Глава 44

Свят

Сажусь в машину после разговора с Костей. Пока с трудом представляю, как он будет разруливать свою проблему, и чем я ему смогу помочь. Надо будет встретиться и вместе обдумать.

Трогаюсь с места, и немного проехав по дороге, замечаю странное поведение Ани. Сидит, повернувшись ко мне затылком. На вопросы не отвечает или отделывается короткими фразами. Протягиваю руку и, ухватив за подбородок, разворачиваю лицом к себе. Меньше всего я ожидал увидеть мокрые ресницы, с которых стекают прозрачные капли.

Охренеть! Что уже я сделал не так? Отматываю назад…

Попросила сама оплатить покупки – разрешил. Пусть поиграет пока в самостоятельную бизнес-леди, ради бога. Все же надеюсь, со временем выманить ее из аллеи, хоть это и будет, ну ооочень непросто. С ее-то рвением лепить и лепить горшки, скорее аллею закроют, чем Аня перестанет туда бегать с сумкой наперевес.

По пути к стоянке в глазах малышки читалось карамельное обожание. Сама взяла меня за руку и щебетала о чем-то связанном с учебой, выставками, картинами. Половину не понял, но сильно гордился. Мне нравится в ней искра к стремлению расти и узнавать что-то новое. В этом плане мы очень похожи, я тоже горю весь, когда мне развязывают руки в создании необычных архитектурных решений. Вдохновившись, всю ночь могу потратить на чертежи и планировку.

Перед звонком Кости, тоже ничто не предвещало появления тучи на ясном улыбающемся личике моей девочки. Зная, что Костя может спросить о сестре, посчитал нужным выйти на улицу. Подружки между собой найдут сто поводов переиначить и неправильно сделать свои женские выводы. Они такие.

Вернулся и вот… плачевная картина. Значит, пока меня не было, что-то произошло. Хотя уже ничему не удивлюсь. Вдруг и у Ани эти дни влияют на настроение. Вон как Янину недавно колбасило.

– Что произошло?

В ответ шмыганье носом и молчание. Отлично!

– Говорить со мной не будешь?

Покрутила головой и обхватила себя руками.

Да я просто везунчик! Со мной хотят – говорят, не хотят – задницей поворачиваются…

Закипая от раздражения, сворачиваю с главной дороги в первый попавшийся переулок и останавливаюсь возле обочины.

– Пока я не выслушаю в чем причина игнора, с места не сдвинусь, – предупреждаю строгим голосом, я же не мальчик какой-то там, бегать за ней и догадываться.

– Хорошо, оставайся, – подхватывает свою сумочку, – Я сама доберусь до академии.

Ага, сейчас. Блокирую двери.

– Аня, что бы тебя ни расстроило, я должен знать. Ну, давай, не закрывайся от меня, – смягчаю тон, и наклоняюсь к ней, обнимая за плечи.

Во мне бурлит желание помочь, защитить и злость на то, что я должен вытягивать все из нее. Сдерживаюсь, как могу не заорать и не напугать ее еще больше.

– Свят, мне не хочется ничего говорить, – шелестит она тихим голосочком, и вздрагивает, когда я непроизвольно сжимаю ее плечи сильнее.

– Я жду, Аня! Ты испытываешь мое терпение, – сдерживаться получается все меньше, – Объясни, как есть, я же не дебил, чтобы не понять. Ну и…

Дождался того, что она бросила на меня обиженный карамельный взгляд. Коротко всхлипнула и открыла бардачок. Зачем спрашивается?

Не говоря ни слова, полезла внутрь и, схватив пакетик на горе из бумаг, швырнула мне на колени.

Смотрю на чудесный подарок Кристи и все равно ни хрена не понимаю. Откуда она узнала?

– Я прочитала гравировку, Свят. И не надо смотреть на меня, будто впервые видишь!

Чего? Какую еще гравировку? Достаю из упаковки долбаный гребень и переворачиваю на другую сторону. Вот коза!

Я же тогда совсем забыл о нем и кроме льва ничего не заметил. Ну, кто из нормальных людей гребни подписывает, даже если они серебряные? И нафиг там дата указана? С большим усилием вспоминаю, что наше знакомство с Крис состоялось в клубе как раз в День рождения Льва. Выходит, она подчеркнула, что мы ровно четыре месяца вместе. Бре-е-ед.

– Аня, я сейчас все объясню, а ты постарайся понять.

– Я стараюсь, больше, чем ты можешь себе представить! – срывающимся голосом припечатала меня к месту.

Просто сказать, что подвез – не прокатит. Крис же влепила в надпись слова любви, идиотка. А мне теперь выкручиваться. Думай, Свят, думай.

– С того дня, как мы начали с тобой встречаться, как пара, – начинаю говорить, чувствуя себя на допросе, застигнутый с уликой на месте преступления, – У меня больше не было никаких связей с Кристиной. Мне пришлось сообщить ей о разрыве позже, в связи с отъездом. И… и так вышло, что Кристи попросила меня забрать ее с аэропорта, а там вручила подарок. Но он мне и даром не нужен, – глядя на то, что верить мне малышка не собирается, открыл окно и зашвырнул гребень подальше в траву. – Запомни – я люблю только тебя. И нам придется доверять друг другу, если мы не собираемся жить на необитаемом острове. Думаешь, мне легко знать, что ты общаешься в академии с мальчиками? Один только патлатый сколько нервов украл.

– Они мне дарят подарки? – тут же вскинула голову Аня, пронзая гневными искрами, – Ты мог забыть о гребне, Свят. Но сказать мне о том, что виделся с ней, должен был!

Впервые мне не хотелось повторить свою излюбленную фразу для любовниц: «Я ничего тебе не должен». И вместо того, чтобы поставить на место – просить о прощении.

– Больше такого не повторится. Прости, малышка, – выдавливаю из себя непростые слова, совершенно не предполагая, что на это ответит моя обиженная девочка.

Аня все также изучающее всматривается в мое лицо, пытаясь разобраться в себе, поверить или не верить мне, и пока никакого просвета не видно. Дыхание шумное, руки на коленях сжаты в кулачки. Злится.

Неужели не верит? Представил себя на ее месте. Да ну его, даже думать об этом страшно. Подарок от другого я бы не выкинул, скорее б сломал или раздолбал на мелкие кусочки, перед тем как прибить дарителя.

Мне нечего больше сказать, завожу машину, везти ее в академию. Пусть подумает, если ей нужно время. В любом случае, отпустить из своей жизни не смогу. Она для меня… Теряю нить мыслей, при виде руки малышки на своем запястье.

– Свят, – окликает она меня, и я, честно говоря, оборачиваюсь уже с опаской. Иглой вонзается понимание, что хочет сообщить о разрыве. – Я хочу… хочу поверить тебе. Пожалуйста, больше не делай так. Меня же убьет любовь к тебе, если разобьется сердце.

– Обещаю. – прижимаю к себе свое самое драгоценное сокровище, кожей шеи чувствуя новый потоп. – Ну все-все, не плач, моя сладкая. А то скоро нам не ехать, а плыть придется. Лодку с собой не взял, вёсел тоже нет. Стоп! У меня же один спасательный жилет в багажнике завалялся. В знак любви так уж и быть уступлю тебе.

Так это реальная правда, даже хотел встать принести и надеть, на мое счастье, теперь уже хохочущее чудо.

Привез ее в академию, и пусть опять светило между нами солнце, все же чувствовалось, что мы только пережили бурю. Я не мог остановиться, дорвавшись до мягких, нежных губ. Аня цеплялась за мою шею пальчиками, как будто не хотела отпускать и, если бы не настойчивые звонки заждавшейся сестры, мы бы просидели в машине еще очень долго.