Глава 27. Тактический ход

Любовь

В доме наконец-то тепло!

Кинг встречает нас у порога встревоженным лаем, но быстро успокаивается, заметив на руках чужака свою бедовую хозяйку.

– Отпусти, – прошу тихо, сама мечтая о совершенно противоположном.

Морозов опускает меня, но рук при этом не расцепляет.

Мгновение смотрю в его глаза, а потом перевожу взгляд на губы.

Запоздало хочется согласиться на все.

Так, Люба, быстро включаем голову! Потому что доверять одному месту в таких вопросах не стоит.

Оно тебя сегодня уже прокатило на компостном аттракционе.

Разрываю контакт, делая крошечный шажок назад. И мне позволяют, но в карих бесстыжих глазах я читаю «это просто передышка, Тишина».

Пока пес с интересом обнюхивает ноги моего гостя, я пытаюсь откатить настройки до той версии себя, что не имела проблем с мозгом.

– Угостишь меня чаем, Люб? – врывается в мои хаотичные мысли голос Морозова.

– Это тоже подкат? – невесело усмехаюсь.

– Это тактический ход. С утра ничего не ел.

И так плотоядно смотрит на меня при этом, что нет никаких сомнений, кого бы он сожрал в первую очередь.

– Так что, пригласишь, Люб? У меня и чай с собой есть, – шепчет мне на ушко. Он снова слишком близко – Пара пакетиков… такие квадратные, с разными вкусами.

Мгновенно вспыхиваю, потому что тут же понимаю, о каких пакетиках речь.

Молча сверлю Морозова возмущенным взглядом.

Вот же… озабоченный!

А Демьян с хитрой улыбкой достает из кармана… два фольгированных квадратика с известной маркой чая!

– Зеленый или черный, выбирай.

И его взгляд в этот момент говорит: «Ну и кто из нас озабоченная?»

Первой прыскаю от смеха. Он пузырьками лопается во мне до приятной щекотки. Становится вдруг легко и весело.

Демьян, улыбаясь, шелестит в руке «презиками» со вкусами земляники со сливками и чернослива, а я хохочу все сильнее.

– Ладно, с меня тогда кипяток, – утерев слезы, машу рукой, и спешу переодеться.

Выхожу уже в привычных джинсах и в шелковой пижамной рубашке.

А кто виноват, что в чемодане три книги, две пижамы от Виктории, ворох трусов и ни одной, ни одной теплой шмотки?!

Правильно, Любовь Антоновна!

Такое ощущение, что я просто выгребла из верхнего ящика комода всё его содержимое, а голова моя в этот момент думала о другом.

Ну зато в этой черной рубашке я выгляжу приличней, чем в халате не по размеру.

К моему появлению на столе уже пыхтит электрический самовар, расставлены блюдца и чашки, под салфеткой угадывается какой-то пирог. А с краю лежит сверток.

– Что это?

– Это тебе передала БабНюра.

Внутри оказалась шаль.

Тонкая, как паутинка, из белого пуха с длинными кистями. Невесомая.

Накинув на плечи, ощутила, как в ней тепло.

– Спасибо, – тихо шепчу, смущаясь.

– Я поблагодарил ее от тебя. Но ты все равно потом загляни… – Демьян что-то жует. – Она еще и кекс испекла, с цукатами и еще какими-то прибамбасами. Вкусно!

– Кекс?

– Мхм. Будешь кекс с чаем, Люба? – Демьян в этот момент оказывается так близко, что я чувствую тепло его тела.

Снова меня подначивает.

– Буду.

И мы пьем чай, обжигаясь, и поглядывая друг на друга. Едим вкуснейший кекс. А в воздухе что-то такое витает.

Наши пальцы сталкиваются, и меня бьет разрядом тока.

Одергиваю, но опрометчиво в этот смотрю в глаза Морозову… и пропадаю.

Там, в карих омутах, обещание, предвкушение и жажда.

Сглатываю.

– У тебя тут варенье, – Демьян тянется и подушечкой большого пальца стирает с моей щеки каплю.

А потом нежно проводит им по моей верхней губе.

У меня бабочки в груди порхают, щекам становится жарко, а в животе скручивается узел из томительного ожидания.

Потому что хочется большего.

Больше прикосновений. Больше ласк.

Безумство какое-то.

Электричество между нами грозит закоротить проводку.

– Лю-ба, – шепчет тихо Демьян, а я в смятении не знаю, куда смотреть.

Это волнительное чаепитие грозит закончиться в одной постели с Морозовым.

И я пока не решила, хочу ли этого.

Точнее, хочу!

Но как быть со всем остальным?

А оно ведь – остальное – обязательно настанет после того, как Демьян поставит напротив меня «победную» галочку и пойдет дальше.

Теребя шаль, опускаю глаза вниз, и мои брови тут же ползут вверх от удивления.

– Это что… книга? – едва не вырывается «моя», но окончание фразы я уже договариваю на ногах.

– А, да. Валялась в растопке. Ты в следующий раз бери газетку, они вон там у теть Зины сложены…

– Ты сжег книгу?! – я все еще не могу в это поверить.

Из моей Невинно насаженной варварски выдраны страницы, а обложка прокусана в нескольких местах.

Бросив грозный взгляд на Кинга, делающего вид, что он сладкая мамина булочка, а не потрошитель ее же книг, возвращаюсь за стол.

– Да оставь ее… Людка скорее всего забыла, – Демьян бросает на обложку взгляд и морщится. – Вряд ли ТетьЗина читает подобный шлак.

Что. Он. Сейчас. Сказал?

Кажется, я это произношу вслух. Меня просто распирает от негодования.

Шлак?!