57

Грановский нервно закашливается.

— Хм, я, пожалуй, не совсем правильно выразился, — начинает он и пробует оправдаться, однако чем больше говорит, тем сильнее себя закатывает.

В этом всем не разбираюсь.

Но даже я ему не верю.

Что говорить об остальных?

Взгляды мужчин показывают гораздо больше любых слов.

— Слушайте, ну да, кое-что я собирал, просто… копил информацию, — вдруг выпаливает Грановский, словно вспылив. — Это же не значит, что… да это ничего не значит. Как будто вы на меня ничего не собирали.

Не похоже, будто такие фразы улучшают его положение.

— Ладно, сейчас вообще не про меня речь, — нервно бросает он. — Нам надо решить, кто будет управлять яхтой. Если мы в самое ближайшее время не сможем переключиться на ручное управление, то… черт, я даже думать не хочу, что будет дальше.

А вот это кажется, срабатывает.

Генерал бегло повторяет ту самую информацию, которую прежде выдавал для Айдарова. Про отклонение от курса, про вероятные ошибки в системе и про то насколько сильно мы рискуем, когда яхта продолжает идти на автопилоте без корректировок.

— Медведь точно не может управлять? — спрашивает Грановский, снова обращаюсь к Айдарову. — Думаю, его кандидатура устроила бы практически всех присутствующих.

— Нет, — отрезает тот. — Не знаю, что у тебя за досье. Но по теме яхт в нем полная липа. Медведь никогда таким не занимался.

— Ладно, — кивает Грановский. — Тогда мы могли бы бросить жребий. Раз вас двое. Ну или… рулите по очереди.

Хозяин яхты нервно усмехается.

Каримов и Леон обмениваются мрачными взглядами. Молчание затягивается. И мне становится сильнее не по себе.

Что-то не так.

— Что? — не выдерживает Грановский, переводит взгляд с одного мужчины на другого и обратно. — В чем проблема?

— Не выйдет, — бросает Каримов.

Леон ограничивается кивком.

— Стоп, стоп, — взмахивает руками Грановский. — Я сейчас ничего не понял. Что значит — не выйдет?

Звенящая тишина служит ему ответом.

— Господа, я прекрасно знаю ту историю, когда вы оказались единственными выжившими на борту. Кто-то из вас точно умеет управлять яхтой. Подозреваю, вы оба. И если с Медведем у меня косяк вышел, то с вами…

— Нет, — бросает Леон. — Никто из нас не стоял за штурвалом.

Грановский смотрит на Каримова с таким видом, будто надеется, что тот возразит Леону лишь потому что у них давний конфликт.

Однако…

— Он прав, — бросает сквозь зубы.

— А как вы, блядь, смогли выжить? — чуть не взвывает Грановский.

— Долгая история, — замечает Леон.

— Не важно, — хмуро бросает Каримов.

— Мы ни черта в этом не смыслим, Эдик, — говорит Леон и криво усмехается, сверкнув золотыми зубами. — Лучше тебе поискать кого-то, кто реально умеет рулить. И поживее.

Отлично.

Мы на яхте, которая вышла из-под управления. И абсолютно непонятно, как это исправить, если никто из присутствующих прежде не управлял штурвалом вручную.

В панике смотрю на Айдарова, но тот… спокоен.

Настолько хорошо контролирует эмоции? Или он всерьез не видит повода для беспокойства, когда мы несемся все дальше в открытое море?

Он ловит мой взгляд. Крепче обнимает меня за талию.

— Идем, — говорит.

Грановский замечает то, что Айдаров направляется к выходу, утягивая меня следом за собой.

— Самир, постой, ты куда?

— Надоело терять здесь время, — бросает он, не оборачиваясь.

— Но ты, — запинается Грановский. — Что ты собираешься делать?

— Ты бы лучше сам чем-то полезным занялся, Эдик, — Айдаров все же поворачивается к нему. — Найди нового капитана. На этой долбанной яхте битком людей. Неужели никто не разбирается в яхтах? Своих людей опроси. Помощников.

— А это, — медленно кивает. — Это идея.

— Ну вот.

Айдаров выводит меня из кабины. Тянет дальше за собой. По коридору. К лестнице. На выход.

— Что ты собираешься делать? — не выдерживаю.

— Хочу джакузи найти, — невозмутимо отвечает Айдаров.

— Что? — выдаю, опешившая. — Ты серьезно сейчас искупаться решил? Думаешь, это хороший момент?

— А почему нет? — криво усмехается.