ГЛАВА 22
За двадцать два космических суток до точки отсчета.
Край.
Гард Норан
«Я провела в тюрьме почти две декады».
«Почему?»
«Потому что избила того, кого считала другом, и разнесла к бездне его музыкальный бар».
«Но при чем тут…»
Аррина уже не слышала, погрузившись в размышления.
«Я все думала, как Главе удалось вытащить меня и даже сделать так, чтобы в личном деле не было пометки, и меня не отчислили. Полагала он сам справился… Но, похоже, ему пришлось снова совершить обмен».
«Да о чем ты…»
Посмотрела на него совершенно дико и вдруг выскочила из зала, бросив напоследок: «Все-таки ты идиот, Норан».
Был ли я идиотом?
Чувствовал я себя, во всяком случае, именно так.
Я проснулся как по щелчку в своей каюте, снова воспроизводя в голове все, что она мне сказала: словами, глазами, жестами. Вспоминая крупицы информации, что мне досталась: и в прошлом, и в настоящем.
Накануне, после того как вышел из зала, пришлось принять специальный препарат, как и всем стражам, которые были задействованы в последующей операции. И заснуть почти на половину суток.
По-другому было нельзя — слишком многое зависело от нашей выносливости.
Но как только сознание включилось… в голову сразу полезли вопросы.
Что такого произошло в том музыкальном баре, что всегда ледяная и «меня ничего не волнует» стерва взбесилась и устроила погром? Она же бредила этими танцами и возможностями, которые те давали… И как это связано с тем, что Глава не передал мое сообщение?
«В городе есть одно местечко для любителей всяких… танцев», — сказал мне Леван и поведал, чем на самом деле занимались эти «любители». И хотя я сам там ни разу не был, верил Аррине, что та приходила туда, как правило, одна, днем — и просто погружалась в новую историю…
Но что-то было в этом… В погружении. И в том, что у столь разных людей об этом заведении сложилось столь разное мнение. И в том, что его хозяин — слишком сладкий на вид парень — сразу мне не понравился. Тогда Аррина списала все на ревность и не подпускала меня больше к своим развлечениям, но только ли в этом было дело?
И самый, пожалуй, правильный вопрос который стоило задать: каким таким образом простой кадет Академии пилотов без поддержки влиятельной семьи смог без последствий остаться в этой самой Академии после попадания в довольно жесткую судебную систему Дилипа?
Хватило бы у Главы на это возможностей? А если нет, у кого хватило? Не у моего ли отца?
И за что он таким образом заплатил?
Можно было бы, конечно, поверить, что он попытался так компенсировать все, что с ней происходило, в том числе действия её отца, которые так и не стали достоянием гласности… но что, если нет?
Я понимал, что ответы лежат на поверхности… И от этих потенциальных ответов внутри все скручивало до тошноты.
Ясно, что если мои предположения верны, и я потратил бездну времени на ненависть к той, которая заслуживала только любви, я просто сдохну у неё в ногах. В попытке зализать раны, которые нанес…
Мне трусливо хотелось избежать… того, что может стать разрушительной правдой. Но я знал, что не стану этого делать: сбегать, забывать и снова выстраивать вокруг себя стену. Потому что, если мой отец и я виноваты в том, что произошло… Аррина заслуживает по меньшей мере того, чтобы я это признал.
А потом я заставлю признать и отца. Любым методом… в конце концов, у меня тоже было, чем надавить на него.
Сигнал на капитанском браслете пиликнул требованием пройти в рубку. Я всегда находился там во время входа и выхода из подпространства, к тому же сейчас именно я должен был контролировать подход к планете и две высадки на полюсах. И находиться на орбите до того момента, когда они завершат миссию, включат приборы и сигнализируют о необходимости забрать их оттуда.
А значит, мне надо было оставаться максимально сосредоточенным. Полностью отбросить все личные переживания. От этого зависит сейчас слишком много судеб. А потом… Потом я разберусь с прошлым — на то, чтобы понять произошедшее, у меня будет вся последующая жизнь.
Глубокий вдох… и новый блок, который поможет продержаться последующие несколько суток, когда все стражи будут работать на стимуляторах: сложная посадка, сложная установка, многочисленные нюансы, которые нужно учесть… Но если все пойдет как должно, они «обволокут» целую планету особым полем.
Крохотной попыткой стражей и самых гениальных ученых Содружества воспротивиться Пожирателю.
У меня получилось абстрагироваться.
Нора была пройдена идеально. И вынырнули мы достаточно близко к ЕААН, чтобы не тратить слишком много времени на подлет.
Контроль расчетов. Контроль перелета. Контроль сходящих вниз групп и их готовности.
На каждый полюс мы высаживали четверых.
Один страж из боевой единицы, двое ученых и… механик. Я решил, что такой состав будет оптимальным для выполнения задачи.
На каждом страже был не только специальный скафандр с двойным запасом смеси для дыхания, резервными наборами батарей, систем жизнеобеспечения и энергетическими капсулами — они автоматически впрыскивались в кровь, заменяя еду и воду. Но так же свой индивидуальный маячок, набор медикаментов и средств выживания в скалах.
Конечно, я был готов спуститься снова, подхватить любого, все группы, если вдруг покажется, что что-то пойдет не так. Но перестраховаться не мешало.
Я знал, что они подготовлены по максимуму… Но все равно, высаживая вторую группу, в которой была Аррина, чувствовал панический страх. Мерзкое ощущение… которое старательно подавлял.
Задание сложное, но… не такое уж опасное. Во всяком случае, аналитики не считали его опасным. И все равно, когда мы расположились на орбите, настроив корабль так, чтобы тот находился в одной точке, установив слежку дронами таким образом, чтобы видеть каждую группу, я постоянно подавлял в себе желание сместиться с экватора ближе к тому полюсу, где была она…
Бездна!
Я слишком переживаю.
Пришлось отключить и эту эмоцию…
Следующие двое суток никто не спал. Я следил за каждым показателем на корабле и на планете. За каждым действием групп. Первая часть установки приборов прошла быстро, стражи не случайно выбрали для эксперимента именно эту планету. Небольшой крен по оси по отношению к звезде, сравнительно малый размер, отсутствие бурь и слишком высоких гор, которые могут помешать. Практически гладкий мертвый каменный шарик, которые мы планировали окружить особым полем.
Отталкивающим.
Направляющим недавно открытые волны таким образом, что при любом воздействии на достаточно плотную сетку из этих разнонаправленных волн, те давали некий уровень упругости и отскакивали от давящей силы, отталкивая и то тело, которое прикрывали.
Пятьдесят космических лет назад стражам удалось с помощью такого поля «оттолкнуть» на довольно большое расстояние астероид. Тот также находился на Краю, но при приближении сплющивающего пространства был будто приведен в движение и «отлетел», поглотившись погибающим светилом.
Перспективы это открывало невероятные.
Конечно, пройдет сотня тысяч лет, прежде чем мы научимся верно рассчитывать траектории, уводить большие тела таким образом, чтобы там не погибало все живое, или спасать хотя бы «нужные», неживые космические тела. Возможно, защищать таким образом от Бездны звездолеты-города.
Но первые шаги делали именно мы.
Наш экипаж и еще десятки экипажей стражей, разбросанные сейчас по бескрайнему… Краю.
Кто знает, может, когда-то наши потомки и правда спасут чью-то родную планету? Или чью-то звезду, что светила миллионы лет? Пока у нас, конечно, будет возможность куда-то их перемещать… И Вселенная не схлопнется в микроскопическую точку…
Кропотливая работа, которую проделывали ученые и механики, предполагала внедрение в толщу земли, подключение и программирование сложной системы генератора и усилителя таким образом, чтобы в один момент нажатием нескольких кнопок планету прошило бы насквозь и поверх невидимыми нитями.
А дальше, когда мы уже будем в безопасности, с помощью оставленных приборов, удастся понять, имела ли эта идея успех не на маленькой каменюке, а на самой настоящей вращающейся планетке.
Спустя двое суток монтаж и программирование были закончены, все вешки и крючки расставлены, контролирующие механизмы закреплены, а приборы готовы к запуску…
И тут вмешалась… Судьба? Случай? Или тот факт, что даже сами аппараты были экспериментальными и впервые проверялись в наших условиях?
Не переставая отслеживать все новые поступающие цифры, я дал команду к запуску систем и настройке вибрации.
— Готово, кэм.
— Готово, кэм.
Оба полюса отозвались почти одновременно.
— Первичные волны, — новая команда.
И снова все получилось…
А потом с голограмм исчезли все цифры, камеры отключились, а в эфире воцарилась тишина…
Несколько ударов я глупо таращился в темные изображения.
Сердце рухнуло куда-то вниз, а потом взлетело вверх и застыло огромным куском в горле, мешая говорить… Я почти прохрипел:
— Обеим командам отозваться!
Тишина.
Дальше я уже говорил и действовал быстро.
— Запуск и вылет к полюсу… один, — последнее слово я заставил себя выдавить. Корабль ощутимо дернулся, когда второй пилот, торопясь последовать указанию, направил нас туда, куда и мы и должны были лететь первым делом… А не туда, куда требовало мое сердце.
— Подключение к индивидуальным рациям.
— Выполнено.
— Раз в десять ударов подавать на них сигнал.
— Выполнено.
Индивидуальные рации не могли преодолеть такое расстояние, потому мы услышим ответ только когда подлетим…. Услышим! Я не собирался думать по-другому.
И поприветствовал снова вернувшееся хладнокровие.
Четко выполняемые инструкции и спокойствие всего экипажа — это единственный шанс нам всем выбраться из передряги… чем бы она ни была.
Мы уже подлетали к полюсу, когда услышали ответ…
— Команда один слушает… Команда один слушает… Говорит Гаррон…
— Почему не работают дроны?! Переговорные устройства?! — рявкнул я в эфир.
— Мы не знаем, кэм, — раздался растерянный ответ ученого. Худой и патлатый Гаррон и говорил… «патлато» и странно, но я был рад слышать даже такое.
— У вас есть связь с командой два?
— Нет.
— Сколько времени?
— Столько же, сколько и с вами…
Выдохнул. Это ничего не значит.
— Приборы установлены?
— Да.
— Готовность?
— Полная.
— Выстраивайтесь для экстренной эвакуации.
— Сделано, кэм.
Мы собирались подобрать их почти на подлете. Просто поднять вместе со специальными железными пластинами с помощью щупов… Будь больше времени, я бы сделал это гораздо осторожнее, но в том-то и дело, что времени не было. Даже успешно подавляя в себе упаднические мысли, я не мог не думать, что Аррина на противоположном краю.
И вот мне удалось увидеть через камеру корабля четыре маленькие фигурки внизу… Идеально расставленную технику и дронов… которые думали, что все еще снимали. Странно, очень странно.
Сигнал о том, что все члены команды находятся внутри корабля, пришел буквально через несколько ударов.
— Закрепитесь в карантинной камере. Пока без очистки. Стартуем сразу, как закроется люк, — бросил я холодно.
— Но… Да, кэм.
Нас отделяло не так много от второго полюса, но мне казалось, что летели мы туда бесконечно долго. И снова пытались пробиться в эфир. Только вот там никто не отвечал. Ни по основному устройству, ни по индивидуальным рациям….
— Нора меня раздери… Кэм, посмотри.
Контролер вывел спектрально-геологическое изображение, и я увидел… Кратер на том месте, где должна была находиться команда. Как это возможно?! Только не…
— Тепловой. Отрицательный. Ночной. Водный спектр. Быстро, — прорычал помощникам.
— Готово, кэм.
Мы всматривались в огромные изображения и… Ничего.
— Датчик движения. Маячки. Ну же!
Мы уже зависли над дырой в земле, в которой было напихано много чего… но больше всего камней. Видели всё фактически невооруженным глазом… Всё, кроме стражей.
Спектральный анализ тоже не показывал жизни. И датчики…
— Ничего, кэм.
— Боевая группа, готовиться к спуску.
— Есть, кэм…
— Тише!
Голос второго пилота заставил всех замолчать.
Мы тоже услышали тонкий писк… и вот уже более уверенный.
— Кто-то двигается…
— Да!
— Осторожней.
Это я сказал уже второму пилоту, снизившемуся на минимальную высоту.
Из-под огромного валуна, похоже, там была какая-то яма, вылезали трое.
— Почему анализаторы?..
— Там какое-то излучение.
Излучение… Нора с ними, сейчас вытащим своих, потом разберемся.
— Внутренние рации?
— Не отвечают.
— Где четвертый?
— Не видно…
Внутри опять все скрутило. До тошноты и рези в глазах. Вдох-выдох. Я страж. Капитан. Я справлюсь… а она жива.
— Приготовиться к принудительной эвакуации…
— Да, кэм.
Фигурки внизу замерли. Без основы, без вариантов. Но они знали, что так и будет в подобной ситуации, это отрабатывалось еще в Академии. Принудительно — это даже не экстренно. Единственная возможность поднять их без посадки и без платформ, которые они упустили, — это перехватить щупами-лассо. Неприятно, больно…
Быстро и действенно.
— Начали.
— Готово, кэм. Команда два в карантинной обработке, кэм.
— Изображение. Переговорное, — в горле будто выжгло все лазером. Или страхом.
— Установлено.
Я уставился в голограмму, рассматривая комнату с семью все еще одетыми в скафандры фигурами.
— Почему состав второй группы неполный? — спросил всех сразу и по отдельности.
— Она… погибла, — ответил мужской голос.
Она?! Я уже был в коридоре.
— Кэм, ты куда? — заорал мне контроллер, когда я понесся прочь из рубки.
Она?
Нет… Нет, нет, нет…
— Они же еще не… — всполошился Тарил, контролирующий обработку в коридоре возле карантина.
— С ними почищусь. Открывай!
Ввалился в заполненную комнату и с рыком осмотрел замерших людей. Кто-то еще сидел, двое уже начали раздеваться… Я обшарил взглядом каждого и уставился на фигурку с плавными изгибами.
А потом подошел в два шага и сорвал с головы Аррины шлем.
И только после этого, кажется, начал дышать.
— Аррина Лан, — голос звучал сипло, руки держали крепко предплечья и не собирались отцепляться. Я всматривался в ее лицо, осунувшееся, со ссадинами, в её уставшие и грустные глаза и не мог насмотреться… — Аррина Лан, — повторил. — Доложить… где четвертый член команды?
— Карра… погибла, — тихий, родной голос.
— Тело?
— Остался лишь браслет, — она вздохнула и опустила голову.
Как? Бездна, что произошло?! Все узнаем… Разберемся. А пока надо отлететь подальше, мало ли… Выслушать доклад. Решить, как поступить… И задавить в себе тошнотворное чувство облегчения от того, что не Аррина осталась на каменном шарике смерти.
Я позволил себе буквально на удар привлечь девушку… как свою. А потом отпустил и приказал всем раздеваться и обрабатываться как можно быстрее.
— Через сто ударов взлетаем ближе к центру системы.
И первым расстегнул комбинезон.
***
За девятнадцать космических суток до точки отсчета
Край
Гард Норан
В столовой было тихо…
Стражи, конечно, принимали смерть, но переживали её не меньше, чем все остальные, а может, даже и больше. Перепроживали, чувствуя, как рвется наживую связующая нить.
Мы были вечными странниками, что бредут рука об руку по почти бескрайнему космосу, и когда уходил тот, кто был рядом на протяжении долгого времени, осознавали, насколько холоднее становится вокруг.
— Вечность и Вселенная — теперь твой дом, и потому сияй, словно звезда, разгоняя Тьму и даруя Свет, — сказал я заключительную ритуальную фразу и провел рукой над символом линии, истончая её суть и… отключаясь от коммутатора, чтобы прервать связь с родственниками погибшей.
В этой гибели не было её вины… И чьей-либо еще тоже. Череда досадных случайностей, на излете задевшая одну молодую женщину.
Экспериментальные приборы и резонаторы, которые мы устанавливали на ЕААН, по всем параметрам должны были лишь воссоздать нужное нам поле тогда, когда мы были бы уже далеко и включали его дистанционно. И вторая команда ничуть не ошиблась, закрепляя и распределяя все необходимые детали. Не ошиблись и те, кто создавал все эти механизмы и компьютеры. И даже те, кто когда-то исследовал планету и поставил ей класс «ПР», что означало, что там ничего нет, не наврали…
Там действительно не было, с нашей точки зрения.
Просто наши приборы не смогли уловить иную форму жизни… Крохотные сгустки энергии, образующие невидимые глазу и датчикам завихрения, прижившиеся на том полюсе, куда отправилась Аррина… и Нарр, женщина-ученый, которой не повезло оказаться в эпицентре этого самого вихря.
Они никак не проявляли себя, пока я не приказал задать первичную волну… И как любая полуразумная форма жизни отреагировали на эту агрессию единственным понятным им способом.
Мгновенно раздавшись в ослепительной вспышке.
Это спровоцировало взрыв, а отголосок, прокатившийся по неспецифичным параллелям до первого полюса, еще и отказ всех камер и средств связи. Более того…
— Тридцать процентов приборов повреждено, — контроллер, наконец, появился в столовой и тяжело опустился на стул. Старшего механика все еще не было видно, и, похоже, его работа не скоро будет закончена.
Если бы не резервные приборы и копии, нам пришлось бы туго. А так… по сути, мы стали обычным кораблем.
И это плохо. Мы не имели права быть обычным кораблем… Не с нашей миссией и не на Краю, где в разы учащались несчастные случаи и любые проблемы. И это значило…
— Мы возвращаемся.
Удивились все.
— На… базу? — уточнил второй пилот.
Именно.
— Но мы не выполнили половину задач…
— И уже потеряли стража и фактически половину корабля. Хотите рисковать дальше?
— Разве не в этом наша работа? — усмехнулись парни из боевой четверки. Им лишь бы прободаться с чем-нибудь…Сохраняя уверенность в положительном исходе.
По большому счету я не обязан что-либо объяснять, слово капитана — закон. Но это были люди, которые всегда рисковали в той же мере, что и я… Потому я считал нужным договариваться.
— Мы не сможем повторить эксперимент ЕААН. И с такими приборами у нас уже не хватит мощностей для предпоследней планеты. Конечно, всегда остается возможность посмотреть самый грандиозный спектакль во Вселенной из первого ряда, но… В нашем случае даже это будет рискованно.
— Почему? — а это спросила Аррина. Девочка, которая играла со смертью и судьбой чаще, чем кто-либо из присутствующих.
— Мы понравились Бездне, — произнёс я то, что долго не мог сформулировать.
Но не стал сообщать, что на мгновение у меня мелькнула совершенно безумная мысль, что раз это так, то мы могли бы попробовать с ней договориться. На то она и безумная… чтобы не звучать и не выполняться.
И потому сказал лишь то, что стражи готовы были принять… И чему не могли возразить, самостоятельно домысливая, какие последствия могут быть у этой «любви».
— Четверть суток на восстановление. Спим по очереди — остальное время приводим в порядок приборы. А потом нырнем в сторону дома…
Теперь уже никто не возражал.
Я почти дошел до своей каюты — мне предстояло еще выводить корабль на край системы и в субпространство, потому нужно было отдохнуть, — когда меня догнала Аррина.
С той минуты в карантинной камере мы с ней не разговаривали… Но это же не могло продолжаться долго, не так ли? Вряд ли все то, что я осознал за прошедшие дни, должно было остаться безнаказанным… Нет, ему следовало вывернуть меня наизнанку.
Со мной как будто играли, раз за разом на моих глазах разворачивая Аррину в сторону смерти, ради моего понимания — и я, похоже, действительно понял. Вот прямо сейчас, глядя в её встревоженные глаза и на полные губы, проговаривающие вопрос:
— Ты и правда думаешь, что мы ей… нужны?
Ей? Уже не так важно, потому что… ты нужна мне! Ты… И я, оказывается, готов принять любую правду. Любую тебя. Потому что суть не в том, кто ты и что ты делала когда-либо, а в том, что я люблю тебя настолько сильно, что готов наплевать даже на принципы, которые считал наиважнейшими. Ничего на самом деле не важно… кроме тебя и твоей жизни… Рядом со мной. Во мне. В моей голове и сердце… Потому что ты для меня оказалась пулей последнего поколения, вызывающей изменение сознания. Я изменился... Из-за, ради, для... И знаешь что? Мне плевать… Я не стану звать докторов.
Но я не смог произнести это вслух, только мысленно. Может, опять струсил? Может, потому что был уверен: она хоть что-то, но поймет и так? Не зря смотрит, широко раскрыв невероятные фиолетовые глаза… Или потому, что, произнесенное, это снова разделит нас и поставит по разные стороны стены, теперь уже состоящей не из лжи, а из правды?
— Знаешь, что по одной легенде, бездна — суть одиночество? — мои губы двигались будто независимо от меня.
— Нет… не знаю, — отвечает она мне… голосом.
Но её суть вопит: «Я чувствую! Я понимаю!»
— Значит ли это, что она поглощает из потребности стать ближе? — спрашивает, наконец, не дождавшись от меня ответов и сама поглощая меня космическим взглядом.
— Возможно… В конце концов, у кого-то же мы этому научились?
Сглотнула. Кивнула… и сделала шаг назад.
Я дернулся было за ней, но остановился почти тогда же, когда Аррина отрицательно помотала головой. Что-то происходило между нами… что-то, чему я не мог пока дать названия, но что точно делило время на «до» и «после».
Я зашел в свою каюту и, не раздеваясь, рухнул на кровать.
Как ни странно, заснул даже без препаратов… И проснулся от вызова по своему личному коду. Еще какое-то время осоловело смотрел на имя Левана, не понимая, какой норы ему понадобилось, а потом, осознав, быстро нажал кнопку.
Впрочем, я уже знал, что тот скажет.
Как и знал, что мне и правда все равно. Безусловная любовь открыла во мне что-то новое… возможно, то было доверие. Но не просто к человеку, к которому я испытываю эти чувства, а к себе самому. К тому, что происходило и происходит между нами… И моей оценке происходящего.
Когда я увидел его лицо… понял, что больше не ошибусь:
— Что произошло тогда? — спросил я вместо приветствия.
Он не стал делать вид, что не понял.
Скривился, но пояснил:
— Ничего... Ничего не было. Нас подставили обоих. Норово внушение, которое я распознал гораздо позже, когда мы были уже в околопланетной Академии. Ты же знаешь, я увлекался техниками очищения сознания… Ну и обнаружил пробел в памяти. Стал раскручивать и… Понял, что той истории просто не существовало. В общем, твой отец снова постарался.
— Снова?
— Серьезно? — его брови взлетели насмешливо.
— Нет, — я вздохнул.
— Почему сейчас? — проявил любопытство бывший… уже окончательно бывший друг. Мы оба вряд ли способны забыть.
— Аррина… со мной на корабле.
— И тебя снова накрыло?
— Снова? — теперь я уже хмурился.
— Как тогда, когда мы учились в Академии. Я думал, что ошибался… И понял, что нет, только когда ты вышвырнул меня из своей жизни.
— Как ты… заметил? Мы же никогда…
— Ты просто на удар переставал дышать каждый раз, когда её видел, — вздохнул Леван. — Говорят, ты на Краю?
— Да.
— Тогда пусть Бездна тебя минует.
И он отключился. Не прощаясь… А я растер лицо руками и отправился в пункт управления, надеясь… и страшась сейчас встретить Аррину.
Потому что не знал, как сказать все то, что хотел. И как принять все то… что она не готова будет мне дать.
Впрочем, нашему разговору не суждено было состояться, хотя ничего не предвещало…
Да кому я вру? Каждый мой предыдущий шаг, каждое действие каждого члена нашей миссии именно предвещало то, что произошло в последующие сутки. Не помогли ни строгие расчеты, ни идеальный перелет до точки входа, ни идеальный нырок…
Я был уверен, что оставляю Бездну за спиной. Но оказалось, что слишком поздно… Она нас заметила и решила не отпускать.
— Переход выполнен… Мы находимся в… — голос навигатора прервался, но я и сам видел, что мы не находимся. Точнее, находимся, но не там, где нужно!
Я бросил взгляд на расчеты, на траекторию, на модель прохождения подпространства и… ничего не понял.
— Доложить! — рявкнул всем, кто был рядом.
— Расчеты и траектория соблюдены, — быстро проговорил навигатор. — Парус, плотность, скорость и направление — все точно! Мы вошли в нужной точке…
— И вынырнули в системе, которая всего в двух от той, где мы были, — мрачно закончил за него контроллер.
— Что произошло? Когда?
— В норе, — предположил Варр. — Больше вариантов нет.
— Если бы у нас был резервный расчетчик и генератор… — пробормотал старший механик, но я только отмахнулся. И так понятно, что их нет…
— Щит?
— Сложился, — доложил он же. — Но…
— Что?
— Раскрыть снова не сможем — сигнал потери связи с управляющим щитовым механизмом… Сигнал потери связи датчиков наведения… Сигнал потери…
Я и сам это уже видел и слышал. Вокруг все начало мигать и пищать, как будто вместо собственного корабля мы оказались на аттракционе… Вот только выйти отсюда через положенное время мы не сможем.
— Есть хоть какие-то резервные приборы, которые можно задействовать?
— Я пытаюсь настроить…
Я уже нажимал кнопку общей готовности.
К чему? Да какая разница… Вполне возможно, и к гибели, но мы еще поборемся. Или зря нас учили в Академии справляться с экстремальными ситуациями?
Что-то произошло в той норе… что-то, что смяло нас и повернуло не туда под управлением чуждой воли. Что-то, не только не давшее нам оказаться на безопасном расстоянии от Края, но и возжелавшее лишить нас даже шанса на это…
А еще… Что-то не так было в происходящем… нет, понятно, все было не так, но какой-то момент, который я никак не осознавал, но видел, не давал покоя…
Вот только что?
Внезапно я понял… И похолодел.
— Сколько точек на ваших браслетах?! — гаркнул по общекорабельной связи.
И космическая тишина была лучшим ответом.
Девять… всего девять норовых светящихся лампочек!
Браслеты стражей загорались, когда до точки отсчета оставалось тринадцать суток. И эти тринадцать точек означали, что следовало немедленно убираться с Края, если мы не хотели попасть под влияние наступающего пожирателя.
А значит, мы уж опоздали на четверо суток…
— Временная петля, — выразил общее мнение Варр.
Петля Бездны… существование которой предполагали, но доказать не могли. Сминание пространства-времени в любую сторону: от удара до бесконечности.
Что ж, пока еще живые свидетели подтвердят… она существует и выводит из строя все приборы… Слишком ориентированные на расчеты по времени и пространству.
— Разворот, — команды я давал отрывистые. — Летим на всех двигателях к краю системы. Мы попробуем успеть убраться из зоны влияния… Механикам заняться щитом —возьмите сколько нужно людей и попробуйте это сделать. Наш единственный шанс — снова прыгнуть. Варр… слепок корабля на базу.
— Да, кэм.
Голос второго пилота сделался хриплым. «Слепок» являлся довольно энергозатратной штукой, но означал, что Стражи в управлении получат полностью всю информацию о том, что происходило на корабле и с кораблем за половину суток от создания слепка.
Он часто делался перед гибелью корабля... Зато кому-то это когда-то поможет…
Но у нас еще был шанс, я отказывался в него не верить. Мы успеем…
Сильнейший удар сотряс корабль, и тут же со стороны коридора, где находились каюты, раздалось шипение пузырящегося алуна, заращивающего пробоины…
— Какого… — я недоуменно посмотрел на контроллера.
— У нас больше нет ни защиты от астероидов, ни сенсоров, улавливающих их появление!
Замер только на мгновение, переваривая все произошедшее за последнее время. А потом ускорился в десяток раз.
— Готовимся к прыжку, — проговорил быстро.
— Отсюда?!
— Да. На вас ответственность.
— Но щит…
— Я раскрою. Вручную.
— Но это… — Варр заткнулся, наконец, и занялся делом.
Я и сам знал, что «это»... Почти верная смерть.
Но за шанс, что большая часть моих людей… что Аррина все-таки выберется домой, я готов был пойти и на такое.