Глава 7

Ольга

Едва за мужчиной закрываются двери, с облегчением выдыхаю. Стоило ему приблизиться и нависнуть надо мной, я забыла, как нужно дышать, вглядываясь в черноту глаз. Этот человек пугает меня до жути, его слова вызывают неконтролируемую дрожь в теле. Хотя с чего-то решила, что смогу с ним договориться, выторговать свою свободу.

Отворачиваюсь к окну и смотрю на черное небо, на котором одиноко висит луна. Как бы я хотела оказаться подальше отсюда. Дома, в безопасности, в уютной теплой кровати.

Как пережить эти недели и не сойти с ума? Что, если он передумает и воплотит угрозы в реальность? Неприятно колет в груди, а по телу вновь прокатывается холодок. Нужно бежать отсюда, немного окрепнуть и бежать. Из города, если понадобится, из области.

Он не человек. Слишком властный, жестокий, пугающий. Таких, как он, не остановить.

Всю жизнь провести в страхе у меня нет ни сил, ни желания. Я и так едва держусь, чтобы не впасть в отчаяние и истерику. У меня есть небольшие сбережения, на первое время хватит. А там видно будет. Может, и обойдется всё. Забудет обо мне как об очередном недоразумении в своей жизни.

К ломоте во всем теле добавляется пульсирующая боль в висках. Сейчас бы постоять под горячим душем, а еще лучше поваляться в пенной ванне, но на мне бандаж, который сама я потом правильно не надену, а без него больно свободно дышать. Становится совсем грустно и одиноко, вспоминаю маму и ее нежные теплые руки.

Прикрываю глаза, смахивая пелену из слез. Нельзя раскисать, нельзя показывать свою слабость. Я выдержу столько, сколько нужно, и буду ждать удачного момента, когда он расслабится и потеряет бдительность.

Разглядывая ночное небо и слушая пение цикад, не замечаю, как проваливаюсь в тревожный сон. Мне вновь снится подвал, только теперь он мрачный и темный. Надо мной нависает всё та же большая мрачная фигура, в руках у моего мучителя хлыст. Я с ужасом вжимаюсь в стену и молю о пощаде, невыносимая боль сводит с ума. Позади фигуры открытая настежь дверь, за которой ярко светит солнце и доносится радостное щебетание птиц. Всем своим нутром я рвусь туда, к свету. Вновь и вновь безуспешно пытаюсь подняться с холодного, от чего-то слишком влажного пола, но липкие щупальца не пускают меня, вжимая в каменные стены. Скользя босыми пятками по бетону, опускаю взгляд вниз и вижу, что сижу в луже крови. В своей крови. Она везде, на стенах, потолке, на мне, на нависшем надо мной мужчине.

В ужасе кричу и просыпаюсь, резко сажусь в кровати и оглядываю пространство комнаты. Сердце бьется как у загнанного животного, я вся покрыта испариной. Громко взвизгиваю от того, что дверь с грохотом открывается и на пороге возникает крупная фигура мужчины из моего кошмара.

Он, замерев в проеме двери, бегло оглядывает помещение. Убедившись, что в комнате больше никого нет, переводит крайне недовольный взгляд на меня. Сглатываю и прижимаю к груди одеяло, откидываясь на мягкое изголовье кровати. Тихой поступью он проходит вглубь комнаты и останавливается напротив. Завороженно замираю, разглядывая голую грудь с редкой порослью волос, подтянутый живот с четко очерченными кубиками пресса, широкие плечи и руки, упершиеся в бедра, на которых совсем низко сидят тонкие серые пижамные штаны. Отчего-то дыхание сбивается, а во рту становится сухо, словно в пустыне.

Мужчина напротив, сузив глаза, цепким взглядом наблюдает за мной, не делая попыток заговорить. Заставляю себя отвести взгляд от его полуобнаженного тела.

— Я… — мельком кидаю на него взгляд, собираясь объяснить, что со мной всё в порядке, но все слова застревают в горле.

В этот момент от мужчины веет чем-то диким, до противной дрожи — могущественным. Его почерневший взгляд застывает на моих губах. Затем невыносимо медленно опускается на шею и ниже, на грудь, облепленную влажной от липкого пота футболкой. Холодок проходится вдоль позвоночника, стоит мужчине поднять взгляд. В его глазах пылает пламя, лицо заостряется как у хищника, крылья носа слегка подрагивают при каждом вздохе. Сухое поджарое тело напряжено и натянуто как струна, широкая грудь то вздымается, то опадает в такт неровному дыханию; затем, словно по щелчку, он расслабляется и на миг прикрывает глаза, слегка запрокидывая голову.

Будто он что-то для себя решил.

Перестаю дышать, кажется.

В следующее мгновение он стремительным, едва уловимым движением срывается с места, двигаясь на меня с мрачной решимостью в глазах. На секунду замешкавшись, взвизгиваю и подскакиваю на ноги, на кровати. Успеваю сделать пару шагов в противоположную от него сторону, прежде чем большая рука хватает меня за футболку на спине и тянет обратно.

Боже! Этот монстр убьет меня за то, что я разбудила его криком. Ему наверняка надоело со мной возиться. Все эти мысли проносятся у меня в голове в доли секунды. Не удерживаюсь и заваливаюсь назад, спиной упираясь в голую грудь мужчины. Мы оба замираем. Я — на краю кровати, он — за спиной, уткнувшись носом в мою шею и жадно, прерывисто дыша.

Одна ладонь покоится на моем бедре, опаляя жаром голую кожу. Вторая распластывается по животу, прижимая к большому телу. Лопатками ощущаю, как вздымается его грудь, а рука с живота медленно перемещается выше. Шеи касаются теплые губы, посылая волну мурашек по телу.

Боюсь в этот момент пошевелиться и даже вдохнуть.

В комнате царит полумрак, слышно лишь прерывистое дыхание мужчины. Его губы слегка проходятся по мочке, заставляя вздрогнуть от нахлынувших ощущений. Судорожно свожу колени, так как рука мужчины перемещается на внутреннюю поверхность бедра. Его горячие губы тем временем уже мягко касаются моего оголенного плеча. Не замечаю, что всем своим весом обессиленно опираюсь на его грудь, практически повиснув в сильных руках.

Он осторожно обхватывает мои скулы и поворачивает голову набок, касаясь уголка приоткрытых губ. Горячее дыхание с терпким ароматом виски и легкими нотками шоколада дурманит хлеще, чем крепкий алкоголь. Плавно, словно боясь спугнуть, подается вбок и, усилив захват, врывается в меня языком, пленяя губы. Медленно погружаюсь в пучину настойчивого и такого горячего поцелуя с терпким привкусом виски. Он с рыком разворачивает меня к себе лицом, подхватив на руки. Инстинктивно обхватываю крепкую шею и тихо вскрикиваю от неожиданности ему в губы.

И всё в мгновение ока меняется.

От осторожных, почти несмелых касаний не остается и следа. Одной рукой удерживая меня на весу, впечатывает в крепкое тело, а второй зарывается в волосы, не позволяя шелохнуться.

Он не просто целует.

Клеймит. Завоевывает. Подчиняет.

Собственнически толкается языком в губы. Так будто имеет на это полное право.

Голова идет кругом, когда ощущаю, как горячая ладонь, выпутавшись из волос, скользит ниже по спине и спустя мгновение накрывает грудь.

В голове панически роятся мысли, но я, находясь в полной дезориентации, не могу уловить ни одну из них.

Я была не готова к такому… Напору. И к тому, что так сладко ноет налившаяся грудь под крепкими мужскими пальцами, я тоже не готова.

Это не я. Всё происходит не со мной. Но мурашки, бегущие по коже и непонятное томление внизу живота, свидетельствуют об обратном.

Его губы порабощают и не дают здраво мыслить. Настойчивый язык вновь и вновь танцует только ему известный танец, уже во всю, хозяйничая у меня во рту. Сквозь тонкую ткань мужских штанов, бедром ощущаю, насколько он возбужден.

Да, он без белья — простреливает острой пикой сознание оглушающая мысль.

Словно со стороны вижу картину происходящего в комнате.

Он — большой, сильный, возбужденный до предела и я в крепких руках — хрупкая, растерянная, почти беззащитная.

Возвращение в реальность накрывает лавиной.

Впиваюсь ногтями в мужскую шею, затем перевожу ладони на каменные плечи и упираюсь в них из последних сил.

— Пусти.

Несколько мгновений смотрит осоловелыми, мутными глазами, затем наклоняется, вновь намереваясь поцеловать. Успеваю отвернуть голову, и поцелуй приходится в уголок губ.

— Отпусти, — шиплю, извиваясь всем телом, так как он и не думает тормозить, скользя губами по скуле. — Я не хочу, отпусти меня.

Он замирает, зарывшись мне в шею лицом. Ощущаю под ладонями, как вздымается его грудь, а горячее дыхание опаляют кожу рваные вдохи, как будто ему тяжело дышать.

Медленно, так что я скольжу по его телу, ссаживает с себя и резко отстраняется. У меня сводит дыхание, когда взгляд непроизвольно опускается на его пах.

Не мужчина, а монстр, причем это касается всех частей его тела. Дрожащие ноги едва держат, но собрав в кулак последние силы, по дуге обхожу мужчину и становлюсь так, чтоб нас разделяла кровать. Я далеко не девственница, пусть из партнеров у меня только бывший муж. Но как я смогла допустить, чтобы руки и губы этого человека касались меня, а я как мартовская кошка отвечала, теряя саму себя?

Пока я мысленно линчую себя, он же в это время стоит, уперев руки в бедра, и сканирует цепким взглядом эмоции, пробегающие по моему лицу. Громко чертыхается и, всё еще тяжело дыша, разворачивается, идет к бару, берет в руки хрустальный графин и наливает в стакан янтарную жидкость. Выпивает одним глотком и тут же повторяет.

Боже! Да он же вероятно пьян!

По напряженной спине вижу, что мужчина взведен до предела. Мельком кидаю взгляд на распахнутую дверь и снова на него. Успею ли я скрыться в одной из комнат? Откровенно страшно провоцировать его в этот момент побегом. Напрягаюсь, когда мужчина оборачивается. Возбуждение не спадает, о чем свидетельствует внушительный бугор на тонких штанах.

— Уходи, — бросает хрипло, отрывисто, смотря в сторону.

Замираю на мгновение, думая, не послышалось ли.

Он резко разворачивается и бросает на меня предупреждающий взгляд.

— Оля! Я не железный.

Меня как ветром сдувает из комнаты. Лечу по коридору, пока не упираюсь в стену, оглядываюсь и, не видя настигающего меня мужчину, ныряю в самую крайнюю комнату в конце коридора. Привыкнув к темноте, понимаю, что это бильярдная. Массивный стол посреди большого помещения, у окна стоит длинный кожаный диван, два кресла по бокам от него. На стеллажах висит множество киев, стоят наборы шаров и всяких приспособлений. Запираю дверь, создавая для себя иллюзию безопасности.

Прохожу к окну, отодвигаю невесомый тюль и смотрю на освещенный двор. Высокий, метра два с половиной, широкий каменный забор, охрана у ворот, по периметру моргают красными огоньками камеры. Вздыхаю и, обойдя диван, ложусь на него, подтягивая к груди колени, прячу их под широкой футболкой.

Как я могла? Что вообще со мной происходит? Воспоминания как нельзя вовремя подкидывают картинки случившегося в спальне. Меня затапливает острым чувством злости и отвращения к самой себе, стоит только вспомнить его полуобнаженное тело и горячие губы. Потому что внизу живота вновь сладко ноет от возбуждения. Я, видимо, когда летела в подвале со стула, здорово приложилась головой. Другого нормального объяснения всему происходящему дать не могу.

Даже отсутствие отношений с противоположным полом после развода не смягчает моей вины. Я посмела потерять бдительность и таять в его руках словно воск. Господи! Как он это воспримет? Как игру? Чего ему стоит закончить начатое в любой момент? Я же сама дала повод считать, что он заинтересовал меня как мужчина, отвечая на поцелуй. Вот что теперь делать? Дура! Какая же я дура! Я боюсь его до ужаса. Мое тело и подсознание до сих пор помнят, что по его вине мне пришлось пережить! Как? Как я могла забыться?

По ощущениям я уже несколько часов лежу и корю себя, на чем свет стоит, прислушиваюсь к тишине дома и вздрагиваю от каждого шороха. Глаза слипаются, когда за окном начинает дребезжать слабый рассвет. Тогда я, наконец, сдаюсь и проваливаюсь в забытье. На этот раз мне снятся горячие губы и властные руки мужчины, перевернувшего с ног на голову мой мир.