда повернулась на бок. Вставать не хотелось. Но выспалась я замечательно, и уже пора было вставать.

Аккуратно спустила ноги, нащупала тапочки, которые поставила под тумбочку вчера чтобы не шлёпать босиком. Очень медленно пошла в ванну, чтобы не расплескать удовольствие. И только после этого включила свет.

Один мой знакомый говорит, что всегда можно распознать женщину после секса. Она тёплая, расслабленная и не имеющая никаких претензий к миру. Искренне думала, что это шутка. Я-то не такая.

Но сейчас из зеркала гостиничного номера на меня смотрела совсем другая женщина. Она была похожа на светящихся девушек с полотен Ботичелли. Воздушная, безмятежная, счастливая.

Сегодня я всё делала не торопясь. Искупалась, почистила зубы, высушила волосы феном. И улыбалась, улыбалась, улыбалась. Надела чистый комплект белья из сумочки и зависла рассматривая себя в зеркале.

Грудь тяжёлая, но я нашла производителя, который делал тонкие бретельки и для больших размеров. В этом белоснежном комплекте я себе нравилась. Трезвой, наверное, впервые в жизни.

Никита в темноте вчера наговорил много нежных приятных комплиментов. И теперь хотелось услышать, что он скажет когда увидит при свете дня. Это нереально, я понимаю.

Очень хотелось увидеть его восхищённый взгляд. Потянуться за ласками. Услышать комплименты не воображаемой девушке, а именно мне. Смотреть, как потянет бретельку вниз, поцелует сосок. Размечталась, Аня.

У меня много недостатков. Но почему-то сегодняшним утром я была уверена, что если бы Никита мог меня сейчас увидеть, ему бы всё без исключения понравилось. Тем более, что большая грудь в его вкусе.

С этими мыслями я надела платье, накрасилась и спустилась вниз. Девушка на рецепции забрала карточку от номера. Сказала, что сдавать ничего не надо. Спросила, понравилось ли мне гостить в отеле.И получив положительный ответ ошарашила меня новостью.

– Вам заказали столик на летней террасе. Вы можете выбрать завтрак по своему вкусу. Всё уже оплачено. – Поймав мой удивлённый взгляд она подтвердила. – Цветы вам передали ещё вчера. А завтрак заказали сегодня утром. Если хотите, мы поднимем и букет, и еду в номер.

Для соблюдения режима инкогнито надо было бы быстро ехать домой. Но такой приятный сюрприз лишил меня остатков разума. Захотелось насладиться последними отблесками счастья. И я отказалась от возвращения в номер. Спустилась на террасу летнего кафе.

Было безумно приятно. Где-то глубоко в душе я себя осуждала за эту случку втёмную. Всё не по-человечески. И это могло быть расценено Никитой, как использование его в качестве мальчика по вызову.

Самым ужасным для меня было бы если бы он обиделся. Предъявлял бы претензии или просто расстроился молча. А он даже сюрприз сделал. Думал обо мне даже после секса.

На столике, к которому меня проводила официантка стояла небольшая коробочка. За прозрачной плёнкой красовался изящный букет в вазочке-колбе. На её горлышке был завязан розово-сиреневый бант. Не поросячий, а нежный, аккуратный.

И цветы в букете, и крафтовая коробка, и даже лента, всё было подобрано со вкусом. Не типовой подарок, а индивидуальный. Было понятно, что его подбирали с вниманием и заботой. Это было безумно приятно. Эксклюзивный букет поднял вчерашнюю встречу на недосягаемый уровень. Хотя куда же выше?

Из коробочки с букетом торчал уголок записки. Я потянула лиловую, словно припудренную золотистым порошком карточку. На ней каллиграфическим почерком, возможно даже тушью, было написано «Ты великолепна. Спасибо. Надеюсь на продолжение».

Официантка смотрела на меня с плохо скрываемой завистью. Я заказала малиновую панакоту и фирменный лавандовый раф заведения. А сама никак не могла оторвать взгляда от совершенно волшебного утреннего послания Никиты.

Разве можно было стать довольнее? А я стала. Мне казалось, что моё счастье растеклось по щекам, захватила всё пространство столика, переполнило кафе. Хлынуло тёплой волной и с размаха врезалось в жёсткий взгляд хорошо мне знакомого спецназовца.

От входа на террасу ошарашенным взглядом на меня смотрел Малинин Антон Анатольевич. Беркут. Наверное я выглядела теперь так же удивлённо. Но в отличии от меня он почти мгновенно сумел взять себя в руки. И пошёл в мою сторону с вежливой невозмутимой, немного напряжённой улыбкой.

Спрятаться было совершенно некуда. Да и зачем? Он меня точно узнал. О причинах моего пребывания в кафе он не знает. И не догадается, если спрятать улики.

Пока Малинин обходил столики по большой дуге я успела поставить коробочку с цветами в сумку. Туда же смахнула лилово-золотистую карточку. Придвинула ближе десерт. На лицо нацепила такую же вежливую улыбку. Я тоже так умею. Не сомневайтесь, ни один мускул не дрогнет.

Малинин улыбался. Но я видела как он собран. Точно не на прогулке. Время глубоко рабочее. А из отпуска он вернулся месяц назад. Значит здесь по службе.

– Привет, Анечка. – Он наклонился надо мной и очень деликатно обнял за плечи. Шёпотом добавил, – подыграйте мне, пожалуйста.  По службе.

– Привет. – Я не знала как подыгрывать. В какой мы пьесе? Поэтому ограничилась коротким приветствием.

– Ты прости, что я опоздал. Пробки на проспекте. – Он улыбнулся и завертел головой ища официантку. Сел напротив.

– Ничего, я не сержусь.

Антон заказал себе чай с бутербродом. Официантка, заметив убранный букет, осуждающе поджала губы. Но комментировать не стала. И то хорошо. Молча разложила салфетки, приборы и удалилась.

– Я тут с наблюдением. Вы на меня среагировали. Делать вид, что мы не знакомы было глупо. Надеюсь, что не сорвал вам встречу. Только не говорите, пожалуйста, что кого-то ждёте. – Взгляд Малинина стал напряжённым.

– Не жду, не беспокойтесь.

– Фуууух. Было бы глупо выяснять отношения с вашим кавалером с утра пораньше.

– С чего вы взяли, что у меня есть кавалер?

Малинин посмотрел на меня очень внимательно. Во взгляде промелькнула тень досады. То ли тем, что затронул щекотливую тему. То ли моей попыткой скрыть очевидное.

– Я не буду лезть в вашу личную жизнь. Но когда у девушки появляется такой лучистый взгляд, на 99% я могу предположить, что она влюблена. Или счастлива в отношениях. Или у неё был … Нууу… Половой контакт. Что-то такое. Парное. Вы понимаете. И очень хорошее.

– Интересное суждение. Но давайте не будем развивать тему. – Последнее я сказала с нажимом давая понять, что это важно.

– Поддерживаю. И у меня к вам личная просьба. О нашей встрече никто не должен знать. Что я тут был в это время.

– Не поверите, Антон Анатольевич, у меня к вам точно такое же пожелание.

Внимательный короткий взгляд. И такое же короткое. – Хорошо. – Мы замолчали когда подошла официантка. Она расставляла блюда в полной тишине. Но стоило ей отойти, Беркут озвучил ещё одну просьбу. – Давайте сейчас разговаривать на ты и по именам. Это очень важно. Сможете?

– Да. Я постараюсь.

– Отлично.

В кафе вошли ещё какие-то люди, стало шумно. Антон моментально среагировал. Попросил нас пересадить за другой столик. Сказал что его подруге хочется сидеть ближе к навесным кашпо с цветами. Официантка открыла рот, но вовремя его захлопнула. Молча переставила приборы.

Антон помог мне выбраться из-за стола. Провёл к дивану возле края террасы. Теперь мы и правда сидели возле цветов. Только я спиной к залу, а он лицом. Официантка помогла перенести тарелки, смотрела волком. Но осуждала легкомысленную посетительницу молча.

Разговор был вялым. Мне было понятно, что Антон наблюдает за кем-то в кафе. А я просто создаю антураж. Обеспечиваю своеобразное прикрытие для наблюдения.

Судя по шуму за спиной, внезапно смягчившемуся взгляду и расслабленной позе Малинина, он увидел всё что хотел. Завтрак мы доели и были готовы полюбовно расстаться. Я уже мысленно бежала из кафе, благодаря судьбу за сохранение моей тайны когда к нашему столу подошла девушка с рецепции отеля.

– Как хорошо, что я вас застала! Вы забыли в номере расчёску и резинку для волос. Горничная сообщила, и я вам сразу принесла. – Она протянула мне оставленные вещи. Взгляд Антона стал непроницаемым. Но добила она его не этим. – А букет вам передали официанты, всё в порядке?

Девушка ждала ответа. И Малинин ждал. А мне ничего не оставалось, как немеющими губами сказать. – Да, спасибо. Всё было великолепно. У вас замечательное обслуживание.

Довольная девушка уже давно вернулась в отель. А мы с Антоном сидели друг напротив друга молча. Он смотрел спокойно. Словно понял про меня и эту ночь всё и сразу.

– Антон, я вас прошу… Это конфиденциальная информация. Прошу не делать её достоянием общественности.

– Конечно, можете на меня рассчитывать. Но вы же всё понимаете? – Он немного наклонился вперёд. Совсем немного. Но мне казалось, что навис как… Как Беркут!

У меня в груди сжалась огненная спираль. Меня застукали на месте преступления. Он понял, что я ночевала в гостинице с мужчиной. Обещает не рассказывать, но сам теперь будет относиться однозначно. Антон идеальный семьянин. У него жена и дочка на первом месте.

– Что понимаю?

– Что встречаться с женатыми бесперспективно. Вы же разумная девушка. Это и временно вам не доставит радости, и будет тянуться без надежды на хороший конец.

– Вы неправильно меня поняли. У меня нет и никогда не было отношений с женатым мужчиной. Я здесь совершенно по другому поводу.

– Вы взрослый человек. Я не буду читать вам нотаций. Но хочу чтоб вы меня услышали. Кривые дороги приводят в кривые закоулки. Я не осуждаю вас. Просто не имею на это право. Но это не выход. Вы молодая, красивая, умная девушка. Вы сможете найти себе достойного мужчину.

– Опять 25! Ну как вам объяснить?

– Если надо объяснять, то объяснять не надо. Мы уже и так задержались. Мне пора на службу. На моё молчание вы можете рассчитывать полностью, Анна Александровна.

– И вы на моё, Антон Анатольевич.

Он кивнул, но не поверил. Снова был просто учтив. Расплатился за еду. Даже бровью не повёл, услышав что мой завтрак уже оплачен. Поблагодарил за поддержку. Подал руку и вывел из кафе. Даже до маршрутки проводил. Помог войти по ступеням.

Но каждую секунду я понимала, что он теперь считает меня, даже не знаю какой. Неразборчивой? Недалёкой? Распущенной? Да, хорошо знакомой, но дефектной, неправильной. И это было ужасно обидно. Так бездарно закончить великолепную, сногсшибательную, волшебную ночь.

А еще стало очень страшно, что Антон расскажет в отряде, что меня видел. Нет, что он сдержит слово и не будет сплетничать я была уверена. А вот что не напишет о встрече в кафе гостиницы в рапорте, сомневалась.

Или расскажет о ситуации без имён и личностей. Но Никита сам всё поймёт. Он же умненький и умеет делать выводы с минимумом информации. А тут её хватит даже боксёру Славику. А уж Берестневу всё станет понятно с первых слов. Жалко.