Часть 22. Марина

Сил моих больше нет! Больше ни за что не приеду в поселок! Все настолько ужасно, что хуже не придумаешь. Раиса Ивановна примчала к моей матери и начала трясти перед ее лицом письмом от Андрея. Она громко кричала, что это я виновата в том, что ее сын уехал служить в Афганистан, хотя перечитав письмо о моей вине не было ни слова.

Я дрожащими руками взяла сложенный надвое тетрадный лист и прочла родной почерк. Там была только одна фраза, которая врезалась мне в память: «Мам, передай, пожалуйста, Марине чтобы не ждала меня». Но почему? Что случилось? Неужели он каким-то образом узнал про Вадима? Нет, этого просто не может быть…

Писать ему в часть было бессмысленно, а письмо с афганским адресом вырвала из рук Раиса Ивановна и убежала прочь, со слезами на глазах и гневными ругательствами в мою сторону.

Я и сама готова была рыдать от бессилия. За что? Почему? Я все ждала от Андрея письмо адресованное мне, но так и не получила его. Зато получила миллион упреков от местных жителей, от друзей Андрея и даже от Варьки, от которой совсем не ожидала. Она чуть не накинулась на меня с кулаками. Заплаканная, растрёпанная с разъяренными глазами. Я убежала в дом и боялась высовываться на улицу, боясь гнева местных жителей.

Сказала матери, что больше никогда сюда не приеду. Мама расстроилась и как могла, успокаивала меня. От незнания ситуации становилось гадко на душе. Больно, обидно, невыносимо. Мне бы точно знать, за что он так со мной?

А затем произошло событие, которое полностью изменило нашу жизнь.

Я лежала на кровати в общежитии и слушала музыку. Унылые мелодии, которые рвали и так потрепанную душу. В комнату постучали и без спроса вошли. Вахтерша Изольда Матвеевна стояла на пороге, в выглаженном цветастом халате, с бигудями на голове и ярким макияжем на старушечьем лице.

— Марина, тебя там мать к телефону зовет, — сказала она и ушла.

Изольда Матвеевна всегда хорошо ко мне относилась. Еще бы — я правильная девочка, примерная, мальчиков в комнату не водила, не курила на этаже и не ругалась матом. Именно поэтому, она поднялась ко мне на пятый этаж и лично позвала к телефону. Какая честь! Я не подозревала, по какому поводу мне звонит мама и зачем. Вниз я буквально бежала, переживая за ее здоровье и думая о худшем.

— Мариш, счастье-то какое! Анька померла! — воскликнула радостно мама, едва я сказала: «Алло».

— Стой! Мам, какая еще Анька и почему это счастье? — удивилась я.

— Анька — новая жена моего отца.

И тогда я вспомнила. Мой дедушка, отец мамы, бросил семью, когда матери едва исполнилось три года. Как говорила моя бабушка, его захомутала какая-то москвичка, с которой дед познакомился во время командировки. Дед стал жить в Москве, семью не проведывал, бабушка выживала самостоятельно с тремя детьми.

В один прекрасный день, когда у мамы родилась я, новая жена отца появилась на пороге нашего дома и рассказала, что отец мамы умер, что Анька похоронила его на Ваганьковском кладбище. Она оставила нам тогда много подарков и сладостей, и уехала.

— Как жалко, — сказала я маме.

— Жалко-то жалко, но Анька завещала мне в Москве квартиру, представляешь?

— Что? Не может быть! — я чуть не выронила трубку из рук от неожиданности.

— Сама в шоке! У отца и Аньки не было детей, и она оставила в наследство квартиру именно мне. Так что дочка выезжаю в столицу. Стану теперь настоящей москвичкой с собственной жилплощадью!

Мама приехала спустя два дня. С нужными документами и справками отправилась к нотариусу. Оказалось, что через месяц мы сможем вступить в права наследства. Оказавшись на пороге квартиры, мама осталась расстроена.

— Конура для мышей, — таков был ее вердикт.

— Ну что ты, перестань, мам. Зато до метро недалеко, а это огромный плюс.

Скривив лицо, мама ходила по малогабаритной однушке и хмурилась все больше. Кое-как мне удалось убедить ее переехать сюда. Продав дом в поселке, мама устроилась продавцом в гастроном рядом с домом, а я продолжала учебу. Мне было комфортно рядом с мамой, спокойно и легко. На прощание, выезжая из родного поселка, я встретила Римму и подозвала ее к себе.

— Если Андрей спросит у тебя — вот мой новый адрес, — сказала я, вложив в ее руку листок бумаги. — Передай, если это будет ему нужно.

— Ладно, — оттаяла Рима и положила листок в нагрудный карман джинсовки.

Я уехала навсегда. Без оглядки убегая от позора, презрения и ненависти. Но в душе всегда лелеяла надежду на то, что Андрей рано или поздно предстанет на пороге моей квартиры, и мы объяснимся.