18

Там, на фоне леса, разместились мишени. А перед ними, на приличном расстоянии, стояло 5 мужчин. Позади них, то и дело поправляя руки учеников, словно грациозный хищник, расхаживал Султан. Он, надев наушники, встал рядом с мужчиной в темно-синей куртке, сжал его плечо – и через миг раздался выстрел. Судя по тому, как Султан хлопнул мужчину по плечу, тот попал в мишень. Затем, пришел черед следующего ученика. Султан так же поправил его руки. Отдал приказ. Звук выстрела. Только в этот раз Султан отвесил ученику легкий подзатыльник. Я не слышала, но увидела, как затряслись плечи у всех собравшихся. Видимо, все они ржали. Загипнотизированная разворачивающейся картиной, я, подвинув табурет, села возле окна. Игнорируя легкую прохладу, я с любопытством и одновременно волнением следила за Султаном. Как он менялся, когда был не со мной! Я не могла точно сказать, потому как расстояние между нами было приличное, но мне показалось, что его лицо выражало убийственный холод и неподдельную жестокость. А эти движения! Даже то, как он в очередной раз поправлял руку ученику, даже в этом ощущалась его властная манера. Сердечко мое затрепетало от восхищения. Сразу же вспомнилось, как Султан прикасался ко мне, когда мы оставались наедине. Тогда, в его прикосновениях была удивительная, и от того, особо ценная, нежность. «Мужская нежность, – с улыбкой подумала я, – это особая роскошь». И тут же сердце мое сжалось от других чувств – страха за любимого. Его работа… Нет, я не смела отговаривать его, и все же, нравственная её сторона иногда беспокоила меня. Но еще больше, я буду искренна, я переживала именно за то, чтобы мой любимый не пострадал. Возможно, это звучало эгоистично. Но каждый любящий – отчаянно, так как я, немного эгоист, и в первую очередь думает о своем любимом. Я, обхватив голову ладонями, продолжала смотреть на Султана. Внезапно, словно ощутив мой взгляд на себе, любимый обернулся. У меня екнуло сердце, когда я явственно ощутила взгляд, посланный именно мне. И хотя Султан – еще ни разу за это время – не признался мне в любви, в это миг я видела именно это чувство в его взгляде. Тогда мне так захотелось выбежать к нему, обнять, прижаться, поцеловать любимого… Сказать, закричать на весь мир, как я люблю его!… Увы, мне не позволено было покидать домик. И я, запрятав свои порывы в глубь сердца, буквально заставила себя отлипнуть от окна и заняться делами. То и дело бросая взгляд в сторону стрельбища, я принялась готовить себе завтрак. Есть в этот раз хотелось так сильно, что у меня заныл желудок. Правильно, ведь последний раз я ела прошлым вечером. Сделав себе бутерброд, я заварила чай и села за стол. Каждый раз, когда я слышала очередной выстрел, я переставала жевать и вздрагивала. Не потому что боялась… Просто такая была реакция моего организма. Позавтракав (хотя по времени этот прием пищи больше подходил под слово «обед»), я вернулась в комнату. Уж слишком большое напряжение начало окутывать меня там, на кухне. Здесь тоже был слышен звук выстрелов, но тут, по крайней мере, был телевизор. Вот его-то я и включила, чтобы не особо слышать их. Сначала по каналу шли мультики – и я, признаться, с удовольствием посмотрела их. Затем началась какая-то программа, типа «Криминальной России». Я, заправляя диван, в пол-уха слушала голос ведущего. Пусть себе болтает. Но когда прозвучало слово «киллер», я обратила пристальное внимание на экран. Нет, там не было фото моего любимого. Там были другие фотографии, и история самого известного и успешного киллера в России, который, подумать только, сумел сбежать из Матросской тишины (как потом я узнала от ведущего, это была недосягаемая и невозможная для побега, тюрьма). Заинтересованная этой одиозной личностью, я опустилась на край дивана. Было бы глупо говорить, что меня это никак не касалось. Касалось, еще как. Ведь передача была не о художнике или булочнике. Речь шла о киллере. А мой Султан – хотела я этого или нет – тоже был киллером. Тысячи вопросов завертелось в моей голове – что стало с этим одиозным киллером, выжил ли он, утонули в моих чувствах. Потому как ведущей параллельно рассказывал о любовной истории этого человека. Увы, у этой любви был печальный конец. Потому как, когда киллер, о котором была передача, уехал в Средиземноморские страны вместе со своей возлюбленной, их настигло ужасающая кончина – оба были убиты людьми той группировки, на которую работал герой. От услышанного мне стало плохо. Несколько секунд я не слышала ничего, кроме оглушающее громкого стука своего сердца и внутреннего голоса, твердящего одно и то же: «Это может случиться и с нами». Горячие слезы побежали по моим щекам. Я понимала – такое будущее вполне вероятно для того, кто занимается таким делом. Я так же осознавала – это будущее ждет и меня. Потому что я не собиралась разжимать руки Султана. Никогда. Чтобы не случилось. Выключив телевизор, я вернулась на кухню. Странная отрешенность плавала в моей груди, пока я готовила обед (а может, и ужин) для Султана. Делала все на автомате. Напряжение сдавливало мой желудок, и я то и дело закидывала в рот кусочки яблока, дабы избавиться от этого неприятного ощущения. Выстрелы теперь стали для меня простым фоновым звуком. Я уже не вздрагивала. Сегодняшняя передача отрезвила меня и напомнила, как скоротечно может быть счастье. Не желая расклеиваться и зарываться в страдания, я постаралась к приходу Султана заполнить себя позитивными впечатлениями. А что я могла сделать тут, вдали от города, запертая в домике? Ужин был уже готов, в комнатах царила чистота… Я заулыбалась. Пойду, что ли, наряжусь для любимого. Переодевшись в мини-юбку, которая едва прикрывала мои ягодицы (эта юбка никогда не одевалась за пределы квартиры) и облегающую маечку, я густо накрасила ресницы и нанесла на губы помаду ягодного оттенка. Глянула на себя в зеркало – ну, правда, кукла! СУЛТАН Сегодняшняя тренировка длилась необычно долго. Я люблю упражняться с оружием и тренировать новичков, но эти ребята раздражали меня больше обычного. Они не были тупыми, просто я торопился побыстрее закончить этот урок, чтобы вернуться в теплый домик. – Говорю один раз – показываю три раза, повторяете тысячу раз. Каждому – по цинку патронов, отстрелять до темноты. Пицца будет поздно, – мой голос отдавал холодом. Да и сам я весь замерз. Вот бы погреть кости на островах. Вот бы с Айгулькой поплескаться в море, да поваляться на теплом песке. – Палец двигается на себя – ни вправо, ни влево, на себя, – я уже раздражался, – вот этой фалангой. Я взял себя за кончик указательного пальца. – Вот это место плавно тяните на себя. Плавно, – подчеркнул я. Взял пистолет, направил его в мишень. – И плавно тянем на себя. Раздался выстрел и звон качающегося гонга. – Чтобы легче было прицеливаться, на вскидку указываем большим пальцем в мишень, – продолжал я. – И доводим мушку прицела. – Не жалейте патронов. Ваша задача – сегодня доказать, что вы обучаемы. И что вы не мандражируете перед выстрелом. Ладно, отстреляйтесь – и в тепло. Утром проверим чему научились. Не забудьте охолостить стволы. Все, я пошел. Я ускорил шаг в сторону домика, с окон которого уже лился мягкий свет. Несмотря на то, что Айгуль не было видно в окне, я ревновал её и чувствовал сквозь стены тепло её тела. Мне казалось, что все это ощущают. Из-за этого жар моего сердца распалял мой гнев. Я злился на Айгуль, хотя она в этом была не виновата. Не успел я открыть дверь до конца, как Айгуль выбежала в коридор в короткой юбке. Её длинные ноги мелькнули в полоске света. А вдруг кто-нибудь видел это сейчас? У меня запульсировало в горле. – Ты что так вырядилась? Здесь же холодно, – не сдержавшись, прорычал я вместо приветствия. Айгуль как-то странно на меня посмотрела, и я добавил: – Здесь же холодно. – Весна скоро, – протянула она, хлопая густо накрашенными ресницами. На её губах застыла растерянная улыбка. – А весной что, совсем разденешься? – я повесил куртку и скинул обувь. – Ты что, Султан? – голос её задрожал. Сейчас ведь разревется. Видимо, я переборщил. Идиот. – Ладно, надеюсь, пожрать приготовила? – буркнул я, скрываясь в ванной комнате. – Пожрать – нет, поесть – да, – Айгуль заглянула в ванную, я как раз мыл руки. – Султан, ты что такой злой? Отражение в зеркале смотрело на меня невменяемым взглядом. – Да вроде нормальный, – я вытер руки, – твой внешний вид меня просто смутил. – А я думала, тебе понравится… – Айгуль нервно провела ладонями вдоль юбки. – Не то слово, – огрызнулся я, тем не менее, признавая, что мне это очень понравилось. – Ты просто секси, детка. Просто не подходи так к двери и окнам. – Ты что, опять? – её голос задрожал. – Тут же никого нет. – Я не хочу, чтобы кто-то видел то, что принадлежит мне. Даже случайно, – я сел за стол. – А там, между прочим, мужики. – Но они далеко, я видела в окно. – Что ты видела? – я выразительно изогнул правую бровь. – Как ты учишь их стрелять, – Айгуль поставила передо мной тарелку с супом. – Ну, и как я тебе в роле учителя? – кажется, мне льстило, что Айгуль смотрела в окно. – Ну, ты очень строгий, – она села напротив, и, как отличница, сложила руки на столе. – Еще какой. Сразу поняла, или когда я пришел? – Там ты был строгий, а тут – злой, – она нервно хихикнула. Ей что, нравится дразнить меня?! – Ты меня злым не видела, и, надеюсь, никогда не увидишь. Она вытаращила глаза. – А, давай, потанцуем? – вдруг, предложила она. Я поперхнулся супом. – А то мы с тобой еще ни разу не танцевали, – Айгуль призывно улыбнулась. – А можно, я поем? Айгуль покраснела и, как провинившийся ребенок, опустила глаза вниз. Все это время, пока ел, она молчала. Но, признаться, мне не хватало её глупостей. – Что молчишь? – я отодвинул тарелку. – Спасибо. – Чай будешь? – Айгуль подняла на меня глаза, и я увидел какими мокрыми они стали. Не знаю почему, но мне стало стыдно. Видимо, я должен был сначала с ней танцевать, а потом есть холодный суп. А так как я танцор еще тот, мог пару раз отдавить ей ноги. Это могло еще больше усугубить наше положение. И так почти разревелась. – Хорошо, давай станцуем, а чай потом, – я встал и протянул, выворачивая ладонь, слегка наклонившись вперед, как видел это в кино про мушкетеров. – Тебя какие танцы интересуют? Вертикальные? Или горизонтальные? На её лице расцвела улыбка. Глаза радостно заблестели. Айгуль робко вложила руку в мою ладонь, и я почувствовал, что мне это начинает нравиться. «Хорошо, давай поиграем», – подумал я. Резко подтянул Айгуль к себе и крепко обнял, как во время медляка. – А ты неплохо танцуешь, – как можно бархатистее произнес я. Она задрожала в моих руках. – Ты тоже, – взволнованно, будоража меня своим дыханием, ответила Айгуль. Еще какое-то время мы медленно кружились под звук тишины и нашего дыхания, а потом я увлек Айгуль в комнату. Я задрал юбку наверх и прошептал на ухо: – А так мне нравится больше.