63

Я таких драк никогда не видела.

Бывало, что ребята в школе могли схлестнуться. Начать выяснять, кто из круче, на спортивной площадке. А в универе и близко таких конфликтов не было.

Но тут…

Эти двое не «ребята». И наблюдая сейчас за тем, как они ожесточенно дубасят друг друга кулаками, даже тяжело сказать, что они люди. Больше смахивают на зверей. Диких, разъяренных.

На такую яростную схватку страшно смотреть. Внутри все сжимается. Нервно пульсирует.

Сначала я просто застываю, а потом, сбросив оцепенение, смотрю по сторонам. Людей уже больше. Есть довольно крупные мужчины. Но никто из них даже не пытается вмешаться. Не делает шага вперед. Просто стоят и глазеют.

Охрана тоже держится в стороне.

Да что же это такое?

Под ребрами звенит от напряжения. Нервы болезненно натянуты.

Ну кто-нибудь ведь должен этих двоих разнять. Чего все ждут?

Опять смотрю вперед. На схлестнувшихся в бою мужчин. Удары резкие, жесткие, молниеносные.

— Ставлю на Самира, — тихо бросает мужчина рядом со мной.

Что?..

Только успеваю повернуться, как слышится другой голос.

— А я за Медведя.

Они делают ставки?

Эмоции еще сильнее переполняют. Но к счастью, на палубе появляется Рамиль Каримов и тот тип с золотыми зубами — Леон. Только эти двое и рискуют в драку вмешаться.

— Вы что творите? — возмущенно спрашивает Грановский, показавшийся следом за ними. — Почему не разняли их раньше?

— Да что я, дебил, лезть, — хмыкает кто-то.

— Точно, точно.

— Самому прилетит.

Каримов не опасается, что ему «прилетит». Он оттягивает Айдарова от Медведя, которого в другую сторону тащит Леон. У этого типа тоже страха нет. Действует ровно, четко, хладнокровно.

А я смотрю на всю эту картину и до сих пор не могу отделаться от диссонанса внутри.

Почему они так набросились друг на друга? Еще и Медведь бросил те непонятные слова про контракт.

Однако очень скоро из моей головы вылетают все мысли.

— Самир, ты ничего не хочешь сказать? — спрашивает Грановский.

Айдаров лишь сплевывает кровь на пол.

— Здесь стоит запрет, — говорит Эдуард, обводит взглядом всех присутствующих. — На любое насилие.

Повисает тишина.

Пока не раздается выкрик.

— Кровь уже пролилась.

— Да, кто-то подрезал Арсена…

— Туда и дорога этому уебку.

Грановский поднимает руку, делая знак, чтобы все замолчали.

— Тихо, господа, — заявляет он. — Поверьте, сейчас не тот момент, чтобы переживать.

Замечаю, что теперь Эдуард выглядит намного спокойнее, уравновешеннее, чем совсем недавно. В каюте капитана у него буквально была истерика.

— Я должен сообщить вам, что мы нашли убийцу, — говорит Грановский.

Проносится гул.

И ему снова приходится сделать знак присутствующим.

— Вернее, мы обнаружили орудие убийство. Достаточно характерное для того, чтобы сделать выводы. К моему глубочайшему сожалению.

Молчание длится недолго. Выразительную паузу, которую делает Грановский, практически сразу нарушает очередной возглас:

— Давай, Эдик, не тяни. Кому мне выставляться за труп Арсена? Как только мы ступим на берег я лично обещаю…

— Молчи, долбоеб. Ты не вкуриваешь? Реально? Не по понятиям это. Резать здесь. Хоть кого. Даже такую гниду как Арсен.

Грановский жестом подзывает своего генерала.

Тот ему дает сверток. Что-то странное, темное, обернутое в прозрачный полиэтилен.

— Вот, посмотрите, — продолжает Грановский и демонстрирует то, что держит в руках.

Это нож.

В желудке неприятно сжимается. Печет. Меня буквально ошпаривает изнутри, ведь я уже начинаю понимать что к чему.

— Ничего не хочешь нам рассказать, а? Самир? — обращается Грановский к Айдарову. — Здесь выгравированы твои инициалы.

Помню это оружие.

Теперь понимаю, что именно Медведь искал в чемодане. Тот самый нож, который теперь в крови.