36

— Когда ты к родителям поехать хочешь? — спрашивает Айдаров.

— Сегодня, — отвечаю без раздумий. — Сейчас.

Потому что если возможность и правда подвернется, хочу воспользоваться ею без малейшего промедления.

— Сейчас — рано, — замечает он, слегка прищуриваясь. — В обед поедешь. Мой водитель тебя отвезет.

Молчу. Так и смотрю на него, затаив дыхание.

Это… правда? Он действительно отпустит меня вот так просто? Не верится, не укладывается в голове. Однако… он же не лжет? Вроде бы нет. Чувствую, он не стал бы лгать о таком.

— Сколько времени тебе нужно? — интересуется Айдаров, не давая мне времени толком осознать происходящее. — Трех часов хватит?

— Нет, — нервно качаю головой. — Мы столько не виделись. Мне надо хотя бы до завтра.

— Ты смотри, какая, — оскаливается он. — Только дай слабину — руку по локоть откусишь.

— А я немного прошу, — добавляю тут же. — Я с родителями несколько месяцев нормально не общалась.

— И с чего бы это? — мрачно хмыкает Айдаров. — Сама так решила. Сама сбежала.

Колкость вертится на языке, но я решаю ее проглотить. Для более важной цели. Слишком далеко зашла, чтобы теперь отступать.

— Мне сегодня необходимо больше времени, — говорю. — А в другой раз…

— Ты не наглей, Аня, — криво усмехается Айдаров. — Иначе другого раза может уже не быть.

Его слова заставляют меня замолчать.

Сама понимаю, что по краю хожу. Невольно всплывают в памяти все те обрывки сплетен, которые ходили про Айдарова, про его характер, про тяжелый нрав.

— Ночевать будешь дома, — заявляет он таким тоном, что оспаривать его решение больше не тянет. — До вечера тебя отпускаю.

До самого последнего момента действительно не могу поверить в то, что Айдаров прикажет своим людям отвезти меня в дом родителей.

Это кажется чем-то нереальным. Но именно так и происходит.

Он отпускает меня. Провожает до машины, открывает дверцу, усаживает. И я настолько обесточена и выбита из колеи таким неожиданным поворотом, что ощутив на себе его ладони, даже не сопротивляюсь.

Сперва не успеваю опомниться. А потом уже становится слишком поздно. Но едва встрепенувшись, понимаю, Айдаров убирает руки. Уходит, захлопнув дверцу с моей стороны. Через стекло рассеянно наблюдаю за ним, за тем, как он подходит к своей машине, занимает место рядом с водителем.

Невольно обнимаю себя руками в рефлекторной попытке унять нервную дрожь, которая пробегает по телу.

Ладно. Не важно. Сейчас ничего не важно. Главное — еду к родным. Скоро увижу родителей, сестру. Как бы у нас не складывались отношения с Алисой, мы все равно одна семья.

Чем ближе родные места, тем сильнее подступают слезы к глазам. Крупные капли срываются с ресниц одна за другой. Только и успеваю, что смахивать их подрагивающими пальцами. Моргаю. Зажмуриваюсь.

Нет, нет. Только не раскисать. Не хватало еще расплакаться. При охраннике впереди, при водителе.

А родителям моим как будет видеть меня такой? Потерянной, заплаканной. Все, стоп, хватит. Нужно успокоиться, собраться и… наверное, нужно как-то еще постараться, чтобы улыбнуться, когда переступлю порог.

Так себя настраиваю перед встречей. Так и поступаю, хотя мне все равно тяжело сдержать настоящие эмоции, когда мама бросается вплотную, крепко обнимает, прижимает к груди.

— Анюта, родная моя…

Отец мрачный, сосредоточенный. Вижу, что ему тяжело. Сделка с Айдаровым его совсем не радует, но выхода нет.

Такой уговор. И не важно, что сам Айдаров нарушил правила практически в последний момент, взял меня в жены вместо старшей сестры.

— Пойдем, доченька, — говорит мама.

Проходим в гостиную вместе. Там вижу Алису. По ее лицу понимаю, что обида на меня не прошла. И так горько становится.

Да что я еще оправдываться перед ней должна? Будто виновата, что Айдаров так поступил. Да мне бы лучше ни за кого замуж не выходить.

Разве я чего-то такого просила? Разве хотела этого внимания?

Родители снова обнимают меня. Едва мама отходит немного в сторону, приближается отец. Обычно он совсем скуп на эмоции, но сегодня все иначе. И я невольно ловлю на себе острый взгляд Алисы. Раздраженный, пожалуй даже ненавидящий.

— Доча, садись, — говорит мама. — Сейчас на стол накрою.

— Мам, не надо ничего, я…

— Тише, тише, Анют. Я быстро.

Отцу звонят, и он выходит в другую комнату. Видимо, что-то срочное. По работе. Остаюсь наедине со своей сестрой.

— Что-то быстро тебя Айдаров домой отправил, — протягивает Алиса. — Надоела? Ну бывает. Жаль, что ты настолько быстро ему наскучила.

Да если бы…

Спорить с ней не собираюсь. Не важно. Пусть говорит, что хочет. Мне эта постыдная милость от Айдарова будто кость в горле.

— А меня он из постели не выпускал, — добавляет Алиса. — Несколько недель с ним жила.

Что?..

Сама не замечаю, как вскидываюсь.

— Да, Ань, я спала с твоим мужем, — спокойно замечает сестра. — А что такое? Тебе что-то не по вкусу?

— Ты что такое несешь? — вырывается у меня помимо воли. — Совсем сдурела?

— Это правда, Анюта, — довольным тоном заключает она. — Иначе откуда я знаю, что у Айдарова шрам есть? Вот здесь. Здоровенный такой. Змеится от живота по бедру.

Алиса показывает на себе. Медленно ведет ладонью, будто рисует на своем теле тот самый шрам, который я видела у Айдарова.

— Кстати, он тебе не рассказывал, где его получил? — спрашивает сестра. — Мне сказал. У нас вообще секретов нет. А на тебя ему наплевать.