78. Суровый

Насчет секса я проебался. Конкретно. Особенно четко осознаю это, когда мы оказываемся в одной постели, а я не могу жену тронуть. Должен держать себя на цепи. Обещал же.

И ей, и самому себе. Сразу это обозначил. Без ее согласия ничего не будет.

— Ты куда? — спросил, когда вечером она собралась ночевать в отдельной комнате.

— Думаю, так будет лучше, — ответила тихо. — Мне до сих пор нездоровится. По ночам просыпаюсь. Могу несколько раз вставать.

— Ничего, — сказал ей. — Не проблема.

Нахмурилась. Напряглась.

— Самир, я к сексу не готова, — выдала мне прямым текстом.

— Это я понял. Не трону. Если только ты сама не захочешь.

А ей и говорить ничего не нужно. По ней заметно, что не хочет. Ничего, блядь, не хочет со мной.

Но если посудить трезво, то и состояние у нее хреновое. Тошнит же. Мутит целыми днями.

Короче, выждать нужно.

У врачей я уже консультировался. Это может по-разному развиваться. Затянуться на несколько месяцев или пройти в ближайшее время. Но в любом случае — покой нужен. Никакого стресса. Это обеспечу.

В остальном — потом разберемся. Некуда нам спешить.

Так по уму раскладываю. Нормально звучит. А в реальности меня ожидает ебучая пытка.

Лежим рядом. Чувствую ее. Аромат. Дыхание. Тепло, которое от нее исходит, даже когда не дотрагиваюсь. Чувствую дохуя всего. Но коснуться не могу.

Сам опасаюсь, что не выдержу. Только коснусь — тормоза в момент сорвет. И потом уже будет не остановиться. Никак. Без вариантов, блядь.

Голодный я по ней. Пиздец какой голодный. Аж дурею. Сам от своей реакции охуеваю. Не думал раньше, что может так зацепить. Чтобы в башке ни единой мысли про других баб не мелькало.

Ну не то, чтобы я раньше постоянно про девок думал. Вообще, нет. Просто это все было на уровне физиологии. Как со спортивными тренировками. Никогда не пропускал. Привык свое тело закалять. И привык напряг сбрасывать через секс. Чуял, когда мне в зал надо, а когда потрахаться, лишнее выплеснуть и дальше двинуть. Ноль эмоции. Что железо тягать, что бабу драть. Тупо удовлетворение потребности. Как тело нагрузки требовало — бег, борьба, убойная тренировка. Так бывало, и хер на волю рвался.

Вот я и выгуливал себя. Зверя на свободу выпускал.

А теперь… зверюга внутри взвывает. Только одну хочет. Остальные по боку. У меня даже мысли не возникает, чтобы снова в клуб поехать, там оттянуться.

Мне же не просто секс нужен. Мне нужен секс именно с ней. С моей!

Еще чувствую, что если наебусь на стороне, она это сразу поймет. И тогда без того накаленная обстановка только еще сильнее усугубится.

Такая как моя Аня измену не простит. Не проглотит. И плевать ей будет, что там скрывается: ноль эмоций, тупо физиология. Для нее это не аргументы. Так что даже если бы хотел загулять, то не стал бы. Не нужен мне такой риск. Особенно теперь.

И раз жена отстраненно держится, другие варианты пробую. Проверенные методы вроде тренировок, спаррингов, ледяного душа. Ну и работа.

На работе мозг ебут знатно. Без хуйни редко обходится. Но это, конечно, совсем не та ебля, которая мне нужна.

Бесит все. Едва держусь.

Зал и борьба тоже нихера не дает. На грани я. Сколько бы не убивался на этих ебучих тренировках, с кем бы на ринг для разминки не выходил. Не отпускает меня. По часу под ледяным душем стою, чтобы потом с ней в постель лечь.

И вроде как есть вариант — свалить в другую комнату. Дальше от искушения. Но я это не рассматриваю. Нахуй. Лучше себе на глотку наступлю, чем от нее в стороне буду. Почти привыкаю к этому пиздецу.

Главное — сейчас продержаться. Сегодня. А дальше видно будет. Что-то да прорисуется.

Только мои тренировки все меньше помогают. Уже такое чувство, точно от них дикая жажда еще сильнее разгоняется. Аж прет всего, изнутри раздирает. Так сильно, так мощно к ней тянет.

Как, сука, протрезветь?

А хер знает.

Ночью она спит. Тихо, мирно, свернувшись на боку. А у меня хуй колом стоит. И дрочить практически бесполезно. Напряг не спадает.

— Я в универ ездила, — говорит Аня однажды вечером. — Подала документы. Буду заочно учиться. На том факультете, куда я хотела, есть такой вариант.

Внимательно на меня смотрит.

Понимает, что я давно в курсе. Еще только когда она к этому универу начала присматриваться, выясняла, какие документы нужны.

— Меня приняли, — замечает жена, помедлив. — Я даже удивилась, что так легко. У них набор на этот год уже закрыт. Я думала на следующий все узнать, а тут вдруг — повезло.

Про это мне тоже известно.

«Повезло» — по моему распоряжению там заранее обо всем побазарили. Раз нужна ей эта блядская учеба, пускай учится.

— В общем, не ждала, что меня примут так легко, — добавляет она, продолжает смотреть мне в глаза.

— А чего тебя не принять? — выдаю. — Ты же у меня умница.

— Спасибо, — говорит тихо.

Вроде одно короткое слово. А меня всего аж изнутри теплом заливает. Ее теплом. Ее светом. Тем светом, который из ее глаз сверкает, лучится. От ее улыбки нежной исходит.

Кайфово.

— Мне уехать надо, — говорю. — По работе. Думаю, через дней пять вернусь. Но может, и до недели растянется.

— Хорошо, — кивает.

Как бы херово мне не было от полного отсутствия ебли, не могу не признать, что с ней даже так неплохо — просто сидеть на кухне, жрать вместе. Хуй знает, как это работает. Чувствую себя долбанным мазохистом. И то же время мне заходит наблюдать за ней. За каждым ее малейшим движением. Как она двигается, как поправляет волосы небрежным движением. Иногда пальцами прядь смахивает. Иногда кивком головы.

Да, блядь, мне все в ней заходит. Охренеть как. Даже то, как она моргает. Как улыбается. Каждая мелочь.

Бесит, что уезжать приходится.

В поездке стараюсь все порешать быстрее. Подарок ей приглядываю. Комплект драгоценностей. Ожерелье. Серьги. Кольца. Браслет. Все скупаю. Порадовать хочу.

Приезжаю. Весь на подъеме.

Соскучился пиздец. Увидеть ее скорее хочу. Но как только переступаю порог и вижу жену, сразу чую, что-то не то.

— Ань, ты чего такая хмурая? — спрашиваю.

— Да так, — плечом дергает и отворачивается. — Ничего.

Шагаю к ней. Обнимаю. Разворачиваю лицом к себе.

— Аня? — выдаю. — Говори. Что случилось?

— Универ, — замечает наконец.

Блядь. Ну так и знал. Нахера ей эта ебаная учебы? Чтобы нервы трепали? Но это у меня первая мысль. Потом другие включаются.

Вообще, странно. Я же договорился обо всем. Отдал все необходимые распоряжения.

— Кто тебя там расстроил? — спрашиваю.

Она слегка прищуривается, глядя на меня, и немного помедлив, заявляет:

— Я так понимаю, что ты.

Чего?

— Ань, — хмыкаю. — Каким боком я к твоему универу? Ну сама прикинь. Да меня там вообще не было. Тем более, сейчас.

— Может и не было, — кивает. — Но кто кроме тебя мог договориться, чтобы мне оценки выставили?

Нихера понятнее не становится.

— Самир, я даже учиться еще толком не начала, а тут выясняется, что все преподы в курсе. Мне надо высшие баллы ставить. Ну такими темпами…

Морщится. Недовольная вся.

— Ты бы уже сразу приказал, чтобы мне диплом выдали. Автоматом.

Кстати, вариант. Но по ходу ей такой вариант не по вкусу приходится.

— Ань, — начинаю. — Ну прямо так я ничего не приказывал. Помощника отправил. Он договорился. Видно, не все понял. Перестарался.

— Я сама учиться хочу, — говорит. — Понимаешь? По-настоящему. Не надо за меня обо всем договариваться. Ладно? Мне важно знания получить. Реальные. А не просто диплом, который ничем не подкреплен.

— Исправлю, Аня.

— Да, — кивает, добавляет строго: — Разберись, пожалуйста. Я хочу, чтобы мои работы оценивали по-настоящему. А не ради того, чтобы моему мужу угодить.

— Все сделают как надо. Прослежу.

Говорю это, а сам подмечаю, что кайфово звучит. Ну то, как она меня мужем назвала.

Мой муж.

Блядь, ну казалось бы, ничего нового. Но слышать это от нее.

Обнимаю крепче. Прижимаюсь губами к ее макушке. Жадно втягиваю аромат. А она утыкается лицом в мою шею.

Так и стоим.

— Ладно, — вдруг замечает она. — Давай ужинать. Ты наверное, голодный после дороги.

Голодный. Охренеть как сильно я голодный. Только совсем не по еде. Вот в чем затык.

— Ты готовила? — спрашиваю.

— Да, немного, — кивает.

— Не стоило лишний раз напрягаться, — замечаю. — Могли бы из ресторана что-то заказать.

— Я не напрягалась. Мне под настроение готовить нравится.

Вкусно она готовит. Охуенно. И сама такая. Вкусная. Охуенная. А еще круче рядом с ней быть. Сидеть вот так. Рядом. Ощущать ее. Чистый кайф.

И все труднее сдерживать порывы. Не домогаться. Когда она рядом. Вся такая охренительная. Аппетитная. Красивая. Нарядная.

Эти ее губы…

Ну все, блядь.

Все!

Хватит.

Хер брюки натягивает так, будто сейчас раздерет. Держать себя надо. Про работу подумать. Про новый проект. Там столько еботни намечается. Только успевай разгребать.

Но о чем только не думаю, помогает это херово. Мысли только вокруг одной темы вращаются.

Оголодал. Одичал.

Ужин проходит спокойно. Хотя меня настолько затягивает и наш легкий разговор ни о чем, и наблюдение за Аней, что я даже про подарок забываю. Уже потом ей дарю.

— Очень красиво, — улыбается она, глядя на драгоценности. — Спасибо.

— Примеришь?

— Конечно, — кивает.

— Давай помогу.

Она в разы красивее всех этих побрякушек. Она у меня вообще охренительная. Смотрю — и дыхание перехватывает.

Опять одергиваю себя.

Нет. Нельзя. Никаких, сука, срывов.

Укладываемся спать.

После холодного душа немного отпускает. И я надеюсь, что теперь меня просто отрубит уже. А пока…

— Самир, — ее тихий голос будоражит.

Жена поворачивается ко мне. Узкая ладонь опускается на мою грудь. Она слегка подвигается. Ближе. Почти льнет.

Опасно близко уже.

Но она… понимает, что делает.

— Аня, — выдаю, а больше даже двух слов связать не могу.

Башку раздирает. И нутро прошибает током. Разряд за разрядом. Молнии изнутри полосуют.

— Ты хочешь? — вырывается у меня через хрип.

Она молчит. Но ее глазам понимаю ответ и так. Без лишних слов.

Ну все.

Держу в уме, что осторожно надо. Нежно. Беременная она. Потому ласка нужна. Аккуратно все. Не сдавливать. Не сжимать. Все четко должно быть. Без херни, короче.

А главное — чтобы ей зашло.

Потому что если ей зайдет, то и для меня все будет. Чаще. Больше. По максимуму.

Целую ее. Жадно. Страстно. Глубоко. Как давно хотел. По-настоящему целую. Отпускаю себя. Но ровно до той степени, чтобы не спугнуть.

Везде целую.

Отрываюсь от нежных мягких губ, продвигаюсь ниже. Прохожусь ртом по тонкой шее. Ловлю ее пульс. Такой сумасшедший, что аж самого начинает еще сильнее пробирать от желания. Прошибает насквозь будто электрический разряд через хребет пропускают. И все это просто от ощущения того, какая она под моим языком. Ниже перемещаюсь. Всю ее попробовать хочу. Прочувствовать. Потому прижимаюсь губами к изящным плечам. Слегка прихватываю кожу зубами. Немного дразню. Царапаю. Тут же скользнув языком по легким следам от моего захвата.

Еще ниже. К нервно вздымающейся груди. Сперва через ткань ее грудь ртом накрываю. Потом зубами прихватываю край, дергаю в сторону. Вверх. Раздеваю свою жену. И уже на голой коже все повторяю. Иначе. Жарче. Мощнее. Позволяю зверь внутри порезвиться.

Изучаю губами соблазнительные полушария груди. Она будто больше становится. Сочнее. И соски так и просятся в мой рот. Втягиваю их. Слегка прикусываю.

Аня вскрикивает. Прогибается. Точно не от боли.

Власть наигравшись с ее грудью, опускаюсь дальше. По ребрам. К еще плоскому животу.

Горячо целую.

Моя. Вся моя. Родная…

Она рефлекторно пробует свести бедра. Понимает, что последует вскоре. Но я не позволяю жене ускользнуть. Прижимаюсь к ней губами. Там — тоже. Удерживаю ноги, не даю сомкнуть колени вместе. Сначала через тонкое кружево пробую. Потом стягиваю с нее нижнее белье. До голой плоти добираюсь. Пирую.

До чего же она вкусная. И еще шелковая. Вся будто плавится под моим языком. И меня самого плавит. Штормит. От каждого нового касания.

Мой язык скользит по ее створкам. Таранит. Давит на самый центр. Так, что она вся плывет. Вскрикивает.

Ловлю ее реакцию. Как одержимый. И еще давление усиливаю. До предела довожу. До упора.

Как она трепещет. Как сладко дрожит. Откликается вся. Отзывается. На каждое новое касание отвечает.

Довожу ее до самого пика.

И сам доведен.

Хер так стоит, что хоть каменную кладку пробивай. Аж вздергивается. Яйца будто закипают.

Она издает сдавленный стон. Чувствую, что кончает. Еще мокрее становится. Вся течет.

Тогда и беру ее. Перемещаюсь и проникаю мягким плавным толчком. До предела заполняю.

Блядь.

Охуительно.

Круче чем тот быстрый трах на яхте. Круче чем когда ее врасплох ловил. Прижимал. Зажимал.

Здесь и сейчас она мне реально отдается. Принимает. И я от одного лишь осознания этого момента разрядиться готов. Всю ее обкончать.

Но рано.

Насладиться хочу. Растянуть.

Да и пусть она снова заведется. На второй круг пойдет.

Потому ритм наращиваю медленно. Не рывками. Намеренно каждое новое движение растягиваю.

Обычно иначе трахаюсь. Грубо привык. Резко. Но с ней все иначе выходит. Про ее отклик думаю. Ответа от нее хочу. Приучить к себе. Приручить. С ней — только так. Тянет сделать все, чтобы она сама подсела. Сама мне отдавалась. На полную. Чтобы искрило.

Хуй наливается возбуждением. Пульсирует. Яйца распирает от накопившегося семени.

Целую Аню. Переплетаю наши языки. Толкаюсь в нее сильнее. Мощнее. Резче.

Грудь ладонями накрываю. Играю с ее сосками. Поглаживаю пальцами. А потом на ягодицы переключаюсь. Сминаю, тискаю, вынуждая взвизгнуть.

Довожу ее до предела. И сам на пределе. Давно, блядь.

Кончаем практически в один момент.

Она вся содрогается изнутри. Распаляется. Растекается. И меня выжимает. Разряжаюсь в нее бурным потоком спермы. Закачиваю до отказа. Под ее сладостный тягучий трепет.

— Люблю тебя, — говорю, отрываясь от вкусных губ.

Разрываю поцелуй, только чтобы это сказать. И чтобы поймать ее поплывший взгляд.

Узкая ладонь опускается на мою щеку. Пальцы медленно скользят по скуле.

— Люблю, — тихо отвечает Аня.

Что-то ломается внутри. Или наоборот — ощущается непривычно целым. Давит. Душит. Распирает всего.

И пусть с опозданием, но до меня доходит суть.

Вот оно какое значит. Сука. Счастье.