ГЛАВА 14
Аррина Лан
До отлета Гарда на околопланетную станцию оставалось всего две декады… Впрочем, как и до последнего, третьего круга танцевального конкурса.
Четверокурсники почти все время проводили в рейдах, на занятиях и экзаменах — без увольнительных и выходных, — и мы встречались всё реже.
Я с удивлением осознала, что скучаю. Ищу его взглядом в столовой. Мечтаю разделить редкие свободные дни… и ночи в городе. Сквозь сон чувствую руки, которые оберегают меня… и которых так не хватает в обезличенных капсулах.
Я злилась на себя за эти желания, за потребность быть рядом с другим человеком, за страсть, переросшую во что-то большее… Бездна, ну как так могло случиться, что я стала зависима от собственных чувств?
Случилось.
И это пугало. Потому что у нас не могло быть будущего. Потому что слишком хорошо я знала, насколько больно бывает тому, кто безоглядно и доверчиво раскрывается перед другим существом. Насколько он становится слаб…
Но не могла стереть уже совершенное. Лишь надеялась, что мне… удастся выжить, после того как разобьюсь. А еще надеялась — глупо, как же глупо! — что в этой Вселенной есть крохотный шанс для тех… Кто так отчаянно и безнадежно ищет чего-то большего, нежели полное одиночество.
Гард улетел в очередной учебный рейд, а мне после прошлых выходных, которые я просидела в библиотеке, сделалось так тоскливо в Академии, что я решила провести увольнительную в Аджерскире. Побродить по улицам и заглянуть в музыкальный бар, в котором уже давно не бывала. Несмотря на подначки и даже злость истукана, я периодически навещала Мирра и пробовала новые танцы… Да что там, сам факт, что после посещения бара на меня накидывались, не успев поздороваться, заводил. Потому я осторожно и с любопытством дразнила в Гарде зверя... И наслаждалась результатами.
Но сегодня хотелось… и правда погрузиться в мир новых, незнакомых движений. С тех пор как танцы стали моим хобби, а не средством заработать, я влюбилась в них с новой силой. И снова потянулась к чуждым на первый взгляд обычаям. Чтобы удивиться, расслабиться и отвлечься.
В том числе от мыслей, которые я гоняла по кругу уже который день. Что мы не просто случайно сложившаяся пара танцоров или сексуальных партнеров, а настоящая, слаженная команда, в которой каждый доверяет другому.
— Аррина! Тебя давно не было! — широко улыбнулся Мирр и выскочил навстречу. Кроме него в баре больше никого не было, да что там, иногда и самого хозяина в столь раннее время не наблюдалось. Но по вечерам я сюда не ходила: во-первых, совершенно не хотела делить с кем-то удовольствие. Во-вторых… предпочитала редкие свободные ночи проводить с Гардом.
Мы поболтали о разных ничего не значащих новостях. Мне показалось, что Мирр чем-то серьезно озадачен, но, естественно, я не стала выспрашивать подробности — не мое дело.
— Есть что-нибудь интересное?
— О да, — он улыбнулся. — Как всегда, ты первая. Мне недавно прислали и с какими-то странными комментариями, я сам не успел еще попробовать и понять…
— Какая планета? — меня наполнило предвкушение.
— Ша-а-а-на-хр-р-р, — странно прорычал приятель.
— Хм, не слышала о такой… Гуманоидная хотя бы раса?
— Да вроде, — прозвучало с каким-то сомнением.
— Ладно, пробуем, — я подмигнула и наклонила голову, чтобы он закрепил ободок на моей голове и вставил туда нужные кристаллы.
А потом закрыла глаза, моментально растворяясь в возникших вибрациях…
Зелень. Зелень. Зелень.
Прыжок…
Что-то хищное, жуткое догоняет… но я не боюсь.
Вдох-выдох. Вдох-выдох… Прыжки с ветки на ветку, почти без срывов, почти не сбиваясь с ритма…
Бам-бам-бам…
Барабан? Или это стучит мое сердце? Какой странный пульс…
Ба-а-ам бамбам бам. Ба-а-ам…
Спрыгиваю на землю, на влажную траву, покрытую бисеринками прошедшего недавно дождя, и выгибаюсь как кошка…
Стоп, я и есть кошка… Моя шерсть лоснится, туловище выгибается… Я призывно оттопыриваю зад и, подстегнув себя хвостом, вдруг отпрыгиваю в сторону и резко разворачиваюсь…
Он на другой стороне поляны. Мой преследователь. Клыки оскалены, холка топорщиться, а в глазах… жажда подмять.
Ба-а-ам бамбам бам. Ба-а-ам… Мышцы упруго подрагивают в такт ритму. Прыжок… и скольжение в сторону. Прогиб… и встаю на задние лапы.
Я доверчиво, беззащитно раскрываю живот, но стоит огромному кошаку сделать шаг в мою сторону, как снова скручиваюсь в защитном жесте и бью лапой с выросшими когтями… Замах, еще один, и вот мы уже кружимся друг вокруг друга, сходя с ума от животного запаха вожделения…
Его нос подергивается, вбирая этот запах, мой хвост встает вертикально… Я хочу, я должна, мне надо! Перебор лапами, крест-накрест, в прыжке, чуть отступая и снова подаваясь вперед… Самец рычит в нетерпении, его голова мотается под ударами наших пятикамерных сердец….
Ба-а-ам бамбам бам. Ба-а-ам…
Прыжок.
И я падаю на спину, а оскаленная пасть опускается вниз и прихватывает шею… Жестко, но не раня до крови… Как раз на той грани, чтобы окончательно потеряться в потребности полностью раскрыться перед партнером.
Я рычу, почти не в силах справиться с древнейшей потребностью продолжить род. Превратить брачный танец кошачьего семейства в жесткую случку…
Меня хватают за колку и заставляют перевернуться на живот, подгребая мои лапы, придавливая всем весом, удерживая…
Будто руками…
Руками?
Ба-а-ам бамбам бам. Ба-а-ам…
Ритм этого танца слишком тревожен… Слишком откровенен даже для меня…
На мгновение появляется ощущение, что это не животное, а человек требовательно раздвигает мою плоть… Дико, непредсказуемо, неправильно… Я делаю панический вдох…
И сдираю обруч со своей головы.
— Аррина?
Мирр смотрит на меня обеспокоено.
Я же хмурюсь. Голова странно тяжелая, будто по ней чем-то ударили… Я бросила мимолетный взгляд на коммутатор.
Прошло не более ста ударов.
— Это не гуманоиды… И не совсем танец, разве что… перед животной случкой. Весьма… специфическая вещь.
Я потерла виски.
— Ты в порядке? — спросил парень нервно.
— Да, конечно, в полном. Просто поставь на это черную маркировку, ну сильно на любителя, мне даже не захотелось досматривать это до конца. Больше похоже на продукцию секс-бара. Может, перекинешь кому из них? Вдруг там посетителям интересно потрахаться с кошкой?
— О, я не ожидал… — Мирр отвел взгляд. — Может, попробуешь что другое? Есть простая и милая вещица…
— Нет, я, пожалуй, пойду прогуляюсь, — принужденно улыбнулась и действительно сразу вышла, ощущая какую-то… неловкость?
Но на свежем воздухе — а об экологии на Дилипе заботились, понимая, как легко сделать из планеты непригодную к жизни поверхность, — странные ощущения прошли, и я с удовольствием прошлась по знакомым маршрутам, уже с большей уверенностью, чем в первый раз, что имею на это право… Отдыхать в чистом городе, покупать себе какие-то мелочи, надеяться на счастливое будущее.
Пусть даже с неподходящим парнем. Но ведь это только мысли... И за то, что происходит в моей голове, меня не могут наказать?
Экзамены и завершающие проекты были не только у Гарда. Доставалось и первокурсникам… Да что там доставалось, именно в конце первого курса из Академии исчезало достаточное количество народа, уже не единично, как в течение этих двух космических лет, а массово.
За себя я особо не переживала.
Мой рейтинг позволял не только пройти большую часть учебных блоков без дополнительных заданий, но и почти со сто процентной вероятностью получить вожделенную стипендию. Не зря все это время работала, как старые ионные двигатели на больших звездолетах, на износ.
Это, кажется, признали даже мои недоброжелатели из однокурсников, если раньше меня подначивали, задевали во всех смыслах и пытались вызнать, чем я заработала баллы, то теперь и они притихли и, слава звездам, сосредоточились на собственных задачах.
Конечно, были и внезапные астероиды. Как ни странно, там, где я даже не предполагала проблем. Например, на уроках базового межрасового этикета.
И дело не в том, что мне не хотелось учить или запоминать «скучные» данные, я вообще не делила предметы на скучные-нескучные, важные-неважные. Никогда не знаешь, что тебе пригодится в большом космосе или на неизведанных планетах: умение посадить корабль на остатке базового двигателя или понимание, как договариваться с представителями расы ИНЬ-сорок, которые воспринимали все ровно наоборот.
Дело было в том, что мнение преподавателя и учебные материалы не всегда совпадали с тем, что я видела в жизни. Иногда сильно не совпадали… И мой «излишний» опыт порой заводил наше общение в тупик, из-за чего кэм Гилион, одна из немногих женщин-инструкторов Академии, не только ставила низкие оценки, но и пару раз писала докладную о недопустимом поведении.
Глава лишь пожимал плечами и отказывался снижать за это рейтинг.
А мне приходилось тратить время на то, чтобы найти доказательную базу, не упоминая о прошлом, и отстоять свою точку зрения.
Ведь в приюте, в резервациях, на бесклассовых кораблях, в которых нас перевозили как неживой груз, в Нижнем городе я столкнулась с бесчисленным количеством существ, и их действия, а также предпосылки этих действий были несколько иными, нежели то, о чем говорилось академ-сети. Не в смысле манер, мои «знакомые» манерами не блистали, это точно. А в смысле некоторых поведенческих линий…
Вот и сегодня, когда я с уверенностью ответила на вопрос по поводу ритуальных жестов гру, слегка… хм, деревянных существ, распространивших влияние на несколько систем и вовсе не бывших такими добродушными и милыми, как они выглядели, кэм Гилион заявила, что больше, чем черный жетон, я своим ответом не заработала.
— При всем уважении, кэм, я не согласна с такой оценкой, — пришлось встать.
— Вы не запомнили учебный материал, — взвилась невысокая и ладная женщина.
— Эти сведения… устарели, — сказала я дипломатично, хотя точно знала, что у гру ритуальные жесты не менялись столетиями. Я когда-то много времени потратила на то, чтобы изучить и понять эту расу, только бы они перестали сниться в кошмарах. — Подобные жесты вовсе не предполагают дальнейших переговоров… Это прощание с мертвыми.
— Что бы вы понимали в их сложной системе сигнальных элементов! Признанные авторитеты в нашей области утверждают обратное. Откуда вы взяли, что…
— Да потому что каждый из них показал этот жест перед тем, как сжечь наши дома! — раздражение прорвалось внезапно, и я сказала совсем не то, что собиралась… Зато опешившая кэм Гилион, пробормотав что-то невнятное, отошла. И пусть не исправила оценку, больше ко мне не лезла.
Я же опустилась на стул и притихла. Пожалуй, я начала понимать, что происходит.
Прошлое отпускало…
Пока я держала все внутри, ни в коем случае не забывая — о, я ничего не забывала! — но ни словом, ни жестом не желая показывать застарелую боль, оно жило внутри, постепенно отравляя каждую клеточку, сны, будущее… Но с тех пор как я впервые решилась встретиться с ним лицом к лицу, начался, наверное, мой собственный путь. К себе.
Это произошло не в Академии.
И даже не на Дилипе.
А в соседней с моей планетой Юрок системе, там, куда я отправилась первым делом, сбежав сначала из приюта, а потом и из своеобразного лагеря-резервации, где провела несколько не самых приятных лет… многому меня научивших.
Я искала отца.
Сведения о нем стоили всех кредитов, что удалось правдой и неправдой заработать, отложить и спрятать, но я отдала их, не задумываясь… А потом долго стояла и смотрела на его мертвое тело.
Нет, я не убила его. Сомневаюсь, что я сумела бы, и не только потому, что он был Стражем, пусть и отказавшимся от своей линии. Вряд ли я смогла бы уничтожить того, кто дал мне жизнь. Пусть он и попытался уничтожить ту, кто была для меня единственным родным существом.
Его убил кто-то другой — успел найти до меня. Наверняка за дело. Я могла лишь предположить, насколько у него был мерзопакостный характер и насколько тот наследил на отсталых планетах. История с моей матерью, которую он выловил, когда та возвращалась со смены, изнасиловал, а потом выбросил полуживую в карьер, была весьма показательна.
Тогда я долго смотрела на неподвижное тело и понимала, что эту часть моей собственной истории можно считать завершенной. Тогда и началось мое исцеление. Но только в Академии я, наконец, поверила, что имею право… жить. Жить нормально. Имею право сердиться, злиться на кого-то.
Право показывать эмоции.
Надеяться.
Вряд ли это сделало меня добрее или светлее… «Маленькая убийственная стерва», так называл меня Гард и был, в общем-то, прав. Раскисать я не собиралась, как и начинать верить в то, что мне кто-то что-то должен и хоть что-нибудь я смогу получить без усилий. Но теперь это был мой выбор.
А не выбор прошлого…
— О чем задумалась? — страж осторожно отвел волосы от моего лица и заглянул в глаза.
— О танце, — сказала я неправду.
— Угу, — не поверил, но допытываться не стал, только легонько поцеловал.
Репетиция у нас началась не с разминки…уж слишком долго мы не виделись.
И теперь сидели, привалившись к стене тренировочного зала, в наполовину снятых комбинезонах и пытались отдышаться.
— Так что с танцем? — Гард склонил голову, а потом, будто не имея возможности сдержаться, лизнул мою вспотевшую шею.
Я почувствовала, что между бедер снова все задрожало в предвкушении, и решительно встала.
— Мы должны показать… что-то особенное. Ограничений нет, и, я так полагаю, каждая пара за выход в финал глотки перегрызет. Нам тоже надо добиться значимого результата.
— Думаешь, Глава что-то сделает, если не добьемся? — спросил Гард лениво и потянулся. Я с трудом отвела взгляд от его мускулистой груди и тонкой дорожки темных волос, ведущих…
Бездна!
— Я терпеть не могу проигрывать, — буркнула недовольно. — И точно что-то с тобой сделаю, если мы не выйдем в третий круг.
— Нака-ажешь? — протянул он с непередаваемой интонацией, от которой рефлекторно потяжелела грудь.
— Не так, как ты надеешься, — погрозила ему пальцем.
— Как думаешь, Глава… — Гард тоже встал и начал застегиваться, — всё… знал?
— Сейчас точно знает.
— И… зачем?
Я понимала, о чем он спрашивает. Но был ли однозначный ответ?
— Может, он хотел… что-то изменить…
— Для тебя или для меня? — я вскинулась.
Гард был серьезен, как никогда, а я смутилась… Никогда не думала о себе, как о человеке, способном что-то дать такому, как он.
— Может, для нас обоих… — прошептала почти неслышно. — В конце концов, борьба с тобой помогла мне стать гораздо сильнее, — закончила весело.
— Борьба? — парень усмехнулся и сделал шаг навстречу. Резко притянул за талию и уточнил еще раз. — Значит, борьба?
— Ага, — я не отрывала взгляда от его необыкновенных, таких ярких и… почти родных глаз. — И вот её-то мы на конкурсе и покажем.
— Мы будем… драться? — он нахмурился.
— Танец-битва… и, как думаешь, какое я выбрала оружие?
Усмехнулся. А потом опустил голову и выдохнул мне в губы:
— Я в предвкушении.